Текст книги "Служебные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Историческое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
21. В бальной зале
До бабушкиного дома оказалось совсем недалеко, и обсудить подслушанное я не успела. Но прямо сказала – кузен, нам есть, что обсудить, подумайте, как это сделать, не вызывая подозрений. У Флоримона прямо глаза загорелись, как у кота, он тут же закивал – мол, придумаю непременно, дорогая кузина, даже и не сомневайтесь.
А пока меня поджидает бабушка – одна она бы уже непременно оделась и сидела важно в гостиной, дожидаясь того момента, когда будет прилично отправляться на бал, чтобы не прибыть слишком рано. Со мной же так не выходит – потому что я уже второй раз подряд прибываю домой в день бала так, что времени остаётся только-только чтобы одеться и поехать.
– Сесиль, отчего ты так долго?
– Бабушка, смотри, что я купила, и заодно скажи, что ты думаешь об этой вещи, – сую ей в руки мешочек с покупкой и бегу наверх – приводить себя в порядок и одеваться.
Что ж, какой-то час с небольшим – и я готова отправляться и брать штурмом любую бальную залу этого города. Бабушка поднялась ко мне как раз в тот момент, когда Колетт завершала мою причёску.
– Что это, ты заходила в магическую лавку Баруссов? – спросила она.
– Да, с кузеном Флоримоном.
– А его какая нелёгкая туда занесла разом с тобой?
– Да мы просто зашли выпить арро и пообедать, в «Соль и перец». Там очень вкусно, мне понравилось. А потом он показал, где находится лавка. Я думала выбрать подарок для Жозефин, но ничего не выбрала. Ещё пойду.
– Их артефакты недешёвые, но стоят своих денег. У них там сидит свой мастер-артефактор, он проверяет всё, что привозят и отдают на продажу, и репутация у Луи Барусса хорошая. Сам-то старый Барусс не маг и ничегошеньки в этом деле не разумеет, его страшно злит, что приходится полагаться на сына и работников, но ничего не поделаешь – тут или дано, или нет, – усмехнулась бабушка. – Колетт, на, возьми, и укрепи в причёске Сесиль – лишним не будет, я думаю.
– Бабушка, ты уверена?
– Уверена. Пускай наши здешние кавалеры почешутся и определятся со своими намерениями. Сегодня будут не вполне те же самые, что у Бушаров, смотри внимательно, вдруг кто-нибудь из них тебе глянется?
– Если вдруг глянется, я мигом спрошу, – смеюсь, – у тебя или у кузена Флоримона, он всё про всех знает.
Бабушка грозит мне пальцем.
– Если все решат, что ты остановила выбор на Флоримоне, тебе будет трудно найти настоящего жениха!
– А фиктивного? – смеюсь я. – На настоящего пока не претендую. Кстати, в роли фиктивного и Флоримон сгодится, как ты думаешь?
– Это будет… очень странное решение, – качает бабушка головой.
– Я всем скажу, что влюбилась без памяти, и мы с ним будем хихикать по углам, будто в самом деле влюблённые, – я уже представила, как мы это делаем, и невольно улыбнулась.
– Ох, Сесиль, будь осторожна.
– Непременно, бабушка! – я обняла её и поцеловала, и мы отправились вниз.
Там нас уже поджидали подъехавшие госпожа Карно и Маринетт – обе в довольно милых, хоть и не слишком украшенных платьях. Ничего, насколько я успела понять, здесь всё довольно демократично, и даже если встречают по одёжке, то дальше смотрят и на другие качества тоже.
Бабушка предложила всем нам располагаться в её просторном экипаже, и мы отправились на бал.
– Маринетт, хорошо ли вы танцуете? – спросила я потихоньку, пока её маменька распространялась о том, как она посещала местные лавки и ходила на рынок вместе с экономкой.
– Я училась танцевать, но совсем немного. Вальс и польку.
– Это прекрасно! Вальс и полька спасут всех. Ещё полонез – там просто шагай себе да шагай, и всё, – на самом деле нет, искусники тянули носочек и удлиняли таким образом шаг, но многие не делали ничего подобного и всё равно чувствовали себя отлично.
– Меня даже пригласили на некоторые танцы, – вздыхает она с улыбкой.
– Вот и отлично! А в танце вас заметят другие кавалеры и непременно тоже пригласят.
– Я надеюсь, – говорит она со вздохом. – У вас такое красивое платье, вы шили его здесь?
– О нет, ещё в столице, – говорю небрежно.
