Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

СОРОК СЕМЬ

Грейси

Ярость и негодование бурлят во мне, когда я смотрю на Ноа.

Гребаная наглость мужчины заявить, что я та, кто лгал об этом дерьмовом шоу отношений, была бы смехотворной, если бы я не кипела прямо сейчас.

– Ты же не это имеешь в виду, – шепчет он, и на этот раз я действительно смеюсь. Я запрокидываю голову, хихикая в потолок, в то время как мое тело дрожит от потребности освободиться от этой кровати.

Я резко обрываю себя и поворачиваю голову обратно к нему, обнаруживая, что он стоит в ногах кровати с выражением крайнего недоверия на лице, как будто он понятия не имеет, почему его слова такие смешные.

– Я имею в виду каждое свое слово, Ноа. Ты с самого начала только и делал, что лгал мне. Ты скрывал, кто ты такой, ты притворялся, что защищаешь меня, когда я была в ужасе, и все это время заставлял меня влюбляться в тебя. Я доверяла тебе, а ты швырял это доверие мне в лицо каждым сообщением, каждый раз, когда пробирался в мое общежитие, каждый раз, когда, черт возьми, смотрел на меня. Ты сломал меня, и поэтому я решила, что хочу сломать тебя в ответ. Возможно, с тех пор, как я узнала, что за маской скрываешься ты, все изменилось, но это не значит, что ты не причинил мне боли, сделав то, что ты сделал. Твоим действиям нет оправдания, и я, честно говоря, удивлена, что ты можешь смотреть на себя в зеркало каждый день, зная, что ты сделал и что продолжаешь делать с тех пор, как все это началось.

Его лицо каменеет, глаза темнеют, когда он смотрит на меня. – Ты все это время знала, что это я? Так вот почему ты оставляла записки и отправляла сообщения?

Я сухо усмехаюсь. – Конечно, я знала. Ты далеко не так обманчив, как, кажется, думаешь. Ты действительно думал, что вы, ребята, могли бы установить камеры в коридоре возле моего общежития без того, чтобы я не получила к ним доступ? Ты действительно думал, что это могло продолжаться так долго, а я об этом не догадалась? Что, по-твоему, должно было произойти, Ноа? Ты думал, что откроешься мне, и я закричу от радости, что это все время был ты? Ты думал, я просто приму это? У тебя действительно поехала крыша, если ты думаешь, что я бы просто позволила тебе выйти сухим из воды.

– Значит, таков был твой план? Ты надеялась, что твои маленькие игры заставят меня признаться? Или ты надеялась, что я во всем признаюсь твоему брату, и он разберется с этим за тебя? Казалось, все сосредоточилось вокруг него, так это было то, чего ты хотела? Ты хотела, чтобы Коул разобрался с проблемой, чтобы тебе не пришлось делать это самой, и вместо того, чтобы рассказать ему об этом самой, ты решила немного поразвлечься со мной в процессе, играя моими чувствами к тебе.

Я закатываю глаза и усмехаюсь. – Опять этот чертов брат. Почему он так важен для тебя и для всех остальных? Если бы это было то, чего я хотела, я бы сказала ему сама. Ты знаешь, что я сказала ему, что встречаюсь с кем-то. Зачем мне было это делать, если бы я замышляла то, что ты мне приписываешь? Твоя логика не имеет ни малейшего гребаного смысла.

– Я не знаю, Грейси, – говорит он устрашающе тихим голосом, в то время как его тело кажется застывшим. – Я хочу верить, что это не то, чего ты хотела, но я понятия не имею, кто ты сейчас. Может, я и лгал тебе все это время, но это было только потому, что я так сильно хотел тебя, в то время как ты делала это, чтобы причинить мне боль.

– Да, – признаю я. – Но потом мои чувства изменились, и всё свелось скорее к попыткам заставить тебя самого сказать мне правду, чем к чему-то еще. Я не хочу причинять тебе боль, Ноа, но ты должен понимать: ты ранил меня, и ты заслужил всё, что я сделала. Я была готова простить тебя, если бы ты сам во всем сознался, но ты этого не сделал. Нет, пока не похитил меня и не пообещал держать здесь, пока я не смирюсь.

– Ты сделала это не для того, чтобы причинить мне боль? Ты хочешь быть со мной?

Я вздыхаю, ненавидя то, во что мы превратились, но не желая лгать. – Я хочу, чтобы ты признал, насколько все это хреново, и как ты неправ. Как бы то ни было, я никогда не говорила тебе, что не хочу тебя, Ноа. Я хочу, но отношения между нами не сложатся, если мы не сможем доверять друг другу.

