Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

ПЯТЬДЕСЯТ

Грейси

Я делаю несколько глубоких вдохов, глядя в зеркало в ванной, затем беру принадлежности, за которыми зашла сюда, прежде чем вернуться к Ноа.

Сказать, что сегодняшний день был веселым – это ничего не сказать, и я до сих пор понятия не имею, о чем думал Ноа, когда приглашал Коула сюда.

Коул сказал, что Ноа прислал ему мою фотографию, привязанную к кровати, и нам нужно серьезно поговорить о границах.

Ноа сидит в ногах кровати, прямо там, где я его оставила. Его руки зажаты между коленями, локти уперты в бедра, на лице выражение трепета.

Я не виню его, поскольку чувствую то же самое.

Все настолько запутано, что я даже не знаю, с чего начать.

Я подхожу к нему и достаю несколько антисептических салфеток, прежде чем промокнуть маленькие порезы на его лице. У него будут синяки, но ничего серьезного.

Закончив промывать раны, я нежно целую синяк, который образуется на его щеке, прежде чем сесть рядом с ним.

– Поговорим.

Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. – Я даже не знаю, с чего начать.

– Как насчет того, чтобы начать с самого начала, – говорю я и поворачиваюсь к нему лицом. Он повторяет мою позу и берет мои руки в свои.

– Я не могу сказать тебе, когда зародились мои чувства к тебе, потому что, честно говоря, не знаю. На данный момент мне кажется, что это почти естественно. Как будто они просто есть. Хотя, честно говоря, я никогда не планировал действовать в соответствии с ними. Я был доволен тем, что ты просто была моим другом, наблюдал за тобой на расстоянии. Может быть, это странно и ненормально, что я одержим тобой, но для меня это самая естественная вещь в мире.

– Потом той ночью в клубе, когда мы разговаривали, а потом ты пригласила меня в более тихое место.… Я просто не мог сказать «нет». У меня не хватило духу отказать тебе, не тогда, когда ты – единственное, чего я когда-либо хотел. Единственный человек, которого я когда-либо желал.

– Ты никогда не хотел никого другого? – Спрашиваю я, нахмурив брови, и он бросает на меня смущенный взгляд.

– Конечно, нет. Это всегда была ты. Как я мог прикасаться к кому-то еще, позволять кому-то, кто не был тобой, прикасаться ко мне, когда все, о чем я мог думать, – это ты? Это было бы неправильно по отношению к ним, ко мне или к тебе, – просто заявляет он, и в голове у меня на мгновение становится пусто, прежде чем я соображаю.

– Ноа ... Ты хочешь сказать, что был девственником до той ночи в клубе? – Спрашиваю я, сама идея абсурдна.

Он бросает на меня взгляд, который кричит: Да, и говорит. – Зачем мне трахаться с кем-то еще, когда все, чего я когда-либо хотел, – это ты?

Я моргаю, глядя на него, совершенно сбитая с толку этим открытием.

Срань господня, до той ночи Ноа был девственником.

Та ночь была невероятной, но до этого у него не было никакого опыта.

– Мы сбиваемся с пути, – говорит Ноа, и я решаю отложить этот ход мыслей на потом. Я киваю, чтобы он продолжал, и он продолжает.

– В любом случае, я планировал, что та ночь будет разовой, но я недооценил, каково это – быть с тобой и что это сделает со мной. Та ночь стала для меня переломным моментом, и я знаю, что причинил тебе боль, солгав тебе и скрыв свою личность, но я бы не стал что-то менять, Грейси. Я ни секунды не жалею о том, что я сделал, потому что это дало мне тебя. Если ты ждешь извинений, ты никогда их от меня не получишь. Ни за это.

Я смотрю ему в глаза и вижу в них убежденность. Он нисколько не сожалеет об этом, и, честно говоря, я тоже.

Как я могла, когда его присутствие заставляет меня чувствовать то, что я чувствую?

