Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

Ноа

Я улыбаюсь Грейси, пока она спит на диване. Она заснула на середине фильма, и с тех пор я наблюдаю за ней. Она такая умиротворенная, и мне до боли хочется чувствовать ее в своих объятиях, спать рядом с ней, пока она накрывает меня своим телом, но она еще не готова к этому.

Мы не торопимся, и меня это устраивает. Я знаю, к чему все придет, и, хотя мне не терпится этого дождаться, я также понимаю, что лучше всего для наших отношений, если она будет двигаться в своем темпе.

Все было идеально, ничто не могло помешать тому счастью, которое я испытываю прямо сейчас.

Моя Грейси наконец-то впустила меня, и я не могу быть более благодарен.

Я просовываю руки под ее тело, поднимаю ее и несу в спальню, прежде чем положить в кровать и поднять простыни, чтобы укрыть ее.

– Спокойной ночи, Грейси, – шепчу я, заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо. – Я люблю тебя.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

Грейси

– Ноа? – Голос Фреи срывается почти на визг, когда она наконец отвечает. Я позвала ее, потому что была вне себя от всего и знала, что мне нужно с кем-нибудь это обсудить.

Прошло три недели с тех пор, как я пришла к осознанию того, что мой преследователь был не кем иным, как лучшим другом моего брата. Мы ходили на свидания, наивно полагая, что посмотрим, к чему это приведет, хотя на самом деле я планировала с ним поиграть.

Хотя, честно говоря, я думаю, что единственный человек, с которым я играю, – это я сама.

Я не видела его в маске с той ночи в лесу, но он писал мне то тут, то там. Сообщения приходят уже не так часто, как раньше, как будто он отправляет их только для соблюдения приличий.

Это похоже на то, что мы оба танцуем отточенный танец, не желая, чтобы другой узнал правду, но я не знаю, как действовать дальше, вот почему я решила выложить все своей лучшей подруге.

Я ходила взад-вперед из-за того, должна я это делать или нет, поскольку понятия не имела, как она отреагирует. Когда я рассказала ей о неизвестном мужчине раньше, она забеспокоилась и сказала мне, что я должна сообщить об этом.

Скажет ли она мне сделать то же самое снова? Будет ли она осуждать меня за все, что я сделала за последние пару месяцев?

Если бы на моем месте была она, я не сомневаюсь, что она сообщила бы о нем в полицию в первую очередь – такая уж она.

Итак, я терпеливо жду, пока она пристально смотрит на меня, по-видимому, переваривая все, что я сказала.

– Хорошо, – медленно произносит она, как будто ее мозг все еще усердно работает. – И что ты чувствуешь по поводу всего этого?

Искренне извинившись за то, что избегала ее в последнее время, я рассказала ей о том, чем он занималась и как я узнала, что это был он, но я не обязательно говорила ей, как сильно мне это... нравилось.

Я делаю глубокий вдох, нервничая озвучивать мысли, которые приходили мне в голову, вслух, но зная, что мне нужно рассказать ей все, чтобы у нее сложилась полная картина.

Ты можешь это сделать. Это Фрейя... вы были друзьями всю жизнь – она не осудит тебя за то, что ты чувствуешь.

Тем не менее, я выбираю трусливый путь и решаю немного потянуть время. – Что я чувствую по поводу чего именно? – Говорю я и невинно моргаю, на что она бросает на меня равнодушный взгляд.

– Давай начнем с самого простого, а? Как ты относишься к роли Ноа? Я знаю, люди всегда спрашивали тебя об этих парнях, но ты всегда твердо стояла на том, что они тебе как братья. Это изменилось?

Хорошо, на это я могу ответить.

– Я… мы стали намного ближе, пока он защищал меня... от самого себя. – Я закатываю глаза на это заявление, прежде чем продолжить. – И я начала испытывать к нему чувства, о которых я и понятия не имела, что когда-либо смогу испытывать к кому-то, кого всегда считала платоническим другом, но все изменилось. Затем, прежде чем я успела осознать это, я узнала, что на самом деле это был он, который преследовал меня, и это еще больше запутало мой разум, – признаюсь я.

– И вместо того, чтобы поговорить с ним о том, чем он занимался, ты вместо этого решила продолжать эту уловку, одновременно решив встречаться с ним, – категорично говорит она и пронзает меня взглядом, который говорит мне, что она знает, что я не говорю ей всей правды.

