Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

ТРИДЦАТЬ

Ноа

Что ж, сегодняшний вечер принял неожиданный оборот.

Моя девушка сегодня чертовски пылкая, и теперь я могу воплотить в жизнь одну из своих самых мрачных фантазий.

Я наблюдаю, как глаза Грейси расширяются, страх и нерешительность написаны на ее лице, прежде чем решимость быстро берет верх, и она срывается с места.

Какая-то часть ее, должно быть, действительно хочет этого так же сильно, как и я, потому что вместо того, чтобы бежать в сторону кампуса, она прямиком направляется в лес, отчего у меня внутри все сжимается от возбуждения.

О, это будет весело.

Я даю ей несколько секунд форы, прежде чем последовать за ней. Грейси, может, и в форме, но я намного быстрее ее, вот почему я перехожу на неторопливую пробежку, не желая догонять ее так скоро.

Единственное, что я слышу, – это тихие, естественные звуки леса, прерывистое дыхание Грейси и стук моего пульса в ушах.

Теперь мы достаточно далеко от школы, чтобы быть в полной изоляции. Никто не сможет услышать нас, когда я буду трахать ее.

Никто не услышит ее крика.

К счастью, я рассчитал время нашей маленькой экскурсии достаточно поздно, чтобы дневное солнце село, но не слишком поздно, чтобы мы оказались насквозь промокшими в полной темноте. Конечно, было бы забавно сделать это под покровом ночи, но я не хочу, чтобы Грейси споткнулась об упавшую ветку и сломала лодыжку.

Мне нравится видеть, как она терпит небольшую боль во время секса, но любая другая боль, которую причиняю не я, вызывает у меня отвращение.

– Я иду за тобой, любимая, – кричу я, и она издает звук, представляющий собой смесь вопля и писка.

Чертовски очаровательно.

– Пошел ты нахуй, придурок! – кричит она мне в ответ, и я не могу удержаться от смеха.

Он гремит настолько сильно, что почти отдается эхом вокруг нас, только усиливая волнение.

– Однажды у нас уже был этот разговор, Грейси, и мы оба знаем, чем он закончился.

Да, это закончилось тем, что я трахнул ее около дерева. Может быть, это просто ее способ сказать, что она хочет меня, на самом деле, не произнося слов?

Мысли на другой день, я полагаю.

Я гонюсь за своей девушкой по лесу, моя голова свободна от мыслей, адреналин бьет ключом, а член напрягается под тканью джинсов.

Примерно через десять минут бега, когда я неуклонно следовал за ней, Грейси останавливается, сгибает колени, держась за дерево, и тяжело дышит.

Я тоже останавливаюсь, но не для того, чтобы перевести дыхание, а просто завороженно смотрю на нее.

Она действительно чертовски красива, самое великолепное, что я когда-либо видел в своей жизни.

Как только она, наконец, берет свое дыхание под контроль, ее тело выпрямляется, а взгляд мечется по сторонам, пытаясь мельком увидеть меня. Она не сможет увидеть меня из-за того, что я стою за деревом, но это мило, что она думает, что я бы облегчил ей задачу.

Как только она понимает, что искать меня бессмысленно, она снова пускается бежать, но на этот раз я иду за ней, не находя никакой необходимости спешить.

Это, должно быть, одна из лучших игр, в которые мы когда-либо играли.

Мы вообще почти не общались, но из моего члена вытекает предварительная сперма, и я никогда в жизни не был таким твердым.

Это кайф – знать, что она здесь, страх и предвкушение пульсируют в ее венах. Я знаю, что ей это нравится так же сильно, как и мне, просто она никогда бы в этом не призналась.

Если бы она не хотела этого, она бы не убегала.

Нет, она бы либо вернулась в кампус, либо подралась со мной.

Вместо этого она предпочла убежать в лес и продолжает убегать все дальше и дальше от цивилизации, провоцируя меня догнать ее и трахнуть.