Как я могу сожалеть о хоть одной секунде, проведенной с ним, когда он помогает мне чувствовать себя свободной? Когда он помогает мне быть собой. Когда он показал мне совершенно другую часть меня, о существовании которой я даже не подозревала.

Я не могу.

Я прочищаю горло. – Я поняла, что это был ты, в тот день, когда я... хм, в тот день, когда я призналась тебе в общежитии, и ты сказал мне показать тебе, что произошло, – шепчу я и чувствую, как мои щеки краснеют при упоминании. – В тот момент ты назвал меня любимой, и я узнала твой голос и то, как ты это произнес. Я действительно понятия не имею, как я не собрала все воедино раньше, но когда я услышала, как ты это сказал, меня как будто осенило.

– Были вещи, которые казались мне слишком удобными, но которые я упустила из виду, знакомство с человеком в маске и некоторые другие вещи. Даже звук твоего голоса без модулятора не подсказал мне, что к чему, хотя он звучал знакомо. Я думаю, возможно, я некоторое время отрицала правду, и это стало последней каплей. Я была зла, сбита с толку и обижена, но я также испытывала чувства к тебе – к обеим твоим версиям, я также была ошеломлена тем, сколько гнева я испытывала из-за твоего предательства. Я хотела причинить тебе боль так же, как ты причинил мне, вот почему я предложила встречаться, – говорю я, пожимая плечами и отводя глаза. – Но потом, хотя я все еще была вне себя от злости на тебя, я не могла подавить чувства и обнаружила, что хочу тебя, что бы ты ни сделал.

– А записка? Сообщения? – спрашивает он, и я проглатываю комок в горле.

– Я была в полном раздрае, Ноа. Я не знала, что с собой делать. Я была обижена, сбита с толку и зла. Мне казалось, что ты играешь со мной, и я хотела сделать то же самое с тобой. В конце концов, гнев начал угасать, и мои чувства изменились, но я продолжала игру, потому что надеялась, что сообщения заставят тебя признаться мне, хотя все произошло не совсем так, как я себе представляла.

Я киваю, и он сжимает мои руки в своих.

– Единственное, за что я должен извиниться, – это за то, что отправил эту фотографию Коулу, – бормочет он и съеживается. – Это было за гранью, но я был не в своем уме, и только когда на меня обрушился первый из его ударов, я действительно начал приходить в себя.

Я фыркаю. Если это было все, что требовалось, я должна была просто дать ему пощечину и избавить нас обоих от кучи неприятностей.

– Ну, по крайней мере, теперь он знает, – смеюсь я, но смех получается немного суховатым. Это хорошо, что мой брат теперь знает о нас, но это не значит, что я не беспокоюсь не только о своих отношениях с ним, но и с Ноа.

– Это правда, но я все равно сожалею, – шепчет он и прижимается своим лбом к моему.

Я даже не заметила, что, пока мы разговаривали, наши тела автоматически потянулись друг к другу, как два магнита, притянутых друг к другу и неспособных оторваться.

– Хорошо, – шепчу я. Я не собираюсь говорить ему, что все в порядке, потому что это не так, но я рада, что он может увидеть свои проступки и признаться в них.

– Что теперь? – бормочет он, и я вздыхаю.

Разве это не вечный вопрос?

– Теперь, я думаю, мы просто вернемся к тому, как все было, на этот раз с открытой правдой и больше никаких секретов между нами. Но, клянусь Богом, Ноа, если ты еще раз попытаешься выкинуть что-нибудь подобное, все будет кончено.

Он громко сглатывает. – Я не буду, обещаю.

Думаю, в этом мне придется ему довериться.

– Есть еще одна вещь, с которой нужно разобраться.

Ноа стонет, в голосе слышна боль и нерешительность. – Коул.

– Коул, – соглашаюсь я.

