Текст книги "Разоблачая его (ЛП)"

Автор книги: С. Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

ТРИ

Аноним

Она сведет меня в могилу.

Я всегда это знал и, честно говоря, даже рад этому, лишь бы провести с ней эту ночь.

Я опускаю маску обратно, чтобы иметь возможность говорить, поскольку голосовой модулятор прикреплен к пластиковому рту маски, и бормочу. – Повернись и перегнись через стол, любимая. Дай мне посмотреть на тебя.

Мне это нужно.

Я бы ничего так не хотел, как иметь возможность видеть ее лицо таким, какое оно есть, но я жаждал увидеть ее всю целиком, сколько себя помню, и я не могу этого сделать, когда мешает маска.

Она медленно соскальзывает со стола, поворачиваясь с грацией, которой я никогда в ней не видел, приподнимает платье выше бедер и наклоняется ко мне.

Она голая.

Полностью и абсолютно обнаженная.

Будь я в здравом уме, я бы, наверное, много чего сказал о том, что она разгуливает в чертовски сексуальном платье, под которым ничего нет, но единственная мысль, которая крутится у меня в голове, это то, что она мне нужна.

Я не утруждаю себя попытками сдержать стон при виде открывшегося передо мной зрелища, поскольку на мне маска, но у меня такое чувство, что будет намного сложнее, чем я ожидал, сохранять тишину, когда ее сниму.

Я опускаюсь на колени, наслаждаясь открывающимся передо мной зрелищем, прежде чем снова натянуть маску и нырнуть. Наверное, мне следовало действовать немного медленнее, немного подразнить ее, прежде чем просто взяться за дело, но я знаю, что она в таком же отчаянии, как и я.

И мою девочку никогда не следует заставлять ждать.

Может, я и не делал этого раньше, но я, блядь, учился. Я знал, что если у меня когда-нибудь выпадет шанс быть с ней, я хочу, чтобы все было хорошо.

Мой язык скользит по ее влажному входу, заставляя ее вскрикивать и хныкать бессвязные слова.

Господи, она так чертовски отзывчива даже на малейшие прикосновения.

Я продолжаю, облизывая ее, посасывая клитор, мои приглушенные стоны удовольствия вибрируют у ее плоти.

Затем я снимаю одну из своих перчаток и провожу руками по задней поверхности ее бедер, раздвигая ее одной рукой, прежде чем ввести в нее палец.

Срань господня, она промокла насквозь.

Она насквозь мокрая из-за меня.

– О боже, да, – бормочет она, и я улыбаюсь ей.

Я трахаю ее пальцем, покрывая нежными поцелуями ее попку и позвоночник, прежде чем добавить еще один. Я поворачиваю их, экспериментируя с тем, что для нее приятнее всего. Когда ее стоны поднимаются вверх под определенным углом, я знаю, что она у меня именно там, где я хочу.

Ее стоны становятся громче.

Ее крики переходят в хриплые выкрики и трахни меня, звуки, срывающиеся с ее губ, настолько чертовски эротичны, что мне приходится поднести свободную руку к своему члену и сжать, просто чтобы не кончить.

Она такая вкусная.

Ощущение чертовски потрясающее.

Звучит так красиво.

Похожа на богиню.

А затем она внезапно сжимается вокруг меня. Долгий, протяжный стон срывается с ее губ, прежде чем она заливает меня.

Ее оргазм, блядь, вытекает из нее, и всего этого чертовски много.

Моя рука, сжимающая основание моего члена сквозь брюки, не делает абсолютно ничего, чтобы предотвратить надвигающийся оргазм, и я кончаю прямо в штаны, раскаленное добела наслаждение проносится по мне, когда мои пальцы проникают в ее киску, а зубы впиваются в плоть ее задницы, чтобы заглушить мои собственные стоны.

Но я еще не закончил.

– Еще раз, – рявкаю я, не заботясь о том, что она может слышать мой голос. К счастью, она зашла слишком далеко, чтобы осознать это, и я разворачиваюсь так, что оказываюсь наполовину под столом, прежде чем атаковать ее клитор ртом и скользить пальцами внутрь и наружу в мучительном ритме.

Это не займет много времени.

В один момент она так мило скулит и мяукает, а в следующий она вибрирует напротив меня, все ее тело содрогается, когда она снова кончает.

