Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

ОДИННАДЦАТЬ

Грейси

Вздрогнув, я просыпаюсь, мое тело раскраснелось после сна, который мне приснился. Или я должна сказать кошмар.

Парень в маске преследует меня во снах с той самой ночи, и каждое утро я просыпаюсь, дрожа от страха и чего-то еще, чему мне слишком стыдно давать название.

Я была на взводе несколько дней, ожидая, что он выскочит из тени, но он этого не сделал.

Значит ли это, что он закончил со мной? Было ли это просто забавой на какое-то время, но в тот момент, когда я перестала играть, я стала для него чем-то несущественным?

Наверное, я никогда этого не узнаю.

Прошлой ночью я наконец поддалась порыву, в котором себе отказывала, и воспроизвела ту ночь в полной мере. Я не совсем довольна собой за то, что позволила своей потребности взять верх, что в конечном итоге привело к оргазму, но, проснувшись этим утром при свете дня, я действительно чувствую себя намного лучше.

Думаю, все, что мне действительно нужно было сделать, чтобы преодолеть себя, – это оторваться.

Типично.

Я даже не могу найти в себе сил, чтобы почувствовать стыд, хотя мне действительно, действительно следовало бы.

Тем не менее, я буду держать его номер заблокированным.

Из общения с ним не может получиться ничего хорошего, и вряд ли то, что происходит между ним и мной, когда-нибудь куда-нибудь приведет, поэтому я считаю, что лучше закончить все сейчас, пока что-то действительно не началось.

Я вздыхаю и вылезаю из постели, направляясь прямиком к кофеварке и усаживаясь в укромном уголке моей крошечной кухни с блокнотом для рисования, как только он будет готов. Я никогда не была жаворонком и никогда не смогу работать в такую рань без кофе.

Коул считает, что этот конкретный мыслительный процесс для меня излишен, поскольку я люблю, чтобы в моем кофе было больше сливок и сладости, чем считается социально приемлемым, но это мой единственный бунт – делать все так, как мне нравится.

Как только моя кружка осушается и я немного углубляюсь в работу, я, наконец, решаю, что пора двигаться.

Сегодня Хэллоуин, и хотя я сказала девочкам, что уезжаю домой на выходные, я точно не могла солгать своему брату. Я планирую отправиться к ним в коттедж на утро, чтобы потусоваться с ребятами, прежде чем вернуться сюда и спрятаться от всего мира.

Именно так, как мне нравится.

Ребята, вероятно, тоже почувствуют облегчение, поскольку это означает, что им не придется беспокоиться о моем местонахождении сегодня вечером.

Знаете, потому что я слабая маленькая женщина, которая не может позаботиться о себе и нуждается в том, чтобы большие плохие мужчины всегда были рядом и защищали ее.

Я на автопилоте погружаюсь в свою обычную рутину подготовки к предстоящему дню, прежде чем беру телефон с прикроватной тумбочки, где оставила его заряжаться прошлой ночью. Я быстро пролистываю уведомления и вижу текстовое сообщение, от которого кровь застывает у меня в жилах и перехватывает дыхание.

Оно с неизвестного номера, и после того, как я в последний раз разговаривала с таинственным парнем-сталкером? Я настроила так, чтобы в моих сообщениях не отображался предварительный просмотр сообщения, только отправитель.

Это мог быть любой, кто написал мне с неизвестного номера, так что я не уверена, почему моя реакция такая бурная, но что-то глубоко внутри подсказывает мне, что это он.

Я сажусь на край кровати, мои пальцы дрожат, когда я провожу пальцем по экрану, чтобы разблокировать телефон и увидеть сообщение. Потрясенный вздох срывается с моих губ, когда я читаю, затем перечитываю еще раз. Я перечитываю его так много раз, что у меня перед глазами все расплывается, а дыхание становится прерывистым.

Неизвестный

Ты выглядела чертовски красивой сегодня вечером, любимая. Ты скучала по мне? Ты думала обо мне, когда бросила рисовать и вместо этого трахала себя пальцами? Я до сих пор помню, как ты кончала от моих собственных пальцев. Мне нужно почувствовать это снова, Грейси. Скоро.

Он… он видел меня. Он наблюдал за мной. Но как? Как он мог наблюдать за мной, когда я была здесь, в своей комнате на высоте пяти этажей, одна?

В этом нет никакого смысла.

Это невозможно.

Не похоже, что он когда-либо был здесь и имел возможность установить здесь камеры или что-то в этом роде, и не похоже, что здесь есть какой-либо легкодоступный wi-fi.

