Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

СЕМНАДЦАТЬ

Ноа

Паника.

Это единственное чувство, которое я смог вызвать, когда Грейси вошла в коттедж, и как, черт возьми, мне удавалось вести себя так беззаботно перед лицом обстоятельств, я понятия не имею. Я был уверен, что она обо всем догадалась. Иначе зачем бы ей приходить сюда, зная, что остальных парней здесь нет?

Я, честно говоря, ожидал, что она войдет в гостиную с оружием наперевес и отчитает меня за то, что я делал.

Но этого не произошло.

Нет, вместо этого она призналась мне в том, что я – извините, о том, что ее супер сумасшедший и жуткий преследователь – сделал.

Как ему не стыдно, как он посмел так поступить с ней?

Так что да, я чертовски паниковал. Паниковал из-за пустяков, кажется.

Потому что сейчас?

Ну что ж, теперь я чертовски рад.

Для меня все сложилось как нельзя лучше.

Срань господня, мне требуется все мое самообладание, чтобы прямо сейчас не ухмыляться как сумасшедшему. Господи, честно говоря, было трудно не рассмеяться над абсурдностью всего этого разговора.

Это абсолютное совершенство.

Я не смог бы придумать лучшего сценария, даже если бы попытался.

Я хотел найти способ держать ее рядом, и чтобы она чувствовала себя в безопасности, и что ж, думаю, я нашел способ сделать это.

Поправка, она была той, кто пришла ко мне.

Все мои усилия в конце концов привели к этому, и ничего не могло получиться прекраснее.

Что может быть лучше для сближения с ней, чем защитить ее от страшного преследователя?

Кто лучше защитит ее от преследующего ее парня, чем… парень, который преследует ее?

Это действительно великолепно, потому что всякий раз, когда она со мной, преследователь не беспокоит ее. И всякий раз, когда я по удобству не могу быть рядом с ней, ее преследователь может подкрасться и подкараулить ее.

Я имею в виду, мне не особенно нравится, что она меня боится, но она не знает, что это я, поэтому, пока я могу поддерживать видимость с обеих сторон, и она начнет чувствовать себя ближе к нам обоим, она в конце концов смирится с тем, что мы одно и то же лицо. Конечно, она начнет влюбляться в нас обоих, а потом, когда поймет, что мы один и тот же человек, она поймет, что безумно влюблена в меня, верно?

Ей придется это сделать.

У нее не будет другого выбора.

Ладно, может быть, я немного брежу, но любовь сводит с ума всех.

Все хорошо, все будет хорошо.

Сейчас она выглядит такой красивой, и ясно, что она пришла сюда сразу после того, как проснулась и поняла, что я был в ее общежитии. Гордость наполняет меня при мысли о том, что из всех людей она обратилась именно ко мне. Не к своим друзьям, не к Логану, Харли или Коулу. Не полиции и не ее родители, а я.

Она выжидающе смотрит на меня, и я запоздало понимаю, что она задала мне вопрос.

Но какой?

Я ломаю голову.

Итак, ты мне поможешь?

Я придаю своему лицу выражение задумчивости. – Конечно, малышка. Но почему я?

Что именно заставляет тебя нуждаться во мне, из всех людей?

Она теребит нижнюю губу, и я почти теряю тот небольшой контроль, который у меня есть, и высвобождаю ее, чтобы прикусить самому.

Черт, это тяжело.

Акцент на слове «тяжело».

Нахождение в одиночестве и в такой непосредственной близости требует больше контроля, чем я когда-либо считал необходимым.

– Ты уравновешенный. Тот, кто может контролировать себя. Я не хочу, чтобы остальные знали, потому что я не хочу, чтобы они сошли с ума и попытались убить этого парня. Я доверяю тебе и знаю, что ты будешь всем сердцем защищать меня, уважая при этом мои желания.

Я сдерживаю фырканье. Способен ли я контролировать себя? Мои действия в последнее время доказывают обратное.

Но она пришла ко мне, потому что доверяет мне.