Мой член снова тверд, как скала, аромат наших совместных выделений наполняет воздух и действует как лучший, блядь, афродизиак, который только можно вообразить. Я выскальзываю из-под стола и, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги, вытаскиваю презерватив и расстегиваю брюки, прежде чем вытащить член.

Я провожу рукой по своему члену, собирая как можно больше своей спермы, прежде чем размазать ее по основанию ее спины.

Я надеваю презерватив и наполняю ее одним быстрым толчком, и не могу сдержать крик удовольствия, который срывается с моих губ, когда я это делаю.

Небеса.

Она чувствуется как рай, черт возьми.

Я мертв?

Меня бы это устроило, пока я могу чувствовать ее так каждый божий день.

Ее киска сжимается вокруг меня, все еще не оправившись от двух предыдущих оргазмов, но я знаю, что она может вынести больше.

Она всегда была перфекционисткой.

Я не думаю, что смогу пройти через это, не издав ни звука.

Она не узнала мой голос, когда я заговорил раньше, но это потому, что она была настолько одурманена, что это было смешно.

Могу ли я действительно рисковать тем, что она меня узнает?

Стоит ли отвечать за последствия, если она это сделает?

Должен ли я заменить маску? Или наслаждаться этим единственным разом с ней, имея возможность прижаться губами к изгибу ее шеи, пока я трахаю ее?

На самом деле это несложно.

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо. – До сих пор у тебя все отлично получалось, любимая. Ты готова к большему?

ЧЕТЫРЕ

Грейси

Дрожь пробегает по мне, когда до меня доходят его слова. Его голос низкий и хрипловатый, в нем слышится что-то знакомое, который я не могу определить, предыдущие два оргазма уже вскружили мне голову, но ощущение того, как он наполняет меня, заставляет меня потерять все остальные чувства.

– Дай мне больше, – хрипло шепчу я. – Дай мне все.

Боже, мне это нужно. Он нужен мне весь.

Я никогда в жизни не была так возбуждена.

Из него вырывается низкий звук, прежде чем он бормочет. – Это будет для меня удовольствием.

Но единственное удовольствие, на котором я могу сосредоточиться, – это мое собственное, когда он медленно выходит из меня, пока не остается только его кончик. Он одним быстрым движением толкает бедра вперед, срывая стон с моих губ, и мое тело движется само по себе, прижимаясь к нему с нуждающимся шипением, в то время как я безмолвно требую, чтобы он продолжал.

Он хихикает, и глубокий звук отдается во мне, только подстегивая, когда я продолжаю отвечать на его толчки. Его рука в перчатке обвивается вокруг моей шеи, в то время как другая хватает меня за бедро, оставляя синяки. Это так чертовски горячо, так чертовски приятно, что я снова на краю пропасти. Потеря зрения только обостряет другие мои чувства, а ощущение его рук на мне, звук его тяжелого дыхания и наш запах, наполняющий комнату, делают меня еще более дикой.

Наконец-то, блядь, наконец, мой мозг отключился, не осталось ничего из обычного хаоса, кружащегося в моем сознании.

Наступает блаженная тишина, когда я сосредотачиваюсь на ощущении того, как он овладевает моим телом, словно оно принадлежит ему.

И я думаю, что на сегодняшний вечер так оно и есть.

Просто жаль, что это должно быть разово.

Я бы ничего так не хотела, как повернуться и позволить ему взять меня, пока я лежу на спине без повязки на глазах и без маски. Мне бы очень хотелось знать, как он выглядит, когда не маскируется, но это разрушило бы иллюзию.

И тайна – это половина удовольствия.

– Мне нравится, как ты принимаешь меня, Грейси, – шепчет он мне на ухо, и я стону, прежде чем прерывистое дыхание касается моей шеи, как будто он сдерживает смех. – Такая нуждающаяся. Ты так отчаянно нуждаешься во мне, не так ли, детка?

Мудак.

Он знает, что мучает меня.

Он знает, что я вот-вот кончу, поэтому сдерживается.

– Мне... мне нужно... – я замолкаю, когда он сбавляет скорость.

– Что? Используй свои слова, любимая.

– Мне нужно больше, – ворчу я. – Мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Мне нужно, чтобы ты разрушил меня. Пожалуйста, дай мне больше. Мне это нужно. Пожалуйста.

Рука, сжимающая мою талию, скользит спереди и зависает над моим клитором, прежде чем он шепчет. – Черт, любимая. Ты так мило умоляешь.