Я вздыхаю. – Прежде чем я поняла, что это он, я также испытывала чувства к... другой его стороне. И я была в замешательстве, потому что я действительно не из тех, кто влюбляется в двух парней сразу, что чертовски напугало меня. – Я делаю паузу и вглядываюсь в ее лицо, чтобы увидеть, есть ли там осуждение или, что еще хуже, ужас на ее лице, но когда все, что я вижу, это понимание, я продолжаю. – Даже когда он преследовал меня, он всегда был таким... милым. Он был внимателен и всегда ставил мои интересы на первое место, из-за чего, то, что должно было казаться неправильным, почему-то казалось правильным.

– А потом я узнала, что на самом деле это был Ноа, и позволила своему гневу взять верх надо мной. Прежде чем я поняла, что происходит, мы ходили на свидания под предлогом того, что посмотрим, как все может обернуться, в то время как я действительно планировала поиграть с ним, но мне казалось, что так будет недолго. В нем что-то есть, Фрейя. Что-то, от чего я не уверена, что смогу избавиться.

– Чем больше времени мы проводим вместе, тем больше я сочувствую ему. Все, что раньше не совсем сходилось, внезапно обретает смысл, и хотя я злилась из-за того, что он все это придумал, и из-за того, что он лгал и скрывал от меня правду, я также не могла не хотеть его. Я всегда думала, что Ноа был тем, кто всегда спокоен, рассудителен и держит себя в руках, но то, что он сделал, говорит о том, что у него есть скрытая сторона, о которой знаю только я, – и мне нравится, что только я вижу его таким.

Она кивает, пока я говорю, и это заставляет меня чувствовать себя немного… оправданной? В своих чувствах. Как будто я не совсем сумасшедшая, в чем я, честно говоря, не сомневаюсь, но я рада, что Фрейя может видеть мою сторону вещей, несмотря ни на что.

– Итак, ты хочешь быть с ним? – спрашивает она, в ее тоне нет ни намека ни на что, кроме любопытства, и я чувствую, что могу дышать свободно, зная, что она согласна со всем, что я решу сделать.

Моему брату наверняка будет трудно смириться с перспективой того, что мы с Ноа будем вместе, и мысль о том, что я могу потерять его из-за этого, огорчает. Я действительно не думаю, что смогла бы это сделать, если бы это означало, что я потеряю не только своего брата, но и своего лучшего друга.

– Думаю, да, – шепчу я, как будто эти слова – грязный секрет, который не следует разглашать на полную громкость. – Я действительно думаю, что да.

Она кивает и одаривает меня ободряющей улыбкой, которую вы, вероятно, увидели бы у психотерапевта, когда он пытается выведать все ваши самые глубокие, мрачные секреты. – Но ты же не планируешь сказать ему, что знаешь, что это он преследовал тебя все это время?

Я хмурюсь. – Ни хрена подобного. У него хватило наглости играть со мной во все эти игры, будет справедливо, если я сделаю то же самое с ним. Я не хочу причинять ему боль так, как планировала ранее, но это не значит, что я просто позволю ему выйти сухим из воды.

Она лукаво ухмыляется – взгляд, который я никогда не ожидала увидеть у своей добросердечной лучшей подруги, которая обычно не может сделать ничего плохого. Это заставляет меня задуматься, есть ли и в ней та сторона, которую она скрывает. – Ну, ты же не совсем играешь с ним прямо сейчас. Ты даешь ему именно то, что он хочет, но у меня есть идея, что ты можешь сделать.

Я наклоняюсь вперед, предвкушение бурлит в моих венах. – Говори.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Ноа

Я покидаю арену вместе с Харли, лавируя между толпой студентов и направляясь к своей машине. Мы приходим на как можно большее количество игр Логана, следя за тем, чтобы в толпе всегда был хотя бы один из нас, подбадривающий его, даже если ему, вероятно, все равно.

На самом деле я не совсем уверен, почему он вообще до сих пор в команде, поскольку он видит в этом скорее обязательство, чем что-либо еще. Не то чтобы его жизнь изменилась и он учится в школе, где ему нужно играть за стипендию или что-то в этом роде. Ему вообще не нужно быть в команде.

Харли и Коул не особо интересуются хоккеем, но они достаточно любят нашего друга, чтобы терпеть, особенно когда видят, как Логан теряет самообладание на льду. Это всегда забавное зрелище.