Выражение его лица меняется, делая его совершенно неузнаваемым, когда он смотрит на меня. Чем дольше он остается в таком состоянии, тем сильнее меня охватывает паника, и я знаю, что он ведет внутренний спор с самим собой.

Что-то на мгновение пробегает по его лицу, прежде чем исчезнуть в ту же секунду, но я знаю, что видела.

Боль.

Я понятия не имею, что творится у него в голове прямо сейчас, но я точно знаю, что независимо от того, насколько сильно я хочу ненавидеть его в этот момент, независимо от того, насколько я зла или взбешена, на самом деле я не хочу причинять ему боль.

Кажется, он приходит в себя, и я почти вздыхаю с облегчением, когда он подходит ко мне, но вместо того, чтобы поднять меня с кровати, как я надеялась, он быстро укрывает меня одеялом, прежде чем уйти в другой конец комнаты.

Я смотрю, как он хватает свой телефон с комода, мои глаза расширяются, когда он поднимает его, чтобы сфотографировать меня, мой рот открывается от удивления.

Какого черта он делает?

– Видишь ли, дело в том, Грейси, что… Я тебе не верю. Я хочу. Черт возьми, я действительно, очень хочу. Но мне нужно, чтобы ты мне это доказала.

Он начинает пятиться к двери, и я зову его по имени.

Он игнорирует меня, даже не потрудившись посмотреть в мою сторону, его внимание сосредоточено на телефоне.

– Ноа! Что ты собираешься делать? Эй! – кричу я, но он просто отступает в коридор, прежде чем поднять взгляд, и его глаза встречаются с моими.

Что-то темное клубится у него в глазах, и я не думаю, что мне понравится то, что он задумал.

– Нам нужно поговорить об этом, – кричу я, но он хватает дверь и захлопывает ее, снова оставляя меня привязанной к кровати в одиночестве.

СОРОК ВОСЕМЬ

Ноа

Тихое дыхание Грейси – единственные звуки в доме, и я смотрю, как она мирно спит в постели.

Она так крепко спит, что даже не проснулась, когда я снял с нее наручники и переодел в шорты и одну из своих рубашек.

В конце концов, я бы не хотел, чтобы наш посетитель увидел ее обнаженной.

Я хочу верить ее словам, но какая-то часть меня не может их до конца осознать.

Я знаю, что не заслуживаю ее, и это сводит меня с ума.

Она прямо сказала мне, что все еще хочет меня, даже после всей этой лжи, и я был бы лицемером, если бы обвинял ее в том, что она сделала, но тихий голос в глубине моего сознания говорит мне, что она все еще лжет.

Внутри меня что-то сломано, какая-то глубоко укоренившаяся часть меня знает, что она заслуживает гораздо большего, чем я, и что рано или поздно она уйдет.

Единственные люди, которые когда-либо оставались рядом, – это парни и она, но это потому, что я всегда показывал им только одну часть себя.

Никто никогда не видел меня целиком.

Никто, кроме нее.

Вот почему я убежден, что она сделала все это, чтобы сбежать от меня. Способ сбежать от своего преследователя раз и навсегда.

Ее слова были прекрасны, но это были всего лишь слова. Если мы когда-нибудь будем вместе, то мне нужно знать, что она испытывает ко мне такие же чувства, как и я к ней.

Мне нужно знать, что она действительно в деле.

Вот почему я отправил это сообщение.

Я нажимаю на телефон, который лежит у меня на бедре, и проверяю время.

Прошло десять минут с тех пор, как я нажал «отправить», сообщение в котором была фотография Грейси, привязанной к кровати, вместе с адресом нашего местонахождения, и я не сомневаюсь, что они скоро будут здесь.

Я не знаю, что произойдет, когда они доберутся сюда, вот почему я сижу в кресле в углу комнаты, смотрю, как спит Грейси, и наслаждаюсь каждым моментом, который могу провести в ее присутствии.

Будет ли она защищать меня? Будет ли она плакаться ему? Будет ли она довольна таким поворотом событий или разозлится?

Все вопросы, на которые только она может ответить, и она может ответить на них только тогда, когда столкнется с такой возможностью.

Мы все думаем, что в любой ситуации поступили бы определенным образом, но когда приходит время, только тогда, когда мы сталкиваемся с этой реальностью, мы действительно видим, к чему это приводит.

И я надеюсь ради нас обоих, что Грейси поступит так, как говорит.