В груди у меня теплеет, и мне приходится подавить желание посадить ее к себе на колени и обнять.

Мой взгляд скользит по ее спортивным леггинсам и толстовке с капюшоном, в которых она обычно никогда не выходила из дома, и я знаю, что она, должно быть, была напугана, когда проснулась этим утром.

Я знаю, что должен чувствовать себя виноватым из-за этого.

Но я не могу заставить себя чувствовать ничего, кроме восторга от того, что она сидит здесь со мной.

Мой взгляд цепляется за браслет и, черт возьми, мой и без того наполовину твердый член утолщается в моих спортивных штанах. Я отодвигаюсь, чтобы она не могла видеть свидетельства моего возбуждения.

Она все еще носит его.

Я убежден, что то, что она все еще носит подарок, который я тщательно подобрал для нее, означает, что она уже наполовину влюблена в меня.

Осталась только вторая половина.

Однако я не привлекаю к этому внимания, потому что не хочу, чтобы она чувствовала, что неправильно – носить его, а потом смотреть, как она его снимает. Чем дольше я его не признаю, тем дольше она будет его носить.

Надеюсь.

Мне нравится видеть ее в чем-то, что я купил для нее, как будто я отмечаю ее, заявляю на нее права, как будто она показывает миру, что она моя.

Я имею в виду, может быть, это немного драматично, поскольку это всего лишь браслет, значение которого буквально никто не поймет, но мы будем работать над вещами, которые действительно покажут, что она принадлежит мне.

Начнем с того, что она надела браслет.

Мы закончим тем, что она возьмет мою фамилию.

Или, может быть, я возьму ее? Я не возражаю, пока весь мир знает, что мы принадлежим друг другу.

– Ты же знаешь, я всегда прикрою твою спину. Что именно тебе от меня нужно? – Кроме того, что я притворяюсь, что защищаю тебя от преследователя, которым на самом деле являюсь я. — Ты уверена, что нам не следует рассказать остальным? Сообщить об этом? Мы понятия не имеем, насколько опасен этот парень.

Ответ — очень.

Не для нее, конечно. Никогда для нее.

Просто представляет опасность для любого другого парня, который хотя бы посмотрит в ее сторону.

На мгновение она выглядит неуверенной, как будто действительно обдумывает мои слова, прежде чем покачать головой, и в ее глазах снова вспыхивает та решимость, от которой мне хочется зацеловать ее до смерти.

– Никому не говори. По крайней мере, пока. Я не хочу всех волновать и устраивать из этого грандиозный спектакль, когда я ему, вероятно, наскучу к следующей неделе.

Я подавляю фырканье.

Этого никогда не случится, детка.

– Хорошо, мы можем пока никому не говорить. Но что ты на самом деле хочешь, чтобы я сделал?

Она ерзает на диване, и у меня возникает отчетливое ощущение, что она понятия не имеет, чего от меня хочет.

– Хорошо, – говорю я, избавляя ее от страданий. – Как насчет того, чтобы я попытался придумать план, чтобы выяснить, кто этот парень, и мы сможем разобраться, как только выясним его личность? А пока я попрошу Логана проверить твою систему безопасности. – Я определенно этого не сделаю. – И я приклеюсь к тебе как липучка. Во всяком случае, так часто, как только смогу. В перерывах между занятиями и попытками уберечь ребят от подозрений... – Я замолкаю, и она нетерпеливо кивает.

– Это прекрасно! И я никогда не ожидала, что ты будешь со мной 24/7. У тебя тоже есть своя жизнь, и я не ожидаю, что ты отложишь ее ради меня.

Только я бы так поступил.

Я бы непременно так и сделал.

Поскольку она – мой гребаный мир, и я готов буквально на все ради нее.

Но она не может этого знать.

Пока нет.

Скоро, я обещаю себе.

– Будет трудно выяснить, кто он, не привлекая Логана, поскольку он, вероятно, лучший человек для выслеживания кого-либо, но за эти годы он научил меня нескольким трюкам, и я уверен, что мы сможем это выяснить.