– Я знаю, нам обоим нужно поговорить с ним, но я думаю, было бы лучше, если бы я пошел домой без тебя и сначала поговорил с ним наедине, – говорит он, и я уже собираюсь возразить – ведь он мой брат, – но он продолжает. – Я понимаю, что ты его сестра и хочешь все исправить, но из-за меня, он чувствует себя преданным, а не из-за тебя. Мне правда кажется, что если я поговорю с ним первым, может быть, смогу убедить его взглянуть на ситуацию с моей стороны, не упоминая о том, о чем ему знать не нужно, то тебе будет проще, когда придет твоя очередь.

Я вздыхаю, прижимаясь головой к его голове, прежде чем отстраниться.

– Прекрасно, но ты поговоришь с ним сегодня вечером. Я не хочу ждать слишком долго, прежде чем наладить с ним отношения, – говорю я, и он неохотно соглашается.

– Позволишь мне поцеловать тебя? – спрашивает он с ноткой надежды в голосе, отчего мои губы растягиваются в полуулыбке, прежде чем я прижимаюсь своими губами к его.

Он тут же целует меня в ответ, и поцелуй получается мягким и сладким, и это заставляет мое долбаное сердце болеть.

Я не знаю, что будет с моим братом или как мы собираемся наладить отношения, но я точно знаю, что мы найдем способ справиться с этим.

Другого выхода из нашей истории нет.

Ноа не позволил бы этого, даже если бы я попыталась.

Но он не единственный, у кого собственническая хватка по отношению к другому.

Точно так же, как он никогда не отпустит меня, я тоже никогда не отпущу его.

Теперь, когда я знаю, каково это – иметь его в своей жизни, будь я проклята, если когда-нибудь позволю ему ускользнуть.

ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН

Ноа

Я надеялся, что, добравшись сюда, обнаружу, что в коттедже темно, учитывая, что уже перевалило за полночь, но, к моему ужасу, снаружи горит свет, и я не сомневаюсь, что все внутри не спят.

Я поднимаюсь по ступенькам и вздыхаю, открывая дверь, прежде чем пойти на звук голосов на кухню.

Все замолкают, когда замечают меня, и я прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди.

– Ты ублюдок, – выплевывает Коул и бросается ко мне. – Во что, черт возьми, ты, по-твоему, играешь? – Выражение его лица искажается рычанием, когда он приближается ко мне, но Логан быстро оттаскивает его назад.

– Как насчет того, чтобы позволить Ноа все объяснить, прежде чем мы похороним его, а? – Говорит Логан, отпуская Коула, но оставаясь рядом, как будто не хочет выпускать его из пределов досягаемости на случай, если тот попытается сделать что-то еще.

Я вздыхаю и направляюсь к кухонному островку, присаживаясь на один из табуретов. – Я отвечу на все твои вопросы, только спроси.

– Ты и Грейси? Чувак, я этого не предвидел, – заявляет Харли, и Лана фыркает.

– Я думаю, вы с Коулом были единственными, кто этого не предвидел, – говорит она, и Логан кивает.

– Ты тоже знал? – Спрашивает Коул Логана, и тот безропотно кивает.

– Нужно быть слепым, чтобы не знать, что этот парень был влюблен в нее много лет. Честно говоря, я удивлен, что ты не заметил этого раньше.

– Ты влюблен в нее? – Спрашивает Харли с выражением задумчивости на лице, и я молча киваю.

– Подождите, что? – Спрашивает Коул, и мы все поворачиваемся к нему лицом. Я выгибаю бровь, когда он больше ничего не говорит, и он свирепо смотрит на меня, на всем его лице написано убийство.

– Если ты любил ее много лет, тогда какого черта ты так долго ждал, и почему я не узнал об этом раньше? И почему ты был с другими девушками, если ты так влюблен в нее? И какого черта ты прислал мне ее фотографию, где она привязана к кровати?

