Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

С. Уилсон
Разоблачая его

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Привет, читатели!

Спасибо, что решили прочесть эту книгу! Просто небольшое замечание, прежде чем вы начнете… Это мрачный студенческий роман, и вместе с тем он сопровождается несколькими предупреждениями о триггерах!

Если у вас нет никаких триггеров и вы предпочитаете действовать вслепую, не стесняйтесь пропустить.

Если вы хотите знать, во что ввязываетесь, то ниже перечислены триггеры.

– Преследование (очень много)

– Даб-кон

– Игра с дыханием

– Первобытная игра

– Похищение

– Физическое насилие

Если вы обнаружите, что что-то из вышеперечисленного провоцирует вас, я бы предостерегла вас не читать эту книгу. Ваше психическое здоровье всегда имеет значение.

– S. X

Разоблачая его

Для книголюбов, которые хотят, чтобы анонимный мужчина в маске трахнул их горло... Это для вас.

ПРОЛОГ

Аноним

Отсюда мне открывается прекрасный вид на нее.

Я всегда наблюдаю за ней, вот почему это мое любимое место, куда я прихожу.

Она и ее друзья обычно не едят в кафетерии, вместо этого предпочитая проводить время в здании искусств, сидя в одном из залов, где повсюду расставлены картины и скульптуры для тех, кто не знает, что это за корпус.

Я люблю искусство. Как я могу не любить, когда это еще и любимое занятие Грейси?

Она видит красоту во всем, но я видел ее только в одном.

Нет, не в «чем-то».

В ней.

Грейси Астон.

Моя навязчивая идея.

Моя любовь.

Единственный человек, который может заставить мое сердце биться чаще.

В конце концов, это из-за нее оно и бьется.

И так уж случилось, что она младшая сестра моего лучшего друга.

Она под запретом.

Всегда была и всегда будет.

Но у всех нас есть свои фантазии, и она – в центре внимания каждой из моих.

Я сижу в комнате, которая используется под склад, и сюда никогда никто не заходит.

В нем есть маленькое окошко, и вы прекрасно слышите, что происходит снаружи.

Я открыл для себя это место в прошлом году, и поэтому в этом году я спланировал свои занятия так, чтобы они совпадали с занятиями Грейси, чтобы быть уверенным, что я всегда смогу быть здесь с ней.

В конце концов, это единственное время, когда мы остаемся наедине.

Я имею в виду, она понятия не имеет, что я здесь, и она со своими друзьями, но парней здесь нет, и это все, что имеет значение.

Мы с моими лучшими друзьями всегда чрезмерно опекали Грейси.

Хотя у них на это другие причины, чем у меня.

Она младшая сестра Коула, и поэтому остальные из нас тоже всегда относились к ней как к своей младшей сестре.

Не то чтобы я когда-либо на самом деле смотрел на нее с такой точки зрения.

– Итак... мы идем завтра вечером? – спрашивает ее подруга Фрейя, и мое внимание сосредотачивается на их разговоре.

Что ты задумала, Грейси?

Моя девочка вздыхает.

Я ненавижу этот вздох.

Она никогда не должна так вздыхать.

Она должна улыбаться, смеяться и быть счастливой, всегда.

Мне не нравится, когда она грустит, или неуверенна, или напугана, или обижена.

Больно, как тогда, когда ее бывший парень засранец разбил ей сердце.

Но все в порядке, потому что в ответ я разбил ему лицо.

Я должен был помешать им встречаться с самого начала, но Грейси была на год младше нас, и мы были здесь, когда она еще училась в выпускном классе средней школы.

Этот маленький придурок Макс ворвался в ту минуту, когда мы выехали из города, и никого больше не было рядом, чтобы держать парней в узде.

– Я не знаю… Хэллоуин на следующей неделе, так почему же в эти выходные устраивается костюмированная вечеринка?

– Хм, потому что это весело? – добавляет другая из ее подруг, и я закатываю глаза, представляя, как Грейси делает то же самое.

Сегодня она смотрит не в мою сторону.

