Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

Грейси

– Господи, Грейси, – говорит мой преследователь с ноткой разочарования в голосе, и от этого у меня внутри становится кисло.

Что, черт возьми, со мной не так?

– Я знаю тебя, любимая, – бормочет он и делает шаг ко мне, все еще оставляя небольшой зазор между нами. – Я знаю, что ты любишь свою семью, но ты ненавидишь давление, которое возникает из-за того, что ты Астон. Я знаю, раньше ты жалела, что не выросла со своей тетей и ее семьей, потому что, хотя у них и другая, трудная жизнь, это было бы легче, чем то, с чем тебе пришлось иметь дело, будучи тенью Коула и малышкой Астон. Я знаю, что твои друзья сводят тебя с ума, но ты не изменила бы их ни за что на свете. – Еще один маленький шаг вперед. – Я знаю, что ты считаешь, что твоя степень в области бизнеса чертовски скучна, и ты предпочла бы не работать в компании своего отца, но ты делаешь это, потому что думаешь, что это то, чего от тебя ожидают, хотя ты предпочла бы заниматься буквально чем угодно другим.

– Я знаю, что ты ненавидишь утро и хочешь, чтобы твой кофе был таким сладким, чтобы его включали в десертное меню. Я знаю, что ты предпочитаешь сидеть дома и бездумно смотреть телевизор во время рисования, чем заниматься… ну, чем угодно, на самом деле. – Он наклоняет голову набок и пристально смотрит мне в глаза. Я уверена, что в этот момент мои эмоции должны быть написаны у меня на лице, но он не упоминает об этом, продолжая. – Я знаю, что ты ничего так не хотела бы, как получить диплом искусствоведа, но ты слишком боишься обсуждать это со своими родителями, потому что боишься разочаровать их, точно так же, как ты ненавидишь разочаровывать кого бы то ни было. Я знаю, что ты слишком много думаешь о каждой мелочи, поэтому тебе легче соглашаться с желаниями и идеалами всех остальных, потому что ты боишься быть отвергнутой.

Какого хрена?

Я едва могу дышать, когда он встает и перечисляет то, что обо мне почти никто не знает. Черт возьми, о некоторых из этих вещей я никогда никому не рассказывала.

Он не должен знать обо мне этого дерьма, и все же он знает.

Он знает слишком много, чтобы все это началось только той ночью в клубе.

Он и раньше говорил, что я всегда принадлежала ему, но я подумала, что это просто фигура речи, что-то, что он сказал, чтобы подчеркнуть, что я принадлежу ему.

Очевидно, я ошиблась. Это продолжалось гораздо дольше, чем я думала.

Еще один шаг ко мне, и он в моем пространстве, теснит меня, окружает и заставляет забыть, как дышать.

– Я знаю, что внутри тебя есть тьма, нечто такое, что могу видеть только я. Я знаю, что у тебя глубоко укоренившаяся потребность беспокоиться о каждой мелочи, и ты переоцениваешь каждое мгновение своей жизни, но когда ты со мной, ты можешь отпустить все. Со мной ты можешь просто быть без своих обычных мыслей, преследующих тебя. Я знаю, что ты жаждешь того, что я делаю с тобой, что я пробуждаю в тебе. Я знаю, ты любишь наши маленькие украденные моменты так же сильно, как и я.

Я хихикаю, хотя это больше похоже на сдавленное карканье, и смотрю на него снизу-вверх. – Ты все это знаешь обо мне... И все же я ничего не знаю о тебе.

– О, любовь моя, – шепчет он, и в его тоне слышится что-то сродни печали, что в данный момент не имеет смысла. – Ты знаешь, что я принадлежу тебе, и это больше, чем я могу сказать о ком-либо еще, кто меня знает.

Его пальцы касаются моей щеки, прежде чем медленно скользнуть вниз по шее. – Ты знаешь, что никто не может заставить меня чувствовать то, что предлагаешь ты. Ты знаешь, что моя жизнь начинается и заканчивается с тобой. – Его руки скользят с моей шеи вниз к талии, прежде чем он опускается на корточки у моих ног.

Он снимает с одной ноги мои туфли и леггинсы, и я позволяю ему, двигаясь деревянно, пока он направляет мои конечности, как будто я марионетка, а он мой хозяин. Он встает и притягивает меня в свои объятия, пока мои ноги не обвиваются вокруг его талии, а руки не вцепляются в его плечи мертвой хваткой.