Но на самом деле я горда, и мне очень нравится, как я выгляжу сегодня – тонкий шёлк уложен в замысловатые драпировки, и много-много бирюзовых цветочков из бисера с жёлтыми серединками и зелёными листочками. Полагаю, в бальной зале не будет ничего, даже отдалённо похожего. Идею платья я придумала сама, госпожа Амели кривилась, когда слушала мои объяснения портному, но когда увидела результат, то прикусила язык. И я слышала, как она потом просила сшить ещё одно такое же платье для Аннет, но получила отказ – хоть и пыталась объяснить, что Аннет наденет это платье только после моего отъезда в свадебное путешествие.
Мы приехали, и выбрались из кареты, и оказалось, что дом господина Сегюрье намного больше дома Бушаров и дома бабушки. Наверное, там и бальная зала немалых размеров?
Всё так, бальная зала огромна, хозяин дома – элегантный мужчина средних лет – встретил нас всех, бабушка познакомила его с дамами Карно, и он пригласил их чувствовать себя в его бальной зале совершенно свободно.
До начала танцев ещё оставалось время, и мы принялись обходить зал и здороваться. Заодно и знакомили Маринетт и её матушку со здешними обитателями. Меня дважды попытались пригласить на первый танец, но я улыбалась и объясняла, что он уже занят, а про себя думала – а ну как Барусс не придёт? Пока я его в зале не наблюдала. Но зато заняла ещё два вальса и кадриль.
Нас нашёл господин барон, приветствовал дам Карно, а затем задержал бабушкину руку в своих и улыбнулся мне. Подошли поздороваться господин Люсьен Баретт и господин Жозеф Соми.
И только когда распорядитель уже объявлял первый танец бала, к нам торжественно неспешным шагом подошёл господин Жан-Батист Барусс и поклонился.
– Госпожа Дюмон, не угодно ли вам исполнить наш уговор?
Я сажусь в глубокий реверанс, затем поднимаюсь и принимаю его предложенную руку, и мы отправляемся становиться в колонну.
Что же, сегодня я не просто попала в первый танец бала, а ещё и оказалась близко к голове колонны – потому что стоило господину Баруссу двинуться в том направлении, как ему тотчас же освободили место. Впереди нас стояли хозяин с неизвестной мне дамой, затем – извольте видеть – бабушка с господином бароном, потом ещё три пары людей немолодых и, очевидно, уважаемых. И мы. Следом, кстати, тоже оказалась возрастная пара, так что я даже ощущала себя немного не на месте.
И ещё я ощущала на себе заинтересованные взгляды, много заинтересованных взглядов. Мужчины из соседних пар разглядывали меня более или менее откровенно – и даже получали за это недовольство и обиду от своих дам. Правильно, нечего глазеть на даму из другой пары. Пригласите попозже – и смотрите на здоровье, правда же?
И вот музыканты играют вступление, мы с господином Баруссом кланяемся друг другу, и колонна начинает движение по залу. Что же, мой кавалер движется вполне в такт, и его трость даже дополнительно отстукивает ритм. Конечно же, он не тянет никаких носочков, идёт точно и чётко, как на параде, и как будто бы заражает этой манерой все соседние пары. Наша часть колонн бодро марширует по залу, мы обходим его по периметру и снова важно вышагиваем по центру.
Пара налево, пара направо, потом следует либо снова построиться в колонну, либо составить четвёрку, из двух пар, а после – восьмёрку, из четырех. А потом – в обратном порядке.
Я украдкой считаю – больше восьмидесяти пар в колонне, неплохой такой бал, многолюдный. И много неизвестных мне кавалеров.
Господин Барусс молчит, но стоит мне посмотреть в его сторону, и я натыкаюсь на внимательный взгляд. Смотрит, глаз не сводит. Интересно, что ему нужно? Спросить прямо сейчас? Или дождаться понедельника, он ведь собрался прибыть в контору?
Дождаться понедельника. Музыка завершается, мы церемонно кланяемся друг другу, и он ведёт меня… совсем не к бабушке. Я уже хочу высказаться по этому поводу, но он вдруг решает пояснить мне свои действия.
– Я хочу представить вам моего сына, госпожа Дюмон.
– Благодарю вас, – улыбка, лёгкий наклон головы, идём далее.
На нас с изумлением смотрит мужчина – младше отца, но старше и меня, и всех моих здешних молодых знакомцев. Может быть, как господин Канолль. Не знаю, сколько это будет в годах, может быть, лет тридцать или тридцать пять?
