Текст книги "Война Трёх ведьм (СИ)"

Автор книги: Рита Корвиц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 37. Прошлое

Лошади остаются около входа в лес. Диона зябко ёжится. Старая поношенная обувь порвалась и промокла. Пятки морозило, Диона сжимала пальцы на ногах, пытаясь хоть как-то их согреть.

– Остановимся здесь, – произносит Филея.

– И кто дал тебе право командовать? – язвительно спрашивает Квинтий.

– Можешь идти дальше, тебя никто не держит, – парирует женщина. – А я хочу отдохнуть и согреться у костра.

Квинтий оскорблено хмыкает и усаживается на подгнивающий пень. Костёр появляется быстро. Аллипий поджигает собранный Дионой и Эрбином хворост вспыхнувшим на кончиках пальцев огнём. Все собираются у костра, грея замёрзшие руки.

– Дым может выдать нас, – говорит Эрбин. – Лучше не давать костру долго гореть.

В ответ Эгерия делает лёгкий финт рукой. Струйка дыма подрагивает и начинает дуть в сторону. Эрбин поднимает руки, показывая ладони, принимая своё поражение.

Поленья в костре потрескивают, хоть как-то разбавляя напряжённую тишину между собравшимися. Лица градэнов хмуры и задумчивы. Диона чувствует себя неуютно и, в попытке избавится от этого чувства, придвигается ближе к Эрбину. Цепь на руках начинает звенеть от простого движения. Аллипий, сидящий рядом, переводит взгляд на оковы.

– Освободились сами, а про тебя забыли, – говорит мужчина.

Он щёлкает пальцами. Металл начинает дрожать и рассыпаться буквально на глазах. Диона смотрит на освобождённые руки во все глаза, даже не замечая как магия возвращается в её тело. Кровь горит огнём, тепло проходит по коже мурашками. Сама не осознавая, Диона создаёт в ладони огненный шар. Ведьма улыбается счастливо и не обращает внимания на кровь прошедшую из носа. Слёзы начинают идти сами. Диона смеётся, создавая в руке то водную фигуру, тут же замораживая её, то небольшой воздушный вихрь.

– Спасибо! Спасибо! – девушка хочет обнять градэна, но мужчина отстраняется.

– Обойдёмся без этого, – улыбается он.

Диона кивает и разворачивается к Эрбину, показывая ему свою вернувшуюся магия. Маг улыбается, но глаза его полны грусти, а губы завистливо прижимаются. Диона сразу понимает в чём дело. Она оборачивается к градэну и спрашивает:

– Вы можете помочь Эрбину тоже? Ему поставили клеймо, сдерживающее магию. Его можно убрать?

Аллипий задумчиво хмурится и просто Эрбина показать

клеймо. Маг снимает накидку и задирает рубаху. Градэн долго рассматривает витиеватый шрам на спине мага, осторожно касается его пальцами и произносит:

– Это не моя специализация, но я думаю это можно исправить.

Аллипий подзывает к себе женщину. Её тёмные волосы аккуратно лежат на плечах. высокие скулы и аккуратный нос с небольшой горбинкой придавали ей величественное изящество. Глубокие зелёные излучали спокойствие и уверенность.

– Балея, осмотри, пожалуйста, мальчика. Получится ли что-то сделать этим клеймом?

Женщина кивает, подходит ближе, касаясь тонкими пальцами шрама. Эрбин от прикосновения дёргается и блаженно прикрывает глаза. Женщина внимательно осматривает изувеченную кожу, исследует её кончиками пальцев. Затем поворачивается к Аллипию и начинает изображать пальцами странные жесты. Мужчина кивает, будто понимая, что она показывала. Балея уводит Эрбина в сторону и через некоторое время со стороны, куда они ушли виднеется зеленовато-голубое свечение.

– Что за жесты она показывала? – спрашивает Диона.

– Язык жестов, способ общения глухих и немых.

– Немых? – удивлённо кривит брови Диона.

– Да, это её проклятье. А ты никогда не сталкивалась с немыми людьми?

– Нет. А что за проклятье?

Градэн смотрит на девушку разочарованно.

– Всё-таки ваше поколение о многом не знает, – качает он головой.

– Расскажите, – просит Диона, придвигаясь ближе к градэну.