И я сделаю это, просто не сейчас.

Я мог бы дать ей реальную фору, но я знаю эти леса далеко не так хорошо, как те, что рядом с коттеджем, и я не хотел рисковать потерять ее.

Мы могли бы пойти туда, но это было бы слишком рискованно. Последнее, что нам нужно, это чтобы Коул или кто-то еще заметил нас. Я и так слишком осторожничаю, учитывая, что Логан наверняка подозревает о том, что между нами происходит.

К счастью для меня, и Коул, и Харли, похоже, совершенно не понимают, что происходит, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы так и оставалось.

По крайней мере, на данный момент.

Ей снова приходится остановиться, потому что мне каким-то образом удается догнать ее, несмотря на то, что я иду, а она бежит, и я решаю, что пришло время перейти ко второй фазе нашей маленькой игры.

Я жду, пока она снова побежит, прежде чем догнать и наброситься, прижимая ее к земле, обхватив рукой ее голову. Я делаю все возможное, чтобы не позволить своему весу упасть на нее, когда мы оба падаем на землю.

Мы каким-то образом оказались лицом к лицу, Я лежащим на ней сверху, ее лицо превратилось в маску ярости, когда она брыкается, пытаясь оторвать меня от себя, но она не может скрыть блеск возбуждения в своих глазах.

Ей это чертовски нравится, даже если она не хочет чувствовать себя подобным образом.

Но опять же, я знал, что она будет такой.

Я знал, что она будет драться со мной, и от этого еще веселее.

– Да, – стону я. – Продолжай бороться со мной, детка. Это только делает меня тверже.

– Ты больной ублюдок, – выплевывает она ядовитым тоном.

Я хихикаю. – Да, но я твой больной ублюдок.

Это заставляет ее замолчать, ее глаза расширяются, прежде чем на ее милых чертах появляется недоверие. – Ты действительно сумасшедший.

– Только для тебя, любимая.

Она ухмыляется. – Хорошо, – говорит она, прежде чем поднять колено и ударить меня в живот, заставляя меня застонать и схватиться за него, поскольку от боли у меня на мгновение перехватывает дыхание. Она пользуется моим отвлечением, чтобы отодвинуться от меня, и встает на дрожащие ноги, прежде чем снова уйти, и я не могу удержаться от смеха.

Я, блядь, научил ее этому приему.

Я вскакиваю на ноги и направляюсь за ней, боль в животе теперь не более чем запоздалая мысль, когда я догоняю ее. Она не успела далеко уйти за то время, пока я был еще на земле, так что я могу быстро наверстать упущенное.

На этот раз, вместо того чтобы повалить ее на землю, я хватаю ее за руки и разворачиваю так, чтобы она оказалась лицом ко мне, прежде чем выбить из-под нее ноги, прежде чем накрыть ее своим телом.

Она нерешительно толкает меня и пристально смотрит на меня, заставляя меня улыбнуться под маской.

– Закончила? – Спрашиваю я, когда она, наконец, успокаивается, и она фыркает, бросая на меня острый взгляд, который говорит, ты не оставляешь мне выбора.

Я хихикаю. – Давай, скажи мне, что ты не хочешь этого, любимая. Скажи мне, что ты не хочешь меня, и я оставлю тебя в покое. Скажи мне, что ты не жаждешь меня так же сильно, как я тебя. Скажи мне, что это не то, чего ты хочешь, в чем ты нуждаешься.

Она открывает рот, прежде чем захлопнуть его и втягивает губы внутрь.

Именно так я и думал.

– Ты не можешь, да? – Бормочу я и обхватываю ее голову руками.

– Ты хочешь ненавидеть меня, но не можешь. Ты не хочешь нуждаться во мне, но не можешь остановить реакцию своего тела на меня. Ты мокрая, любимая? – шепчу я, наклоняясь так, что мое лицо оказывается прямо над ее. – Верно? Ты вся мокрая от желания, в мокрых трусиках после пробежки по лесу, зная, что я за тобой гонюсь.