– Госпожа Дюмон, это мой сын Луи. Увы, у него нет ни супруги, ни детей. Луи, это дочь Марселя Дюмона, если помнишь – мы вели с ним дела.
– Помню, – мужчина кланяется мне. – Рад знакомству, госпожа Дюмон.
Он – несомненный маг, это первое. И судя по голосу, это тот самый человек, который беседовал с приказчиком в артефактной лавке – то второе. Смотрю с любопытством, вижу хорошо одетого мужчину, которому как будто совершенно не интересно, кого там отец привёл ему знакомиться. Он лениво оглядывает меня… и я совершенно точно отмечаю момент, когда он примечает артефактный гребень.
– Какое любопытное украшение, госпожа Дюмон, – говорит он лениво.
– О да, если я всё правильно поняла, украшение было куплено сегодня в вашей лавке, господин Барусс, – улыбаюсь и легко кланяюсь. – Бабушка сказала, что в бальной зале оно будет уместно.
– Несомненно, ваша бабушка права, – кивает младший Барусс и теряет к нам всяческий интерес, потому что к нему подходит неизвестный мне мужчина и заводит разговор.
На миг отрывается, несколько нервно здоровается с Баруссом-старшим и продолжает шептаться с младшим.
А господин Жан-Батист наконец-то возвращает меня к бабушке. Раскланивается со мной и с ней, и отдельно с господином бароном. И отходит.
– И что он хотел от тебя? – интересуется бабушка. – Неужели хочет вести с тобой дела?
– Я думаю, уважаемый господин Барусс пока и не подозревает о такой возможности, – смеюсь я. – Сюрприз ожидает его в понедельник, если он доберётся до конторы, как собирался.
– Доберётся. Он же спит и видит, как бы где-нибудь что-нибудь заработать, всё ему мало, чёрту старому, – усмехается бабушка.
Пока мы беседовали, произошёл вальс, а на следующий у меня уже было приглашение. Господин Люсьен Баретт тут как тут.
– Госпожа Дюмон, мы с вами танцуем, – и сияет улыбкой через половину залы.
– Да, обязательно, – улыбаюсь в ответ.
Дальше моя бальная программа летит, как хорошо разогнавшийся паровоз. Кавалеры легко находятся даже на те танцы, которые я оставляла свободными – на всякий случай. Они роятся вокруг меня, просят бабушку представить их и убедить меня согласиться на танец, только – сюрприз – часть танцев расписана заранее, и это просто замечательно.
Когда дело доходит до кузена Флоримона, я немного выдыхаю. Мы летим по залу на хорошей скорости, огибая замешкавшиеся пары, и я спрашиваю:
– Вы не знаете, откуда взялась эта толпа кавалеров? Мне иногда хочется провалиться сквозь землю! – и отчего-то мне кажется, что вся эта толпа не добавит мне популярности у здешних дам и девиц.
Правда, некоторых я сосватала Маринетт Карно, у той бальная книжка была совсем пустая, пускай знакомится. И меня вполне слушались – шли и приглашали, и танцевали.
– Вы ведь надели купленный артефакт, – смеётся кузен. – Думаю, всё дело не только в вашем ошеломительном наряде и в вашей искрящейся улыбке, кузина, но и в некоторой толике магии. Все кавалеры, что осаждают вас – не маги. Очевидно, они поддались влиянию артефакта.
– А вы? – подмигиваю ему. – Вы ведь тоже не маг?
– А я очаровался уже давно, но отчётливо понимаю, что мне ничего не светит, – подмигивает он в ответ. – Но вы, кузина, отменная собеседница, с вами необыкновенно весело, так что – я проведу с вами всё то время, что получится. А когда вы покинете нас – буду навещать вас в столице.
Мне нравится такой подход, о чём я ему и говорю. А вальс завершается, и мы берёмся друг за друга покрепче и вертимся быстро-быстро, а потом он ещё и проворачивает меня под рукой. Останавливаюсь, перевожу дух, изображаю изящный реверанс. Он тоже кланяется – с красивыми жестами руками и смеясь. И ведёт меня к бабушке.
Следующим танцем объявляют кадриль, и господин Лаффер возникает возле меня, словно из-под земли.
– Прошу вас, госпожа Дюмон, – он подаёт мне руку, ведёт туда, где строится собранная им кадриль, и ставит на место.
Поговорим?
22. Одни лишь сложности
Я поклонилась, глядя прямо в его синие глаза, и тут же принялась кланяться визави и контр-визави – ничего личного, поприветствовать нужно всех участников кадрили. Дождалась, пока мы оттанцевали первую половину первой фигуры с парой напротив, и снова улыбнулась своему кавалеру. И прикрыла нас от подслушивания.