Мужчина вздыхает. Уголки его губ почти незаметно приподнимаются.

– Ну тогда слушай внимательно. Ты же ничего не знаешь о запрете кровавой магии? Так и думал. Что ж… Около двух тысяч лет назад, когда закончилась первая и единственная война между ведьмами и магами, Акрат захлестнула волна. Начали ходить слухи о новом виде магии, настолько сильном, что мог даже посоперничать с первозданной магией. Конечно многие ведьмы этим заинтересовались. Мы не видели ничего плохого в том, чтобы стать сильнее. Так мы образовали Ковен. В него вошли все желающие изучать магию крови. Сначала всё шло хорошо, мы становились сильнее, могли делать вещи, что даже вообразить сложно: останавливали ход времени, воскрешали мёртвых, убивали одним прикосновением, создавали новую жизнь… Но как только мы стали считать, что стали всесильными, нас быстро спустили на землю. Ведьмы начали сходить с ума, теряли память, сводили счёты с жизнью, убивали друзей и родных. В итоге, было решено запретить кровавую магию. К тому времени в Ковене остались только мы. Двенадцать ведьм и ведьмагов сохранивших ясность рассудка. Но и нас это не обошло стороной…

Градэн замолкает. На лицо ложится хмурая маска. Диона терпеливо ждёт, когда мужчина продолжит. И вот он продолжает:

– На каждого из нас легло проклятье. Мы потеряли то, что любили, чем гордились, без чего уже не представляли свою жизнь.

– Потеря голоса не кажется таким уж страшным проклятьем, – говорит Диона, смотря в сторону где Гекуба лечила Эрбина.

– Возможно для тебя да, но для женщины всю свою жизнь посвятившей пению, чей голос знал каждый в Акрате, даже тот, кто был совсем далёк от искусства. Она могла не просто лечить своим пением, её голос отращивал потерянные конечности, воскрешал мёртвых. Она потеряла всё в одно мгновение, проснувшись утром без единой возможности произнести хоть слово. Муж ушёл от неё, не собираясь пытаться понять.

Диона смотрит на градэна во все глаза, пытаясь переварить услышанное. Она осторожно касается горла, будто и сама в любое мгновение может лишиться голоса.

– А, остальные? – спрашивает тихо, не зная хочет ли слышать ответ.

– Ну Тит Элей, – ведьмаг указывает на высокого худощавого мужчину с острым подбородком на прямоугольном лице, пухлой нижней губой и слепыми белыми глазами. – Гениальный художник, что переносил реальность на холст. Его картинами были украшены дома самых влиятельных ведьм. Но проклятье заставило его глаза ослепнуть. Он больше не мог брать кисти в руки, он не видел мир, а значит и перенести его на холст бы не получилось. Ученики его покинули. Все решили, что слепой художник не сможет никого ничему обучить. Его мечта к которой он шёл много лет, разрушилась в одночасье. И даже его любимая охота больше не могла приносить ему радость.

Диона смотрит на градэна Элея. Мужчина греющий руки у костра уже не казался просто хмурым стариком. Ведьма стала видеть в нём человека с поломанной судьбой.

– А вот, например, уже знакомая тебе Рена Оми. Лишилась всех волос на теле, своей самой большой гордости.

Диона хмурится. Она не понимает, что такого страшного может быть в том, чтобы лишиться волос.

– Вижу, о чём ты думаешь. И да, ты права, для многих людей потеря волос не была бы такой страшной потерей. Но не для Рены. Её густые тёмные волосы приходилось заплетать сразу нескольким людям, а коса доставала до земли. Это я уже не говорю о её ресницах и густых аккуратных бровях, что были всеобщим предметом зависти у женщин. Она знала, что красива и всегда этим пользовалась. Молодые люди вились около неё, как пчёлы у мёда. Но стоило только последнему волосу упасть с её головы, как жених тут же сбежал от неё, назвав уродиной. Все в её родной деревне смотрели на неё косо, с жалостью и брезгливостью. Женщины смеялись в лицо, а мужчины обходили стороной.

Диона смотрит на свои волосы, аккуратно перетирая их между пальцами. Даже после услышанного ей трудно представить боль от потери волос, но она прекрасно понимала, что значит быть предметом насмешек и избегания.