Тут нужно ответить на множество вопросов, но один бросается в глаза больше остальных, и я поднимаю голову. – Когда ты видел, чтобы я был с кем-то еще? – Спрашиваю я, поскольку, похоже, все, кого я знаю, сегодня узнают о моей чертовой девственности.

На мгновение все замолкают, явно вспоминая прошлое, и я вижу, как на их лицах появляется понимание. Всякий раз, когда ребята рассказывали о своих похождениях, я всегда молчал. Я обращался к ним, когда им нужен был совет и тому подобное, но сам я ни разу не рассказывал о каком-либо опыте.

– Срань господня, – выпаливает Харли, и я ухмыляюсь ему.

Меня не смущает тот факт, что у меня ни с кем не было отношений до Грейси. С чего бы мне смущаться? Я не куплюсь на всю эту мачо-чушь о том, что нужно переспать со столькими девушками или парнями, сколько сможешь.

Я всегда знал, что Грейси – идеальный человек для меня, и я никогда ни на кого не смотрел так, как на нее. Я знал, что никто не сравнится.

– Срань господня, – бормочет Коул, повторяя предыдущее заявление Харли, и Логан просто понимающе кивает. Я смотрю, как Лана отступает от кухни, по-видимому, давая нам немного пространства теперь, когда она знает, что Коул не собирается выходить из себя. Мы с легкостью приняли ее в команду, и я ни в малейшей степени не возражаю против ее присутствия здесь, но приятно, что она чувствует необходимость дать нам четверым немного времени.

Коул сглатывает и садится напротив меня. – Что на счет фотографии? – Спрашивает он, свирепо глядя на меня, и я съеживаюсь.

Не самый лучший момент для меня.

– У нас с Грейси произошло... недопонимание. Прости, что отправил тебе ее, это было неприемлемо. В тот момент я был не в себе, и в то время это казалось лучшим вариантом. – Я пожимаю плечами, не зная, что еще можно сказать.

– Мне не нравится мысль о вас двоих... вместе? Подожди, вы вместе, или ты просто трахаешь мою младшую сестру, прежде чем бросить ее? – Его голос снова стал жестким, и я снова немного раздраженно закатываю глаза.

– Она моя, – заявляю я, поскольку на самом деле ему не обязательно знать все тонкости моих отношений с Грейси. Хотя я почти уверен, что мы вместе, нам все еще нужно кое-что уладить, и я не собираюсь все это ему объяснять.

– Мне это не нравится, – бормочет он.

– У тебя нет права голоса, – ворчит Логан, вставая на мою сторону. – Если кто-то и может позаботиться о Грейси и сделать ее счастливой, так это Ноа.

Харли кивает, соглашаясь со словами Логана. – Это правда. Если бы это был кто-то другой, я бы отнесся к этому скептически, но мы все знаем Ноа, и мы знаем, что он никогда бы не сделал ничего, что могло бы навредить нашей Джи.

Почему, черт возьми, они все, кажется, думают, что имеют право голоса в моих отношениях с Грейси в первую очередь?

Не поймите меня неправильно, я рад, что Харли и Логан прикрывают мою спину, но никто не имеет права голоса, кроме нас.

– Если ты хоть как-нибудь причинишь ей боль, я, блядь, убью тебя. Лучший друг или нет, Грейси всегда будет для меня на первом месте, и я без колебаний сдеру кожу с твоего тела.

Я киваю. – Я знаю, и я был бы рад этому. Я никогда не причиню ей вреда.

– Хорошо, – бурчит Коул, прежде чем бросить на меня последний взгляд и встать. Он выходит из кухни, без сомнения, собираясь найти Лану, и тогда остаются только Харли, Логан и я.

– Ты и Грейси, – шепчет Харли, качая головой, как будто не может поверить, что не заметил этого раньше.

В этом нет ничего удивительного.