Мне это не нравится.

Я хочу увидеть ее лицо.

Я хочу посмотреть, о чем она думает.

Я всегда могу посмотреть ей в глаза и понять, о чем она думает.

Нас связывает что-то общее, ее и меня.

Она просто не знает этого.

– Прекрасно, – бормочет она, и я вижу, как она пожимает плечами.

Она действительно хочет пойти? Или просто соглашается с ними ради приличия?

Обернись, любимая. Позволь мне заглянуть в твои глаза.

Одна из ее подруг хлопает в ладоши, озорная усмешка кривит ее губы.

Я не знаю, что она собирается сказать, но я уже знаю, что мне это не понравится.

– Нам нужно потрахаться, Джи. Это было слишком давно.

Нет.

Абсолютно, блядь, нет.

Черт. Нет.

Достаточно того, что я узнал, что она потеряла девственность со своим бывшим парнем-мудаком, черта с два я позволю ей снова отдать то, что принадлежит мне, кому-то другому.

Возможно, я никогда не получу ее для себя, но это не значит, что она должна достаться кому-то еще.

Только через мой гребаный труп.

Думаю, мне просто придется сыграть роль помехи.

ОДИН

Грейси

Басы музыки пульсируют во мне, когда я стою у бара и смотрю на лица, закрытые масками.

Я почти уверена, что знаю здесь всех, хотя есть несколько человек, которых я не узнаю, не имея возможности видеть их лица.

Некоторые люди носят маски, закрывающие все лицо, некоторые – только частично, а некоторые уже сняли свои маски.

Как мой брат.

Я вижу, как он стоит на балконе и смотрит вниз на людей. Его друзья сидят за столом позади него, все их маски лежат на столе перед ними, как будто они им уже надоели. Я даже не уверена, что он осознает их присутствие. В последнее время он часто пропадает, что на него не похоже.

Хотя я убеждена, что это как-то связано с самой большой загадкой Блэкуотера и новой ученицей, девушкой, которая сейчас привлекла внимание моего брата, пробираясь сквозь толпу, Ланой Джеймс.

– Эй, ты младшая сестра Коула Астона, верно? – спрашивает голос позади меня, и я напрягаюсь.

Я ненавижу, что это все, чем я известна.

Из-за того, кто мой брат, кто моя семья.

Разве я не могу быть просто Грейси?

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто говорит, и внутренне стону, когда узнаю его.

Джошуа Троленти.

Он посещает несколько моих занятий, и я заметила, что он наблюдает за мной то тут, то там, хотя это первый раз, когда он по-настоящему заговорил со мной. Полагаю, первое, что он сделал бы, это упомянул бы Коула.

– Ага, – бормочу я и слегка улыбаюсь ему. Хотя это неловкая улыбка. Такая, какая бывает у девушки, когда она пытается быть вежливой, но на самом деле просто хочет сказать ему, чтобы он оставил ее в покое.

Он ухмыляется. – Я видел тебя здесь, малышка Астон. Жаль, что я не подошел к тебе раньше.

Для чего? Чтобы позлить меня?

Господи Иисусе, мне действительно нужно уйти.

Я даже не знаю, почему я согласилась приехать сюда. Я предпочитаю общаться в небольших группах или просто проводить время в одиночестве. Такие людные места, как это, действительно не в моем вкусе.

– Итак, почему ты стоишь здесь совсем одна? – Он растягивает слова, и от этого у меня по коже бегут мурашки.

По правде говоря, я стою здесь одна, потому что обе моих подруги разгуливают по танцполу, а это не то, что я бы назвала весельем. Итак, я стою здесь в одиночестве, пытаясь определить, как долго мне нужно оставаться, прежде чем я смогу уйти, чтобы не считаться занудой.

Хотя я не совсем уверена, почему меня волнует, кто что думает.

Это моя ядовитая черта – беспокоиться о мнении других людей. Вероятно, это как-то связано с тем, как я росла, с тем, что моя семья всегда присматривала за мной. Давление, требующее никогда ни на шаг не переступать черту.