Она снова не отвечает, и это никуда не годится.

– Ответь мне, – требую я, и она хнычет, ее тело извивается в моих объятиях.

– Грейси, – предупреждаю я.

– Да, – шепчет она. – Я влажная для тебя.

Черт.

– Да, – бормочу я, прежде чем наклоняюсь, расстегиваю молнию на джинсах и вытаскиваю свой ноющий член. – Я такой чертовски твердый для тебя.

Я сажусь обратно на колени, крепко держа ее руки в своих, и начинаю дрочить. Моя ладонь ложится прямо рядом с браслетом, который я ей подарил, – браслетом, который она до сих пор не сняла, – и меня пробивает дрожь. – Ты выглядишь так чертовски привлекательно, детка, – хриплю я и начинаю быстрее двигать кулаком.

– Есть только один способ выглядеть еще лучше.

Я продолжаю работать сам, наслаждаясь тем, как она извивается подо мной, не сводя глаз с моего члена, едва дыша, даже не моргая, и как только ее зубы прикусывают нижнюю губу, я стону, моя рука неловко поднимает ее толстовку и рубашку, прежде чем сперма брызжет из моего члена, и покрывает ее живот.

– Вот так, – бормочу я. – Это то, что помогает тебе выглядеть намного лучше.

Дыхание Грейси прерывается, ее глаза широко раскрыты и полны желания, и я знаю, что она ждет своей очереди.

Жаль, что она разозлила меня раньше, когда набросилась на меня, и ей нужно научиться быть хорошей. Возможно, немного отсроченное удовлетворение научит ее хорошим манерам.

Я поднимаюсь на ноги, не утруждаясь тем, чтобы привести себя в порядок, прежде чем протянуть руку и помочь ей подняться на ноги.

Она не бежит, она просто стоит и теребит руки, явно не зная, что делать.

– Иди, – говорю я и наклоняю голову в ту сторону, откуда мы пришли.

Ее глаза расширяются. – Ч-что? – спрашивает она, и румянец заливает ее щеки.

Это смущение?

Нужда?

Гнев?

Честно говоря, не могу сказать.

Я наклоняю голову и приподнимаю бровь. – Ты же не думала, что я просто так тебя отпущу за то, что ты так со мной поступила? Конечно, нет. А теперь, я сказал, иди.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

Грейси

Он отпустил меня.

Он, черт возьми, отверг меня.

Он гнался за мной по лесу, заставляя мое сердце бешено колотиться, набросился на меня, как будто метил свою чертову территорию, а потом, блядь, прогнал меня.

Я топаю обратно тем же путем, каким пришла, всю дорогу ворча себе под нос.

Я должна быть счастлива, что это все, что он хотел сделать, но какая-то часть меня кипит от того, что он так возбудил меня только для того, чтобы оставить ни с чем.

Например, кто так делает?

Придурок, который преследовал меня, вот кто.

Стало темнее, и я использую фонарик на своем телефоне, чтобы освещать тропу, чтобы случайно не упасть, ударившись головой и не получить сотрясение мозга, потому что это как раз то, что со мной может случиться, а мне совсем не хочется никому объяснять, что я здесь делаю.

Я делаю паузу и вздыхаю, глядя сквозь деревья на небо, как будто оно даст мне все ответы, в которых я нуждаюсь.

Какого черта я делаю?

Как мне остановить этот бардак?

Что мне делать с этим парнем?

В один момент я хочу, чтобы он остановился, а в следующий внутренне умоляю его о большем.

Как только эта мысль приходит мне в голову, что-то еще приходит тоже, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что это не просто мой разум морочит мне голову, и на самом деле меня толкают на землю сзади. Я приземляюсь на живот, чье-то тело накрывает меня сзади и снова прижимает мои руки к грязи под нами.