Все считают Харли легкомысленным, но раньше он таким не был. Кое-что случилось летом, перед тем как мы поступили в колледж, и он никогда не говорил об этом – даже нам, – но что бы ни случилось, это изменило его.

Он вернулся из семейного отпуска и с тех пор стал совсем другим.

Он не сломлен, и я не думаю, что с ним обязательно случилось что-то плохое, просто он чаще всего погружен в свои мысли и часто отключается, явно думая о чем-то другом.

Он быстро занимает оборонительную позицию всякий раз, когда мы поднимаем этот вопрос, так что в конце концов мы перестали спрашивать, просто надеясь, что однажды он нам расскажет.

– Вы все чертовски слепы, – бормочет Логан, и я фыркаю, прежде чем встать. Я бросаю на них последний взгляд, прежде чем оставить на кухне, и направляюсь в свою комнату.

Больше всего на свете я хочу поехать к Грейси, но уже поздно, и последнее, чего я хочу, – это расстраивать ее, будя после того, как мы наконец добрались до места, где, я думаю, у нас все может быть в порядке.

Я раздеваюсь и принимаю душ, смывая с себя дневную усталость, а потом ложусь спать в надежде хорошо выспаться, чтобы завтра быть бодрым и готовым увидеться с Грейси.

Мы еще не строили никаких планов, но мне нужно ее увидеть.

Только я ворочаюсь с боку на бок, не в силах отключить свой мозг, когда мысли о последних сорока восьми часах вторгаются в мой разум. Конечно, это был хреновый поворот событий, но я не могу не радоваться, что теперь все открыто. Мы с Грейси можем открыто исследовать наши отношения, между нами нет секретов, и я никогда не перестану быть благодарен за это.

Даже если это был сумасшедший поворот событий, который привел нас сюда.

Я снова ерзаю на кровати, всерьез раздумывая, не встать ли и не спуститься в подвал – который, по сути, представляет собой переоборудованный тренажерный зал, которым никто из нас на самом деле не пользуется, – чтобы, надеюсь, сбросить часть энергии, которой, кажется, переполняет мое тело, но открывающаяся дверь спальни заставляет меня замереть.

Что за черт? Никто никогда не заходит в комнаты друг друга, не постучав предварительно.

Я сажусь, щурясь в темноту, и мое сердце замирает на мгновение, прежде чем подпрыгнуть, когда я понимаю, кто позволяет себе войти в мою комнату.

– Грейси? – Шепчу я, и она шикает на меня.

Она немного двигается, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что она раздевается, прежде чем она, наконец, скользит в кровать рядом со мной.

– Я не могла уснуть, – бормочет она в темноту, и я притягиваю ее в свои объятия, целуя в волосы, пока мы устраиваемся так, чтобы она была спиной ко мне.

– Я тоже, но, думаю, теперь мы оба прекрасно выспимся.

Я еще раз целую ее в плечо, прежде чем вздохнуть и расслабиться в постели.

Это было именно то, что мне было нужно, чтобы успокоить свой мозг: она в моей постели, мои руки обнимают ее.

Ничто не может быть более совершенным, чем это.

ПЯТЬДЕСЯТ ДВА

Грейси

Меня окружает тепло, и я, моргнув, открываю глаза и обнаруживаю, что практически лежу на Ноа. События последних нескольких дней захлестывают меня, включая тот факт, что, когда я не могла уснуть прошлой ночью, я направилась сюда и вломилась, поскольку Ноа делал это со мной так много раз.

Ну, я не совсем вломилась, поскольку у меня есть ключ, но, учитывая, что у меня был ключ с тех пор, как я начал учиться в Университете Блэкуотер, и я ни разу им не воспользовалась, думаю, что и в этот раз ничего не изменилось. Я всегда беспокоилась о том, на что наткнусь, если все же воспользуюсь им, но моя потребность увидеть Ноа была сильнее любого другого беспокойства, которое у меня было.