– Господин Лаффер.
– Да, госпожа Дюмон?
Наверное, на магов эта штука у меня на голове не действует, потому что никакого интереса ко мне он не проявлял. Тоже ничего личного, просто танец, просто светская жизнь.
– Я обещала дать вам ответ на некий вопрос. Так вот, ответ – нет.
Он никак не показал, что ответ этот ему неприятен или огорчителен.
– Отчего же, госпожа Дюмон, вы не соглашаетесь на это выгодное предложение? – приподнял он бровь. – Считать не умеете?
– Причина в другом, – качаю головой.
И тут наступает следующая фигура, и его очередь танцевать с дамой визави. Ничего, до моего соло ещё будет время, договорим.
Лаффер возвращается, и вопросительно смотрит на меня. Я поправляю противоподслушивающее заклятье и продолжаю.
– Понимаете, я не могу сейчас ничего продать, не имею таких полномочий по закону, будь он неладен. Только после замужества. Поэтому увы, – и даже немного вздыхаю, главным образом потому, что меня этот закон тоже изрядно раздражает.
– Ах, да, вы ведь должны были выйти замуж, но не вышли отчего-то, – он смотрит на меня весьма внимательно.
– Так случилось, – говорю я, и стараюсь придать голосу побольше убедительности – ещё не хватало рассказывать ему всю эту неприглядную историю, обойдётся.
Тут наступает моя очередь танцевать, я киваю ему с преувеличенно яркой улыбкой, и двигаюсь навстречу партнёру визави. Но моя часть фигуры завершается, и после оборота за руки мы с Лаффером вновь переглядываемся.
– И что же, вы ищете супруга здесь, чтобы получить капиталы в своё полное распоряжение? – спрашивает он.
– Я не могу сказать уверенно, что ищу супруга, – лёгкое пожатие плеч.
– Как же это ещё назвать? – он смотрит куда-то поверх моей головы.
Тьфу ты, там же мой новый гребень. Вот ведь, учуял.
– Это безделушка, которую я приобрела сегодня в лавке господина Луи Барусса, знаете такого?
– Знаю, – кивает он, – его артефакты хвалят. И для чего вам такая безделушка? Думаете, без неё не справитесь?
– Ну вот ещё, не справлюсь, – вздёргиваю нос повыше. – Будет нужно, и справлюсь.
Третья фигура, его очередь танцевать с дамой визави, и я с ней не знакома, дама постарше нас обоих. Оборот за правую руку, за левую руку, дальше две наших пары должны выполнить балансе в линии, и вечно кто-нибудь забывает, в какую сторону должна двигаться линия. Сегодня этим зазевавшимся человеком оказалась я. Правда, быстро сообразила и сменила ногу, но удостоилась возмущённого взгляда от своего кавалера.
– Внимательнее, будьте любезны, госпожа Дюмон, – прошипел он.
– Несомненно, – я улыбнулась пошире, улыбка сглаживает многое.
Мы завершили эту фигуру на месте визави, и получили несколько тактов передышки.
– Вы отлично знаете этот танец, извольте не терять ногу, – продолжал Лаффер.
– Да поняла я, поняла, – смотрю недобро. – Со всеми бывает, не поверите.
– Я думал, вы не делаете ошибок, – ещё и усмехается!
– Все делают ошибки, абсолютно все, уверяю вас, – произношу важно, и тут нам приходит очередь возвращаться на своё место.
Пока фигуру выполняют вторая и четвёртая пары, мы продолжаем подгрызать друг друга.
– Неужели вы так плохо знаете законы, госпожа Дюмон, что полагаете, будто ваш будущий муж позволит вам распоряжаться капиталом? – интересуется он.
– Я как раз знаю хорошо, и у меня, поверьте, отличные юристы, они умеют составлять брачные контракты, – улыбаюсь ядовито. – Полномочия мои и супруга будут жёстко разделены. Потому что можно ведь выйти замуж за человека без собственности и без амбиций, правда? Или чтобы эти амбиции не помешали ему трезво смотреть на мир, и для того существует брачный контракт. И господа Паланы, оба, готовы составить его для меня.
– Вы, я смотрю, всё рассчитали, – качает он головой.
– Увы, когда речь идёт о взаимодействии с другими людьми, всё рассчитать невозможно. Даже всё предусмотреть невозможно, – вздыхаю, я в самом деле сожалею.