Он сжимает мою задницу и прижимается ко мне. Я не утруждаю себя тем, чтобы скрыть свое хныканье, зная, что он уже слишком глубоко увяз со мной, чтобы отпустить меня сейчас. Раньше я надеялась, что он откажется от меня, но этот разговор был... поучительным, и я знаю, что потребуется нечто большее, чем скрывать от него мои звуки и мои попытки уклониться, чтобы он отпустил меня.

– Ты хочешь знать, кто я? Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о себе? Хорошо... вот несколько вещей, которые ты должна знать обо мне. Меня не волнует, что ты скрываешь свои истинные чувства ко мне, потому что я знаю, что они есть. – Он снова прижимает нас к дереву. – Я никогда не испытывал таких чувств ни к кому другому. Я никогда никого не хотел так, как хочу тебя. Ты говоришь, что не знаешь меня, но если это так, то ни одна душа меня не знает. Когда я с другими людьми, я скрываю, кто я на самом деле, но не с тобой. С тобой я всегда был полностью и непримиримо самим собой. Та ночь в клубе не была уловкой, как ты, без сомнения, думаешь, это была просто другая сторона меня. Ты выявляешь во мне как лучшее, так и худшее, и однажды обе эти стороны сольются, как только ты узнаешь, кто я такой, но сегодня не тот день.

– То, что ты не знаешь моего имени, не означает, что ты не знаешь меня, любимая.

Он наклоняется и выстраивается в линию рядом с моим входом, и на этот раз я не утруждаю себя борьбой с ним. Я не пытаюсь скрыть желание в своих глазах или вздох удовольствия, когда он входит в меня. В этом нет смысла, он уже знает, как сильно я хочу его, и отрицать это было бы бессмысленно.

– Никто другой не воспламеняет мое тело так, как это делаешь ты, – шепчет он мне на ухо, медленно входя в меня, отчего дрожь пробегает по моему позвоночнику. – Я скрываю эту часть себя от всех в своей жизни. Я не прячусь от тебя, потому что знаю, что в этом нет необходимости. Я знаю, что еще не сказал тебе, кто я на самом деле, но для этого есть причина. В конце концов, ты узнаешь, но сейчас не время. Ты еще не готова, и тебе также следует знать, что я терпеливый человек. Меня не волнует, как долго мне придется ждать, пока ты смиришься с нами, потому что я знаю, что однажды ты это сделаешь, и я уже знаю, что этот день будет лучшим днем в моей жизни.

Он начинает трахать меня быстрее, и я задыхаюсь, собираясь заговорить. – Ты так уверен в себе.

Он хихикает низко и глубоко, звук такой чертовски сексуальный, что мое желание усиливается. – Не уверен в себе. Уверен в нас и в том, что у нас есть. Я верю в нас, любимая. Всегда, – говорит он, и я начинаю задаваться вопросом, действительно ли он бредит и видит то, чего нет, потому что в каком мире мы двое могли бы начать отношения и у нас все получилось? Он мой преследователь, черт возьми.

На этом он, кажется, заканчивает разговор, потому что обхватывает одной рукой мои волосы и оттягивает мою голову назад, прежде чем уткнуться лицом в маске в мою шею и удвоить усилия, чтобы вжать меня в дерево.

Мы в беспорядке от желания, когда оба подходим все ближе и ближе к краю, звуки моих стонов и хныканья заглушаются звуками его ворчания и оханья, пока мы каким-то образом не начинаем двигаться как одно целое, оба не наполнены ничем иным, кроме потребности довести друг друга до оргазма.

Боже, как бы я хотела увидеть его лицо. Посмотреть, как приоткрывается его рот, когда он тяжело дышит, как сжимаются его челюсти, когда он борется за контроль.

Я хотела бы поцеловать его, и это самая ужасающая мысль, которая у меня когда-либо была, потому что поцелуй с ним не привел бы ни к чему, кроме опасности.

– Черт, Грейси, – хрипит он, его голос звучит еще более искаженно, чем обычно, и мои глаза закатываются, когда его член попадает именно туда, куда мне нужно. Он отпускает мои волосы и наклоняется, чтобы прижать большой палец к моему клитору. – Мне нужно, чтобы ты кончила для меня, детка. – Он делает медленные круги большим пальцем, нажим правильный, именно то, что мне нужно, чтобы достичь цели. – Мне нужно почувствовать это, любимая. Ты будешь вести себя хорошо и дашь мне то, что мне нужно?

Я всхлипываю, моя голова наклоняется вперед теперь, когда его рука не в моих волосах, чтобы поддержать меня, и я прижимаюсь лбом к его лбу. Маска прохладная на моей коже, и я чувствую, как он тяжело дышит.