Я поднимаю глаза и вздрагиваю, обнаружив, что он смотрит на меня сверху вниз.

– Ты смотрел, как я сплю? – бормочу я хриплым голосом, и он хихикает.

– Конечно, смотрел.

Я хмыкаю, прежде чем пробормотать. – Доброе утро.

Он улыбается мне сверху вниз, его взгляд полон такой любви и удовлетворения, что у меня щемит сердце и горят щеки. – Доброе утро, любимая.

– Как долго ты не спишь? – Спрашиваю я со стоном и прячу голову у него на груди. Он слишком чертовски красив, чтобы только что проснуться.

Его руки сжимаются вокруг меня, прежде чем я внезапно перекатываюсь, и открываю глаза, обнаруживая, что мы оба лежим лицом к лицу.

Ну, я прижимаюсь лицом к его груди, но он наклоняется, пока наши глаза не оказываются лицом к лицу.

– Я проснулся около часа назад, но ты была такой умиротворенной, что я не хотел тебя будить.

Я слегка улыбаюсь ему, прежде чем перевернуться на спину и уставиться в потолок.

– Так что, Коул сорвался? – Спрашиваю я, на самом деле не желая знать ответ, но все равно нуждаясь в нем.

Он издает смешок. – Не совсем. Я ожидал, что все будет намного хуже, но, думаю, Лане, Логану и Харли удалось образумить его. Он произнес мне целую речь «Если ты причинишь ей боль, я убью тебя», но это всегда должно было случиться.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. – Значит, все будет хорошо? – Спрашиваю я, и он медленно кивает.

– Думаю, да, – бормочет он и протягивает руку, поглаживая пальцем мою щеку. – Ты выглядишь такой чертовски красивой по утрам.

Я закатываю глаза. – Я, наверное, выгляжу полумертвой, я удивлена, что мой вид не отпугнул тебя.

– Никогда. Я люблю в тебе все, Грейси. Включая то, какой сварливой и очаровательной ты становишься первым делом по утрам.

Мое сердце бешено колотится, когда до меня доходят его слова, и у меня перехватывает дыхание.

Я знала, что он влюблен в меня, это очевидно по всему, что он делает, но на самом деле он никогда раньше не произносил таких слов.

До сих пор.

Он, должно быть, уловил мое молчание, потому что спрашивает. – Что случилось?

– Ты любишь меня, – заявляю я, и он в замешательстве хмурит брови.

– Разве это не было очевидно?

Я медленно качаю головой. – Я знала, что это так, но ты никогда не произносил этих слов.

Его глаза расширяются, и он обхватывает ладонями мою щеку. – Я люблю тебя, Грейси. Черт возьми, я люблю тебя так чертовски сильно, что мое сердце может разорваться от этого. Ты моя любовь, моя одержимость, моя жизнь, мое гребаное все.

По моей щеке скатывается слеза, и он смахивает ее большим пальцем. Этот жест такой чертовски милый, такой трогательный, что мне приходится проглотить комок в горле.

– Я тоже тебя люблю, – шепчу я, слова едва слышны, но он, должно быть, слышит их, потому что его глаза комично расширяются, прежде чем он прижимается своим ртом к моему.

Мы представляем собой мешанину языков, губ и зубов, поскольку наши тела притягиваются друг к другу, как, кажется, всегда. Когда я пришла прошлой ночью, я разделась только до трусиков и майки – слава Богу, – так что у Ноа есть легкий доступ, когда его рука сжимает мою задницу и притягивает меня еще ближе к нему.

Наши рты не разнимаются, пока мы быстро раздеваемся ниже пояса. Я не думаю о таких вещах, как утреннее дыхание, хотя и стараюсь вести себя тихо, поскольку последнее, что нам нужно, – это чтобы нас подслушали.

Ноа легко проникает в меня, и мы трахаемся в медленном, неторопливом темпе, растворяясь друг в друге и просто чувствуя.