Мы пришли порознь, поэтому я киваю ему, вокруг слишком шумно и многолюдно, чтобы пытаться заговорить с ним. Я знаю, что он меня не услышит, но он поймет, что я встречусь с ним дома.

Чем ближе я подхожу к своей машине, тем более зловещее чувство наполняет меня, и как только я вижу записку, прилипшую к ветровому стеклу одним за одним из дворников, я понимаю почему.

Какого хрена.

Я достаю бумагу и разворачиваю ее. Слова, написанные на странице, наполняют меня дурным предчувствием.

Я снова оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, наблюдает ли кто-нибудь за мной, но за пределами арены так много народу, что они могли ускользнуть незамеченными. Черт возьми, они могли оставить ее там три часа назад, когда я только приехал сюда, и к настоящему времени уже давно уехать.

Зачем кому-то оставлять подобную записку? Отношения Грейси и мои важны буквально для одного человека. Всем остальным было бы все равно, если бы мы были вместе, только ее брату.

Я засовываю записку в карман, поскольку прямо сейчас ничего не могу с этим поделать, и, скорее всего, Логан просто издевается надо мной.

Это единственное разумное объяснение, которое существует, поскольку никто никак не мог узнать о том, что происходило между мной и Грейси.

Только... Это не то, что сделал бы Логан.

Может быть, это кто-то, кто живет в доме Грейси. Они могли видеть, как я прихожу и ухожу из ее дома, и сложить два и два.

Я уверен, что на самом деле ничего страшного.

На самом деле, я уверен, что из этого вообще ничего не выйдет. У того, кто оставил записку, нет улик, и, вероятно, он оставил ее там только для того, чтобы поиздеваться надо мной.

Все будет хорошо.

Так и должно быть.

Как только сажусь в машину, я вздыхаю и откидываю голову на подголовник, радуясь, что на сегодня с людьми покончено.

Я сегодня не видел Грейси. Мы оба были заняты занятиями в преддверии зимних каникул, и моя кожа зудит от необходимости протянуть руку и посмотреть, как у нее дела и что она делает.

Я знаю, что она, без сомнения, надежно укрыта в своем общежитии, поскольку она не из тех, кто любит часто гулять и устраивать вечеринки. Честно говоря, это чудо, что ее друзьям удалось вытащить ее той ночью в клуб, и слава богу, что они это сделали, иначе мы бы сейчас не были там, где мы сейчас.

Я достаю свой одноразовый телефон, решив написать ей с этого телефона, зная, что она не ответит. Я позвоню ей со своего настоящего телефона, как только вернусь домой, и по-настоящему поговорю с ней, по крайней мере, так я смогу услышать любую неуверенность в ее голосе. Судя по тому, как была сформулирована записка, кажется, что тот, кто ее оставил, оставлял сообщение только для меня, и я не думаю, что они оставили бы что-то подобное для Грейси.

Кроме того, даже если бы они и оставили, она, вероятно, просто подумала бы, что речь идет о ней и мне, а не о ней и преследователе в маске.

В последнее время я не навещал ее в маске, зная, что теперь, когда я наконец с ней, мне нужно сделать шаг назад от обмана. Встречаться с ней? Видеть ее? Я не знаю, я просто знаю, что она наконец-то моя в каком-то смысле этого слова, и я не хочу ее терять, и я чертовски уверен, что потеряю все, ради чего так усердно работал, если она узнает правду.

Я быстро набираю сообщение, в котором сообщаю ей, что не могу перестать думать о ней, прежде чем бросаю телефон в подстаканник и завожу машину.

Только вместо обычной тишины мой одноразовый телефон звонит с сообщением.

Это… странно.

Единственный человек, у которого есть этот номер, – Грейси, но Грейси никогда не отвечает на сообщения, которые я отправляю ей с этого телефона.

Я быстро провожу пальцем вверх, хмуря брови, когда читаю текст с экрана блокировки.

Моя Грейси

Я тоже не могу перестать думать о тебе.

Какого хрена?

Мое сердце колотится в груди, я смотрю на экран, прежде чем разблокировать его, и мой большой палец летает по экрану, чтобы ответить. Она каким-то образом перепутала контакты? Увидела ли она сообщение и автоматически предположила, что это я пишу ей, не прочитав номер вызывающего абонента?

Правда?

Должно быть, она ждала ответа, потому что сразу же появляется текстовый пузырек с тремя точками, сообщающий мне, что она отвечает.

Моя Грейси

Я действительно не могу.

О да? Я все еще наблюдаю за тобой, любимая.