– Обычно юные особы хотят замуж и не хотят ничего предусматривать, – качает он головой.
– Я уже обожглась один раз, больше не хочу, – сообщаю ему. – Поэтому – только договоры, контракты и иные документы. А с магом – магический контракт, конечно же.
– А вы желаете выйти за мага?
– Я допускаю такую возможность. Моя мать не была магом, для передачи способностей и одного супруга бывает достаточно. А научить ребёнка разбираться в семейном деле можно вне зависимости от магической силы. Равно как и от пола того ребёнка, – добавляю напоследок.
– Знаете, меня даже восхищает ваша расчётливость. Правда, я не особо верю вашим словам, – добавляет он.
А возразить я не успеваю, начинается финал, все мы танцуем шассе-круазе. А потом он солирует с дамой визави, а потом снова шассе-круазе, и когда я могу выразить ему своё «фи», накал страстей вроде бы уже и улетучился. Поэтому просто молчу и смотрю с прищуром.
Моё соло, потом снова шассе-круазе, небольшая передышка. Только дух перевести, да и только. Финальное шассе-круазе… поклон.
– И отчего же вы не верите моим словам? – интересуюсь недобро.
– Оттого, что ни разу ещё не видел ни одну девицу, которая бы ставила дело превыше любовной истории и замужества.
– Раскройте глаза пошире и посмотрите прямо перед собой. От любовных историй одни лишь сложности, а дело приносит прибыль, – пожимаю плечами. – И я хочу решить вопрос своего статуса так, чтобы не мешал заниматься делами.
– Что ж, я понял вас… кажется, буду иметь это в виду, – кланяется он. – Идёмте, вас там уже дожидаются, если я не ошибаюсь.
Возле бабушки переминается с ноги на ногу Люсьен Баретт, который у меня записан на следующую польку. Что же, я как могу церемонно изображаю прощальный поклон для господина Лаффера, потом соображаю, что могла и не выделываться – нам с ним ещё финальный вальс танцевать.
А пока – полька с господином Бареттом.
Но с помянутым господином Бареттом танцевать довольно скучно, как я неожиданно замечаю.
Он не особенно умеет импровизировать и что-то выдумывать, как кузен Флоримон. Его не о чем подкусывать, как господина Лаффера. И никакой загадки вроде тех, что подкидывает господин Барусс-старший, в нём тоже нет – он пытается меня завлечь, и совершенно этого не скрывает. Поэтому мы просто движемся по залу… и даже ни о чём его спрашивать не хочется.
К счастью, это второй наш танец сегодня, и больше не будет. И хорошо. Нужно минимизировать его присутствие в моей бальной книжке на следующих балах.
Но когда музыка завершается и мы кланяемся друг другу, он спрашивает:
– Скажите, госпожа Дюмон, свободен ли у вас следующий танец?
Я для порядка смотрю в карне – вальс, занято. Этьен Соми, владелец лучшей тканевой лавки в Массилии.
– Нет, господин Баретт, не свободен.
– А есть ли свободный? – продолжает он выспрашивать.
– Это возможно, но для чего вы спрашиваете? – всё же понятно, он уже своё вытанцевал, что ещё-то?
– У меня есть предложение, – быстро говорит он. – Помните, вы задолжали мне фант? Если вы согласитесь подарить мне ещё один танец сегодня, я буду считать, что мы в расчёте!
В расчёте, как же. Кто-то плохо умеет считать.
– Господин Баретт, – говорю строго, – я вам задолжала публично исполненный дурацкий стишок. Если желаете – прочту, я тут вспомнила кое-что. Могу даже собрать зрителей. И тогда мы будем в расчёте. А лишний танец – чрезмерно, как по мне. Право же, я не представляю, что должно со мной случиться, чтобы я добровольно нанесла такой урон своей репутации.
Половина зала непременно решит, что мы уже помолвлены. Зачем мне это? Только если подразнить какого-нибудь другого кавалера, но нет же такого, некого дразнить. Да и лучше такое проделывать с кем-нибудь вроде кузена, но не с этим самовлюблённым молодым человеком.
– Отчего же сразу репутация, милая госпожа Дюмон! Просто общение молодых людей, – Баретт смотрел хитро.
– Приходите через два танца, получите свой фант, – киваю я ему, тем более, что объявляют следующую кадриль, а она у меня обещана.
Что вы думаете? Пришёл. Я стояла возле кресел, в которых расположились бабушка и господин барон, и со мной стояла Маринетт Карно, и передавала мне сплетни, которые успела наловить в бальной зале.
