Текст книги "Война Трёх ведьм (СИ)"

Автор книги: Рита Корвиц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11. Ритуал

Воздух в комнате пропитался запахом сожжённых скруток шалфея и можжевельника. От дыма немного кружится голова. Диона держит матушку за руку, склонившись над её кроватью. Женщина глухо кашляет, с трудом открывая опухшие веки. Цинна сидит рядом, промакивая влажной тряпкой лицо матери.

– Мои вы хорошие, – Варга тяжело дышит. Улыбка выходит дрожащей. – Простите, что… не смогу быть с вами на Дне Оподания в этом году.

– Ну что ты, матушка, – качает головой Цинна. – Не беспокойтесь об этом, прошу вас. В вашем состоянии не стоит излишне переживать. Мы с Дионой уже в состоянии сами провести ритуал призыва.

Варга хмыкает.

– Ты права, доченька, – говорит она. – Вы у меня… уже такие взрослые. Я так… горжусь вами.

Женщина тяжело выдыхает, прикрывая глаза, и чуть морщится. Диона краем глаза замечает, как сестра прикусывает губу, стараясь сдержать слёзы. Опустив руку матери обратно на кровать, Диона помогает сестре подняться. Уже у самой двери до них доходит невнятное бормотание.

– Скоро… Скоро я увижусь с тобой, Келер. Подожди… подожди немного.

Варга шепчет то хмурясь, то улыбаясь. Сёстры кидают на матушку последний взгляд и выходят из комнаты. Когда дверь захлопывается, Цинна не сдерживается и всхлипывает. Диона заключает младшую в объятья, прижимая её голову к своей груди, и чувствуя, как от слёз намокает ткань платья. Цинна всхлипывает, поднимает зарёванное лицо и, встретившись с глазами сестры, завывает ещё сильнее.

– Успокойся, – говорит Диона. Ноющая от дыма лекарственных трав голова, начинает болеть ещё сильнее из-за плача Цинны. Диона хмурится, за подбородок поднимая лицо сестры.

– Ты такая бесчувственная! – вскрикивает Цинна, отпрянув от ведьмы.

– Я кому сказала успокоиться! Цинна! Подумай о том, что мама за дверью. Думаешь, ей приятно будет услышать твой плач?

Цинна перестаёт плакать, всхлипывает, утирает слёзы и сопли рукавом платья и качает головой. Диона кивает.

– Молодец. Пошли, нам надо подготовить вещи для похода.

Диона разворачивается и спускается по лестнице. Цинна тихо следует за ней. Комната сестёр маленькая, но уютная. Две кровати разделяет узкое окно во всю высоту стены, а у противоположной от двери стороны стоят книжный шкаф и комод. На полу, дорогой, когда-то подаренный Варге мужем, ковёр, украшенный замысловатыми узорами.

– Ты помнишь, что необходимо для проведения ритуала? – спрашивает Диона и смотрит на сестру в ожидании ответа.

– Свечи, ветви дуба и сосны, личный предмет того, с кем будут держать связь и…

Цинна хмурится, пытаясь вспомнить последнюю вещь, необходимую для ритуала. Диона улыбается и подсказывает.

– Васильковая вода.

– Да! Точно!

– И всё ли ты взяла? – спрашивает Диона.

Цинна уверенно кивает.

– Я взяла папин перстень, – говорит она, доставая украшение из внутреннего кармана сумки.

Почерневшее серебро удерживает большой красный камень. Цинна вертит перстень в руках, а затем шутливо примеряет и, растопырив пальцы, смотрит на украшение на своей руке.

– Красиво, да? – спрашивает девочка у сестры.

– Конечно. Давай быстрее, нам пора выходить, – хмыкая, отвечает Диона.

Закинув сумки на плечо, девушки выходят во двор. Орикс громко лает, весело виляя хвостом и прыгая вокруг Дионы и Цинны. Последняя треплет пса между ушами.

У калитки стоит красивый пятнистый конь. Он послушно дожидается пока сёстры заберутся ему на спину и под удар вожжей трогается с места.

***

Как и подсчитывала Диона, они добираются к храму ближе к закату. Городской стражник даже с пропускной грамотой Верховной Жрицы долго не хотел выпускать их из города.

С каждым годом выбираться до храма становилось всё труднее. Стража бдила, а ведьмы боялись быть сожжёнными на костре за пропаганду своего верования и потому отсиживались в домах, пропуская исконные ведьмовские праздники.

Храм находился практически у самой границы с Варесом и если прислушаться, можно было услышать журчание реки, что служила границей двух районов. Оранжевые лучи солнца золотистым огнём окрасили траву. У скрытого в тени деревьев святилища собралось с два десятка ведьм и ведьмагов. Диона печально вздыхает: ещё два года назад число участвовавших в праздновании было в три раза больше.

