Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

ТРИДЦАТЬ ТРИ

Грейси

Как только дверь со щелчком закрывается за Ноа, я падаю на колени, не в силах унять дрожь во всем теле. Я сказала ему, что мне нужно кое-что сделать для занятий, едва сумев держать себя в руках, пока ждала, когда он уйдет.

Рыдание вырывается из меня, когда я наконец даю волю слезам, противоречивые эмоции угрожают захлестнуть меня. Мало того, что я только что трахнула друга моего брата, моего друга – а может, и нет, в конце концов, – но все внезапно встало на свои места.

Эти слова, эти гребаные слова.

Черт, любимая. С тобой так хорошо.

Они эхом отдаются в моей голове, проигрываясь по кругу снова и снова, и снова.

Я знаю эти слова.

Я слышала их раньше бесчисленное количество раз.

Я знаю этот чертов голос.

Хрипловатый переливчатый шепот, когда он возбужден.

Ноа, черт возьми, Уайт – мой преследователь.

Это он гонялся за мной в маске, заявляя мне то, на что не имеет права.

Я обратилась за помощью к Ноа, а вместо этого попала прямо в его ловушку.

Во всем, что произошло за последние несколько недель, виноват только он.

Он – тот самый человек, от которого он, якобы, защищает меня.

Все это время это был он.

Как же я раньше этого не поняла? Как я могла не заметить вопиющие пробелы в его рассказах, маленькие знаки, которые указывали на это все это время?

И как?… как, черт возьми, я могла соскучиться по его голосу? Он столько раз разговаривал со мной без модулятора, а я так и не сложила два и два.

Мой разум просто блокировал правду? Или я действительно настолько забывчива? Я все это время отрицала?

Как я могла быть такой гребаной дурой?

Почему я так слепа?

И что, черт возьми, мне теперь делать?

Я... честно говоря, я уже ни в чем не уверена.

Мы с Ноа стали так близки, что я начала что-то чувствовать к нему.

Я доверяла ему.

И все же все это было ложью.

Манипуляция.

Но ты испытывала чувства и к другой его стороне тоже, шепчет тихий голос в глубине моего сознания, и я стону от разочарования.

Нет.

Это не моя вина. Он манипулировал мной, заставил меня влюбиться не только в него самого, но и в его личность в маске.

Знал ли он, что я приду к нему за помощью? Предвидел ли он это?

По какой причине? Что он надеялся извлечь из всего этого?

Действительно ли у него есть ко мне такие чувства, как я верила? Я была так уверена, что сталкер действительно что-то чувствовал ко мне, и это было его оправданием всему, но теперь, когда я знаю, что это Ноа… Я больше не знаю, чему верить.

Я никогда не думала, что его разоблачение приведет к моей гибели.

Я перевожу дыхание и встаю, прежде чем направиться в угол комнаты, где лежат мои принадлежности для рисования. Я редко рисую, предпочитая вместо этого делать наброски, но мне это нужно прямо сейчас.

Мне нужен хаос и беспорядок красок.

Мне нужно освободиться от мыслей и эмоций, кружащих в моем мозгу.

Мне нужно отвлечься от гребаного Ноа Уайта.

Я кладу холст на мольберт, прежде чем достать краски из шкафчика рядом с ним, мой мозг даже не соображает, что я делаю, прежде чем я внезапно обнаруживаю, что провожу кистью по холсту.

Мое тело напряжено, дыхание становится прерывистым, чем дольше я работаю.

Черный.

Фиолетовый.

Деревья.

Белый.

Неоновые огни.

Фиолетовые цветы.

Слезы.

Душераздирающие рыдания и непреодолимая боль.

Страх и душевная боль.

Гнев и печаль.

Предательство и недоверие.

Так. Много. Гребанной. Ярости.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я, наконец, прихожу в себя и смотрю на картину передо мной.