Опять? Серьезно?

– Ты же не думала, что я действительно вот так тебя брошу, правда? – говорит он, и я ворчу, все еще злясь на него за маленькое представление, которое он устроил.

Да, я, честно говоря, действительно думала, что он вот так меня бросит, поскольку я ничего о нем не знаю, откуда, черт возьми, мне знать?

С другой стороны, судя по тому, что я о нем знаю, вряд ли он оставил бы меня одну бродить по лесу в темноте, но не судите строго.

– Отвали от меня на хрен, – рычу я, и он смеется, звук жуткий в ночной тишине.

– Хотя на самом деле это не то, чего ты хочешь. Верно? – Нет, это не так, но, черта с два, я произнесу это вслух. — Нет, ты хочешь меня. Ты хочешь, чтобы я брал все, что захочу.

Его вес смещается, и я продолжаю бороться под ним, когда его свободная рука находит пояс моих леггинсов и стягивает их вниз прямо под моей задницей. Вместо того, чтобы стянуть с меня трусики тем же способом, он сжимает материал в кулаке, и следующее, что я помню, это то, что я чувствую острую боль и слышу звук разрываемого материала, потому что, конечно же, этот придурок не мог все сделать нормально. Я с шипением выдыхаю, когда холодный ветерок обдувает мою обнаженную кожу.

– Не притворяйся, что не хочешь этого, любимая, – бормочет он, явно неправильно истолковав звук, который я издала, прежде чем его пальцы находят мой вход, свидетельство моего возбуждения, без сомнения, подтверждающие его точку зрения, когда он вводит палец в меня.

Все это время я продолжаю бороться.

Я продолжаю вести себя так, будто это последнее, чего я хочу, хотя на самом деле я больше ничего не хочу.

И насколько это хреново?

Насколько меня от этого тошнит?

Единственное, что могло бы сделать это лучше, – это если бы я знала, кто скрывается за маской, но в то же время атмосфера таинственности, окружающая его, заводит меня еще больше.

– Да, – говорит он со смехом. – Ты определенно этого хочешь. Тебе это нужно. Не волнуйся, детка. Я больше не играю.

С этими словами его палец исчезает, и его место занимает головка члена, толкающаяся внутрь. Я проглатываю стон, когда он входит в меня, втайне наслаждаясь тем, как он наполняет меня. Он удерживает меня на месте, и я перестаю сопротивляться, зная, что это бессмысленно. Я не только никогда бы не сбежала от него, но и на самом деле не хочу этого, и он знает это так же хорошо, как и я.

Он замирает, как только полностью оказывается внутри, и я молча умоляю его просто поторопиться и трахнуть меня, не для того, чтобы покончить с этим, а потому, что мне нравится ощущать его и мне нужно кончить больше, чем мне нужен воздух.

Это так неправильно, так хуево, но ничто и никогда не казалось более правильным, чем ощущение его тела, прижатого к моему, в то время как меня толкают в грязь, а его член заполняет меня.

– Черт, я почти забыл, как хорошо ты ощущаешься, какая ты тугая, какой влажной становишься для меня.

Он делает пробный толчок, и я ничего не могу с собой поделать, выгибаюсь навстречу ему, нуждаясь в большем. Он смеется, без сомнения, точно зная, что делает со мной, прежде чем, наконец, дать мне то, что мне нужно.

Он начинает медленно, но ему не требуется много времени, чтобы набрать скорость, отпуская мои запястья и обхватывая рукой мои волосы. Он тянет, и боль от того, что у меня вырывают волосы из черепа, смешанная с сильным удовольствием от того, что его член входит в меня, заставляет меня вскрикнуть.

– Пожалуйста, – стону я, хотя даже сама не уверена, о чем прошу.

Чтобы он остановился?

Чтобы он продолжал?

Чтобы он сделал еще что-нибудь?