– Видишь того мужчину, – Аллипий показал на … – Это Фок Эри. Догадаешься, что он потерял?

Диона смотрит на мужчину, но не замечает в нём ничего необычного, пока не замечает как подошедшая сзади Рена осторожно хлопает его по спине. Градэн Эри дёргается, словно от испуга, и смотрит на женщину. Та, как несколько минут назад это делала Балея, показывает жесты пальцами. Фок в ответ кивает и что-то отвечает.

– Он глух? – выдаёт свою догадку Диона.

– Верно. Прекрасный бард, с чарующим голосом лишился слуха. Ты наверняка знаешь его песни. Их поют и по сей день, но все давно забыли кто их автор. Но самое страшное в его проклятье то, что он не услышал зов о помощи своей любимой дочери. Девочка тонула, зовя отца на помощь, но он не слышал, а когда пришёл, чтобы посмотреть как она, было уже поздно.

Диона вся передёргивается. Она смотрит на бесстрастное лицо градэна Эри. Плохо представляя боль от потери ребёнка, ведьма понимает, насколько это может быть страшно.

– Хочешь узнать ещё? – спрашивает Аллипий.

Диона мнётся, но всё же кивает.

– Хорошо, – кивает мужчина. – Тогда я расскажу тебе о Эгерии Эдон. Блестящем поваре и придирчивом гурмане. Ты наверняка знаешь её блюда, они уже прочно засели в повседневную жизнь ведьм. Но проклятье лишило её не только возможности ощущать вкусы и запахи. Перестав чувствовать вкус блюд, Эгерия и сама перестала готовить. Её таверна, прославленная и в Акрате и за его пределами, закрылась. Жизнь Эгерии, посвящённая готовке, вмиг потеряла весь свой смысл.

– А что на счёт Данкана? – спрашивает Диона, смотря на мужчину, чья кожа свете костра отливала тёмной бронзой.

– Для тебя градэн Кантиций, прояви уважение. На счёт него… Девушке может показаться это чем-то незначительным. Как много ты знаешь о мужской болезни?

– Неужели?

– Да. Данкан слыл известным ловеласом. Он не делил в удовольствии ни женщин, ни мужчин. О его любвеобильности даже начали ходить легенды, – градэн усмехается. – Но не смотря на всю свою развратную жизнь, Данкан хотел лишь одного – семью. Он мечтал о любящей жене и множестве детей. Но когда проклятье настигло его, невеста, которую он любил до безумия, ушла, не захотев иметь дела с мужчиной, что не мог исполнять свой супружеский долг.

“– Дура”, – подумала Диона. – “Разве можно бросить любимого человека только из-за этого”.

– Аллипий, – подходит ближе Гекуба. – Мы решили устроить привал и переночевать сегодня здесь. Ты будешь дежурить первым.

– Я понял, – кивает градэн.

От пустого, лишённого всяких эмоций лица, Дионе становиться некомфортно. Гекуба бросает скользящий взгляд на ведьму и уходит.

– Потеря всех эмоций и чувств страшная участь для того, кто всю жизнь провёл на сцене, – говорит Аллипий. – Гекуба была гениальной актрисой. Она заставляла людей смеяться, плакать, кричать от злости. Она сама переживала все те же эмоции, что и показывала на сцене. Потом случилось проклятье. Она ушла со сцены, бросила дело всей своей жизни. А меньше чем через полгода от неё ушёл муж, сказал, что не может больше пытаться её понять.

– А градэн Аргей? – интересуется Диона.

– А, Жулиа. Хм, его проклятье несколько… специфичное. Он не может ничего забыть. Знаешь, раньше Аргей не отличался хорошей памятью. Вкупе со слишком добрым и дружелюбным характером, он стал тем, кем постоянно пользуются. Ведь ты можешь сделать всё, что угодно, человек всё равно об этом забудет. И тут случается проклятье. Аргей начинает запоминать даже самую малейшую деталь своей жизни и, наконец, осознаёт отношение людей к нему. Несколько месяцев он терпел, потом, переругавшись со всеми близкими и родными он на несколько лет ушёл в лес, где компанию ему составляли лишь дикие животные.

Градэн замолкает, смотря на переругивающихся Филею и Квинтия.