Мой взгляд падает на окно спальни, которое технически также является пожарным выходом.

Он не мог этого сделать, не так ли?

Я встаю на дрожащие ноги и направляюсь к нему, все мое тело сотрясает дрожь, поскольку оно пытается бороться с паникой, нарастающей внутри меня.

Занавеска задернута, но все равно остается небольшая щелка, пропускающая всего дюйм естественного света в темную комнату. Честно говоря, я редко открываю занавески, потому что окна моют не так часто, как можно было бы ожидать за ту сумму, которую они заставляют нас платить за проживание.

Мои пальцы натыкаются на материал занавески, и я дрожащей рукой отдергиваю ее, мое сердце колотится в горле, а пульс отдается в ушах, когда я вижу буквы, написанные на окне.

Я, вероятно, даже не смогла бы их разглядеть, если бы не грязь, покрывающая внешнюю сторону окна, но я могу.

Я вижу их.

Моя.

Он считает меня своей.

Я не знаю, почему это меня удивляет, но это так.

Я полагала, что, как только я заблокирую его, он двинется дальше, но он явно чертовски более безумен, чем я предполагала.

И, похоже, он выбрал меня своей мишенью для этого безумия.

Я проверяю замок на окне и вздыхаю с облегчением, когда он не открывается. Но действие только заставляет меня приблизиться к нему, и именно тогда я понимаю, что могу видеть не только написанные слова из-за грязи, но, похоже, он что-то использовал для их написания. Это едва видимая, почти прозрачная жидкость, и я прищуриваюсь, у меня голова идет кругом, когда я думаю о том, что это могло быть.

И тут меня осенило.

Я отшатываюсь назад, вздох срывается с моих губ, когда я в ужасе смотрю в окно. Нет. Он ни в коем случае не сделал того, о чем я думаю, не так ли?

О чем я говорю?

Конечно, это то, что он сделал бы.

Он… он наблюдал за мной. И не только наблюдал, но и мастурбировал, глядя на меня.

И использовал доказательства своего освобождения, чтобы написать на моем чертовом окне.

Мне нужно выбраться отсюда.

Я стремительно подхожу и задергиваю занавеску, как будто могу заставить слова исчезнуть, если не смогу их видеть, прежде чем медленно отступить и покинуть спальню. Я не могу… Я просто не могу быть там прямо сейчас.

Мне нужно уйти.

Я почти бегу к коттеджу, мне нужно почувствовать безопасность, которую я всегда чувствовала, когда была со своими братьями и его лучшими друзьями.

Они – мое безопасное убежище – и всегда ими были.

Хотя в большинстве случаев я ненавижу их чрезмерную заботу и хочу, чтобы они немного смягчили ее, сегодня мне это нужно. Не то чтобы я собиралась рассказывать им, что происходит, потому что я без сомнения знаю, что они в конечном итоге сделают что-нибудь нелепое, например, посадят меня под замок, но мне просто нужно быть рядом с ними, зная, что кем бы ни был этот таинственный парень, он не сможет добраться до меня, пока я с ними.

Я иду открывать дверь в их коттедж, но, к моему удивлению, она заперта впервые буквально за целую вечность, и с паникой, все еще клокочущей во мне, я делаю последнее, что, вероятно, следовало бы делать.

Я стучу в дверь, не останавливаясь, пока она не распахивается и не появляется обеспокоенное лицо Ноа.

– Что случилось?

ДВЕНАДЦАТЬ

Грейси

Черт.

Ноа практически тащит меня в холл, на его лице появляется хмурое выражение, когда он выглядывает наружу, прежде чем закрыть дверь и скрестить руки на груди.

– Грейси, – предупреждает он.

Да, я не выберусь из этой передряги.

– Что? – Спрашиваю я, надеясь, что мое лицо выглядит невинным.

Он приподнимает бровь, ни в малейшей степени не ослабляя позы. – Что. Случилось? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

– Случилось? Что значит «что случилось»? Что-то случилось? Почему что-то должно было случиться? Я не знаю, что случилось.

Поменьше болтовни, Грейси.

– Я в порядке. – Возможно, это было бы немного убедительнее, если бы мой голос не дрогнул в конце, но я смотрю на Ноа широко раскрытыми глазами, надеясь и, черт возьми, молясь, чтобы он прекратил допрос.

– Да уж, конечно, – бормочет он и хватает меня за руку, таща через коттедж, пока мы не оказываемся в гостиную, где он толкает меня назад, пока я не плюхаюсь на диван.