Честно говоря, я понятия не имею, но, к счастью для меня, он, кажется, знает мое тело и мои потребности лучше, чем я сама.

– Я знаю, любимая, – бормочет он и немного сдвигается, прежде чем приподнять мои бедра так, чтобы попасть в ту самую точку, и я отказываюсь перед ним на четвереньках.

Его движения становятся быстрее, глубже. Он агрессивен, когда самозабвенно трахает меня, и я хнычу, когда он входит в меня, не заботясь ни о чем на свете, зная, что он дает мне именно то, что мне нужно.

Он продолжает говорить, рассказывая мне, какая я хорошая, как потрясающе я чувствуюсь, хвалит меня и говорит, как сильно он скучал по тому, что быть внутри меня, как сильно я ему нужна.

Я даже не чувствую приближения оргазма, поскольку мой разум отключается, интенсивное давление и удовольствие наполняют мои вены, прежде чем в глазах становится бело, и я кончаю так сильно, что все мое тело дрожит, как раз перед тем, как его бедра начинают подрагивать, как будто он находит собственное освобождение, но я слишком далеко зашла, чтобы по-настоящему заметить, когда мой разум наконец отключается.

Я не думаю о том, что будет дальше или как, черт возьми, я должна вернуться в свое общежитие, я просто закрываю глаза, позволяя темноте завладеть мной.

– Спи, любимая. Я доставлю тебя домой в целости и сохранности.

И это именно то, что я делаю, зная, что, несмотря ни на что, с ним я в безопасности.

ТРИДЦАТЬ ДВА

Ноа

Мое сердце бьется ровно, когда я подхожу к двери Грейси, прежде чем постучать в нее. Я выкрикиваю ее имя, вкладывая панику в свой голос, в то время как во мне нарастает порочное предвкушение.

Это занимает мгновение, но вскоре дверь распахивается, и на пороге появляется очень растрепанная и невыспавшаяся Грейси. Очевидно, она только что проснулась, если судить по выражению ее лица. Это, и она все еще одета в пижаму, в которую я ее одел, когда привез прошлой ночью. Она была настолько выбита из колеи, что понятия не имела, что происходит, но ни разу не запаниковала. Вместо этого она просто выслушала инструкции, которые я ей давал, без жалоб, что, вероятно, является самым большим комплиментом, который она могла бы мне сделать.

Даже после всего, что она сказала, что привело к вчерашней маленькой эскападе, ясно, что она доверяла мне достаточно, чтобы быть в таком состоянии со мной. Хочет ли она доверять мне или нет.

– Спасибо, черт возьми, – бормочу я и откидываю голову назад, закрывая глаза с выражением облегчения на лице, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на ней. – Ты в порядке? Всю дорогу сюда я сходил с ума, черт возьми.

Я намеренно привел свои волосы и одежду в растрепанный вид, прежде чем прийти сюда, просто чтобы еще немного продвинуть представление.

– Я... – На ее лице появляется замешательство, а затем смесь эмоций, как будто она вспоминает события прошлой ночи, прежде чем быстро впадает в панику. – Ты в порядке? Что с тобой случилось? – требует она, и черт, это даже немного горячо.

– Я в порядке, – говорю я и пренебрежительно машу рукой, прежде чем войти в ее спальню, поскольку она все еще просто стояла там. Она закрывает за собой дверь, прежде чем последовать за мной к маленькому дивану. – Я не знаю, что произошло, если честно. Я помню, как шел за тобой до внешней границы кампуса, а потом... ничего. Все пусто. Я проснулся в своей постели, в той же одежде, что и прошлой ночью, и ничего не помню о том, что произошло. Как только я собрал воедино то, что смог вспомнить, я поспешил сюда, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Ты в порядке? Ты видела его снова?