– Просто мне нужна была передышка, – бормочу я, переводя взгляд с него на комнату.

Он подходит ближе ко мне, и я стараюсь внешне не съеживаться.

Очевидно, он не может понять по языку моего тела или выражению лица, что я не хочу, чтобы он был рядом, потому что он придвигается еще ближе, наклоняясь, чтобы прошептать мне на ухо. – Что скажешь, если мы уберемся отсюда, малышка Астон?

Я уже качаю головой и отстраняюсь от него еще до того, как он заканчивает говорить.

– Нет, спасибо, – бормочу я, надеясь, что на этом все закончится, но его лицо морщится, на нем появляется выражение недоверия, как будто он не может поверить, что кто-то ему отказал.

Конечно, обычно его реплики не срабатывают, верно?

– Я думаю, ты совершаешь ошибку, детка. Не волнуйся, я дам тебе еще один шанс принять правильное решение.

Серьезно? Кем этот мудак себя возомнил?

Я открываю рот, готовая снова отвергнуть его, когда новый голос опережает меня.

– Я полагаю, она уже сказала тебе «нет», так почему бы тебе не убраться отсюда к чертовой матери, пока я не переделал твое лицо?

Я вздрагиваю от голоса, так как он звучит нечеловечески, и разворачиваюсь лицом к лицу с парнем, который только что присоединился к нам, не видя ничего, кроме пластиковой маски-черепа под капюшоном. Маска имеет неоново-фиолетовые линии, окружающие глаза и рот, хотя она не похожа на обычные неоновые маски, которые вы видите с крестиками вместо глаз, вместо этого на самом деле она выглядит как череп. Черный пластик делает фиолетовые огоньки еще более заметными, и чем дольше я смотрю на него, тем сильнее у меня по спине пробегает дрожь.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы понять, что у него, должно быть, есть голосовой модулятор, прикрепленный к внутренней стороне маски, потому что это не может быть настоящий голос парня.

– Я не такой снисходительный, как ты, так что у тебя есть только один шанс.

Глаза Джошуа расширяются, и он делает шаг назад. Он немного меньше новичка, но из всего, что я о нем слышала, он только лает и не кусается, поэтому меня не удивляет, когда он убегает, оставляя меня наедине с новичком.

Я поднимаю голову и смотрю на него, пытаясь понять, есть ли в нем что-нибудь знакомое мне, но он слишком хорошо прикрыт, чтобы я могла понять, кто он.

– Спасибо тебе за это, – тихо говорю я, немного опасаясь его, но в то же время благодарная за спасение.

– Не стоит благодарности. Ты в порядке? – Он наклоняет голову, как будто пытается прочитать меня, и я киваю, слегка улыбаясь ему.

– Я в порядке, он был просто досадной помехой. Я тебя знаю?

Он хихикает, и это звучит немного искаженно сквозь маску, заставляя меня захотеть услышать правду.

– Может быть, а может и нет. Я думаю, идея вечеринки в масках заключается в том, чтобы быть анонимным, разве нет?

Ладно, значит, сегодня вечером он предпочитает темноту и таинственность, поняла.

– Вполне справедливо, не хочешь присесть?

Обычно я бы никогда не пригласила незнакомца сесть со мной, но что-то в этом парне притягивает меня, и он действительно только что избавился от безжалостного мудака для меня, так что предложить ему сесть со мной – это меньшее, что я могу сделать, на самом деле.

Он на мгновение замирает, его глаза не отрываются от моих, пока он пытается заглянуть глубоко в мою душу. При ближайшем рассмотрении я вижу, что отверстия для глаз в маске закрыты каким-то материалом, поэтому я не могу разглядеть, какого цвета у него глаза.

– Ты уверена? Мне показалось, что ты просто хотела побыть одна, прежде чем этот парень подошел к тебе.

Я действительно хотела побыть одной.

Теперь я уже не так уверена.

Я не знаю, что такого есть в этом парне, но он меня интригует, и я ловлю себя на том, что не хочу, чтобы он уходил.