В тот момент, когда кончики его пальцев находят мой клитор, я разбиваюсь вдребезги.

Наслаждение, подобного которому я никогда раньше не испытывала, пронзает меня, делая потерянной для всего. Мое и без того темное зрение полностью чернеет, кровь приливает к ушам, голова кружится, и я наклоняюсь к нему, не готовая к тому, что эйфория вот-вот закончится.

Он – наркотик, а я опасно близка к зависимости.

Я чувствую, как он все еще трахает меня, шепча грязные слова мне на ухо, пока его движения не становятся хаотичными, пока он, наконец, не вздрагивает позади меня, изливая свою сперму в презерватив, и на одну ужасающую минуту я ловлю себя на том, что хочу, чтобы между нами не было барьера, ничего так сильно не желая, как почувствовать его сперму внутри себя.

Слава гребаному Богу, что это всего лишь на одну ночь, потому что постоянные подобные мысли заставили бы меня усомниться в своем здравомыслии.

Его тяжелое дыхание замедляется, и я чувствую момент, когда реальность возвращает нас обоих в настоящее.

Он отодвигается от меня и медленно выскальзывает. Я не двигаюсь, когда слышу, как он шуршит вокруг, без сомнения, сбрасывает презерватив и приводит себя в порядок – включая маску.

Тепло его тела снова накрывает мое, но лишь на мимолетную секунду, когда он снимает пояс с моего лица, и я моргаю, когда свет из комнаты внезапно попадает на меня.

Он поправляет мое платье и застегивает пояс обратно в мучительно медленном темпе, будучи чертовски нежным – что полностью контрастирует с жестоким трахом, который он мне только что устроил, – как будто он наслаждается каждой секундой, что никак не может быть правильным.

Мы не знаем друг друга.

Это не более чем анонимный трах.

Кое-что, о чем я никогда никому не расскажу, поскольку это совершенно не в моем характере.

Я не та девушка, у которой бывают случайные связи на одну ночь с парнями, которых она не знает.

Я скучная.

Невидимая.

Я младшая сестра Коула Астона.

Никто никогда не видит во мне что-то большее.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он искаженным голосом, хотя он звучит тише, чем раньше, как будто он говорит шепотом, и модулятор голоса не может разобрать его смысл.

– Я в порядке, – бормочу я и поворачиваюсь к нему лицом.

Как только я поворачиваюсь, он делает два шага назад, как будто боится находиться рядом со мной.

Странно.

С другой стороны, ничто в этой ночи не было нормальным.

Он на мгновение застывает, словно пытаясь составить мысленную картину, прежде чем попятиться к двери. Он разворачивается и открывает ее, но как только собирается переступить порог, останавливается, поворачивая голову, чтобы взглянуть на меня через плечо. Мое сердцебиение учащается, когда я представляю себе несколько различных сценариев.

Вернется ли он сюда и заключит ли меня в свои объятия?

Снимет ли он маску?

Попросит ли он о встрече со мной снова?

Попросит ли он мой номер телефона?

Скажет ли он мне, что это была ошибка?

– Скоро увидимся, любимая.

И с этими словами он ушел, оставив меня стоять и пялиться на пустой дверной проем. Меня наполняет дурное предчувствие.

Что, черт возьми, это значило?

Он планирует снова меня увидеть?

Нет.

Вероятно, он просто так это сказал.

Это ведь то, что люди говорят после того, как переспали с кем-то, верно?

Я не уверена.

Раньше я спала только с одним человеком, и это был мой бывший парень.

Отложив это на потом, я покидаю клуб в оцепенении, сообщив девушкам, что возвращаюсь в свое общежитие.

Я на автопилоте принимаю душ и готовлюсь ко сну, и как только мое тело ложится на матрас, ночь прокручивается в моей голове заново.

То, как он обращался с моим телом, словно оно было создано для него, то, как он чувствовался рядом со мной, слова, которые он говорил...

— Скоро увидимся, любимая.

– Еще раз.

— Закрой глаза, детка.

— Все, что ты захочешь, любимая.

— Ты так мило умоляешь.

— Используй свои слова, любимая.

— Такая нуждающаяся. Ты так отчаянно нуждаешься во мне, не так ли, детка?

— Мне нравится, как ты принимаешь меня, Грейси.

Все мое тело сотрясается, когда я прокручиваю слова в голове, и мне требуется несколько минут, чтобы убедиться, что я все правильно запомнила.

Мое имя.