Я знаю, что ты встречалась с другом своего брата.

Я хочу убедиться, что она действительно знает, кому она пишет, поскольку это совершенно необычно, и нет никакого способа, чтобы сообщение не подсказало ей, с кем она на самом деле переписывается.

Моя Грейси

И что?

И что? Блядь, и что?

Во мне закипает ярость. Она встречается со мной, и все же переписывается с каким-то другим парнем, которого даже не знает. Конечно, этот парень – я, но она этого не знает. Он может быть кем угодно, и она говорит ему, что не может перестать думать о нем?

Я думал, у нас все хорошо, но, очевидно, я ошибался, если она все еще думает о ком-то еще, кроме меня.

Но она думает обо мне.

Я качаю головой, в голове у меня неразбериха из замешательства, гнева и ревности.

Господи Иисусе, я завидую самому себе.

Но я ничего не могу с этим поделать, я не могу перестать чувствовать безумие, которое пытается овладеть мной из-за того, что она сделала это со мной.

Этот день действительно сводит меня с ума.

Почему ты тогда встречаешься с этим парнем, когда на самом деле хочешь меня?

Я задерживаю дыхание, когда вижу, что она печатает, более чем немного опасаясь того, каким будет ее ответ.

Моя Грейси

Кто сказал, что я не могу хотеть вас обоих?

Это немного успокаивает меня, потому что она хочет меня целиком, но я все еще не могу не чувствовать себя немного обиженным из-за того, что она так поступила со своим бедным, ничего не подозревающим другом, ставшим любовником, Ноа.

Я бросаю телефон, все еще более чем взволнованный, прежде чем беру свой обычный телефон и отправляю краткое сообщение Харли, сообщая ему, что буду дома позже, чем ожидалось.

Я завел машину, думая только об одном пункте назначения: Грейси.

Я осторожно стучу в дверь, хотя все, чего я действительно хочу, – это войти самому, прижать ее к кровати и потребовать объяснить, что, черт возьми, происходит.

Это занимает мгновение, но дверь медленно открывается, и появляется Грейси в пушистой пижаме, с карандашом в руке и растерянным выражением лица.

– Привет, – говорю я, мое настроение немного успокаивается при виде нее.

– Привет, – говорит она и слегка хмурится. – У нас были планы на вечер?

Я качаю головой с легкой улыбкой на лице, благодарный за то, что она, кажется, не ведет себя странно, доказывая, что она не получала записку или что-то в этом роде, как я. – Нет, но я возвращался домой с игры Логана и хотел узнать, как у тебя дела. – Я пожимаю плечами, пытаясь казаться беспечным.

Грейси часто ходила с нами на игры Логана в старших классах, но теперь, когда мы учимся в колледже, не так часто. Ей не нравится толпа, так как слишком много людей вызывают у нее стресс, поэтому она приходит только на более важные игры.

Широкая улыбка озаряет ее лицо, заставляя меня немного затаить дыхание, когда она полностью открывает дверь и приглашает меня внутрь. Я следую за ней в маленькую гостиную, где она садится на диван, и только присмотревшись повнимательнее, понимаю, что она делала.

На кофейном столике у нее лежит альбом для рисования с разбросанными карандашами, и от того, что я вижу на странице, у меня закипает кровь.

– Что это? – Спрашиваю я и киваю в сторону рисунка, хотя точно знаю, что это, но она этого не знает.

Потому что прямо там, на странице, мой рисунок. Только это не мой обычный портрет. Нет, она нарисовала меня в маске. Я думаю, она действительно говорила правду в своих сообщениях, которые отправляла, и это вызывает во мне мириады эмоций.

– А? – спрашивает она, моргая, прежде чем переводит взгляд на рисунок. – О, просто я где-то это видела, и, наверное, на меня снизошло вдохновение.

Да, держу пари.

Я подхожу ближе, чтобы получше рассмотреть.

Черт, она действительно талантлива.

– Это потрясающе, – бормочу я. – Тебе действительно стоит подумать о смене специальности. Диплом по бизнесу был бы потрачен впустую, малышка.

Она одаривает меня застенчивой улыбкой и деликатно пожимает одним плечом. – Может быть.

– Никаких «может быть», Грейси. Ты невероятно талантлива. Просто подумай об этом, ладно? Нам с Коулом справимся с компанией, если ты решишь пойти другим путем.