Картина, на которой я стою между Ноа и его личностью в маске, с выражением полного горя на моем лице, в то время как Ноа улыбается зрителю, а человек в маске смотрит на меня на картине.

Чем дольше я смотрю на то, что находится передо мной, тем больше гнева поднимается во мне.

Даже сейчас, когда я изо всех сил стараюсь не думать о нем, он все еще в центре моих мыслей.

К черту все.

Пошел он нахуй.

Моих ушей достигает крик, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что он исходит от меня, но когда я понимаю, я теряю его.

Я хватаю холст и швыряю его, отчего он летит через всю комнату, и наслаждаюсь грохотом, с которым он ударяется о стену, прежде чем сбивает лампу со стола, которая разбивается, падая на пол.

Мои руки нащупывают мои волосы, и я падаю на колени, прежде чем издать еще один оглушительный крик, как будто этот звук поможет выпустить все эмоции, которые продолжают накапливаться внутри меня.

Я не утруждаю себя попытками сдержать слезы, вместо этого предпочитаю позволить им свободно литься, надеясь, что они каким-то образом облегчат боль, которая нарастала внутри меня с тех пор, как я впервые услышала, как Ноа пробормотал эти слова.

Секунды.

Минуты.

Часы.

Я не уверена, как долго я сижу здесь, тихо плача, пока мое тело сотрясает дрожь, но как только я, наконец, прихожу в себя, я полна стальной решимости.

Чувства, которые я испытывала к Ноа, остались в прошлом. Они должны остаться, если у меня есть хоть какая-то надежда сохранить рассудок.

Мысли каскадом проносятся в моей голове. Его причины и ожидания от того дерьма, которое он натворил, неизвестны, но я продолжаю возвращаться к тому, как он обращался со мной.

Он морочил мне голову все это время, и каждый раз, когда я пытаюсь разобраться в этом, мой разум возвращается к одному.

Он хочет меня.

Конечно, он пошел по этому пути совершенно неправильно, и это полный пиздец, и не имеет никакого чертова смысла в том, зачем ему это делать, но, по крайней мере, это я знаю наверняка.

Коул, Харли и Логан сошли бы с ума, если бы узнали об этом, и у меня такое чувство, что ребята знают своего лучшего друга далеко не так хорошо, как им кажется, потому что все они видят в нем разумного, надежного человека.

На самом деле он чертовски сумасшедший.

Раньше я разрывалась из-за растущих чувств к Ноа и того факта, что мне нравилось то, что делал сталкер в маске, что, я думаю, делает меня такой же запутанной, как и он.

Но теперь… что ж, теперь это один и тот же человек.

Хочу ли я его? Я не должна.

Смогу ли я преодолеть ложь и секреты? Я сомневаюсь в этом.

Он неделями мучил меня, и пока я могу держать его в неведении относительно того, что знаю, я могу делать то же самое с ним.

Я могу сыграть в свою пользу и подшутить над ним с обеих сторон, а потом посмотрим, как ему это понравится.

Я могу играть с ним почти так же, как он со мной, посмотрим, как ему понравится, когда им, блядь, манипулируют подобным образом.

Я сомневаюсь, что из всего этого может получиться что-то хорошее, и я, честно говоря, не знаю, хочу ли, чтобы из этого что-то вышло. Единственное, в чем я уверена, так это в том, что, черт возьми, я не собираюсь просто лежать и позволять Ноа вытирать об меня ноги, как он это делал до сих пор.

Нет, я могу дать столько, сколько получу, и это именно то, что я собираюсь делать.

Ноа Уайт может считать себя умным в том, что делает, но я Астон, черт возьми, и я собираюсь бороться с огнем огнем.

Это меньшее, чего он заслуживает.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Ноа

Я останавливаюсь у дома Грейси и отправляю ей сообщение, чтобы сообщить, что я здесь.