Отовсюду доносятся тихие разговоры и смех. Несколько ведьм кидают на сестёр заинтересованный взгляд. Диона понимает, что их приезд без матушки лишь подкрепит, итак начавшие ходить по городу слухи. Девушка стопорит лошадь и помогает Цинне спустится на землю. Они заходят в храм. Внутри светло, и тесно. Белый камень покрыт тонкой паутиной трещин. Пахнет сушёными цветами и поленьями, горящими в широкой чаше, что стоит прямо посреди главной залы храма. Диона проводит сестру дальше, вглубь храма, садясь у стены в тень колонны.

– О, это разве не Ланика? – спрашивает Цинна, смотря в сторону. – Эй, Ланика! Привет! Диона, чего ты сидишь, давай подойдём.

Цинна энергично машет рукой, привлекая к себе внимание рыжеволосой ведьмы. Ланика машет в ответ и улыбается, но, когда её взгляд падает на Диону улыбка медленно сползает с лица. Боме отворачивается к бабушке, скрывая лицо за волосами.

– Чего это она? – недоумённо спрашивает Цинна и переводит взгляд на сестру. – Неужто вы поссорились?

– Можно и так сказать, – отвечает Диона.

– А что случилось?

– Она сама виновата, – хмурясь, бурчит ведьма.

– Ой, да у тебя всегда все виноваты, только не ты, – уперев руки в бока говорит Цинна.

– Эй! За языком следи! – прикрикивает Диона. – На, держи, я пока расставлю свечи.

Девушка впихивает в руки младшей сестре глубокую чашу и флягу с васильковой водой, а сама начинает расставлять свечи в круг. Цинна хмыкает и садится напротив старшей, ставя наполненную водой чашу между собой и Дионой. Рядом Цинна кладёт ветви дуба и сосны, а отцовский перстень на дно чаши. Диона взмахивает рукой, зажигая свечи.

– Так что всё-таки произошло? – спрашивает Цинна, потягиваясь и кивая головой в сторону Ланики.

– Ничего особенного, – отмахивается Диона, бросая быстрый взгляд в противоположный угол храма, где рыжеволосая ведьма вместе со своей бабушкой о чём-то мило беседуют. – Просто забудь, тебя это не касается.

– Ну конечно. Меня никогда ничего не касается, – хмурясь, говорит Цинна. Её голос пропитан обидой. – Ты ведь у нас такая важная, всегда всё сама решаешь, а других в известность не ставишь. Только ты ведь у нас права, а все остальные так, мимо проходящие.

Цинна выглядит по-настоящему обиженной. Губы её надуты, а брови угрюмо изломаны. Магия слегка бурлит и нагревается.

– Ты о чём? – Диона недоумённо приподнимает брови, впервые слыша такие слова от младшей сестры.

– О чём, о чём, – повторяет Цинна. – О тебе! Ты такая, такая… заносчивая! Думаешь только о себе. Если проблемы, то только у тебя. Если герой, то только ты! И верные мысли могут быть только у тебя. А ещё…

– Может хватит! – вскрикивает Диона. Она смотрит на сестру во все глаза, сжимая губы в тонкую полоску. – Заткнись! Сама-то слышишь, что говоришь? Хочешь поругаться прямо перед встречей с отцом? Молодец, тебе это прекрасно удалось!

Цинна отворачивается и всхлипывает. Бурчит себе что-то под нос и начинает перебирать сосновые листья, не поднимая взгляда на Диону. Старшая же сестра, в попытке успокоится, пыхтя начинает переставлять свечи. Когда натянутые нервы приходят в норму, Диона произносит нарочито скучающим голосом:

– На следующей неделе приедет ярмарка. Хочешь пойти?

Цинна шмыгает носом, утирает рукавом платья сопли и слёзы и буркает:

– Хочу.

Диона хмыкает и тянется рукой, трепля светлые волосы сестры. Голоса присутствующих в храме с каждой минутой становятся всё тише и наконец полностью замолкают, когда ответственный даёт отмашку, означающую, что луна коснулась горизонта.

Диона берёт в руки ветви, поджигает и задувает огонь. Дымом обводит силуэт сестры. Цинна повторяет ту же процедуру. Девушки берутся за руки и опускают сцепленные ладони в васильковую воду. Пламя свечей мелко подрагивает. Диона закрывает глаза чувствуя, как магия, спутываясь с магией Цинны, аккуратно выходит из тела тонкой нитью. Нить магии поднимается к сводчатому потолку, а веки Дионы тяжелеют, всё пространство вокруг заполняется туманом. Ведьма послушно закрывает глаза и погружаясь в полузабытье.