Я чертовски уверена, что он его сказал.

Я так отчетливо слышу слова, его хриплый голос и дыхание у моего уха, что уверена в этом.

Всю ночь мы были чужими друг другу.

Анонимны.

Он назвал меня Грейси.

Но я никогда не называла ему своего имени.

ПЯТЬ

Аноним

Три дня.

Прошло три дня с тех пор, как я сделал то, чего поклялся никогда не делать, и забрал Грейси себе.

Конечно, это была всего одна ночь, и я не могу удержать ее, как всегда хотел, но я все равно не должен был позволять этому зайти так далеко.

Мне никогда не следовало подходить к ней.

Мне не следовало уводить ее в заднюю комнату.

И я абсолютно, блядь, люто не должен был с ней спать.

Потому что теперь я не могу перестать прокручивать это в голове.

То, как ее тело прижималось к моему.

Тихие звуки, которые она издавала, когда я целовал ее.

Громкие стоны, которые она издавала, когда я трахал ее.

То, как она цеплялась за меня даже после того, как мы закончили.

Я не хотел отпускать ее. Мне было чертовски трудно оторваться от нее, натянуть маску на место и поправить ее платье. Мне хотелось, чтобы эта ночь длилась как можно дольше.

На всю оставшуюся вечность было бы идеально.

И даже не спрашивайте, как тяжело мне было уйти от нее. Выражение ее глаз… с тех пор это преследует меня. Она была в таком замешательстве, и я знал, что она ждет, что я что-то сделаю. Но я не мог.

В итоге я спрятался в углу клуба, пока она прощалась со своими друзьями, а затем последовал за ней домой, желая убедиться, что она вернулась в общежитие целой и невредимой.

С тех пор каждая секунда вдали от нее была пыткой.

Как я вообще могу вернуться к тому, что было раньше? Мне следовало бы знать, что я не смогу справиться с тем, что это всего лишь раз, потому что я ни за что на свете не смогу забыть ничего из этого.

Последние несколько дней мне успешно удавалось избегать остальных парней, не желая встречаться с ними лицом к лицу.

Или, точнее, нежелание встречаться с Коулом лицом к лицу.

Я не сожалею о том, что произошло, но я чертовски ненавижу, что так обстоят дела, и что я неизбежно потеряю свою дружбу с ним, если все всплывет наружу – и, без сомнения, окажусь полумертвым после того, как он сорвется на мне – и, вероятно, разозлю других парней тоже.

Вот почему я сейчас крадусь по своему собственному дому, дожидаясь, пока все они лягут спать, чтобы направиться на кухню, и не столкнуться с ними.

Они захотят знать, почему я избегаю их, и у меня нет ответов для них прямо сейчас.

Разве мужчина не может просто спокойно барахтаться после того, как трахнул девушку, которой он одержим, зная, что никогда не сможет сделать это снова?

За исключением того, что я знаю, что это больше не так.

Та ночь только подлила масла в огонь, который является моей навязчивой идеей, и я знаю, что мне нужно найти способ овладеть ею снова.

И еще раз.

И еще.

Но сколько бы я ни ломал голову, я не могу придумать, как увидеть ее снова, пока я все еще в маске.

Коул выйдет из себя, когда узнает.

И он узнает, потому что я не намерен так просто это оставлять.

У меня есть план.

Безумный, но все же план.

Мне нужно, чтобы она была так же одержима мной, как я ею, и мне нужно, чтобы она влюбилась в парня в маске, прежде чем я раскрою ей свою личность, потому что она ни за что на свете не согласилась бы на что-либо, если бы знала, что это я.

Как только я справлюсь с этим и каким-то образом раскроюсь ей, я буду работать над тем, чтобы заставить ее понять, как мы подходим друг другу, и тогда у Коула не будет другого выбора, кроме как принять нас.

Если бы он знал, что я чувствовал к ней и что это не было взаимно, тогда он попытался бы убить меня, но если он узнает, что она чувствует то же самое, я знаю, что он никогда не смог бы отнять у нее счастье. Так что мне просто придется сыграть в долгую игру.

И это нормально.

Я умею быть терпеливым.

Я и так уже так долго ждал.

И я бы ждал ее всю жизнь, если бы пришлось, потому что она того стоит.

Я как раз закрываю холодильник, когда слышу, как дверь в коттедж со щелчком открывается и закрывается, как будто кто-то безуспешно пытается вести себя как можно тише. Я остаюсь в углу кухни, темнота, окружающая меня, гарантирует, что меня не будет видно, когда Коул войдет.