– Знаешь, раньше она не была такой, кхм, вредной. Филея была лучшей ясновидицей, точнее её предсказаний вряд ли было до и после. Она видела будущее как наяву. Ты знаешь когда к ясновидцам приходят предсказания?

– Во сне, – отвечает Диона.

– Именно. А теперь представь ясновидца, который не видит сны.

Диона от удивления приоткрывает рот. Такого она не могла и представить.

– Филея потеряла работу, стала бесполезной для окружающих. Денег перестало хватать на лекарства для тяжелобольного мужа. Он испустил свой последний вдох у неё на руках.

Диона молчаливо раздумывала над услышанным. Перевела взгляд на до сих пор спорящих Филею и Квинтия.

– Почему вы называете градэна Квинтия младшим? – спрашивает она у Аллипия.

Мужчина приподнимает брови, как будто только сейчас осознал свою привычку.

– Потому что Фливи буквально младше всех нас.

Диона недоумённо посмотрела на Квинтия. Пожилое лицо, дряблое с множеством морщин, совсем не походило на лицо человека, что был бы младше всех присутствующих. Аллипий, видя замешательство на лице ведьмы, усмехается.

– Может он и выглядит как дряхлый старик, но на самом деле ему семнадцать лет.

– Что?! Вы шутите!

– Нет, не шучу. Квинтий был самым молодым членом Ковена. Гениальный ведьмаг, чья сила не уступала даже самым опытным ведьмам. Размером его гордости и хвастовства можно было пробить потолок. И буквально за одну ночь он перестал быть собой. Родная мать не узнала его и выгнала из дома, а сёстры стали бояться. Он потерял друзей, родню, всех знакомых. Только Ковен смог его признать.

– Это… ужасно, – говорит Диона. – Но как мать могла не узнать собственного сына?

Градэн пожимает плечами.

– Сложно увидеть сына в совершенно незнакомом мужчине, который из ниоткуда появился в твоём доме. Не стоит тебе думать об этом. Это не твоё прошлое и не твоя судьба. Лучше я расскажу тебе последнюю историю.

Диона вся подбирается, готовая слушать рассказ.

– Полидора Энсенс… Знаешь, ей повезло меньше всех. Раньше она была любящей женой и матерью. Но проклятье кровавой магии забрало у неё не только старшего сына, сошедшего с ума и покончившего с собой, но и ещё не родившегося ребёнка.

Диона не удерживает в груди испуганный вздох.

– Полидора всегда любила детей, а дети любили её. Она хотела большую дружную семью, но после нескольких безрезультатных попыток зачать муж бросил её. Полидора снова и снова выходила замуж, но история повторялась. Никому не нужна была жена, не способная родить наследника.

Кипя от возмущения, Диона злобно пыхтит, не зная какими словами лучше описать этих мужчин.

– Неудивительно, что после стольких неудачных попыток найти любовь и обрести семью её характер ожесточился.

Диона не знает, что сказать. Она никогда не думала, что судьбы градэнов, которые всегда были для неё простыми персонажами матушкиных рассказов, на самом деле настолько тяжелы.

– Ну что ж, я утолил твоё любопытство? Тогда тебе, пожалуй, пора ложится спать, завтра снова будет трудный день.

Мужчина, хлопнув себя по коленям, поднимается. Диона хватает его за край изношенной мантии.

– Но, вы рассказали не о всех. Я не услышала вашу историю.

Аллипий усмехается.

– В моей истории нет ничего особенного. А моё проклятье не такое страшное, как у остальных.

– Всё равно расскажите, – просто Диона.

– Ну если ты так хочешь, – мужчина садится на прежнее место. – Моё прошлое самое обычное. Я не был ни великим бардом, ни талантливым актёром. Простой плотник с простой семьёй, который всё свободное время посвящал любимым и находил утешение в вырезании игрушек из дерева.

– Тогда какое у вас проклятье?

– У меня? – Аллипий посмотрел на раскрытую ладонь так, будто пытаясь разглядеть в ней что-то важное. – Я потерял способность чувствовать. Ласковый порыв ветра, нежное прикосновение капель дождя, обжигающее тепло огня. Ничего этого я уже не чувствую. Ни гладкость волос любимой жены, ни мягкость кожи дочери. Даже холод, что окутывает сейчас всех. Я забыл как он чувствуется.

Диона видит, как сложно градэну вспоминать своё прошлое, поэтому решает прекратить расспросы.