Осознание того, что он сейчас так же близок, как и я, заводит меня еще больше.

– Так хорошо, – шепчу я. – Так приятно.

– Да, это так, – стонет он. – Черт, ты так крепко обнимаешь меня.

Он сжимает мой клитор большим и указательным пальцами и каким-то образом делает это так, что его член одновременно попадает в мою точку G. Это заставляет меня вскрикивать, когда меня захлестывает оргазм.

В глазах у меня белеет, мной овладевает туманное чувство, эйфория разливается по венам, и я кончаю так сильно, что почти теряю сознание. Я смутно осознаю, что мой преследователь ругается, его бедра покачиваются, прежде чем он напрягается и стонет, кончая одновременно со мной.

Я несколько раз моргаю, медленно возвращаясь в настоящее. Он тяжело дышит, все его тело прижато к моему, а голова уткнулась в мою шею. Я почти могу представить нас такими, но в фантастической версии, где маска снята, и он покрывает поцелуями мою шею, прежде чем приблизить свои губы к моим.

От этого образа у меня внутри все сжимается. Мы этого не допустим, потому что это слишком чертовски неправильно, чтобы из этого что-то могло получиться.

Он вздыхает и отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

– Ты потрясающая, любимая, – шепчет он, прежде чем выйти из меня и поставить на ноги.

Как только он убирает свой член, меня охватывает холодок, когда я осознаю, насколько тупыми мы оба были. Я ни разу не заметила, что он не остановился, чтобы надеть презерватив. Даже когда он вышел из меня, и мы стояли там обнаженные всего несколько минут назад, я не думала об этом, и только сейчас, когда его сперма буквально вытекает из меня, я осознаю реальность.

– Мы не пользовались презервативом, – выдыхаю я, меня охватывает ужас.

Он небрежно пожимает плечами, прежде чем спрятаться. – Я знаю.

Я знаю.

Он, блядь, серьезно сейчас?

Он знал, и ему просто было все равно.

Он сделал это нарочно?

Я принимаю противозачаточные, так что защищена от беременности, но он этого не знал.

И кто знает, со сколькими людьми он был. Он чист? Или мне нужно сдать анализы? Я имею в виду… Я все равно пройду тестирование, потому что я так не рискую, но все же!

– Ты знал? – Я практически визжу, натягивая леггинсы и пытаясь привести себя в хоть какой-то презентабельный вид. – Для тебя это какая-то игра? Что это на этот раз, попытка обрюхатить меня и заманить в ловушку? Знаешь, я знала, что ты сумасшедший, но я подумала, что, возможно, на каком-то уровне я тебе небезразлична. Очевидно, что тебе наплевать, что ты делаешь и кому причиняешь боль, пока это соответствует твоим планам.

Он вздыхает, и это долгий страдальческий звук, прежде чем он делает несколько шагов назад. – Ты принимаешь таблетки, и мы оба чисты. Я бы никогда не стал рисковать тобой и подвергать опасности. Несмотря на то, что ты, кажется, думаешь, я всегда ставил и буду ставить твои потребности выше своих и чьих-либо еще, но если тебе станет легче от того, что ты разозлишься на меня, тогда сделай это. Я здесь для всего, что тебе нужно.

Я даже не могу осмыслить то, что он говорит прямо сейчас. Солнце начинает садиться, и моя семья, наверное, начинает задаваться вопросом, где я нахожусь, поэтому я заставляю себя сделать шаг, потом другой. Он остается на месте, и я бросаю последний взгляд в его сторону, прежде чем убегаю.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

Ноа

Я постукиваю краешком телефона по мраморной столешнице, мои нервы на пределе после всего, что произошло вчера.

Я бы с удовольствием сказал, что там, в лесу, ситуация вышла из-под контроля и что я бы не позволил этому случиться снова, но это было бы ложью.

Грейси раскрывает все самые лучшие и худшие стороны меня, и то, что я провожу так много времени рядом с ней в последнее время, означает, что мой контроль летит ко всем чертям. Я просто не могу сдерживаться, когда мы находимся в таком моменте, каком были вчера.

Все зашло немного слишком далеко, но я также думаю, что то, что произошло, было одним из лучших событий, которые могли произойти с нами.

Вчера у нас впервые состоялся настоящий разговор, когда на мне была маска, отличный от насмешек и ночи в клубе. Грейси, казалось, поняла, насколько серьезно я к ней отношусь, и мне удалось лучше понять, как она ко всему относилась.