Ее глаза наполняются слезами, и это зрелище выводит меня из себя, но в то же время заводит.

Срань господня, я облажался.

Ну что ж.

– Эй, эй, эй. Не плачь, малышка. – Я соскальзываю с дивана и приседаю перед ней на корточки, прежде чем взять ее лицо в свои руки. Я смотрю на нее снизу-вверх, стараясь не смотреть на нее с благоговением в глазах. – Мы разберемся, верно? Все будет хорошо.

Ее подбородок дрожит, но она берет себя в руки, и как раз в тот момент, когда я думаю, что она собирается отстраниться от меня, она делает обратное. Она бросается ко мне, и я падаю назад, приземляясь на задницу с Грейси на коленях.

Я отодвигаюсь, чтобы она не почувствовала, насколько неуместно я сейчас возбужден, прежде чем обхватываю ее руками и крепче прижимаю к себе. Я позволяю чувству ее присутствия захлестнуть меня, получая утешение от того, что впервые держу ее в своих объятиях вот так.

Конечно, мы обнимались и раньше, но это никогда не было чем-то большим, чем мимолетное, случайное объятие.

Никогда ничего подобного.

И я знаю, что какое бы ужасное дерьмо я ни натворил с ней в последнее время, это явно был шаг в правильном направлении.

– Спасибо тебе, Ноа, – шепчет она.

Я сдерживаю стон, когда мое имя срывается с ее губ.

Черт, сколько же раз я фантазировал о том, как держу ее вот так? Сколько раз я представлял, как ощущаю ее тело рядом со своим, как сейчас?

Было бы так легко, так чертовски легко отбросить маску и взять ее прямо здесь и сейчас, как того требует мое тело, но мне нужно проявлять сдержанность.

Я не могу поцеловать ее так, как хочу.

Я не могу позволить своим рукам опуститься к ее заднице и сжать ее через леггинсы так, как мне хочется.

Я не могу сорвать с нее одежду и перегнуть ее через диван, пока вхожу в нее сзади, прежде чем обхватить ее рукой…

Нет.

Я не могу так думать.

Я не могу позволить своим мыслям блуждать, когда она так близко, а моя решимость так близка к краху.

Она доверяет мне больше, чем кому-либо другому.

Она пришла ко мне, когда могла бы обратиться ко многим другим людям.

И я не нарушу это доверие.

Ну, не больше, чем я уже нарушил.

Сейчас мне просто нужно быть ее другом и сдерживать свои порывы, когда я с ней как Ноа.

Я могу это сделать.

Ради нее я могу сделать все, что угодно.

– Никогда не благодари меня, малышка. Я прикрою твою спину.

Она отстраняется и смотрит на меня, легкая улыбка украшает ее губы, но это никак не уменьшает искушения поцеловать ее.

Ее зеленые глаза сверкают, и я на мгновение теряюсь в них, так чертовски благодарный за то, что она есть в моей жизни.

Я не могу вспомнить времени, когда я не был в нее влюблен, и мне было больно не видеть ее рядом.

Но я бы ничего не стал менять.

Не. Единственной. Вещи.

Потому что я почти уверен, что так всегда и должно было быть.

Мы должны пережить трудные времена, чтобы попасть в хорошее место.

Мы должны пройти сквозь тьму, чтобы добраться до света.

– Я знала, что прийти к тебе было правильным поступком.

Ты можешь сказать это еще раз.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Грейси

– Ты шутишь, да? – Спрашиваю я, и Ноа фыркает, прежде чем подбросить попкорн в воздух и поймать его ртом. Он озорно улыбается и подмигивает в мою сторону.

Выпендрежник.

– Нет. Она переехала, – говорит он со смехом, как будто это самая абсурдная вещь на свете.

После моего некоторого эмоционального срыва, когда я фактически заключила Ноа в медвежьи объятия, он приготовил нам еду, прежде чем мы сели смотреть фильмы весь день. Он решил, что мне нужен перерыв, чтобы выбросить все из головы, и был слишком рад взять выходной и присоединиться ко мне.