– Знаешь, – говорит Аллипий. – Самое главное наше проклятье – это не потеря зрения, старость или невозможность иметь детей. Страшнее всего бессмертие. Мы видели гибель своих детей, их внуков и правнуков. Нить нашего родства истончилась до такой степени, что порвалась. Мы перестали иметь хоть что-то общее с нашими потомками.

Мужчина глубоко вздыхает и встаёт.

– Пора тебе ложится. Хватит историй на ночь.

Диона кивает, понимая, что услышанное не даст ей сегодня заснуть.

Глава 38. Возвращение

– На этом мы разойдёмся, – неожиданно бросает Алиппий Плюккер.

– Что? Вы не пойдёте с нами? – недоумевает Диона. – Но я думала, вы поможете нам!

– И мы поможем, – спокойно отвечает градэн Жулиа. – Но в своё время.

– Верно, – кивает Эгерия. – Сейчас наша помощь вам ни к чему. Вы ещё не готовы.

– Мы вернёмся в свои города. Будем помогать ведьмам там, а когда придёт время мы все вместе дадим отпор врагу.

Диона поджимает губы, но согласно кивает. Градэны правы. Никто из ведьм ещё не готов к войне. Тем более сама Диона, только-только выбравшаяся из королевского гнёта.

– Но как вы поймёте, что мы готовы в битве? – спрашивает ведьма.

Градэны усмехаются.

– Поверь, девчонка, мы узнаем, – отвечает градэн Фливи.

– Не стоит долго пустословить, – выходит вперёд Алиппий. – Сейчас мы на границе Мэки. Добраться до Редана можно двумя путями. Через Акаро и Лелес. Советую пойти вторым путём. Густые леса Лелеса охраняются не так сильно, как земли Акаро.

– Но как мы перейдём через Белую реку? – хмурится Эрбин.

– Найдёте способ, – бросает Полидора.

– И ещё, самое главное, – обращает на себя внимание градэн Плюккер. – Диона, вы должны найти Оракула.

– Кого? – одновременно произносят Эрбин и Диона.

Градэны недовольно хмурятся. Фок Эри вздыхает и объясняет:

– Оракул – последнее творение Богини, её бессмертный ребёнок. Он знает прошлое каждого и будущее всех ведьм и магов. Оракул сильнее всех нас вместе взятых. Он поможет вам в вашей войне.

– Если он такой всемогущий, почему не помог в прошлом? – с сомнением в голосе спрашивает Эрбин.

– Потому что ему запрещено, – отвечает Рена. – Ему нельзя вмешиваться в дела ведьм и магов. Он может только наблюдать и наставлять.

– Понятно, – бурчит Эрбин.

– И где нам его найти? – интересуется Диона. – Вдруг его тоже держат в замке? Как мы тогда его вызволим?

Градэны смеются с вопроса ведьмы.

– Поверь, девочка, Оракул не тот, кого можно держать в цепях. На не него не действуют ни антимагические кандалы, ни клеймо. А если бы ему стали угрожать смертью, он сам бы вырвал себе сердце из груди. И вы не сможете его найти, он сам выйдет на вас, когда придёт время.

Диона с трудом верит словам градэнов, но кивает.

– А что насчёт тебя, маг, – градэн Плюккер подходит к Эрбину. Несмотря на свой рост и телосложение, маг терялся на фоне градэна. – Хоть Балея и вылечила твой шрам, поток магии в твоём теле нарушен и вряд ли когда-нибудь придёт в норму, – Эрбин болезненно поморщился от услышанного. – Если хочешь вновь использовать заклинания, тебе необходим магический посох.

– Посох? Впервые о таком слышу.

– И это не удивительно, – пожимает плечами Тит Элей. – Посохи уже давно не используются магами. Раньше с их помощью маги, у которых были проблемы с потоками магии, концентрировали её в посохах.

– Ещё одной причиной, почему перестали пользоваться посохами, это прекращение добычи магриума. Именно этот камень вставляли в посох, он помогал правильно направлять и управлять магическими потоками.

– И где мне достать этот посох? – спрашивает Эрбин.

– Чёрный рынок Дендраста, – отвечает Данкан. – Если он ещё существует.