И сядет.

На гребаный кухонный остров.

Замечательно.

Я прочищаю горло и делаю шаг вперед, заставляя его переключить внимание с телефона на меня, щелкаю выключателем света, поскольку больше нет смысла пытаться красться в темноте.

Волосы и одежда Коула взъерошены, но не так, как были бы, если бы он только что вернулся домой после драки. Его зрачки расширены, и он кажется беспокойным, что на него не похоже.

– Что случилось? – Спрашиваю я, и все его тело замирает, когда слова слетают с моих губ, прежде чем он делает глубокий вдох.

– Лана Джеймс убьет меня, – бормочет он, и я сдерживаю ухмылку.

Он думает, что никто из нас не знает о дерьмовых играх, происходящих между ними, но это очевидно любому, у кого есть глаза.

– И? – Спрашиваю я, потому что знаю, что он не имеет в виду это буквально.

– Ну, а что бы ты сделал, если бы кто-то накачал тебя наркотиками и похитил, прежде чем ты проснулся привязанным к кровати и... – Он замолкает, когда понимает, что выдает слишком много информации, но у меня уже сложилась картина. Не так давно мы обнаружили Коула в похожем положении после ночного визита Ланы.

Моя кровь кипит, когда я представляю, как делаю что-то подобное с Грейси. Это не первый раз, когда я представляю себе что-то подобное, что-то настолько темное и чертовски развратное, что это не должно возбуждать в реальном мире.

Но я не могу думать об этом, пока ее брат сидит передо мной, если только я не хочу умереть сегодня вечером, потому что я никак не смогу скрыть свою реакцию на эти мысли, и я никак не смогу закончить этот разговор, не выдав себя.

Я пожимаю плечами. – Так позволь ей убить тебя.

Он бросает на меня насмешливый взгляд, но едва сдерживает улыбку, которую изо всех сил пытается скрыть. – Может, и стоит.

Может быть, ему следует перестать бороться с притяжением между ними, и, может быть, мне следует перестать бороться с притяжением к Грейси. И, может быть, только может быть, мне следует принять немного этой тьмы самому.

Грейси нужна мне как воздух, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы заполучить ее.

Даже если мне придется сделать это немного... иначе, чем я предпочел бы раньше.

Грейси Астон моя.

Она всегда была моей.

Она всегда будет моей.

И самое время ей осознать этот факт.

Ей не обязательно знать мое имя, но ей нужно знать, что она принадлежит мне.

ШЕСТЬ

Грейси

Мои друзья разговаривают и смеются вокруг меня, хотя я не слышу ни слова.

С той ночи в клубе я была рассеянна, не в силах оторвать свои мысли от парня, с которым провела ночь, искала его повсюду, куда бы ни пошла, хотя понятия не имею, как он выглядит на самом деле.

Он назвал меня по имени, так что он, очевидно, знает, кто я, но я понятия не имею, кто он такой.

Это может быть кто угодно. Это может быть кто-то, кого я хорошо знаю, кто-то, с кем я знакома лишь мельком, кто-то, с кем я учусь в одном классе ...

Меня начинает беспокоить, что я переспала с кем-то, о ком ничего не знаю. Я всегда думала о себе как о типе девушек, которые подождали бы, пока я побываю на нескольких свиданиях с парнем, прежде чем пустить его в свою постель, но я думаю, что это не так.

Я понятия не имею, что нашло на меня той ночью, поскольку обычно я из тех, кто перестраховывается.

Но не с ним. С ним я чувствовала себя в безопасности, что чертовски нелепо, поскольку я даже не знаю его чертова имени.

Единственное, что я действительно знаю о нем, это то, что он знает, как использовать мое тело так, словно оно создано для него.

То, как он прикасался ко мне, не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Мое тело загорелось для него, откликаясь на одно его прикосновение сильнее, чем когда-либо за все время отношений с моим бывшим.

Хотя, если быть честным, это не совсем сложно. Но мой таинственный парень вывел все на совершенно новый уровень, и я не уверена, что кто-нибудь когда-нибудь сможет оправдать память о нем.

Действительно ли было бы так плохо увидеть его снова? Как это вообще возможно? Он был воплощением всех моих фантазий, и иногда я задаюсь вопросом, было ли это на самом деле или мне просто показалось.