Ее глаза расширяются, но она молчит и кивает один раз. Я знаю, что она подумает об этом более глубоко, она думала об этом всегда, и, надеюсь, мои слова поддержки дадут ей толчок, необходимый для того, чтобы сделать этот шаг.

Я ухмыляюсь и сажусь на диван рядом с ней. – Ты же не против, что я здесь появляюсь, правда?

Она закатывает глаза. – Пока ты молчишь, когда я рисую, можешь делать все, что захочешь.

– Идеально, – говорю я с улыбкой, прежде чем беру пульт от телевизора и включаю фильм с выключенным звуком, довольный тем, что сижу здесь и украдкой смотрю на нее, как она рисует меня, не подозревая, что это я.

Я все еще завидую себе из-за какого-то гребаного поворота судьбы, но, по крайней мере, я могу сидеть рядом с ней, размышляя о своих чувствах и мыслях, наполненных тем, кто мог оставить мне записку.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Грейси

– Ты бы видела ее, Грейси. Она была невероятной, я никогда ничего подобного не видел. Очевидно, теперь, когда мы встречаемся, нам неохота выходить на ринг вместе, – говорит Коул, закатывая глаза. – Что бы это ни значило. Но это не значит, что мы не можем устроить там свидание, просто нам придется драться с другими. А если серьезно, то навыки Ланы просто потрясающие…

Я отключаюсь, пока Коул продолжает рассказывать мне, какая потрясающая у него девушка. Не то чтобы мне не нравилась Лана, потому что она мне действительно нравится. Но последние сорок минут мы были в кафе на нашем еженедельном свидании брата и сестры, и все это время он говорил о своей девушке и о том, как он одержим ею.

Странно видеть, что он так увлекся девушкой, и хотя я невероятно счастлива, что он счастлив, мне становится немного скучно слушать об этом.

Пальцы щелкают перед моим лицом, прежде чем Коул говорит. – Ты меня вообще слушаешь?

Лицо моего сварливого брата, как обычно, хмурится теперь, когда он говорит не о Лане, и на этот раз это действительно приятное зрелище.

– Значит, все идет хорошо? – Спрашиваю я, прежде чем ухмыльнуться. – Ты собираешься поблагодарить меня за то, что я вбила в тебя немного здравого смысла и показала, что у тебя есть чувства? Я чувствую, что вся заслуга в ваших отношениях должна быть отдана мне.

Он хмыкает и неохотно кивает. – Я полагаю, что следует отдать тебе должное. Но все остальное принадлежат только мне. Не тебе, не Лане, а мне.

– Ты не отдаешь должное Лане за ваши отношения? – Я спрашиваю, приподняв бровь, и он фыркает.

– О, пожалуйста, если бы я оставил ситуацию в ее руках, мы бы все еще ненавидели друг друга и неохотно трахаясь. Она понятия не имела, что на самом деле происходит между нами, но я не оставил ей выбора, когда дело дошло до наших отношений. Я сказал ей, что она моя девушка, и все. – Его гордая улыбка заставляет меня рассмеяться, и я качаю головой.

Честно говоря, они чертовски идеально подходят друг другу.

Они настолько бесчувственны, когда дело касается их самих, что это как-то работает.

Затем он продолжает рассказывать о ней подробнее, о том, каково это сейчас, когда переехала насовсем – даже не заставляй меня начинать с этого — и рассказывает мне все о том, как парни любят ее и как она органично вписывается в их жизнь.

В конце концов, мне настолько надоедает этот разговор, что я не могу удержаться и выпаливаю. – Я кое с кем встречаюсь, – просто чтобы положить конец бессмысленной болтовне, исходящей из уст моего брата.

Он резко замолкает, его рот открывается и закрывается, словно он не может подобрать слов, он моргает, как сова.

Неужели так сложно осознать, что я с кем-то встречаюсь?

Когда я успела стать такой скучной?

– Кто? – в конце концов спрашивает он, и я закатываю глаза, нисколько не удивленная его ледяным поведением при этой новости.

Я фыркаю. – Как будто я собираюсь тебе сказать. Еще рано, но я предупреждаю тебя, чтобы ты мог собраться с духом на случай, если что-то пойдет не так, так что считай, что ты предупрежден.

Коул сердито смотрит на меня. – Кто этот парень, Грейси? Я его знаю? Как начались эти... Отношения? Я хочу встретиться с ним.