Это был единственный известный мне способ проверить ее.

Это безумие, полное и бесповоротно гребаное безумие, но это единственный известный мне способ быть с ней. Я не знаю, как быть нормальным, когда дело касается моей девушки. Она раскрывает мою неконтролируемую сторону, и мне на это наплевать.

Я не возражаю быть безумным, пока она у меня.

Я слышу, как с грохотом распахивается входная дверь, и Грейси моргает, просыпаясь от этого звука.

Хм.

Может быть, она знала, что что-то должно произойти, и ее тело отреагировало соответствующим образом, или, может быть, она просто чувствовала себя в безопасности от моих прикосновений и именно поэтому не проснулась, когда я ее одевал?

Это не то, на чем стоит сейчас сосредотачиваться, Ноа.

Время, кажется, замедляется, когда Грейси смотрит на меня с вопросом в глазах. Затем раздаются глухие шаги по лестнице и крик Коула, полный ярости.

– Что ты сделал? – шепчет Грейси, ее голос полон недоверия, а глаза расширяются от… страха?

Из-за нее? Из-за меня? Из-за него?

Кто знает.

Как только слова слетают с ее губ, дверь в спальню распахивается, и там стоит Коул, его лицо искажено яростью, когда он замечает Грейси на кровати, а затем его взгляд обращается ко мне.

Множество эмоций отражается на его лице. Шок, замешательство, неверие и предательство, прежде чем он, наконец, возвращается к своему обычному состоянию.

Гнев.

СОРОК ДЕВЯТЬ

Ноа

Я не писал Коулу смс со своего телефона, вместо этого решив использовать одноразовый, поскольку не был уверен, хочу ли я, чтобы он знал, что я здесь раньше времени.

Позади Коула раздается раздраженный вздох.

– Серьезно? – бормочет Лана.

Я знаю, что она не это имела в виду, когда просила меня рассказать Коулу, но, по крайней мере, теперь все открыто.

Ну, вроде того.

Может, ему и не нужно знать о наших с Грейси маскарадных выходках.

Это не то, что любому брату нужно знать о своей младшей сестре.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Я остаюсь совершенно неподвижным, выражение моего лица и поза полностью расслаблены, и я вижу вспышку раздражения в глазах Коула, когда я никак не реагирую на его слова.

– Коул, – терпеливо говорит Грейси. – Дело не в том, что...

– Похоже? – Я перебиваю и поворачиваюсь к ней. – Тебе не нужно лгать, любимая. Это именно то, на что похоже. – Я ненавижу тот факт, что она собиралась отрицать то, что у нас есть. Я. Блядь. Ненавижу. Это.

– Любимая? – Я слышу, как Коул спрашивает, но мой взгляд не отрывается от Грейси.

Ее глаза остаются прикованными к моим, мириады эмоций проносятся между нами. Вспышки нашего совместного времяпрепровождения в маске, наши свидания, время, которое мы проводили за просмотром фильмов, или когда я работал над заданиями, пока она рисовала. О тех временах, когда мы смеялись, ели и просто проводили время друг с другом.

Каждая секунда, проведенная нами вместе, вела к этому моменту, и я ловлю себя на том, что жалею об отправке сообщения, потому что я не уверен, действительно ли хочу знать правду.

Потому что, если это не тот ответ, который я ищу? Что ж, это вполне может убить меня.

Я нутром чую, что она создана для меня.

Она – вторая половина меня.

Другая частичка моей души.

Она – причина, по которой бьется мое сердце, и причина каждого моего вздоха.

Но чувствует ли она то же самое?

Рука, сжимающая материал моей толстовки, буквально вырывает меня из моих мыслей, и я поворачиваюсь лицом к Коулу, когда он тянет меня, чтобы я встал перед ним.

Его глаза холодны, и за ними клубится тьма.

За все годы, что я его знаю, я видел у него такой взгляд всего несколько раз, и я знаю, что он преодолел свой предел. Ничто и никто не сможет вернуть его к реальности прямо сейчас.

Им управляет гнев, и я отчетливо слышу крик Грейси, когда кулак Коула летит к моему лицу, но я приветствую боль. Это приятное отвлечение от эмоциональной боли и потрясений, с которыми я столкнулся за последние несколько дней, с тех пор как я впервые нашел записку, приколотую к моей машине, и все остальное, что последовало за этим.