Теперь он рассказывает мне о последних похождениях моих братьев, включая переезд Ланы.

Переезд.

То есть она живет здесь.

Я бы не поверила, если бы это исходило от кого-то другого, но я знаю, что то, что говорит Ноа, будет правдой. И все же это чертовски безумно.

– Только на прошлой неделе я дала ему понять, что у него есть к ней чувства, а теперь он перевез ее к себе? – Спрашиваю я, мое потрясение очевидно.

Он написал мне на прошлой неделе, сообщив, что возникла чрезвычайная ситуация и мне нужно как можно скорее тащить свою задницу в коттедж, поэтому, очевидно, я поспешила сюда, ожидая узнать, что кто-то умер, но оказалось, что он валяется в постели и винит меня за то, что я указала ему на то, что он испытывает к новой девушке нечто большее, чем просто ненависть.

Я, честно говоря, не думала, что он что-нибудь предпримет по этому поводу, потому что мой брат может быть немного… Он не то чтобы тупой, но из тех, кто отрицает свои чувства в надежде, что они пройдут.

Я ни за что на свете не ожидала, что он перевезет ее в коттедж.

Что, черт возьми, происходит с моим братом?

Ноа рассказывает мне об оправдании, которое дал ему Коул, и я должна согласиться с ребятами, это чушь собачья.

Я всегда знала, что мой брат немного... Собственник, но я никогда не думала, что он будет так вести себя с Ланой. С другой стороны, кажется, что она отдает столько, сколько получает, так что возможно, они идеально подходят друг другу.

И я, честно говоря, просто хочу, чтобы мой брат был счастлив.

До тех пор, пока мне не придется выслушивать подробности того, как она делает его счастливым.

– А как насчет тебя? – Я спрашиваю, чтобы сменить тему, поскольку больше ничего не хочу знать об отношениях Коула и Ланы. Чем больше я узнаю об этом, тем больше вероятность, что он проговорится о чем-то, чего я действительно не хочу знать.

Его брови хмурятся, как будто он пытается решить действительно сложное математическое уравнение, и он выглядит таким очаровательно сбитым с толку, что я не могу удержаться от смеха.

– А что насчет меня?

Как я уже сказала, очаровательный.

И такой невероятно невежественный.

Ноа – определение золотистого ретривера. Он такой рассеянный, это было бы мило, если бы не было так смешно.

– Ты с кем-нибудь встречаешься?

Я почти уверена, что услышала бы, если бы это было так, потому что в этом месте слухи распространяются со скоростью света, но меня бы не удивило, если бы один из парней решил сохранить отношения в секрете, чтобы сохранить свою частную жизнь.

Мы привыкли к тому, что за нами постоянно наблюдают, но иногда нам просто нужно побыть наедине, и я знаю, что они вчетвером любят держать свои дела при себе больше, чем кто-либо другой.

Это одна из причин, по которой они согласились переехать в коттедж на первом курсе, когда наши родители собрались все вместе и предложили это, потому что у них не было бы покоя, если бы они все жили в общежитии.

Он наклоняет голову из стороны в сторону, как будто пытается подобрать правильные слова.

– Не совсем.… думаю, это сложно, – бормочет он, и выражение его лица заставляет меня остановиться.

– Насколько сложно? – Спрашиваю я, мой голос звучит резче, чем предполагалось.

Он вроде как выглядит… обиженным? И это действительно выводит меня из себя.

Как кто-то мог обидеть Ноа? Он, самый милый парень на свете. Он – чистое солнышко, просто ходит вокруг и скрашивает всем день. Он буквально самый заботливый человек, которого я когда-либо встречала, так как, черт возьми, кто-то мог причинить ему такую боль? В этом нет смысла.

Кто эта девушка?

Теперь, когда я думаю об этом, до меня никогда не доходили слухи о том, что он вообще с кем-то спит, что показывает, насколько ему нравится держать свои дела при себе, если даже его связи остаются в секрете, в отличие от других парней.