Но потом я все испортил, наплевав на презерватив. Лично я не вижу, почему это так важно, поскольку я, очевидно, никогда не подвергал ее опасности подхватить что-нибудь, я знал, что она чиста и принимает таблетки. Если бы это было не так, я бы никогда не сделал того, что сделал. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но я пока не хочу делить ее с ребенком, я хочу оставить ее себе на некоторое время, прежде чем у нас будет семья.

Очевидно, она не воспринимала это как несущественную проблему, как я, потому что потеряла свой вечно любящий разум и в конце концов сбежала от меня. Я не преследовал ее, зная, что ей нужно время, чтобы все обдумать, но я написал ей со своего обычного номера, чтобы проверить, как она, поскольку я знал, что она пойдет на прогулку, и, очевидно, я просто беспокоился о том, что она была в лесу одна.

Но что меня беспокоит, так это то, что она не ответила мне. Я знаю, что она вернулась домой, но с чего бы ей избегать меня?

Меня, как Ноа. Не меня, как парня в маске.

Я уверен, что она этого не поняла, так по какой причине она не отвечает мне? Я не могу понять этого.

Я вздыхаю и перестаю сжимать телефон, пока не разбил его вдребезги. Я не знаю, ответит ли она, и не могу найти ее контактную информацию. С моей стороны было бы разумно позвонить ей и проверить, все ли в порядке? Я просто беспокоюсь за нее и хочу убедиться, что с ней все в порядке, ведь вчера она ушла гулять одна и с тех пор от нее нет вестей.

Приняв решение, я нажимаю кнопку вызова и задерживаю дыхание, когда звонит телефон. Она берет трубку после пятого гудка, и воздух со свистом покидает меня, когда из динамика доносится ее голос.

– Привет, – говорит она, и мое тело расслабляется.

– Привет, малышка, – бормочу я. – Ты в порядке? Ты не перезвонила мне вчера после того, как ты сказала, что идешь гулять, и я забеспокоился. С тобой все в порядке?

Она тихо чертыхается себе под нос, и это вызывает улыбку на моем лице. – Прости, Ноа. Я не хотела игнорировать тебя, я просто была погружена в свои мысли и не поняла, что не ответила.

В свои мысли? – Значит ли это, что она была слишком занята мыслями обо мне в маске, чтобы думать обо мне как о друге? Почему это меня бесит?

Я внутренне усмехаюсь над собой, прежде чем заставляю себя вернуться к тому, что она говорит.

– Просто у меня было о чем подумать, вот и все. Прости, что я тебя побеспокоила.

– Все в порядке, – быстро говорю я, не желая, чтобы она чувствовала себя неловко. – Я просто рад, что с тобой все в порядке. Это снова он? Ты что-нибудь слышала о нем? – Спрашиваю я, гадая, собирается ли она снова мне солгать.

После первых двух раз, когда я писал ей смс с одноразового телефона, она показывала мне сообщения, но потом внезапно перестала. С тех пор всякий раз, когда я спрашивал, получала ли она известия от преследователя, она всегда отрицала это.

Расскажет ли она мне о вчерашнем случае в лесу?

Или она убедит себя, что мне не нужно знать?

– Он писал пару раз с тех пор, как я в последний раз показывала тебе сообщения, – признается она. – Но это все. С тех пор я ничего о нем не слышала.

Хм, такая хорошенькая лгунья.

– Это хорошо, – успокаивающе бормочу я.

Клянусь, я становлюсь настолько хорош во лжи, что даже я иногда верю своим словам.

– Чем ты сегодня занимаешься? Все еще возвращаешься в кампус с «голубками»? – Я поддразниваю ее, и она стонет.

– Фу, не надо. Находиться рядом с ними – кошмар, меня от этого тошнит. И теперь мне придется выдержать трехчасовую поездку на машине, пока они строят друг другу безумные глазки.

Я не сдерживаю смех, представляя, как Грейси сидит на заднем сиденье машины и надувает губы, заставляя себя смотреть в окно, лишь бы не видеть выкрутасов своего братца.

Меня осеняет идея, и волнение наполняет мои вены.

– Как насчет того, чтобы чем-нибудь заняться? Я не планирую возвращаться до завтра, так что мы могли бы заняться чем-нибудь сегодня, а потом ты можешь поехать со мной, когда я уеду завтра днем? – Спрашиваю я, надеясь и молясь, чтобы она согласилась.

Было бы здорово провести некоторое время вместе вдали от кампуса, и это была бы хорошая возможность устроить что-нибудь вроде свидания, чтобы заставить ее потеплеть ко мне, хотя на самом деле это не было свиданием.

Я имею в виду, что это будет свидание.