Облегчение и нерешительность искажают ее черты, и она проводит языком по нижней губе, прежде чем покачать головой. – Хм, нет. Я написала тебе, и когда ты не ответил, я решила, что для меня безопаснее вернуться. Я подумала, может быть, ты потерял свой телефон или что-то в этом роде.

Лгунья.

Она пожимает плечами, движение скорее отрывистое, чем обычное, как будто она собирается, и слава богу, что она никогда не решала заняться актерством, потому что у нее это ужасно получается.

– Ну, слава богу, – говорю я с облегчением, и она ерзает рядом со мной. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Ее рот шевелится, открываясь и закрываясь, как будто она не может подобрать слов, и я терпеливо сижу, ожидая, когда она заговорит, мое любопытство зашкаливает.

Через мгновение она берет себя в руки, в ее глазах ясно читается решимость с примесью небольшого сомнения. Ого.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – хрипло произносит она, прежде чем заколебаться. Она встает, отодвигается от меня подальше и начинает расхаживать.

Ладно, серьезно, что, черт возьми, происходит?

– Я хочу начать с извинений. – Она продолжает расхаживать по комнате, и я не отрываю от нее глаз ни на секунду. – Мне так чертовски жаль, Ноа. Пожалуйста, знай, что это было не намеренно. Это просто вроде как случилось, а потом… ну, я просто позволила этому продолжаться. – Сейчас в ее глазах стоят слезы, и я бы ничего так не хотел, как вытереть их для нее, но у меня такое чувство, что ей нужно разобраться во всем этом без моего вмешательства.

– Я никогда не хотела так с тобой поступать, – шепчет она, и по ее щекам текут слезы. Она сердито вытирает их, и прямо сейчас у нее такой чертовски захватывающий вид. – Я ужасный человек, и я пойму, если ты больше никогда не захочешь меня видеть или разговаривать со мной.

Я... в таком замешательстве.

В основном меня смущает, что я понятия не имею, о чем она говорит, но также сбивает с толку мысль о том, что я никогда больше не захочу с ней разговаривать.

Ничто из того, что она могла бы сделать, не привело бы к этому.

Она могла бы убить всех, кого я люблю, и я бы помог ей похоронить тела с улыбкой на лице.

– Хорошо, – медленно говорю я. – Но что ты сделала, Грейси?

– Я... я... – Она замолкает и всхлипывает, не в силах смотреть мне в глаза, когда шепчет: – Я изнасиловала тебя.

О, черт возьми.

Она такой хороший человек. Если бы это был я, я бы просто возвращался к воспоминаниям каждую ночь, когда кончал, но не моя Грейси. Нет, она чувствовала себя виноватой из-за этого. Настолько виноватой, что почувствовала необходимость рассказать мне, хотя и думала, что я могу вычеркнуть ее из своей жизни.

– Что ты имеешь в виду? – Я спрашиваю, так как она думает, что я в это время спал, и это похоже на то, что кто-то спросил бы, когда ему сказали, что его изнасиловали.

Я так думаю?

Я не уверен, по сути, я просто пытаюсь разобраться во всем этом на данный момент.

– Я… Мы были у твоих родителей. И каким-то образом мы лежали вместе, и мне снился сон, а потом я проснулась и... – Она снова хнычет, на этот раз ее тело дрожит от силы, и я прикусываю внутреннюю сторону губы, чтобы не положить этому конец. Ей нужно разобраться с этим, к тому же это может быть полезно для нас, если мне удастся повернуть дело так, как я хочу.

– Должно быть, мне что-то приснилось, потому что потом я проснулась, пошевелилась, и мне стало хорошо, а потом я поняла, что это ты и что ты все еще спишь, это было так хорошо, и я не могла остановиться, а потом... потом... – Все это выпаливается в спешке, прежде чем она замолкает, ее щеки покрываются самым красивым румянцем, который я когда-либо видел.

Я прочищаю горло. – А потом? – Спрашиваю я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица и благодарю себя прежнего за то, что надел джинсы, чтобы она не могла видеть, насколько я сейчас возбужден.