Честно говоря, я не могу сказать, сколько раз мне было противно слышать о сексуальной жизни моего брата.

Фу.

Но я никогда не слышала о Ноа даже шепота, что вызывает у меня еще большее любопытство.

– Это... – он делает паузу и вздыхает. – Я… встречался с одной девушкой, а потом она меня бросила. Ничего страшного, не переживай.

Я хмурюсь.

– Ты сделал что-нибудь, из-за чего она тебя бросила? – Спрашиваю я, хотя не могу представить, чтобы он когда-либо делал что-то даже отдаленно плохое. Он просто не из тех, кто сознательно причиняет кому-то боль. Или даже неосознанно. Это не заложено в его ДНК.

Что-то мелькает в его глазах, но исчезает прежде, чем я успеваю понять, что именно, и он качает головой.

– Ничего страшного, малышка. Серьезно, не волнуйся об этом. Итак, чем ты хочешь заняться до конца дня?

Я не настаиваю на этой теме, хоть мне и очень любопытно, поскольку он явно не хочет об этом говорить, а вместо этого ободряюще улыбаюсь, давая ему понять, что все в порядке, если он больше не хочет об этом говорить. – Я хочу поесть нездоровой пищи и просто расслабиться, как тебе план? – Спрашиваю я, поскольку становится совершенно ясно, что ему нужно отвлечься так же сильно, как и мне.

Он ухмыляется, и это немного зажигает меня, зная, что он счастлив просто проводить время с другом, вместо того, чтобы тосковать по этой сучке, кем бы она ни была.

– Идеально.

– Я собираюсь немного изменить вопрос, потому что он слишком интимный, чтобы спрашивать. Итак, ты бы предпочел... никогда больше не есть или никогда больше не спать? – Спрашивает Ноа и отрывает взгляд от своего телефона.

Мы отказались от попыток быть оригинальными в том, что задавали пять вопросов ранее, поскольку ни один из нас не смог ничего придумать. Последние пять минут он читал вопросы, перечисленные на найденном им веб-сайте, пытаясь найти, о чем бы спросить меня.

Я закатываю глаза. – Очевидно, мне больше никогда не придется есть.

Он прищуривается, затем оглядывает мое тело, как будто мой ответ как-то связан с тем, что я не хочу есть.

– Почему? – хмыкает он, и я сдерживаю смех.

– Потому что я слишком люблю сон, чтобы захотеть от него отказаться.

Он мгновение изучает мое лицо, прежде чем медленно кивнуть. Честно говоря, я бы ничего не стала делать, кроме сна, если бы мне дали такую возможность.

– А как насчет тебя?

– Я бы отказался от сна. Я ни за что на свете не откажусь от лазаньи твоей мамы. Нет, ни за что. – Он непреклонно качает головой, и я хихикаю, глядя на выражение его лица.

– Ладно, моя очередь, – говорю я и шевелю пальцами в жесте «Дай мне». – Он передает телефон, и я прокручиваю некоторые вопросы, посмеиваясь над скучными и съеживаясь от более… провокационных.

– Хм, ты бы предпочел… фу, они все странно сексуальные. Что, черт возьми, ты искал? – Я качаю головой и продолжаю прокручивать, пока не нахожу более подходящее. Всплывает одно, которое заставляет меня хихикать, и я не могу не задать его. – Хорошо. Ты предпочитаешь переспать со своей лучшей подругой или с братом или сестрой твоего лучшего друга?

К моей радости, Ноа как раз пил воду, пока я задавала вопрос, и как только он осознал слова, он закашлялся и захрипел, выплевывая воду на себя.

Я не могу удержаться от смеха. Я смеюсь так сильно, что у меня на глазах выступают слезы и сводит живот.

– Господи, малышка. В следующий раз предупреди парня, – прохрипел он и поставил бутылку на кофейный столик.

– Прости, – говорю я, задыхаясь, все еще пытаясь отдышаться. – Я ничего не могла с собой поделать.