Она просто не узнает об этом.

И то, чего она не знает, не причинит ей вреда.

– О, да? – спрашивает она с дразнящей ноткой в голосе. – И что мы собираемся делать?

Я усмехаюсь про себя.

– Увидишь.

Пока мы прогуливаемся, музей почти пуст, без сомнения, из-за времени года, и я не могу быть более благодарен за это. Последнее, чего я хочу, – это делить Грейси с толпой, полной людей.

Нет, сегодня она полностью в моем распоряжении.

– Ладно, скажу, что, это последнее место, куда я ожидала, что ты меня приведешь, – бормочет Грейси, прежде чем взять меня под руку и потащить посмотреть на что-то. – Я имею в виду… тебе вообще нравится искусство?

Я сдерживаю фырканье. Конечно, я люблю искусство.

Мне нравится все, что нравится ей.

– Нравится.

– И почему я никогда не знала этого о тебе?

Я пожимаю плечами и озорно улыбаюсь ей. – Ты многого обо мне не знаешь, малышка.

Мгновение она изучает меня, как будто видит свежим взглядом. – Что ж,… Я собираюсь сделать своей миссией выведать все твои секреты.

Мне действительно трудно сдержать смех.

– Удачи, – поддразниваю я, прежде чем указать на свою любимую вещь.

Это картина, на которой мужчина, одетый во все черное, стоит на краю пирса и смотрит на море. Сам пирс и все, что находится на мужской стороне картины, окрашено в темные тона, в то время как море и все, что находится на другой стороне картины, окрашено в пастельно-голубые и розовые тона.

Картина немного неряшливая и во многом хаотичная. Лично я думаю, что она идеально отражает мои отношения с Грейси. Мы такие неряшливые, но у нас есть потенциал быть чертовски идеальными вместе.

– Почему эта твоя любимая? – Спрашивает Грейси, ища глазами.

Потому что она напоминает мне о нас.

Я мгновение обдумываю свой ответ, прежде чем заговорить, и когда я это делаю, то отвечаю мягким тоном, не в силах скрыть нежность в своем голосе. – Потому что одна сторона… преследует. Это болезненно, мрачно и даже немного извращенно, но другая половина ощущается как свобода, как любовь, надежда и волнение. Это напоминает мне, что лучшее всегда придет, и что иногда нужно просто пережить темноту, чтобы увидеть свет. Мужчина явно с чем-то борется, и море явно зовет его. Это хаотично... беспорядочно... прекрасно.

Когда я заканчиваю, ее глаза широко распахиваются, и я не могу не смотреть на нее сверху вниз с выражением нежности на лице.

– Это… что ж, это прекрасно, Ноа, – шепчет она, и что-то вспыхивает в ее глазах, прежде чем исчезнуть так быстро, что у меня нет времени понять, что это было. – Я и понятия не имела, что ты так умеешь обращаться со словами, – поддразнивает она, явно пытаясь поднять настроение, и я смеюсь.

– Еще одна вещь, которую ты обо мне не знала, – говорю я, подмигивая, и она улыбается, прежде чем потащить меня к следующему экспонату. Тем временем мой разум все еще пытается расшифровать выражение ее глаз, прежде чем она попыталась сменить направление разговора.

Мы не спеша прогуливаемся, и пока она сосредоточена на искусстве, я – на ней. Я наслаждаюсь тем, как загораются ее глаза, когда она видит что-то, что ей нравится, тем, как она описывает, какие чувства вызывают у нее картины, и тем, как она хватает меня, чтобы потащить к следующему экспонату.

Ее возбуждение захватывает, и я не готов к тому, чтобы сегодняшний день заканчивался.

Однажды у нас это будет постоянно.

Однажды я смогу все время обнимать ее или держать за руку, чтобы она ни о чем не спрашивала.

Я смогу целовать ее всякий раз, когда возникнет необходимость, и просто быть с ней.

Но не сегодня.

Сейчас мне просто нужно сосредоточиться на том, чтобы подружиться с ней, стать ближе к ней и проводить с ней как можно больше времени.

Именно поэтому я останавливаю ее, когда мы идем к машине.

– Что случилось? – спрашивает она, озабоченно хмурясь.

– Как насчет того, чтобы ненадолго вернуться к моим родителям?

Ее глаза расширяются, но она быстро осознает свою реакцию. Считает ли она странным или нет то, что я приглашаю ее снова к себе, я не знаю, потому что она ничего не говорит. Она просто медленно кивает мне и застенчиво улыбается, прежде чем направиться к машине.

Пора начинать вторую часть нашего не-свидания.