Я не сопротивляюсь, я просто стою и принимаю то, что Коул хочет мне дать. Каждый удар, который он обрушивает на меня, освобождает больше, чем предыдущий, физическая боль ощущается как не что иное, как нежное скольжение по моей коже, и я наслаждаюсь мгновенным перерывом в своих мыслях.

Каждый кулак, летящий в мою сторону, – это еще один момент покоя.

Каждое рычание, вырывающееся из горла моего лучшего друга, – это еще один глоток свежего воздуха.

Я улыбаюсь Коулу, молча призывая его продолжать. Я никогда не был из тех, кто любит боль, но, думаю, все лучше, чем чувствовать душевную боль от возможного предательства Грейси.

Но затем рыдания Грейси достигают моих ушей, и именно это заставляет меня хотеть, чтобы все поскорее закончилось.

Я чертовски ненавижу, когда ей грустно.

– Хватит, – шепчу я Коулу и хватаю его за запястья, прижимая их к груди. Он вырывается, но мне удается удержать его, и я обращаюсь к Лане за помощью.

Если кто-то и может достучаться до него прямо сейчас, так это она.

Но Грейси шокирует меня до чертиков, вскакивая с кровати, ее движения на мгновение отвлекают мое внимание, которое Коул использует в своих целях, высвобождая свои руки из моей хватки.

Как только он собирается оттолкнуть меня назад, Грейси встает между нами.

Сила, с которой Коул хотел толкнуть меня, обрушивается на нее, и она падает в мои объятия. Мои руки обвиваются вокруг нее, мое сердце колотится впервые за этот вечер, когда я поднимаю ее на руки и отворачиваюсь от Коула. Усадив ее в кресло, которое я занимал раньше, я присаживаюсь перед ней на корточки.

Я игнорирую Коула и то, что он говорит, оставляя Лану разбираться с ним, пока я проверяю, все ли в порядке с Грейси.

– Ты в порядке? Тебе больно? – Спрашиваю я, паника наполняет мой голос при мысли о том, что Грейси пострадала из-за меня, но она качает головой, слезы все еще текут по ее лицу.

Она смотрит через мое плечо и сердито смотрит на Коула, прежде чем протянуть руку и осторожно провести большим пальцем по моей щеке. Действие обжигает, поскольку это одно из мест, куда Коул нанес хороший удар, но я не уклоняюсь от ее прикосновения.

Нет, я приветствую его.

Я всегда буду рад ее прикосновениям.

И всему остальному, что она может мне дать.

– Ты причинил ему боль, – говорит она, и сначала я думаю, что она обращается ко мне, но потом она встает и бросается к Коулу.

Сжимая кулаки, она смотрит на него снизу-вверх, и, честно говоря, это самая красивая вещь, которую я когда-либо видел.

Она собирается встретиться лицом к лицу со своим братом из-за меня.

В этом нет никакой необходимости, поскольку это произошло бы независимо от того, узнал ли он об этом так, как узнал, или если бы я усадил его и спокойно рассказал ему.

Но тот факт, что она вообще это делает, говорит мне именно то, что мне нужно было знать.

Кулаки всегда были частью уравнения, и я его не виню.

Она его младшая сестра, и он просто хочет защитить ее.

Но ему не нужно защищать ее от меня.

Я бы отдал за нее свою жизнь.

– Ты серьезно принимаешь сторону этого засранца? – Коул вырывается, и я вижу, как Лана сжимает его руку. Он поворачивается, чтобы свирепо взглянуть на свою девушку, прежде чем снова сосредоточиться на Грейси. – Он должен был быть моим лучшим другом, но он трахался с моей младшей сестрой за моей спиной. Что еще он натворил, а? Он, блядь, предал меня и осквернил мою невинную сес...

– Он никого не осквернял, – говорит Грейси, все ее тело напрягается, когда она встает на мою защиту.

– Ты, блядь, издеваешься надо мной, Джи? Этот засранец...

– Ладно, хватит, – вмешивается Лана, обрывая его резкими словами. – Она не твоя невинная младшая сестра, Коул. Она взрослая женщина, которая может сама принимать решения.

Я вижу, как Грейси благодарно улыбается Лане, а та улыбается моей девочке.

– Ты знаешь Ноа лучше, чем кто-либо другой – спорно — и ты знаешь, что нет ни единой души, которая относилась бы к Грейси лучше, чем он. Просто потому, что тебе не нравится мысль о взрослении Грейси, не значит, что ты можешь диктовать ей жизнь, красавчик. Как бы ты себя чувствовал, если бы она попыталась помешать нам с тобой быть вместе, а? Только Грейси никогда бы этого не сделала, потому что она знает, что это не ее дело. Точно так же, как ты знаешь, что это не твое дело, – добавляет Лана.