Я понятия не имею, зачем я здесь, поскольку все, что я знаю, это то, что она написала мне вчера вечером, что ей нужно, чтобы я заехал за ней в одиннадцать и убедился, что у меня день свободен.

Справедливости ради стоит сказать, что я отменил свои планы с ребятами, извинился перед Логаном за то, что не смог прийти на игру, поскольку мне нужно было на день уехать домой, а затем уклонился от их вопросов о причине.

Справедливо, что они сбиты с толку, поскольку обычно я даже не езжу домой на каникулы, так зачем мне ехать домой в случайную субботу в течение учебного года? В этом вообще нет никакого смысла, но это было лучшее, что я смог придумать, поскольку я не уверен, хочет ли Грейси, чтобы ребята знали, что мы собираемся… куда бы, черт возьми, мы ни направлялись.

Я пытался надавить на нее, чтобы получить дополнительную информацию, но она каждый раз уклонялась от ответа, поэтому я решил просто остановиться.

Какой была бы их реакция, если бы они узнали, сколько времени я проводил с Грейси?

Наверное, не очень хорошей, особенно Коула.

Он бы сошел с ума, если бы узнал, чем я занимался, хотя на данный момент я знаю, что пути назад нет.

Кроме того, разве он не предпочел бы, чтобы Грейси была со мной, парнем, которому он доверяет и знает, что он не разобьет ей сердце, чем с каким-то случайным мудаком, о котором он ничего не знает?

Совершенно ясно, какой из них был бы лучшим выбором.

Все мысли о Коуле вылетают у меня из головы, когда Грейси выходит из своего здания и направляется к машине с широкой улыбкой на лице.

– Привет, малышка, – говорю я, когда она садится и закрывает за собой дверь. Я искоса смотрю на нее, пока она пристегивает ремень безопасности. – Куда мы направляемся?

Она улыбается и вводит пункт назначения в навигационную систему. Я не узнаю его, но в данный момент я готов к поездке, поэтому просто пожимаю плечами и трогаюсь с места. Грейси подключает свой телефон и начинает включать музыку, а я внимательно слушаю, как она начинает подпевать.

Мы не говорили о том, что произошло пару дней назад в ее общежитии, и я не уверен, то ли она просто решила полностью забыть о том, как трахала меня всухую на своем диване, то ли разговор будет позже. На данный момент я просто счастлив согласиться со всем, что она хочет, и посмотреть, куда нас заведет день.

Я все еще живу в легком пузыре неверия в то, что это произошло на самом деле, и да, возможно, она фактически выставила меня за дверь сразу после этого, но я называю это прогрессом.

Тридцать минут спустя мы останавливаемся у общественного катка в соседнем городе, и я поворачиваюсь к Грейси, приподняв бровь.

Она пожимает плечами. – Когда мы были моложе, мы все время катались на коньках, особенно зимой. Я подумала, что это может быть забавно, не против?

Это нормально, что она фактически запланировала для нас свидание? Черт возьми, да.

На моем лице медленно расплывается улыбка. – Более чем.

Это правда, что мы много катались на коньках, когда были моложе. Я играл в хоккейной команде с Логаном на первом и втором курсах средней школы, прежде чем в конце концов решил заняться чем-то другим, но мы вчетвером всегда помогали ему тренироваться, и одни из моих лучших воспоминаний связаны с тем, как Грейси каталась с нами.

– Когда ты в последний раз была на льду? – Спрашиваю я, когда мы направляемся к стойке регистрации.

Она фыркает. – Прошло много лет с тех пор, как я каталась в последний раз, так что будем надеяться, что я все еще помню, как это делается.

В субботу, во время общего приема, народу не так много, как я думал, но на льду все еще довольно много людей. Мои коньки зашнурованы еще до того, как Грейси успела их надеть, поэтому я опускаюсь перед ней на колени, чтобы помочь.

– Я могу сама, – ворчит она и, черт возьми, она милая.

– Я знаю.