– Ребята! – кричит он.

Эхом отдаются недовольные крики трех парней, которые либо спрашивают, чего он хочет, либо предлагают ему трахнуться. Последним был мой брат, который, вероятно, все еще спал.

Господи, добром это не кончится.

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, что вытащит меня из этой ситуации, но Ноа поднимает ладонь, останавливая меня, прежде чем крикнуть. – Что-то не так с Грейси.

Замечательно.

На этот раз криков больше не слышно. Только жуткая тишина, которая длится не более десяти секунд, прежде чем в комнату врываются трое полуодетых мужчин.

Коул замечает меня первым, и его безумное выражение лица, когда он обводит меня взглядом, было бы комичным, если бы не сложившаяся ситуация. Когда он видит, что мне не угрожает смертельная опасность, он садится на кофейный столик напротив меня и молчит, как будто ожидая, что я сломаюсь.

Этого не случится.

Следующим идет Логан, который молча наблюдает за мной с бесстрастным выражением лица, когда садится в кресло напротив меня.

Следующим идет Харли, который запрыгивает на диван рядом со мной, обнимает меня за плечи и, крепко сжимая, спрашивает. – Как дела, сестренка?

Они все уставились на меня, ожидая ответа. Я пристально смотрю на Ноа, который все еще стоит на том же месте, скрестив руки на груди, с изучающим выражением лица, как будто он пытается разгадать все мои секреты.

– Ноа, – выплевываю я, – ты драматизируешь. Со мной все в порядке.

Он вздыхает. – Ты так сильно колотила в дверь, что я подумал, кто-то собирается ее выбить, а когда я открыл, ты выглядела чертовски напуганной. Я волнуюсь.

Черт, я не хотела быть с ним такой резкой. Ноа – один из четверки, всегда беспокоящийся обо всех остальных больше, чем о себе, в то время как Харли – тот, кому на все наплевать, а Логан – ... Самый неуравновешенный из четверых.

Коул – это смесь всего.

Я встречаю каждое из их выжидающих выражений, надеюсь, своим собственным раздраженным.

– Со мной все в порядке. Я соврала девочкам, что иду домой к маме и папе, поэтому мне не нужно наряжаться и выходить куда-то вечером. Я сказала им, что уезжаю прошлой ночью. – Ложь. — Я волновалась, что кто-нибудь из них может увидеть меня, вот почему я так торопилась, чтобы ты открыл дверь и впустил меня.

Вот. Звучит правдоподобно, правда?

Судя по выражению их лиц, я думаю ответ «нет».

Я вздыхаю. – Послушайте, ребята, я знаю, вас это раздражает, – я делаю паузу на мгновение, – очень мило, когда вы по мановению волшебной палочки превращаетесь в сверхзащитных альфа-самцов, но в этом нет необходимости. Со мной все в порядке. Ничего не случилось. Я в порядке. Самое захватывающее, что со мной произошло, – это то, что кафе в кампусе выпустили новый вкус кофе. Серьезно, на вкус оно немного напоминало ириски и было...

– Ладно, мы поняли. Ты живешь очень скучной жизнью, – бормочет Харли, прерывая меня.

– Да, Джи, тебе вроде как нужно наладить свою жизнь, – добавляет мой брат, и я свирепо смотрю на него.

– О, ладно. Думаю, я просто пойду в последнюю минуту по магазинам, чтобы купить что надеть на сегодняшнюю вечеринку. Я слышала, что будет куча игр с выпивкой, и там будет довольно много парней, которые будут...

Меня снова прерывают, на этот раз Логан. – К черту. Я думаю, ты ведешь совершенно разносторонний образ жизни и заслуживаешь того, чтобы просто отдохнуть дома сегодня вечером в одиночестве. – Он делает ударение на последних двух словах, и я одариваю его слащавой улыбкой.

– Вот именно, – отвечаю я бодрым тоном. – Так как насчет того, чтобы забыть этот разговор?

– Я все еще думаю, что тебе следует переехать сюда, – бормочет Коул.

– Я поддерживаю, – добавляет Ноа, в то время как Харли и Логан кивают в знак согласия.

Иисус Христос.

– Только не снова, – ною я. – Я счастлива жить в общежитии, но я благодарна вам четверым за то, что вы так стремитесь быть рядом со мной.

– Просто подумай об этом, хорошо? – Спрашивает Ноа, и я киваю в знак согласия, как будто я не обдумывала это целых тридцать секунд, когда они впервые сделали предложение больше года назад, и с тех пор они не приставали ко мне по этому поводу.