***

Когда Диона открывает глаза вновь, то она оказывается дома. Пол гостиной залит густым туманом. Рядом стоит Цинна, крепко сжимая руку сестры. Глаза младшей заволокло белой пеленой. Цинна слепо водит руками вокруг себя, а в ярких зелёных глазах начинают скапливаться слёзы. Диона сильнее сжимает ладонь сестры, шепчет тихое: “– Не бойся”, и ведёт следом за собой.

Они обходят весь первый этаж дома и, никого не найдя, поднимаются на второй, проходя в кабинет матушки. Туман здесь намного гуще, а в воздухе стоит сильный запах скошенной травы после дождя. Диона оглядывает комнату и замечает в кресле, стоящим напротив окна и спрятанным за шкафом и грудой книг, человека. Мужчина сидит неподвижно, сцепив руки на животе и не моргая смотрит в окно. Почувствовав на себе чужой взгляд уголки его губ приподнимаются.

– Я так рад вас видеть.

Мужчина говорит тихо. Его голос ласковый и обволакивает нежностью. Диона подходит ближе, аккуратно ведя за собой Цинну. Мужчина поворачивает голову. Зелёные глаза смотрят улыбающеся. Келлер встаёт, разводя руки в стороны. Диона, не сдержавши всхлипа, падает в объятья отца, утаскивая за собой сестру. Келлер гладит дочерей по волосам, целуя каждую в макушку, шепчет успокаивающие слова и прижимает к себе плотнее. Когда слёзы заканчиваются, Диона поднимает голову, чуть отходя от отца. Цинна остается в тёплых объятьях, трясь носом об рубаху мужчины.

– Вы такие взрослые, – говорит Келер, полным грусти голосом. – Такие красавицы, умницы… Простите меня. Я обещал, что всегда буду с вами.

– Не извиняйся отец! – качает головой Диона, хватая отца за руку. – Матушка!..

Диона заикается на полуслове, сжимает губы в тонкую полоску и уводит взгляд в пол.

– Я знаю, – вздыхает Келер. – Чувствую, что скоро мы с Варгой снова будем вместе. Жаль, что уже не рядом с вами.

Диона хочет что-то сказать, но её прерывает громкий всхлип Цинны. Келлер опускается на корточки и берёт лицо своей младшей дочери в ладони, растирая большими пальцами слёзы по щекам.

– Не плачь, моё маленькое солнышко, – ласково говорит он. – Твой папа здесь. Всё будет хорошо.

Цинна всхлипывает ещё громче, тело её начинает дрожать, и она обвивает талию отца, завывая в льняную ткань. Келер протягивает руку, зазывая Диону в семейные объятия. Прижав к себе обеих дочерей, Келер склоняется к старшей и шепчет ей на ухо:

– Будь осторожна, Диона. Земля дрожит. Скоро реки окрасятся красным, а воздух будет отравлен. Передай всем. Пора закалить мечи. И помни о тех, кто всегда был рядом.

Глава 12. Обещание

Мелкий камень под колёсами разлетается в разные стороны. Мерный стук заполняет купе кареты. Пейзаж за окном немного сменился, но всё так же скучен.

– …образован и очень умён. Преподаватели хвалят его успехи в учёбе, и все поголовно твердят, что его ждёт счастливое, безбедное будущее. А ведь он только в этом году поступил в университет! Первый курс, а такие успехи.

Восторженные щебетания матушки заполняют всю карету. Ариаль трёт ухо, недовольно морщась. Она с самого утра выслушивала хвалебные оды своих родителей, посвящённые её будущему мужу. У супругов Сколлем-Беппо загорались глаза каждый раз, при мысли о скором обретении родства с канцлером Ихт-Карая. Ариаль всегда знала, что её родители жадные до звона монет ведьмы, но не думала, что до такой степени.

– Ариаль, ты нас слушаешь?! – возмущённо вскрикивает Панора Сколлем-Беппо.

Девушка поднимает взгляд на матушку. Полная женщина в серо-зелёном платье, украшенном серебряной нитью смотрит на дочь укоризненно. Рядом с ней качает головой ещё более тучный мужчина, одетый в чёрный, украшенный вышивкой, жакет, что очень плохо сходился на животе.

– Какое неуважение, – пыхтит Валенс Сколлем-Беппо. – Будь хорошей дочерью и веди себя прилично, когда мы прибудем в замок.

Ариаль не отвечает. Лишь хмыкает и высовывает язык. Панора негодующе охает.

***

С высоких сводчатых потолков свисают массивные люстры и длинные вымпела. Ариаль запрокидывает голову, пытаясь разглядеть мозаичный рисунок на своде, но в глазах от высоты начинает двоиться. Рядом с ней идут родители и мило беседуют о предстоящей свадьбе с Эннейем Дамкером, отцом жениха. Ариаль зевает. Ей хочется домой, прогуляться по саду, а потом сбежать на барахольный рынок. Раздаётся довольных смех взрослых.