– Существует, – буркает Эрбин, хмурясь. Ему совершенно не хотелось иметь дело с печально известным сборищем незаконных торговцев.

– Тогда, я надеюсь, мы поняли друг друга, – произносит градэн Плюккер, голос его приобрёл холодные металлические нотки. – Идите в Редано и поведайте всем, что градэны вернулись. Соберите армию и подготовьтесь к войне.

В неожиданно затихшем лесе, слова градэна звучат как смертельный приговор. Диона и Эрбин кивают. Девушка сжимает ткань платья в кулаке, от волнения не обращая внимания на холод земли колющий ступни. Не проронив больше ни слова, градэны разворачиваются и разбредаются по лесу. Когда спина последнего скрывается в тени ветвей, Диона судорожно вздыхает.

– Мы правда, правда смогли да? – спрашивает она то ли у Эрбина, то ли у самой себя.

– Смогли, – зябко ёжится плечами маг. – Но не стоит на этом останавливаться. Нас ждёт ещё долгий путь.

***

Ноги дрожат от холода и усталости. Диона шмыгает носом, сильнее кутаясь в плащ Эрбина.

– Долго ещё? – спрашивает девушка.

– Около километра, – сухо и устало отвечает парень.

Круги под глазами Эрбина настолько большие, что в голову Дионы пришла мысль, что она сможет закутаться в них словно в плед. Уголки потрескавшихся губ приподнимаются в полуулыбке.

Для того чтобы пройти леса Лелеса Эрбину и Дионе понадобилось около трёх недель. Обувь стёрлась до самого основания, одежда вконец порвалась. Питаясь зимними ягодами и изредка пойманными Эрбином мелкими зверями, пройдя несколько тысяч километров они наконец добираются до берега Белой реки.

Широкая настолько, что не видно противоположной стороны.

– И что дальше? – интересуется Диона.

– Я думал ты знаешь, – Эрбин хмурится. – Создай мост из корней, мы же рядом с лесом.

– Думаешь это так легко? – прикрикивает на него Диона. – Сейчас лишь начало весны и все растения вокруг почти что мёртвые. Даже если я и смогу создать мост он не дойдёт и до середины реки.

Белая река брала своё начало в тёплом Птичьем озере имело сильное течение и поэтому зимой замерзала крайне редко. Даже сейчас её бурный поток не позволяет проскочить и мысли о том, чтобы проплыть реку.

– Тогда заморозь её, – предлагает Эрбин.

– Ты совсем дурак? – шипит на него Диона. – Ты не видишь её размеров? В нынешнем состоянии я даже коркой льда её покрыть не смогу.

– А что ты тогда можешь? – недовольство в голосе мага набирает обороты.

Диона начинает злиться. Единственное, что её хочется это согреть озябшие конечности, поесть нормальной еды и лечь спать. Она устала настолько, что сил хватает только на злость и раздражение. Диона гаркает на мага в ответ. Он, в свою очередь, бросается ругательствами девушке в лицо. Перепалка становится всё злее и громче. Птицы, сидящие на ветке, в испуге разлетаются. Так продолжается несколько минут, пока Диона не замечает краем глаза странное движение. Она выставляет палец перед лицом Эрбина, приказывая замолчать, и смотрит в сторону реки. Вначале всё кажется таким же как и несколько минут назад. Но затем на горизонте, среди пенящихся волн реки появляется чёрная точка. Она увеличивается и увеличивается, становясь всё ближе и Диона удивлённо вздыхает, когда понимает, что это тот самый мост, который несколько минут назад просил создать Эрбин. Тёмные, сухие корни сплетаются толстой сложной косой. Словно соревнуясь, кто придёт быстрее, концы корней, извиваясь змеями, достигают берега. Врываются в землю, закапываясь как можно глубже.

– Это ты сделала? – спрашивает Эрбин с опаской смотря на мост из корней.

– Нет, – качает головой Диона, не отрывая взгляда от корней.