Я давным-давно поняла, что иногда лучше просто соглашаться со всем, что говорят эти парни, поскольку это единственный способ избежать ссоры.

Это, кажется, успокаивает их, когда они все встают и направляются на кухню, чтобы приготовить завтрак и кофе. Я следую за ними, довольствуясь тем, что просто сливаюсь с фоном, пока они все возятся.

Иногда я завидую дружбе, которую они все разделяют, поскольку я далеко не так близка со своими друзьями, как эти ребята друг с другом, но я знаю, что мне всегда найдется место здесь, с ними, если я захочу этого.

Напряжение спадает с меня, чем дольше я их слушаю и чем больше нахожусь рядом с ними, тем увереннее я чувствую себя во всей ситуации, в которую попала.

На протяжении многих лет ребята учили меня, как защитить себя, и я достаточно уверена в самообороне, чтобы верить, что смогу выпутаться из плохой ситуации, если понадобится.

Возможно, я смогу выкрутиться, если до этого дойдет, но это не помешает ему преследовать меня, когда ему заблагорассудится.

Хотя я не сомневаюсь, что я ему довольно скоро наскучу.

В тот вечер я была другим человеком, и как только он поймет, что я больше не та веселая девушка, какой была в тот вечер, и вместо этого предпочитаю оставаться дома в своей компании, ничего не делая, кроме рисования и просмотра реалити-шоу, ему надоест моя скучная жизнь, и он пойдет дальше.

Вот такая я. За кажущимся очарованием того, что я Астон, я просто легко забываемая девушка с легким пристрастием к сладкому и немногочисленными друзьями.

Ему будет скучно, как и всем остальным.

ТРИНАДЦАТЬ

Грейси

Я почувствовала себя лучше после того, как провела время с ребятами этим утром. Настолько, что рискнула выйти из общежития, чтобы забрать еду на вынос, а не заказать доставку.

Я решила, что мне не придется встречаться ни с кем из моих знакомых, потому что все они будут на вечеринке в честь Хэллоуина, так что до девочек не дойдет, что я на самом деле не поехала домой повидаться с родителями.

Я иду через парковку перед своим зданием, тихое пространство, умиротворяющее в темноте, когда только уличные фонари освещают это место.

И все же я начеку.

Я чувствовала себя лучше из-за всей этой истории с парнем в маске, но когда я возвращалась из китайского ресторанчика, все изменилось…

Возможно, это всего лишь паранойя, мой мозг заставляет меня видеть и слышать то, чего на самом деле нет, но, клянусь, в какой-то момент я увидела, как кто-то идет позади меня. Только когда я обернулась, там никого не было.

Этот парень сводит меня с ума, и не в смысле «боже, он такой милый, что сводит меня с ума», а в смысле «меня нужно изолировать на 30 дней».

Часть меня думает, что, возможно, мне следовало рассказать ребятам о том, что происходит, но другая часть меня знает, что они бы раздули из мухи слона. Я имею в виду, что этот парень не причинил мне вреда, не угрожал мне, на самом деле он почти ничего мне не сделал.

Я согласилась на ту ночь в клубе. Черт возьми, это была моя идея.

Да и пара сообщений тут и там – ничего особенного.

Но дело было не только в этом, не так ли?

Парень взобрался по чертовой пожарной лестнице и наблюдал в окно, как я кончаю.

Но он не причинил тебе вреда. Он не пытался войти сам. Он не вламывался в твою комнату.

Все аргументы – весомее некуда.

Для чертовски ненормального человека.

Господи Иисусе, клянусь, обычно я гораздо рациональнее, чем сейчас. Намного осторожнее. Намного… менее сумасшедшая?

Отлично, теперь я теряю способность составлять предложения.

Так что, возможно, мне все-таки следовало рассказать ребятам.

Или, может быть, мне просто следует поместить себя в психиатрическую больницу.

На данный момент я с таким же успехом могу просто подбросить монетку, чтобы выбрать, каким путем идти, потому что мне явно нельзя доверять, в принятии решения.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что со мной все в порядке и я добралась домой целой и невредимой, передо мной появляется фигура, когда я подхожу к дверному проему здания.

Я замираю, мое сердце останавливается в груди, когда я смотрю на слишком знакомого мужчину, стоящего передо мной.

Как и в прошлый раз, он одет во все черное, капюшон натянут на волосы, свечение фиолетовой маски кажется ярче, чем раньше, без тусклого освещения клуба.