– Я уверена.

Как только слова слетают с моих губ, он садится на стул рядом со мной. Подходит бармен, но я отмахиваюсь от него, полностью сосредоточив свое внимание на нем.

– В любом случае, почему ты сидишь здесь совсем одна?

– Мне нужен был перерыв, – говорю я, пожимая плечами, надеясь, что он не станет развивать тему дальше. Что бы он подумал, если бы узнал, что я даже не хочу быть здесь? Если бы он знал, что вместо того, чтобы ходить по клубам, как большинство девочек моего возраста, я бы предпочла сидеть дома, рисовать, читать или делать буквально что угодно? Если бы он знал, какой слабачкой я могу быть? В большинстве случаев, когда парни понимают, как мне тяжело говорить людям «нет», они используют это в своих интересах.

Он был бы не первым и уж точно не последним.

– Что ж, я рад, что познакомился с тобой сегодня вечером, – говорит он, и, клянусь, я слышу улыбку в его голосе, хотя не вижу его губ.

Я не отвечаю, я просто сижу и смотрю. Я клянусь, мне кажется, что я знаю этого парня, как будто мы встречались раньше, но если бы он знал меня, почему бы ему просто не сказать мне, кто он? Нет, должно быть, у меня разыгралось воображение, но меня к нему тянет... ну, я действительно не знаю, как это описать, но он заставляет меня хотеть отпустить контроль. Он заставляет меня хотеть быть собой, избавиться от того образа, который меня учили играть, и просто быть собой.

Он заставляет меня хотеть быть дикой.

Должно быть, я схожу с ума, потому что я никак не могу почувствовать все это после половины разговора с этим парнем.

— Нам нужно потрахаться, Джи, прошло слишком много времени.

Слова Мисти эхом отдаются в моей голове, и я думаю, что, возможно, глядя на незнакомца передо мной, мне стоит хоть раз прислушаться к ней.

Может быть, мне стоит взять что-нибудь для себя.

Может быть,… может быть, мой мир не рухнет только потому, что я сделаю что-то, что не понравится моим родителям.

Я бросаю взгляд на балкон, но обнаруживаю, что он пуст, и вздыхаю с облегчением, когда понимаю, что Коул и его друзья, должно быть, уже ушли, так что я не позволю им перехватить нас.

– Хочешь пойти куда-нибудь в более тихое место? – Спрашиваю я незнакомца, затаив дыхание в ожидании его ответа.

ДВА

Аноним

Блядь.

Ебанный рот.

Это не входило в план.

Это совершенно не входило в планы на сегодняшний вечер.

Я планировал найти способ бросить парней и быть рядом с ней на случай, если она решит согласиться с тем, что сказала ее подруга, и я собирался вмешаться, если все зайдет слишком далеко, разыграть карту лучшего друга брата, как я делал уже много раз, и предотвратить это.

Чего я не планировал делать, так это держать свою личность в секрете. Я не планировал на самом деле вступать с ней в разговор или чтобы это зашло так далеко.

Тогда зачем был нужен голосовой модулятор? — шепчет мой внутренний голос, и я внутренне стону.

Клянусь, это не входило в мои планы.

Но как я могу сказать «нет», когда она смотрит на меня, такая чертовски красивая со своими длинными каштановыми волосами, каскадом ниспадающими на плечи? Сегодня вечером она выглядит сногсшибательно в коротком черном платье с поясом на талии, благодаря которому материал облегает ее изгибы и не оставляет места воображению. Ее маска брошена на стойку бара, и уязвимость светится в ее красивых зеленых глазах, пока она ждет моего ответа.

– Ты уверена? Я думал, ты хочешь побыть одна? – Говорю я, проклиная себя за то, что не согласился сразу, но в то же время зная Грейси до глубины души, и это так чертовски на нее не похоже.

Она пожимает плечами, как будто пытается сделать вид, что мои колебания ее не задели. – Я хотела сделать что-то другое для разнообразия, но ты всегда можешь сказать «нет».

Нет, я не могу сказать «нет».