“Такое могла сделать лишь одна ведьма”, – понимает Диона. Радость, надежда и предвкушение взрываются яркими бутонами в сердце. Отбросив все сомнения, Диона ступает на мост. Всё быстрее, с каждым шагом, чтобы в итоге перейти на бег. Чуть влажная, холодная древесина проминается под ногами, хрустит. Эрбин за спиной кричит быть осторожнее. Мост кажется бесконечным, берег всё не приближается. Дионе начинает казаться что она бежит на месте. Бурное течение под ногами шипит, клокочет, кипит. Пытается сбить ведьму с ног и утянуть на речное дно. Но Диона упрямо бежит вперёд. На середине моста становится видно противоположный берег. И две фигуры, выделяющиеся на фоне заснеженного леса. Слёзы бегут по щекам, Диона рыдает, дорога и приближающиеся к ней навстречу силуэты становятся размытыми. Не чувствуя боли от разодранных в кровь ступней, девушка бросается вперёд, тут же попадая в тёплые объятья.

– Диона! Ты вернулась! Мы нашли вас! Всё закончилось, всё хорошо, – твердят голоса над ухом, в которых ведьма узнаёт Глиона и Ланику.

Утерев слёзы, Диона поднимает голову, встречаясь с тёплыми голубыми глазами Глиона. Ведьмаг смотрит на неё неверяще, сжимая девичье лицо в ладонях. В уголках его глаз собрались слёзы. Ланика рядом обнимает крепко, зарывшись в волосы Дионы.

– Это правда вы? – голос Эрбина за спиной трещит, словно весенний лёд, неверием, болью, надеждой.

Глион и Ланика одновременно поднимают головы. Смотрят долго, будто не могут поверить, что маг действительно стоит прямо перед ними. Ланика аккуратно высвобождает Диону из своих объятий и подходит к Эрбину.

– Что так смотришь? – в привычной язвительной манере спрашивает Эрбин и хмыкает. – Неужели соскучилась по моему лицу?

Ланика не реагирует на насмешку. Она молча подаётся вперёд, заключая мага в крепкие объятья. Оторопевший от действий ведьмы Эрбин застывает в неловкой позе, но затем весь обмякает, расслабляя плечи и обнимая девушку в ответ. Подняв голову, он встречается глазами с Глионом. Они кивают друг другу, выражая в этом кивке всю радость от встречи.

***

Как оказалось потом, встреча с Глионом и Ланикой не была простой случайностью. Маг и ведьма приходили к реке каждый день, после того как получили послание от Ластены. Адея, Афер и Ариаль с Телейем тоже ждали, но у другой части берега, а отряд Рорента сторожил границу с Акаро.

Диона кутается в тёплый плед, сидя у печи. Уже несколько недель они находились в лагере повстанцев. Только коснувшись головой хоть и потрёпанной, но мягкой подушки Диона тут же провалилась в глубокий сон. Проснулась она спустя три дня и первое, что почувствовала – аромат тёплого бульона, стоящего на табурете около кровати. Не сдерживая слёз, Диона набросилась на пустой бульон, который казался самым вкусным, что она ела за последние несколько лет.

– Вижу тебе понравилось, – улыбнулась, вошедшая в дом, Ланика. За ней осторожно заглядывает в дверной проём Адея.

– Да, кхм, спасибо, – прочистив горло, ответила Диона.

Ланика и Адея подошли ближе, сели у ног, осторожно касаясь подругу через одеяло. Смотрели так пронзительно, боясь моргнуть.

– До сих пор не могу поверить, что мы нашли тебя, – шепнула Ланика.

– А я не могу поверить, что снова вас вижу, – так же тихо вторила Диона.

Девушки одновременно тянутся друг к другу. Плач заполнил помещение. Адея прижалась Диону к себе, гладила по голове, спине, целовала щёки, нос, лоб. Ланика шептала какие-то успокаивающие глупости на ухо, прижималась лбом ко лбу. Диона плакала с улыбкой на лице, вдыхая успокаивающий лесной запах исходящий от волос Ланики и тёплый аромат кожи Адеи.

– Мне так о многом хочется с вами поговорить, рассказать, что со мной произошло за эти несколько лет, узнать, как жили вы.

– Успеется, – сказала Ланика. – Сейчас тебе нужен отдых.

– Но…

– Ланика права, – кивнула Адея. – Мы ещё успеем поговорить.

Её голос, неожиданно твёрдый и уверенный, показался Дионе совершенно незнакомым.

– Ты отстригла свои волосы, – заметила Диона, касаясь колючих кончиков светлых волос, что едва достигали плеч.