– Привет, любимая, – говорит он, модулятор голоса заставляет его слова звучать зловеще, и по мне пробегает дрожь.

– Ч-чего ты от меня хочешь? – Я заикаюсь.

Он наклоняет голову и смотрит на меня, по-видимому, сбитый с толку моим вопросом.

– Мне ничего от тебя не нужно, – заявляет он, а затем издает звук, как будто он щелкнул языком, но модулятор исказил его. – Ну... это неправда. Я просто хочу тебя, Грейси. Всю. Я всегда хотел.

Я моргаю, глядя на него, пытаясь осмыслить его слова, но они не имеют смысла.

– Всегда? Как ты мог всегда хотеть меня? Мы познакомились неделю назад.

Он медленно приближается ко мне, подняв руки, как будто приближается к дикому животному, и я знаю, что должна бежать, должна звать на помощь, должна что-то сделать, хоть что-нибудь, но я приросла к месту, не в силах ничего сделать, кроме как смотреть на него.

Он подходит ко мне, но я все еще стою на месте, когда он протягивает руку в перчатке и сжимает мой подбородок двумя пальцами, заставляя меня наклонить голову, чтобы посмотреть на него.

– То, что ты встретила меня неделю назад, не значит, что мы еще не знаем друг друга, любимая. То, что все это ново для тебя, не значит, что это ново и для меня. Я всегда хотел тебя, Грейси. Ты всегда была моей, просто ты еще не знала этого.

Я делаю резкий вдох, переваривая то, что он говорит. Я уже знаю его, но кто он такой?

– Если это так, то зачем так поступать? Почему бы просто не пригласить меня на свидание или не рассказать, кем ты был после той ночи в клубе? Или в любой день с тех пор? Что за секретность и жуткое поведение сталкера? – Огрызаюсь я, мое напряжение растет.

Этот парень приводит в бешенство и чертовски бредит.

Он хихикает, и это звучит тревожно глубоко. Меня снова пробирает дрожь, хотя на этот раз я не уверена, от страха это или от чего-то другого.

– Ты еще не готова узнать правду, детка, но скоро. Я обещаю.

Ох, к черту все. Я завязала с этим дерьмом.

Я обхожу его и направляюсь к зданию, разочарованно качая головой.

Но я забыла правило номер один, когда ребята учили меня, как защитить себя.

Никогда не поворачивайтесь спиной к нападающему.

Как только я подхожу к двери в здание, чья-то рука обхватывает меня спереди, и я ударяюсь спиной о твердую грудь, моя сумка с едой падает на пол, но, к счастью, остается в вертикальном положении.

Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться прямо сейчас.

– Ты так легко от меня не избавишься, любимая, – шепчет он мне на ухо, и я всхлипываю. – Я знаю, ты напугана. Я также знаю, что ты больше боишься себя, чем меня, и это выводит тебя из себя, вот здесь. – Он постукивает меня по виску свободной рукой. – Но все, что тебе нужно делать, это просто чувствовать, детка. Все, что тебе нужно сделать, это просто отпустить и позволить мне дать тебе все, чего ты когда-либо хотела. Я могу гарантировать, что знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, Грейси, и я знаю, чего ты хочешь. Что тебе нужно.

Мое сердце угрожает выскочить из груди, оно колотится так сильно, мой голос похож на хриплое карканье, когда я отвечаю. – Что мне нужно?

Он снова издает этот низкий, искаженный звук. – Я. Я – то, что тебе нужно, во всех смыслах.

С этими словами он толкает меня вперед, пока я не оказываюсь у стены, моя щека царапается о грубый кирпич, прежде чем он снова обнимает меня.

– Я нужен тебе, чтобы ты чувствовала себя живой, – бормочет он, и его руки хватают меня за бедра, сжимая их раз, два, три, прежде чем одна рука отпускает и перемещается к переду моих джинсов.

– Я нужен тебе, чтобы воплотить твои фантазии в реальность, – говорит он, расстегивая молнию, и хотя я не делаю ни малейшего движения, чтобы остановить его, я также не хочу облегчать ему задачу.

Я сопротивляюсь, но его хватка на моем бедре удерживает меня на месте.

Я могла бы бороться сильнее; я могла бы отбиться от него, если бы захотела. Я должна позвать на помощь или попытаться убежать.

Но я ничего подобного не делаю.

Почему? Потому что глубоко внутри есть темная, порочная часть меня, которая знает, что он прав.