Я ни в чем не могу ей отказать.

И если это означает совершить поступок, который, вероятно, лишит меня жизни от рук моего лучшего друга, то пусть будет так.

– С удовольствием, – говорю я, модулятор заглушает мой голос, и теперь я благодарен, что решил им воспользоваться, потому что без него Грейси поняла бы, кто я, с того момента, как я открыл рот. Я также благодарен, что у меня была эта маска, спрятанная в кармане куртки, и я надел другую здесь, на случай, если кто-нибудь заметит нас, и это дойдет до ее брата.

Единственная причина, по которой я взял ее с собой, заключалась в том, что я не знал, какую из двух я хотел бы использовать, и в итоге я взял обе перед тем, как выйти из дома с ребятами. Входя в клуб, я надел простую черную маску на половину лица, так что, если бы Коул или кто-нибудь еще увидел меня сейчас, они бы понятия не имели, кто я такой, поскольку все присутствующие здесь парни сегодня вечером одеты в черные брюки и толстовку с капюшоном.

Возможно, я этого и не планировал, но я не могу не быть благодарен, что это все-таки произошло.

И я также благодарен за то, что вижу Грейси с этой стороны. Я знаю, что она не пила, и я не уверен, что вызвало эту внезапную необузданность, но это вселяет в меня надежду, что что-то во мне заставило ее захотеть отпустить контроль. Конечно, на самом деле она не знает, что за маской скрываюсь я, и она, без сомнения, взбесилась бы до чертиков, если бы узнала, кто я на самом деле, но прямо сейчас мне делают подарок, и, черт возьми, я не собираюсь все испортить, раскрывшись перед ней.

Кроме того, мы сохраняем анонимность, так что ей никогда не придется узнавать, кто я такой. Это, без сомнения, выведет мою одержимость ею на совершенно другой уровень, но я уверен, что справлюсь с этим.

Я был влюблен в эту девушку много лет, и мне удавалось скрывать это, так что я уже знаю, что мои актерские способности на высоте.

Вероятно, это мой единственный шанс заполучить ее, и я собираюсь воспользоваться им, пока могу.

Я встаю и протягиваю руку, затаив дыхание, ожидая, примет ли она ее, молча надеясь и молясь, чтобы она не передумала.

Ее рука проскальзывает в мою руку в перчатке, и я стаскиваю ее с барного стула. Я бросаю на нее быстрый взгляд, чтобы убедиться, что она не передумала, но когда все, что я вижу, – это легкую улыбку на ее губах и предвкушение в глазах, я тащу ее через переполненный зал, осторожно, чтобы никто из танцующих не столкнулся с ней, прежде чем затащить в одну из задних комнат.

Я уже много раз бывал в этом клубе, хотя никогда сюда не заходил. Слава Богу, мои друзья-засранцы любят трахать все, что движется, иначе я бы даже не узнал об этом месте. Однако Коул знает владельца – поскольку, по-видимому, они вдвоем сражались в заброшенной церкви здесь, в Блэкуотере, – и ей может пользоваться любой, кто имеет честь знать о них.

– Привык приводить сюда людей, да? – Спрашивает Грейси.

Это ревность в ее голосе?

Черт, как раз тогда, когда я думал, что не смогу стать еще тверже.

Я поворачиваюсь к ней лицом и наклоняю голову, на моих губах появляется улыбка, которую, я знаю, она не видит.

– Нет, никогда. Просто у меня есть друзья, которые знают об этом месте. – Ее напряженные плечи расслабляются, когда мои слова доходят до нее, и я ухмыляюсь про себя.

О да, моя девочка действительно ревновала.

Хотя ей на самом деле не к чему ревновать, но я же не могу сказать ей, что никогда не был ни с одной девушкой, потому что от мысли прикоснуться к кому-либо, кроме нее, у меня сводило живот.

– Ты уверена в этом, любимая? – Спрашиваю я, и ее глаза расширяются от нежности. Хотя она не то чтобы знает, что я действительно имею в виду свои слова. Насколько ей известно, это может быть просто моим обычным ласковым обращением.