Но нет. Я знаю, что это было по-настоящему. Я все еще чувствую его руки, ласкающие мою кожу, все еще слышу его стоны и его глубокий, хриплый и чем-то знакомый голос.

И вот тут-то и есть самое интересное.

Почему его голос показался мне таким знакомым?

Я не могу избавиться от глубоко укоренившегося чувства, что знаю его.

Но я была настолько потеряна в удовольствии, что не заметила ничего знакомого, и хотя я все еще слышу его голос без модулятора в моем сознании, он был настолько погружен в собственное удовольствие, что, вероятно, звучал глубже, чем обычно.

Щелчок пальцев Мисти перед моим лицом возвращает меня к реальности, и я сосредотачиваюсь на ней и Фрейе, только чтобы обнаружить, что они уставились на меня.

Мисти выглядит озорной, в то время как у Фрейи пролегает глубокая складка между бровями, когда она хмуро смотрит на меня, явно обеспокоенная. Взгляды, которыми они одаривают меня, мне знакомы, поскольку выражения их лиц прямо сейчас в основном отражают их личности.

Я прочищаю горло. – Извини, что ты сказала?

Они обмениваются взглядом, прежде чем снова сфокусироваться на мне.

– Где ты была в четверг вечером? Мы тебя почти не видели, – говорит Мисти, в ее глазах появляется огонек, и мне приходится бороться с желанием съежиться.

Честно говоря, я не очень хорошо знаю Мисти. Мы познакомились на первом курсе, потому что она училась в одном классе с Фрейей, и они подружились. Мы с Фреей выросли вместе, и она всегда будет моей лучшей подругой, но иногда я устаю, когда нахожусь рядом с ними обоими. Мисти милая, но ее может быть… очень много.

– У меня разболелась голова, поэтому я немного посидела в баре, прежде чем отправиться домой, – бормочу я, чертовски надеясь, что они поверят моей лжи. Я пока не готова говорить о том, что произошло на самом деле, с кем бы то ни было, хотя по взгляду, который бросает на меня Фрейя, я знаю, что она мне не совсем верит, но я знаю, что она не будет настаивать.

Мисти, с другой стороны, выглядит совершенно нормальной, когда дуется. – Я хотела быть твоей крылатой женщиной и свести тебя с кем-нибудь.

В этом определенно не было необходимости.

Я пожимаю плечами. – Меня устраивает то, как обстоят дела, ты же знаешь, у меня нет времени на подобное.

Ложь.

У меня более чем достаточно свободного времени, но мысль о том, чтобы пойти куда-нибудь и найти случайную пару, вызывает у меня зуд.

Еще одна ночь с ним, с другой стороны...

Нет, этого никогда не случится.

Даже если бы у меня был способ выяснить, кто он такой, я бы никогда не смогла набраться смелости подойти к нему.

Некоторые вещи лучше оставлять в неведении.

Она закатывает глаза, бросая на меня насмешливый взгляд. – О, пожалуйста. Прошло слишком много времени. Я все еще думаю, что тебе следует трахнуться с одним из друзей твоего брата, – говорит она, шевеля бровями, когда я делаю рвотное движение.

– Блядь, нет.

Она не понимает, почему они мне не нравятся, но я никогда этого не скрывала.

Мы выросли вместе, и я всегда воспринимала их как старших братьев. В них определенно есть что-то братское, чрезмерно заботливое.

Если бы кто-нибудь из них пронюхал о том, что произошло в четверг вечером, они бы выследили этого парня и убили. Это одна из причин, по которой я не хожу на свидания, потому что я знаю, что они могут вмешаться и либо отпугнуть парня, либо сделать что-то такое, что заставит меня пожалеть обо всем случившемся.

Эти парни выводят чрезмерную опеку на новый уровень, и я, честно говоря, удивлена, что мне удалось выйти сухой из воды, имея столько свободы, сколько у меня есть.

Они все на год старше меня, и когда я впервые приехал в БУ, они изо всех сил пытались уговорить меня переехать в свободную комнату в их коттедже, но к черту это.

Я с абсолютной уверенностью знала, что если я перееду к ним, у меня не будет достаточно места, чтобы дышать. Я люблю их всех до смерти, но они, кажется, не понимают, что я взрослая женщина и могу сама о себе позаботиться.

В итоге я переехала в общежитие, хотя мне и не разрешили взять соседку по комнате.