Как только заканчиваю, я встаю и протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться. Она берет ее и встает, пошатываясь. Как только она, кажется, обретает равновесие, я собираюсь отпустить ее руку, но она крепко сжимает ее и тянет меня за локоть.

– Ну же, давай, Ноа. Я скучала по этому, – говорит она, и я не могу отвести от нее глаз, пока она тянет меня за собой.

Я первым делом выхожу на лед, чтобы сориентироваться, прежде чем снова поворачиваюсь к Грейси, но обнаруживаю, что она все еще стоит за пределами катка.

– Ты идешь?

Она закусывает нижнюю губу, прежде чем медленно наступить, и я беру ее руки в свои, прежде чем немного откатиться назад.

– Все хорошо?

Она улыбается, и все ее лицо озаряется. – Я в порядке.

Она отпускает мои руки и уходит, оставляя меня плестись за ней. Сначала она осторожна, но быстро обретает уверенность, и мне нравится видеть ее такой – такой чертовски свободной.

Через некоторое время она начинает замедлять ход, и в итоге мы катаемся по внешней стороне катка бок о бок.

– Итак, что заставило тебя прийти сюда сегодня? – Я спрашиваю, и она пожимает плечами.

– Я давно хотела прийти, но сегодня утром проснулась и поняла, что мне больше нечего делать, поэтому подумала: почему нет?

Я медленно киваю. – Почему со мной, а не с кем-нибудь из твоих друзей?

Озорная улыбка расплывается на ее лице. – Ну, я довела тебя до оргазма, Ноа. Меньшее, что я могла сделать, это пригласить тебя на свидание.

Мой разум отключается, когда до меня доходит осознание того, что она на самом деле хотела, чтобы это было свидание, но она исчезает прежде, чем я успеваю ответить, перелетая на другую сторону катка, прежде чем выйти и оставить меня смотреть на нее с благоговением.

Черт, я люблю эту девушку.

– Итак ... мы собираемся поговорить об этом или просто притворимся, что ничего этого не было? Но если мы притворимся, что этого никогда не было, тогда, о чем вообще был сегодняшний день? – Выпаливаю я, прежде чем запихнуть в рот картошку фри и пожелать, чтобы пол разверзся и поглотил меня целиком.

Все это время мне удавалось сохранять самообладание, но одно запланированное Грейси свидание выбило меня из колеи.

К черту мою жизнь.

И это свидание.

Так и должно быть.

Какое еще может быть объяснение тому, что мы пошли кататься на коньках, а потом в ее любимую закусочную? Конечно, мы проводили время вместе и ели вместе как друзья. Но мы никогда не делали ничего подобного.

По крайней мере, никогда с ее стороны.

– Поговорить о чем? – Спрашивает Грейси, приподняв бровь, и я смотрю на нее в замешательстве.

В какую игру она играет?

Она отрицает то, что произошло, или просто хочет, чтобы я произнес эти слова?

Хорошо, если это то, чего она хочет, тогда мы так и сделаем.

– О том факте, что мы получили удовольствие друг от друга? Или как насчет того факта, что сегодняшний день очень похож на свидание?

Она делает глоток содовой и смотрит на меня, все еще прижимая стакан к губам.

Ей требуется мучительно много времени, чтобы что-то сказать, но то, что она говорит, шокирует меня до чертиков.

– Это должно было быть свиданием. То есть столько, сколько ты захочешь?

Это настоящая жизнь?

Может быть, я упал во время катания на коньках и ударился головой, и теперь я либо в коме, либо мертв.

Я моргаю, глядя на нее, потом снова моргаю, не находя слов, и она, должно быть, подхватывает это, потому что начинает говорить снова.

– Просто… мы стали так близки в последнее время, и я действительно благодарна за все, что ты для меня делаешь. Я понятия не имею, как бы я пережила эти последние несколько недель без тебя. – Ее рука тянется через стол и хватает мою, сжимая. – Мне просто очень нравится проводить с тобой время, и я действительно хочу посмотреть, может ли из этого что-то получиться, понимаешь? Потому что я действительно чувствую, что это может быть что-то большее.