– Я уверена, – шепчет она, и я принимаю это как приглашение.

Я вторгаюсь в ее пространство, тесня ее, прежде чем поднять руку и провести ею по ее щеке.

Боже, от нее захватывает дух. Мое единственное желание – почувствовать ее, кожа к коже, но я знаю, что не могу так рисковать.

– Закрой глаза, детка, – шепчу я, и ее ресницы трепещут. Я замираю на мгновение, убеждаясь, что она не откроет их, прежде чем поднимаю свободную руку, приподнимая маску снизу, чтобы мой рот был свободен, прежде чем наклониться и прижаться своими губами к ее.

Трахни меня.

Это целомудренно, быстро, сначала длится всего секунду, когда она задыхается, но она держит глаза закрытыми, как я ей сказал.

Так чертовски приятно, когда она слушается моих приказов.

Убедившись, что она не собирается на меня смотреть, я снова впиваюсь в ее губы, и из моей груди вырывается стон. Она приоткрывает рот, позволяя мне провести языком по ее нижней губе, а затем сплетается со мной языками, и, черт возьми, какая же она сладкая на вкус.

Я всегда мечтал поцеловать ее, попробовать на вкус. Я годами фантазировал об этом, но ничто не могло подготовить меня к реальности.

Я притягиваю ее еще ближе, наслаждаясь ощущением ее маленького тела напротив моего, когда углубляю поцелуй, утопая в ее стонах и всхлипываниях, отчаянно пытаясь удержаться от того, чтобы не раздеть ее догола и не трахнуть как одержимый.

Одна моя рука блуждает по ее телу, в то время как другая обхватывает ее сзади за шею. Ощущение ее изгибов под моей ладонью угрожает сбить меня с ног, даже если я не могу почувствовать ее кожу непосредственно.

Я никогда не делал этого раньше, но это не делает меня опытным, и я полон решимости растянуть блаженство как можно дольше, поскольку вполне возможно, что это единственный раз, когда это происходит со мной.

Я не настолько глуп, чтобы думать, что смогу когда-нибудь выбросить ее из головы.

Мне уже кажется, что она – часть моей ДНК, и я бы никогда не захотел стереть ее прикосновение с чьими-то другими. Одна мысль об этом кажется каким-то смертным грехом.

Она всхлипывает мне в рот, прежде чем отстраниться, и я быстро надеваю маску на место, как раз в тот момент, когда ее глаза распахиваются и она смотрит на меня.

Господи Иисусе, она выглядит великолепно. Ее глаза широко раскрыты от вожделения, губы розовые и припухшие от поцелуя.

– Еще, – шепчет она. – Мне нужно еще.

– Все, что ты захочешь, любимая.

Всегда. Я бы отдал тебе все, что угодно.

Я беру ее за руку и тяну к столу, прислоненному к стене. Здесь есть кровать, поскольку для этого и предназначались эти комнаты, но, черт возьми, я не собираюсь трахать ее на ней, поскольку ею, вероятно, пользовалось Бог знает сколько людей.

Черт, ее брат, вероятно, использовал ее, и я знаю, что ей было бы противно, если бы она когда-нибудь узнала об этом, так что, думаю, мы займем стол.

Ее глаза встречаются с моими, и я знаю, что она поняла мои намерения. Ее взгляд на мгновение скользит по кровати, затем она переводит взгляд на стол, прежде чем снова посмотреть на меня и улыбнуться с облегчением, как будто она тоже не хочет находиться рядом с кроватью, которая видела бесчисленное количество незнакомцев в прошлом.

Она запрыгивает на стол, ее платье задирается до бедер, когда она раздвигает ноги и притягивает меня ближе.

Черт возьми, это происходит на самом деле.

Мои руки перемещаются к ее заднице, и я притягиваю ее к себе, кряхтя, когда она скользит по моему пульсирующему члену.

– Пожалуйста, – шепчет она так сладко, что я почти кончаю прямо там и тогда.