Я выдыхаю, теперь жалея, что вообще ему что-то рассказала, и пытаюсь сменить тему, пока он не выкинул что-нибудь нелепое и не потребовал показать мой телефон, чтобы прочитать мои сообщения.

Разве это не похоже на истерику.

Он бы сошел с ума, если бы увидел сообщения, которые Ноа отправлял мне со своего одноразового телефона.

Или сообщения, которые он отправлял со своего обычного телефона, если уж на то пошло. Дела шли… хорошо. С тех пор как я решила, что попытаюсь немного избавиться от своего гнева и попытаюсь понять, к чему все может привести между нами, я чувствую себя намного лучше в этой ситуации.

Теперь все, что мне нужно, – это чтобы Ноа признался во всем, и, надеюсь, все наладится само собой.

Надеюсь.

– Ты же знаешь, что я тебе ничего не скажу, – говорю я просто, как будто пытаюсь объясниться с малышом. – Все, что тебе нужно знать, это то, что я счастлива, хорошо?

Он фыркает и медленно кивает головой, но я знаю, что тема закрыта только сейчас и что он, без сомнения, вернется к ней позже.

Я беру себя в руки и перехожу к еще более сложной теме. После слов Ноа прошлой ночью я обсуждаю это снова и снова. Черт, с того самого дня на озере с моим преследователем – с Ноа – я думала об этом.

– А ты?… как ты думаешь, если бы я однажды не захотела работать в папиной компании, он бы разозлился?

Коул смотрит на меня, по-видимому, не находя слов, то ли из-за темы, то ли из-за быстрой смены темы, я не уверена.

Ему удается заметно взять себя в руки, и он говорит. – Это из-за того парня, с которым ты встречаешься? Он тебе что-нибудь говорил об этом?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и хотя технически он прав, у меня тоже уже давно такое чувство. Годы, если быть точной, у меня просто не хватало смелости что-либо с этим сделать. Но поскольку Ноа так сильно верит в меня, это заставляет меня задуматься, действительно ли это возможно.

– Ничего подобного, – бормочу я и нервно кладу руки на стол. – Я никогда по-настоящему не хотела заниматься семейным бизнесом. Ты знаешь, я всегда любила искусство, и в последнее время я думала, что, может быть, я хочу сделать на этом карьеру, – шепчу я, мои слова едва слышны, но взгляд широко раскрытых глаз Коула говорит мне, что он услышал.

Ему требуется мгновение, чтобы осознать мои слова, прежде чем легкая улыбка появляется на его губах, и он протягивает руку через стол, чтобы взять мою в свою и сжать. – Я думаю, мама и папа хотели бы, чтобы ты делала все, что делает тебя счастливой. Я знаю, у нас с папой были разногласия, но в последнее время он действительно прилагал ко мне усилия, и единственная причина, по которой он был так строг со мной, заключалась в том, что он хотел, чтобы я проявил все свои способности. Мама поддержит тебя, несмотря ни на что, и я думаю, что если ты скажешь папе о своих чувствах, то он воспримет это так же, как и мы. Нет такого правила, которое гласило бы, что ты должна идти по его стопам, Джи.

– Ты должна делать то, что лучше для тебя, и если это карьера в сфере искусства, а не работа по специальности, на которой ты будешь несчастна всю оставшуюся жизнь, то так и поступай. И ты можешь сделать это, Грейси. Ты можешь сделать все, что захочешь, я верю в это всем своим существом. Я знаю тебя, Джи, ты, должно быть, долго думала об этом, прежде чем наконец заговорить, и я рад, что ты смогла открыться мне на этот счет. Я здесь, если тебе что-то понадобится. Если тебе нужно, чтобы я пришел и поговорил с мамой и папой вместе с тобой, тогда я приду. Я буду на твоей стороне до самого конца.

Слезы подступают к моим глазам, и я смаргиваю их, пытаясь взять себя в руки, чтобы поблагодарить моего брата.

– Ты всегда точно знаешь, что сказать, – бормочу я и пытаюсь улыбнуться, хотя улыбка получается неуверенной.

Он смеется. – Я слишком много времени провожу с Ноа.

Я давлюсь смехом. Мой брат знает своего лучшего друга далеко не так хорошо, как ему кажется.

Я думаю, единственный человек, который знает, кто такой Ноа на самом деле, – это я.

– Люблю тебя, старший брат.

Коул ухмыляется. – Я тоже люблю тебя, сестренка.

Будем надеяться, что он все еще будет чувствовать то же самое, когда узнает правду.