Мертв.

Я мертв.

Что за чертовщина.

Возможно ли вызвать у кого-то стокгольмский синдром, не похищая его? Такое бывает?

Я чувствую, что это определенно нечто особенное.

И это то, что происходит прямо сейчас.

Я думал, это займет больше времени.

Я полагал, что ей будет трудно смириться со всем.

Никогда в своей чертовой жизни я не думал, что это случится.

Она… она действительно думает, что это ее идея.

О, это чертовски гениально.

– А как же Коул? – Я спрашиваю, потому что именно это спросил бы разумный Ноа… Я думаю.

Мой мозг сейчас как бы не в порядке, из-за чего я не могу ясно мыслить.

Она фыркает. – А что насчет него? Я знаю, что он слишком заботливый старший брат, но ты действительно думаешь, что он встал бы между нами, если бы знал, что я счастлива? Кроме того, мы даже не знаем, сможем ли мы встречаться, так что нет ничего плохого в том, чтобы держать его в неведении, пока мы попробуем, не так ли?

– Ну, когда ты так говоришь... – Я бормочу и делаю глубокий вдох, разыгрывая представление всей своей гребаной жизни. – Хорошо, да. Я думаю, может быть, нам стоит попробовать.

Господи Иисусе, я заслуживаю какой-нибудь награды за свое актерское мастерство.

Грейси одаривает меня милой улыбкой, которая пробуждает к жизни все мое существо, прежде чем откусить кусочек от ее еды, и я улыбаюсь.

О да, она определенно наполовину влюблена в меня.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

Грейси

Я прерывисто вздыхаю, прежде чем открыть дверь, чтобы поприветствовать Ноа. Это наше третье свидание с тех пор, как я узнала, кто он на самом деле, и мои чувства... противоречивы.

Какая-то часть меня ненавидит его за все, что он сделал, за каждую ложь и обман, но все еще есть часть меня, которая хочет его.

И это только заставляет меня ненавидеть себя еще сильнее.

Как я могу все еще хотеть его после всего, что он сделал? Это не имеет смысла, но мой мозг отказывается утихомиривать этот тихий голос в глубине моего сознания.

Тем не менее, это не значит, что я буду действовать в соответствии с ним.

Ноа улыбается мне, входя в мое общежитие с пакетом китайской еды на вынос в руке.

Мой любимый, без сомнения, поскольку Ноа, кажется, знает обо мне гораздо больше, чем я думала.

Это еще одна вещь, которую я заметила за последние пару недель после моего откровения. Чем пристальнее я смотрю, тем больше понимаю, насколько я была слепа. Раньше я не замечала, насколько Ноа внимателен ко мне по сравнению с кем-либо другим. Я не замечала, что он всегда, кажется, предугадывает мои потребности или знает практически все, что мне нравится и не нравится.

Это пьянящее чувство – знать, насколько... он был одержим мной, а я даже не осознавала этого.

– Привет, детка, – бормочет он, проходя мимо меня, останавливаясь, чтобы поцеловать меня в лоб, прежде чем зайти в маленькую кухню и начать распаковывать еду.

И вот так просто мое сердце начинает бешено колотиться.

Понимает ли он, что в последнее время все больше и больше ускользает? Это не первый раз, когда он называет меня деткой или любимой, не надевая маски. Как будто он пытается раздвинуть границы дозволенного, чтобы увидеть, как далеко он может зайти, прежде чем я, наконец, пойму.

Я стискиваю зубы, прежде чем натянуть улыбку и помочь ему, ведя светскую беседу, пока мы оба раскладываем еду по тарелкам и направляемся к дивану.

Мы решили, что вместо того, чтобы куда-то идти сегодня вечером, мы просто отдохнем в моем общежитии и посмотрим фильм, за что я благодарна.