– Я кончила. На тебя. Я кончила на тебя, и мне чертовски жаль, Ноа.

Ее глаза умоляют меня, и она выглядит такой чертовски красивой, что я не могу удержаться и брякаю первое, что приходит в голову.

– Покажи мне.

Черт, добром это не кончится. Она еще не готова, но теперь, когда эти слова прозвучали, их уже не возьмешь обратно.

– Ч-что? – заикается она, ее глаза широко раскрыты, но она не отступает и не выгоняет меня, так что я принимаю это за хороший знак.

Я делаю глубокий вдох, готовясь к ее реакции и заставляя себя произнести слова, которые могут свести на нет все мои усилия. – Я сказал, покажи мне, – говорю я и указываю на свои колени. – Будет справедливо, если я увижу это наяву. – Не то чтобы я действительно спал в прошлый раз.

Она замирает, выглядя как олень, пойманный светом фар, и я вижу нерешительность, написанную на ее лице, прежде чем она, наконец, принимает решение. Все ее поведение меняется, решимость омрачает черты ее лица, прежде чем она подходит ко мне и садится ко мне на колени, оседлав меня.

Что ж, я чертовски удивлен.

– Это то, чего ты хотел? – Она что-то бормочет, и я ухмыляюсь, откидываясь на спинку дивана и пристально глядя на нее, прежде чем приподнять бровь в жесте «Чего ты ждешь».

Она закатывает глаза, прежде чем неуверенно пошевелить бедрами, и мне приходится бороться с собой, чтобы не ущипнуть себя за руку, чтобы доказать, что это происходит на самом деле, а не сон.

– Ммм, черт, – говорю я со стоном, мои руки находят ее бедра, чтобы помочь ей двигаться напротив меня.

Господи, это так приятно.

Лучше, чем все, что мы когда-либо делали раньше, потому что на этот раз мы оба можем смотреть друг на друга без маски на моем лице и тайны моей личности между нами.

На этот раз она добровольно делает это с мной, парнем, которого она всегда считала братом, но, может быть, теперь она не видит меня таким? Может быть, все это время, проведенное вместе, наконец-то заставило ее увидеть меня в другом свете? Я чертовски на это надеюсь.

Она хнычет, и один этот звук почти заставляет меня кончить. Чтобы отвлечься, я использую шанс и подношу руку к ее шее, прежде чем притянуть ее голову к своей. Ее глаза расширяются, обшаривая все мое лицо, прежде чем, наконец, остановиться на моих губах.

– Что мы делаем, Ноа? – шепчет она, но я не отвечаю, просто продолжаю пристально смотреть на нее, ожидая, что она сделает.

– Да пошло оно все, – бормочет она, прежде чем приблизить свой рот к моему.

Черт возьми, да.

Ее губы неуверенно прижимаются к моим, прежде чем я крепче прижимаю ее к себе и углубляю поцелуй, используя другую руку, чтобы направлять ее движения и заставлять ее двигаться быстрее.

Это так чертовски приятно – чувствовать ее сверху, прижатой ко мне, ее губы двигаются напротив моих, как будто она так же отчаянно хочет меня, как и я ее.

Все в этом моменте – абсолютное совершенство, и я мечтаю о мире, где я смогу заниматься этим каждый день.

– Ноа, – скулит она и начинает двигаться еще быстрее.

Мои глаза закатываются к затылку, когда меня захлестывает удовольствие.

– Черт, любимая, – шепчу я ей в рот. – С тобой так хорошо.

Как только эти слова слетают с моих губ, она вскрикивает, ее движения становятся прерывистыми, а рот открывается в форме буквы «О», когда она достигает пика наслаждения, заставляя меня кончить прямо в трусы.

Мы оба тяжело дышим и цепляемся друг за друга, когда начинает наступать реальность, прежде чем она отстраняется от меня и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.