– Она права, чувак. Ты знаешь, что я никогда бы не причинил вреда твоей сестре. Ты знаешь меня, и ты знаешь, что я всегда защищал ее. Возможно, я поступил неправильно, – признаю я, бросая на него извиняющийся взгляд, прежде чем продолжить, – но тебе нужно понять, что ты не можешь контролировать ее или ее действия. И уж точно не можешь контролировать меня. Нравится тебе это или нет, но это происходит, – говорю я, хотя и задерживаю дыхание, как только слова слетают с моих губ, ожидая, что Грейси мне возразит.

Только она этого не делает.

Она остается на месте, ее взгляд по-прежнему прикован к брату в молчаливом согласии со мной, и последняя тревога за нас покидает меня.

Она не просит Коула о помощи и не пытается сбежать от меня.

Она поддерживает меня, точно так же, как я всегда поддерживал ее.

Коул приподнимает бровь, быстро бросая взгляд в мою сторону, прежде чем снова сосредоточиться на Лане. – Он прислал мне гребаную фотографию моей сестры, привязанной к кровати, с неизвестного номера.

– Потому что он мудак, – бормочет Грейси себе под нос и оборачивается, чтобы бросить на меня уничтожающий взгляд.

Она что, серьезно флиртует со мной прямо сейчас?

– Не время, детка, – упрекаю я, хотя не могу удержаться от кривой усмешки, даже зная, что она оторвет мне яйца за это, и за многое другое, когда мы наконец останемся наедине.

Лана вздыхает, но как-то... радостно? Типа да, она считает, что этого не должно было случиться, но в то же время это забавно, просто она не может в этом признаться. – Ну, у каждого свои причуды, верно? Хотя, возможно, ими не нужно делиться с семьей. – Теперь очередь Ланы свирепо смотреть на меня, и мне приходится прикусить губу, чтобы не сказать то, чего не следовало. Как она могла пройти путь от того, что не хотела общаться ни с кем из одноклассников, до того, чтобы вести себя как родитель?

Лана отходит от Коула и скрещивает руки на груди, словно вызывая его на спор с ней. Все, что он делает, это некоторое время смотрит на нее, прежде чем удрученно спросить. – Ты уже знала о них двоих, не так ли?

В его тоне слышится обида, и я могу понять почему. Честно говоря, я шокирован, что Лана не рассказала ему, как только поняла, но она всегда была немного... другой.

– Да, знала. Я не знала наверняка до недавнего времени, но я не могла быть той, кто скажет тебе, – говорит она с извиняющимся выражением лица. – Тем не менее, я попросила Ноа рассказать тебе. Серьезно, – она поворачивается ко мне и смотрит с раздражением, – тебе обязательно было говорить ему вот так?

Я пожимаю одним плечом и занимаю место рядом с Грейси, мои руки обнимают ее за плечи, как будто если я смогу удержать ее рядом с собой, то она внезапно не передумает и не убежит от меня. Она снова прижимается ко мне, это прикосновение – долгожданная передышка после того, какими горячими и холодными мы были друг с другом последние пару дней, и это что-то успокаивает внутри меня.

Мне нужно поговорить с ней наедине.

Мне нужно поговорить с ней, объяснить свою точку зрения и убедиться, что с ней действительно все в порядке.

С того момента, как я внес ее в этот дом, мой разум был затуманен, и только сейчас я чувствую, что прихожу в себя.

Я злюсь на Коула за то, что он толкнул ее, но еще больше я злюсь на себя за то, что позволил этому зайти так далеко.

– Мы поговорим об этом позже, – выпаливает Коул, и Лана закатывает глаза, прежде чем схватить его за запястье и потащить к двери.

– Да, да, ты можешь наказать меня позже, но прямо сейчас, я думаю, нам нужно дать этим двоим немного времени, и тебе нужно все обдумать, а потом вы с Ноа сможете спокойно поговорить.

Она вытаскивает его за дверь, и я слышу его протесты, когда они спускаются по лестнице, но не обращаю на них внимания, зарываясь лицом в волосы Грейси и вдыхая.

Входная дверь захлопывается, и Грейси поворачивается в моих руках, чтобы посмотреть на меня.

– Я думаю, нам нужно поговорить, – бормочет она, и я вздыхаю, отступая от нее на шаг.

Да, я думаю, нам следует это сделать.