Прежде чем он успевает взять себя в руки, чтобы ответить, дверь распахивается, заставляя меня подпрыгнуть, когда входит Коул в сопровождении Харли и Логана, следующих за ним по пятам.

Мой брат останавливается, заметив меня, но быстро приходит в себя, садясь между мной и Ноа на диван, в то время как двое других садятся в кресла слева от нас.

– Что здесь происходит? – спрашивает он, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Боже, могут ли парень и девушка быть друзьями без того, чтобы кто-то не делал поспешных выводов? С этим я сталкиваюсь годами, только не от моего брата. Всякий раз, когда кто-то видит, как я обедаю или пью кофе с кем-то из парней, они автоматически думают, что между нами что-то происходит. Это просто бред какой-то.

– Мы просто тусуемся, хочешь посмотреть вместе с нами? – Спрашиваю я, кивая в сторону телевизора, где в очереди на начало показа стоит фильм, мы просто отвлеклись, играя «Я никогда не...», прежде чем начали смотреть.

– Я, я, я, – говорит Харли, поднимая руку в воздух, как будто спрашивает разрешения.

Мы все демонстративно игнорируем его.

Глаза Коула сужаются, и его взгляд мечется между мной и Ноа. – А что вы вообще делали вместе, когда смотрели кино? – спрашивает он, его тон полон подозрения, которое очень неправильно сформулировано и совсем на него не похоже. Обычно он никогда не возражает против того, что я тусуюсь с кем-то из парней, так что я понятия не имею, что на него нашло, не то чтобы нам было что скрывать.

Ну, вроде того, я думаю.

Мы кое-что от него скрываем.

Просто не то, что он думает.

Наступает время Ноа закатить глаза, и он легко отвечает. – Чувак, мы просто смотрели фильм. Остынь, ладно? Можешь ли ты заметить, что происходит что-то хотя бы отдаленно неподобающее? Я дружу с твоей сестрой столько же, сколько дружу с тобой.

При этих словах Коул сразу сдувается, и я посылаю безмолвную благодарность Ноа, прежде чем сосредоточить свое внимание на моем брате.

– Где Лана? Разве ей не нравится… жить здесь? – Спрашиваю я, в моем тоне слышится смех, и он что-то ворчит себ под нос, выражение его лица искажается.

– Ты бы так не подумала, учитывая, сколько времени она проводит вне коттеджа, когда я здесь.

Я драматично выдыхаю. – Неприятности в раю, старший брат?

Он откидывает голову назад и закрывает глаза, его челюсти сжимаются от явного раздражения.

– Она сводит меня с ума.

Харли фыркает. – Это из-за тебя она живет с нами, брат. Это все из-за тебя.

Глаза моего брата распахиваются, и он бросает на Харли такой пылкий взгляд, что я отшатываюсь от него. – Я никогда не говорил, что мне это не нравится.

О да, именно об этом я и хочу поговорить.

Логан, который за все время своего пребывания здесь не произнес ни слова, сердито смотрит на Коула. – Почему бы тебе просто не поговорить с ней? Ты хандришь здесь уже два дня, в то время как она делает все возможное, чтобы избегать тебя. Вы спите в одной постели, так что ты же ее видишь.

Коул вскидывает руки в воздух, признавая свое поражение. – Прекрасно. Ладно. Думаю, если я не смогу заставить ее поговорить со мной, пока она здесь, мне просто придется разыскать ее.

Я понятия не имею, что, черт возьми, происходит между ними на данный момент, и я действительно не хочу знать подробностей, но, должно быть, это плохо, если Логан тот, кто пытается вразумить его.

Обычно он из тех, кто сидит сложа руки и наблюдает, не вмешиваясь.

Я не сомневаюсь, что Ноа говорил до хрипоты, пытаясь заставить Коула открыться о том, что происходит, в то время как Харли сидит и неуместно смеется над любой ситуацией.

– Мы будем смотреть фильм или как? – Спрашивает Логан, которому явно наскучил разговор, который происходит вокруг него.

Я нажимаю кнопку воспроизведения.