Как я собираюсь выбраться из этого живым, я понятия не имею.

Одного ее запаха и близости почти достаточно, чтобы убить меня.

Я тянусь к поясу на ее талии и развязываю узел, прежде чем натянуть его. Как только он развязывается, я вопросительно поднимаю его. Она выглядит смущенной, но все равно кивает.

Если бы я не был так возбужден, то, вероятно, разозлился бы на то, что она так легко доверилась незнакомцу. Но как я могу злиться, когда она дает мне все, чего я когда-либо хотел?

Я закрываю ей глаза хлопчатобумажным поясом, прежде чем завязать его на затылке в качестве импровизированной повязки на глаза. Я тереблю его, пока не убеждаюсь, что она не может меня видеть, проверяя, достаточно ли он туго затянут и закреплен так, чтобы не соскользнул. Я машу рукой перед ее лицом, и только убедившись, что она понятия не имеет, что я делаю, судя по тому, что она вообще никак не реагирует, я снова натягиваю маску.

Мне бы ничего так не хотелось, как снять ее полностью, но я не хочу рисковать, что повязка соскользнет и я не смогу надеть ее обратно достаточно быстро.

Я подношу свои губы к ее шее и оставляю там нежный поцелуй, прежде чем пососать кожу, отмечая ее. Я знаю, это ненадолго, но потребность отметить ее как свою, сильнее, чем все, что я когда-либо испытывал раньше.

Я целую это место еще раз, прежде чем провожу поцелуями вверх по ее шее и щеке, пока не достигаю ее рта. Я приоткрываю ее языком, наслаждаясь тем, как она тает рядом со мной, одобрительно мурлыкая.

Этот момент прямо здесь – все, о чем я когда-либо мечтал.

Она прижимается ко мне, давая мне полный контроль, чтобы взять инициативу в свои руки, и я делаю поцелуй глубже, пожирая ее рот своим.

Я смакую ее вкус, постанывая, когда она скулит и пытается придвинуться ко мне, нуждаясь в трении, но я отстраняюсь, не желая пока уступать ей.

Мне нужно, чтобы эта ночь длилась как можно дольше, потому что, как только я выйду за эту дверь, все закончится.

С нами все будет кончено.

И я не хочу уходить слишком рано.

Не раньше, чем я попробую каждый дюйм ее тела.

Только после того, как я полностью насыщусь ею.

Моя рука соскальзывает с ее талии и медленно поднимается вверх по ее телу. Я нежно провожу большим пальцем по ее соску, и она всхлипывает. Я улыбаюсь в ответ на поцелуй и продолжаю движение руки вверх, наслаждаясь тихим звуком неодобрения, прежде чем дотянуться до ее шеи.

Боже, лучше бы я не носил эти гребаные перчатки.

Хотел бы я почувствовать ее пульс под своей ладонью.

Ощутить прикосновение ее мягкой кожи, когда сжимаю ее.

Смотреть, как ее глаза расширяются от страха, когда я...

Я отстраняюсь, с благоговением глядя на ее совершенно распутное состояние, и пытаюсь успокоиться от мыслей, проносящихся у меня в голове, поскольку не хочу заводиться слишком рано, к тому же, на самом деле я не хочу ее пугать.

Не совсем.

Ладно, может быть, немного.

Как такому мудаку, как я, могло так чертовски повезти?

Нет, я не могу.

Нам нужно бы подготовиться к этому, а у нас всего одна ночь вместе.

Хотя мне повезло, поскольку это больше, чем я когда-либо думал, что получу.

Кто-то может подумать, что мне не повезло, что я смог заполучить ее только один раз, но я так не думаю. Мне достаточно просто иметь ее в этот единственный раз, поклоняться ей, показать ей, какая она чертовски удивительная, и что она заслуживает того, чтобы ею дорожили.

– Как мне тебя называть? – тихо спрашивает она.

Твой. Ты должна называть меня своим.

– Анонимность, помнишь?

Она напевает. – Тогда что я буду кричать, когда ты акссктрахаешь меня?

Святой гребаный Христос.