– Представляете, Сесиль, эти здешние девицы считают, что вы невоспитанная выскочка, потому что одеваетесь смело и ярко, как будто замужняя дама, и отбиваете у них женихов!
– Какой ужас, ярко одеваюсь и отбиваю женихов, – я морщу нос, но не удерживаюсь и смеюсь. – И многих отбила, скажите? И кого? Я хотя бы буду знать, – и просто хохочу, прячась за веером.
Веер у меня сегодня из страусиных перьев, таких же бирюзовых, как моё платье. Попугай, как есть попугай, у одной из приятельниц мачехи есть такое чудо в клетке. Я тоже местами ощущаю себя… в клетке.
И когда к моей клетке подходит господин Баретт, я хлопаю в ладоши и прошу тишины у всех, кто стоит рядом.
– Господа, призываю вас быть нашими судьями. Несколько дней назад я задолжала господину Баретту фант – он вместо меня прочёл стишок. Не люблю быть должной, и очень хочу вернуть господину Баретту его любезность, – смотрю на него с самой милой улыбкой.
К нам подтягиваются слушатели, проталкивается кузен Флоримон, за его спиной я вижу господина Лаффера и Мишеля Палана. Всем интересно.
– Слушаем вас, дорогая Сесиль, – важно говорит господин барон.
– Извольте, – улыбаюсь.
И начинаю рассказывать школьную басню о самовлюблённом коте и мышонке, который попался ему в когти и так его заболтал, что кот увлёкся и выпустил добычу, а добыча тут же сбежала. О нет, это не была импровизация, я вспоминала эту дурацкую басню два последних дня перед сном. И совсем вспомнила сегодня по дороге в контору. И оказалось – не зря, пригодилось. Мораль – если поймали добычу, то не пытайтесь развесить уши и слушать комплименты, подумайте о том, что будет через шаг – показалась мне весьма подходящей. А Люсьен Баретт виделся тем человеком, который думать не любит и не хочет.
Мне захлопали, попросили рассказать что-нибудь ещё, но это уже оказалось для меня чрезмерным. Потому что стихи – не моё, с какой стороны ни погляди. О чём я честно и сказала.
– Увы, я и оказалась должной потому, что совсем не любительница стихов, – улыбаюсь.
Баретт стоит, улыбается, но – натужно. Он явно не хотел растратить своё, как он полагал, преимущество так бездарно.
– Благодарю госпожу Дюмон за это представление, – он всё же держит лицо.
– О, ничего сложного, – улыбаюсь сердечно.
И тут объявляют следующий танец, который я записала за Мишелем Паланом.
– Что это за представление, Сесиль? – смеётся он.
– Он хотел, чтоб я отдала ему лишний танец, – кривлюсь. – А я не хотела. Хорошо, что позаботилась заранее и смогла сейчас дать ему ответ. Никогда больше не буду играть в фанты – вдруг мне выпадет какая-нибудь глупость?
– А вдруг что-нибудь интересное? – поддевает меня Мишель.
– Сомневаюсь.
– Придумайте то, что будет интересно вам, я думаю, вы сможете, – говорит он.
– Мне интересно танцевать и считать, вы знаете.
– Тогда вам должно быть весело с Лаффером – он отлично справляется и с одним, и с другим.
– Давно вы его знаете?
– Нет, он появился незадолго до нашего отъезда сюда. Я думал, вы его знаете, всё же он выпускник Магической Академии.
– В самом деле? – нужно спросить у Жозефин, вдруг она знает!
Я-то не знаю почти никого со старших курсов, а он явно окончил учёбу раньше меня.
– Да, он из лучших выпускников своего года, как я понимаю.
– Узнаю, спасибо, – киваю.
И когда этот самый господин Лаффер приходит к финальному танцу, я уже так устала и хорошее воспитание почти не сдерживает меня, что я готова расспрашивать его прямо в лоб.
– Это правда, что вы – выпускник Академии Паризии?
– Верно, госпожа Дюмон. Как и вы. Отчего же мы не были знакомы ранее?
– Боюсь, мне было совсем не до знакомств, я училась.
– Видимо, я тоже, – кивает он с усмешкой.
И более до последних тактов мы не говорим ни о чём. Язык не ворочается. Когда вальс завершается, он передаёт меня бабушке фактически с рук на руки, и я не возражаю. Мы отправляемся домой, и я наконец-то посплю!
И никаких больше магических гребней на бал! Нечего. Сама справлюсь.




