Достаточно сложно продолжать притворяться, находясь на публике, поэтому этот вариант показался мне более простым.

Хотя мы с Ноа всегда общались как друзья, я все еще беспокоюсь, что кто-нибудь увидит нас, пока нас нет дома, и сложит два и два, что, без сомнения, дойдет до моего брата, и тогда начнется настоящий ад.

Было бы не так плохо, если бы это были настоящие отношения, но это не так. Нет, это не что иное, как извращенная, испорченная игра для нас обоих.

Или… по крайней мере, так всё задумывалось.

– Итак, как продвигаются твои занятия? – Спрашивает Ноа, когда мы договариваемся о фильме, не то чтобы мы действительно будем его смотреть, поскольку Ноа предпочитает разговаривать во время просмотра, если я не занята школьными заданиями или не сосредоточена на своем искусстве. Всякий раз, когда я занимаюсь подобными вещами, он довольствуется тем, что просто сидит рядом в дружеской тишине.

Я подумала, что это было предусмотрительно с его стороны, но теперь, когда я знаю правду, я должна задаться вопросом, было ли это просто еще одним способом… что? Я не знаю, проникнуть мне под кожу? Показать, что он может быть заботливым, когда захочет? Кто, черт возьми, знает, что творится у него в голове.

Обычно я не возражаю, когда он говорит, но прямо сейчас мне трудно не сорваться на него. Я недооценила, насколько трудно будет держать себя в узде, когда я решила поиграть с ним так, как он со мной.

Я пожимаю плечами. – Думаю, все в порядке.

Он прищуривается, глядя на меня. – Знаешь, еще не поздно сменить специальность, – мягко говорит он, и я сглатываю комок, который образуется у меня в горле.

Никто никогда не настаивал на этом так сильно, как Ноа, и хотя большинству, вероятно, это не понравилось бы, я нахожу, что отчасти мне это нравится, я благодарна ему за то, как высоко он ценит мое счастье.

И разве это не пиздец?

Он знает, как сильно я ненавижу свою ученую степень, и чем больше он настаивает на этом, тем больше я ловлю себя на мысли, что, может быть, я действительно могу что-то с этим сделать, вместо того чтобы страдать молча.

– Я подумаю об этом, – признаюсь я, и его глаза расширяются, как будто он думал, что ему придется развивать тему дальше, чтобы достучаться до меня.

– Серьезно?

Я медленно киваю, прежде чем откусить от своей еды, на самом деле не желая говорить об этом. Во-первых, было бы достаточно сложно говорить об этом, а прямо сейчас у меня, честно говоря, нет сил пытаться вести себя нормально рядом с ним.

Это и так была тяжелая неделя, с таким количеством заданий, которые нужно выполнить, и вдобавок ко всему еще и это фиаско? Я готова неделю спать в слезах.

Тьфу, почему я решила, что это хорошая идея?

Я уже не понимаю, куда иду и иду ли вообще, голова говорит одно, а сердце – другое. Почему он должен быть таким чертовски совершенным? Все было бы намного проще, если бы он был мудаком.

И хотя он определенно совершил несколько идиотских поступков, он неплохой человек. Вроде того.

Он добрый и вдумчивый, и если бы не вся эта история с анонимным преследованием, он был бы идеальной парой для меня.

Но я не могу просто позволить ему выйти сухим из воды за то, что он сделал.

Я не могу.

Что бы я была за человек, если бы просто позволила ему вот так ходить по мне?

– Я так горжусь тобой, Грейси.

Черт.

Я улыбаюсь, пытаясь унять дрожь губ и сморгивая слезы.

Действительно ли было бы так плохо простить его?

Неужели было бы так трудно избавиться от этого?

Я не уверена.

Это не то, что я когда-либо смогу забыть, но смогу ли я с этим в конце концов справиться?