Мы прижимаемся друг к другу, ни один из нас не произносит ни слова, пока мы оба мчимся к краю пропасти, а затем мы оба падаем, достигая кульминации в унисон и тяжело дыша, пытаясь перевести дух, цепляясь друг за друга.

– Я люблю тебя, – бормочу я, когда мое дыхание наконец приходит в норму.

– Люблю тебя, – шепчет он в ответ, и я отстраняюсь от него и встаю с кровати.

Он хмуро смотрит на меня. – Куда ты идешь?

– Ну, сначала я схожу в ванную, а потом мне нужен кофе, – говорю я, заставляя его усмехнуться.

– Конечно, прости, что заставил тебя так долго ждать, – говорит он, подмигивая, когда я направляюсь в его ванную.

Как только я одеваюсь – или вроде как одеваюсь – в одну из рубашек Ноа, доходящую до середины бедра, поскольку мне действительно не хочется надевать вчерашние джинсы, я бросаю взгляд на Ноа, чтобы он поторопился.

Мне действительно нужен кофе, но я также не хочу покидать эту комнату без него.

Будет достаточно плохо встретиться лицом к лицу с другими, но делать это в одиночку? К черту это.

– Иду, иду, – бормочет он, прежде чем открыть мне дверь.

Я вывожу нас обоих, и мы бок о бок заходим на кухню, где Логан и Харли сидят за кухонным островком и завтракают.

– Это странно, – бормочет Харли, когда замечает нас. Логан просто кивает, прежде чем вернуться к своей еде.

Я сажусь, пока Ноа занят приготовлением нам обоим чашек кофе, прежде чем поставить мою передо мной. Вместо того чтобы сесть рядом со мной, он предпочитает встать, прислонившись бедром к моему боку, как будто не может вынести ни секунды, чтобы не прикоснуться ко мне.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и он улыбается, прежде чем быстро поцеловать меня в губы. Харли издает звук, похожий на писк, как раз в тот момент, когда кто-то прочищает горло в дверном проеме. Я поднимаю глаза и вижу стоящих там Коула и Лану, их взгляды прикованы к нам.

На лице Ланы озорная улыбка, в то время как мой брат выглядит физически обиженным.

– Серьезно? – стонет он. – Мне не нужно видеть это дерьмо.

– О, успокойся. Я видела, как вы с Ланой поступали гораздо хуже, так что тебе просто придется смириться с этим.

– Да, и она собирается бывать здесь гораздо чаще, – добавляет Ноа. – Итак, тебе придется найти способ справиться с этим.

Я собираюсь упрекнуть Ноа за то, что он намеренно раздражает моего брата, когда взгляд Коула переключается на меня, но в его глазах появляется огонек, которого раньше не было. – Ты будешь бывать здесь чаще, да? Значит ли это, что ты, наконец, собираешься согласиться переехать?

Я открываю рот, чтобы возразить, но Логан опережает меня. – Ты уверен, что хочешь этого? Ты же понимаешь, что если Джи переедет, то, без сомнения, в комнату Ноа… которая находится прямо рядом с твоей.

Это заставляет Коула застыть, выражение крайнего отвращения искажает его лицо, прежде чем он удрученно садится напротив меня. Рука Ноа обнимает меня за плечи, и я наклоняюсь навстречу его прикосновению, прежде чем сделать глоток кофе.

Эти ребята – моя семья, и ничто и никогда не казалось мне более правильным, чем сейчас, когда я сижу с ними и слушаю, как они препираются. Я шлю безмолвную благодарность тому, кто помог мне в точности осознать, что у меня есть.

Я не знаю, как я так долго не видела Ноа таким, каким вижу сейчас, но я не сожалею о действиях, которые мы оба совершили и которые свели нас вместе.

Ноа прав, мы идеально подходим друг другу, и я думаю, что все получилось именно так, как задумывалось.

Мы с ним вместе.