– А, да, – неловко улыбнулась Адея. – Решилась, после того как один стражник схватил меня за волосы. Не знаю, что со мной стало бы, если б не Афер.

От слов подруги болезненно потянуло в груди.

– Мы пойдём, а ты отдыхай, – сказала Ланика, гладя по голове Диону.

– Хорошо… Постойте! Где Эрбин? Он уже проснулся?

– Да, – кивнула Адея. – Он очнулся за день до тебя и сразу же навязался на вылазку.

– Понятно… Спасибо.

Подруги поцеловали девушку в обе щеки. Адея заботливо разогрела печь и укутала Диону в собственноручно связанный плед.

И теперь ведьма сидит у печи, словно маленькая девочка укутавшись в плед с головой. Смотрит на танцующий огонь, слушает мелодичный треск поленьев. В голове ни одной мысли. Благоговейная тишина, что нарушается тихим, застенчивым стуком в дверь.

– Войдите!

Глион входит, прикрывает за собой дверь и садится рядом с Дионой. Некоторое время они молча смотрят на огонь. Диона кладёт голову на плечо парня, а Глион обнимает девушку одной рукой, прижимает к себе и гладит по плечу.

– Я так скучала по тебе, – шепчет Диона.

Глион улыбается одними кончиками губ.

– Я тоже. Я тоже скучал по тебе, очень, очень сильно. Думал что…

Диона чувствует как нервно дёргаются пальцы парня. Она накрывает ладонь Глиона своей и переплетает пальцы.

– Можешь не говорить, я понимаю… Спасибо тебе.

– За что? – уточняет Глион.

– За то, что помог нам спастись. Ластена тогда рассказала, что ты связался с ней.

– Кто? – не понимает парень. – Но я ни с кем не связывался.

Диона поднимает удивлённый взгляд на друга.

– Что? Но она сказала, что какой-то парень написал ей и попросил у неё помощи.

Глион задумывается на минуту.

– Может она имеет ввиду Филлиса?

– Филлиса?

– Да, не помнишь его? Тот мальчишка, что вечно ходил за тобой хвостиком.

– А! Он тоже в сопротивлении? Но почему я не видела его в лагере?

– Потому что за несколько дней до твоего прибытия, Плем отправил его и ещё нескольких ребят в Мэку. Так что если ты хочешь его отблагодарить, через несколько недель тебе выдаться этот шанс.

– Но как у него это удалось?

– Не знаю, – пожимает плечами Глион. – Насколько мне известно родители Филлиса довольно известные личности и имеют контакт даже с королевским дворцом.

– Надо же, – тянет Диона. – Не думала, что он нам так поможет.

Размеренное дыхание Глиона убаюкивает, Диона сонно прикрывает глаза.

– Можешь поспать, если хочешь, – говорит Глион, убирая прядку волос с лицо девушки.

– Нет, тебе же будет неудобно, – зевает Диона

Глион смеётся и с улыбкой произносит:

– Ну как хочешь.

Тишина снова обволакивает двоих уютной вуалью. За окном закат начинает бросать охровые тени на пол. Гулкое урчание разносится по помещению. Диона хватается за живот, стыдливо уводя взгляд в сторону. Впалые щёки окрашиваются румянцем смущения.

– Засиделись мы, – Глион треплет девушку по голове и поднимается. – Приближается время ужина. Сегодня очередь Роксаны готовить. Может будет не так вкусно, но зато сытно. Пойдём, заодно познакомишься со всеми. Плем и другие хотят с тобой познакомиться.

Диона хватается за протянутую парнем руку и тоже встаёт. Глион галантно придерживает дверь, пропуская девушку наружу. Яркое тёплое солнце тут же бьёт в лицо. С неба мягкими пушистыми хлопьями падают крупные снежинки. Приближение весны Диона чувствует всем телом.

Лагерь шумит тихими переговорами, искренним смехом и жаркими спорами. Парни и девушки, ведьмы, ведьмаги и маги, все были чем-то заняты. Кто-то таскал воду, кто-то рубил дрова, кто-то тренировался в фехтовании, а кто-то магией лечил раны товарищей. Диона с интересом крутит головой, разглядывая всё вокруг. Ей улыбаются, приветственно машут, здороваются. Не привыкшая к такому дружелюбию Диона сначала пугается, затем выдавливает из себя неловкую улыбку.