Мне это нужно.

И это самая ужасающая часть всего этого.

Он прав во всем.

– Тебе нужно, чтобы я был плохим парнем. – Его слова звучат по-другому и едва слышны, когда его рука скользит вниз, а пальцы находят мой клитор, одновременно испытываю внезапную острую боль в плече. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что он укусил меня, и еще больше времени, чтобы осознать, что причина, по которой его слова звучали по-другому, заключается в том, что он, должно быть, снял нижнюю часть своей маски, так что это был его настоящий голос без модулятора.

– Почему ты так уверен, что это именно то, чего я хочу? – Спрашиваю я, задыхаясь, когда он обводит мой клитор, и мрачно усмехается.

– Может, ты и хорошая девочка для публики, малышка Астон, но мы оба знаем, что на самом деле ты не такая.

Имя, которым меня называют в СМИ, произносится с насмешкой, и я содрогаюсь. Я всегда ненавидела это чертово прозвище, но я все равно хочу знать, почему этот парень думает, что он вообще что-то обо мне знает.

Кто он на самом деле?

Я не успеваю озвучить свои мысли, потому что его движения ускоряются, и я стону, когда удовольствие пронзает меня. Боже, почему здесь так чертовски жарко?

Я должна бежать и кричать, а не цепляться за его руку и стонать.

– Все, что я хочу сделать, это дать тебе все, чего ты когда-либо хотела, и даже больше, разве это так плохо? Это настолько ужасно, что тебе пришлось заблокировать меня? – ворчит он, его тон полон гнева. – Я собираюсь посвятить тебя в маленький секрет, Грейси. Все, что я когда-либо делал, я делал для тебя. Каждое решение, которое я когда-либо принимал, принималось с тобой в центре моего внимания. Никто не знает тебя так, как я. Никто не заботится о тебе так, как я. – Он щиплет меня за клитор, и это приближает меня к краю. – Никто не знает, насколько ты жадная маленькая сучка? Нет... только я.

Его голос… он звучит так чертовски знакомо, но в то же время по-другому. Я слышала его раньше, уверена, что слышала, но ответ на вопрос, кто он такой, слишком далек от меня, как будто его личность находится слишком далеко за пределами досягаемости, а удовольствие, которое он мне доставляет, слишком отвлекает, чтобы я могла полностью сосредоточиться на нем.

Я всхлипываю, не в силах сдержать звук, срывающийся с моих губ, и он стонет, прежде чем еще сильнее прижаться своим телом к моему. Его твердая длина упирается в основание моей спины, и все; я больше не могу сдерживаться.

Мой оргазм берет верх, затуманивая зрение и вырывая из меня долгий, протяжный стон, когда я кончаю почти сильнее, чем когда-либо.

Почти, потому что ничто не может сравниться с той ночью в клубе, но он второй по величине.

Единственная причина, по которой я все еще стою, – это то, что он держит меня. Если бы не его крепкая хватка, я, вероятно, была бы лужей у его ног.

– Такая чертовски красивая, – благоговейно шепчет он, и это возвращает меня к реальности.

Стыд захлестывает меня, вытесняя все до последней капли удовольствие, которое я испытывала, когда сталкиваюсь с холодной, суровой правдой.

Я позволила этому случиться. Я даже не пыталась остановить его. Я просто позволила ему прижать меня к стене и взять от меня то, что он хотел.

Ну... это не совсем так.

Он ничего не брал, он давал.

Он просто дал мне то, в чем я – и мне неприятно это признавать – нуждалась, вообще ничего не прося взамен, и я не уверена, как к этому относиться. Я, без сомнения, обдумаю это позже, но прямо сейчас я просто хочу погрязнуть в своем стыде и позволить своему разуму закрутиться по спирали.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь оттолкнуть его от себя, он усиливает хватку, как будто знает, что это произойдет. – Тебе разрешено двигаться по спирали. Тебе позволено быть нерешительной в отношении того, чего ты хочешь, потому что я знаю, чем это закончится. Но чего тебе не позволено делать, так это, блядь, блокировать меня. Не пытайся снова, Грейси, потому что тебе не понравится результат. Ты не сможешь спасти себя. Твой брат и его друзья не смогут спасти тебя. Пора начать принимать это, любимая. – Как только слова слетают с его губ, давление на мою спину исчезает, но я остаюсь у стены, на несколько мгновений затаив дыхание, прежде чем оттолкнуться и развернуться к нему лицом.

Только когда я это делаю, его нигде не видно.