Они решили, что если я собираюсь жить сама по себе, то мне нужно жить самой. Не уверена, какой смысл это имеет в их сознании, но неважно.

Они также установили системы безопасности на моей двери и окнах и взяли с меня обещание позвонить одному из них, если мне что-нибудь понадобится.

Прошло больше года, и мне ни разу не приходилось звонить им по какому-либо поводу, поскольку они были так уверены, что мне это понадобится.

– Они такие горячие, – вмешивается Фрейя со знающей улыбкой. Она знает, что я никогда не испытывала ничего подобного ни к одному из них, но иногда проще просто согласиться с Мисти, иначе ты никогда не услышишь конца этому.

Я думаю, объективно говоря, они хороши собой, но я никогда не думала ни об одном из них таким образом и никогда не буду.

– Как и твой брат, – парирую я с ухмылкой, и она тяжело вздыхает, прежде чем сменить тему, слава Богу.

Она привыкла, что люди заискивают перед ее братом, играющим в хоккей, поэтому обычно это помогает заставить ее отступить. Думаю, мне тоже знакомо это чувство, потому что это не первый раз, когда мне говорят об этом, и я знаю, что оно не будет последним.

Они с Мисти начинают болтать о своих планах на Хэллоуин, и я снова отключаюсь, не особо заботясь о том, чтобы переодеться и снова пойти куда-нибудь. Я никогда не было поклонницей этого конкретного праздника, так что, возможно, я солгала и сказала им, что еду домой на выходные, чтобы повидаться с мамой. На самом деле, я собираюсь прятаться в своем общежитии, абсолютно ничего не делая, пожалуйста и спасибо.

Мои мысли возвращаются к той ночи, но вместо того, чтобы думать о том, что прокручивалось у меня в голове в течение нескольких дней, я сосредотачиваюсь на начале ночи. Я совершенно забыла об этом, но теперь, когда я думаю об этом, я вспоминаю, как смотрела, как Коул ускользает, чтобы найти новую девушку, Лану.

О них двоих ходили слухи, и мне не терпелось спросить его об этом, но я знаю, что прямо сейчас он будет только все отрицать. Моему брату нравится прятаться за своей маской безразличия, но в глубине души я знаю, что он совсем не такой.

И Лана, похоже, подошла бы ему. Я уже заметила разницу в том, как он ведет себя с другими с тех пор, как они встретились.

Я ее совсем не знаю, но по взглядам, которые он бросает на нее, я поняла, что между ними что-то есть, и, честно говоря, я не сомневаюсь, что они в конечном итоге будут вместе, поскольку я никогда раньше не видела такого выражения на лице моего брата.

Он будет добр к ней, я знаю это наверняка. И держу пари, что она была бы именно тем, что ему нужно, поскольку моему брату определенно нужен кто-то, кто время от времени ставил бы его на место.

Конечно, затем мои мысли переносятся к следующей части вечера, к таинственному парню, спасающему меня от нежелательного придурка, к тому, как я прошу его пойти куда-нибудь еще. То, как он взял меня на столе, как будто знал, что я не хочу находиться рядом с этой кроватью. То, как он заставил меня наклониться над ним, пока он...

Перестань думать об этом.

Выбросив мысли о той ночи и все, что с ней связано, из головы, я пытаюсь сосредоточиться на разговоре вокруг меня.

Мне нужно забыть о парне в маске и обо всем, что произошло.

Это было всего один раз, и я никогда больше его не увижу.

Покончив с обедом, мы собираем вещи, и я проверяю время на своем телефоне, чтобы убедиться, что у меня достаточно времени, чтобы успеть на занятия, но от того, что я вижу, адреналин бурлит в моих венах, а кровь стынет в жилах одновременно.

Неизвестный

Ты скучала по мне, любимая?

Это прозвище. Только один человек когда-либо называл меня так, и это он. Парень, к которому мои мысли не перестают возвращаться.

Почему он пишет мне? Как, черт возьми, он узнал мой номер? Какого черта я должна на это отвечать? Должна ли я вообще утруждать себя ответом? Во всем этом чувствуется что-то... навязчивое.

Я хотела ночи горячего секса, а не личного преследователя.

Я пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании, убирая телефон в карман, не открывая сообщение, откладывая его на потом, хотя знаю, что это будет бесполезно.

Я буду думать об этой чертовой штуке весь день.

Вот и все мои планы, чтобы забыть о нем.