– Мой сын скоро должен подойти, – говорит Энней, приторно улыбаясь. – Дождёмся его в гостиной. Дорога, должно быть, была трудной. Я слышал, после недавних ливней всё размыло…

Родители Ариаль и канцлер заворачивают за угол, а сама девушка стопорится. Она прислушивается к удаляющимся голосам, выжидает, а потом разворачивается и резко срывается на бег. Редкая прислуга недоумённо смотрит Ариаль вслед, но ей плевать. Она чувствует нарастающее в венах возбуждение, ладони начинают потеть, улыбка сама просится на лицо, а из груди вырывается смех. Ариаль знает, что потом её поймают и скорее всего накажут. Но это будет потом, а сейчас ей хочется ещё хоть немного отсрочить встречу с будущим женихом и разговоры о ненавистной свадьбе.

Замок большой и похож на лабиринт. Ариаль чуть замедляется, быстро поднимается по винтовой лестнице на второй этаж, радуясь, что до сих пор никого не встретила на пути, и осматривается. В коридоре никого. Ариаль делает глубокий вдох, приводя переполошившееся сердце в покое. Широкий коридор освещён пламенем настенных факелов и широких люстр. С детским любопытством осматривая всё вокруг, девушка касается позолоченной рамы. Картина настолько большая, что занимает практически всю стену. На полотне изображён мужчина. Длинные волосы с тонкими нитями седины струятся по плечам, кустистые брови нависли над потерявшими блеск золотыми глазами. На спинку трона накинута тяжелая мантия, а на ногу опирается украшенный золотом и драгоценными камнями меч. Хмурый взгляд шерона пробирает Ариаль до костей. Девушка передёргивается. За спиной раздаются голоса, и девушка оборачивается. Звук доносится из приоткрытых широких дверей. От любопытства стая мурашек проходится по рукам. Ариаль прикусывает губу, озирается по сторонам и осторожно подходит к дверям. Касается гладкого дерева, заглядывая внутрь. Видно плохо, лишь широкая спина мужчины в красном, украшенном золотой нитью камзоле, и две пары ног.

– …в том же духе, – произносит мужчина грубым голосом. – Я возлагаю на тебя большие надежды. Придёт время, и ты унаследуешь трон.

Ариаль удивлённо вздыхает. “Значит слухи не врали! У шерона всё-таки есть сын! Неужели это…”.

– Не светись, будь послушен. Ни у кого не должно возникнуть подозрений о том, кто ты.

Мужчина отходит в сторону открывая вид на своего собеседника. Ариаль теряет дар речи.

– Ты меня понял, Эрбин?

– Да, отец.

Эрбин сдержанно кивает, смотря пустым взглядом в стену. Шерон ещё о чём-то говорит, но шокированная Ариаль слышит лишь свой шум в ушах. Дверь скрипит от неосторожного движения. Шерон не обращает внимания, но Эрбин оборачивается на звук и встречается взглядом с Ариаль. Глаза его расширяются, за секунду в них мелькают удивление, страх, злость и неуверенность. Эрбин незаметно для отца подаёт Ариаль знак, чтобы та уходила. Девушка испуганно отскакивает от дверей, разворачивается и тут же врезается во что-то мягкое. Потирая ушибленный нос, Ариаль поднимает голову, встречаясь глазами с надменно-спокойным голубым взглядом.

– Ариаль Сколлем-Беппо, – говорит Телей Дамкер. – Вас все потеряли. Что вы здесь делаете?

– Эм-м, – Ариаль оборачивается на дверь, закусывает губу и, хватая своего жениха за руку, тянет его к винтовой лестнице, не прекращая от испуга болтать. – Да, да я просто потерялась! Проводишь меня? Ты сказал меня все заждались. Тебя же Телей зовут, да? Приятно познакомится, я Ариаль, хотя моё имя ты вроде уже знаешь…

***

Всё обсуждение предстоящей свадьбы Ариаль сдерживала зевки и кидала косые взгляды на своего будущего мужа. Телей, высокий и худой, сидел с идеально ровной спиной. Вьющиеся чёрные волосы, почти доходящие до плеч, закругленные брови, утомлённые глаза и тонкая верхняя губа. Ариаль хмыкает, отворачиваясь, а затем снова смотрит на мага снова. Нет, он точно не в её вкусе.

Они гуляют по розовому саду, в который пришли сразу же после того, как их родители закончили обговаривать последние приготовления к свадьбе, допив принесённое вино. Панора, весело хихикая, отправила молодых людей в сад под предлогом лучшего узнавания друг друга.

– Вас что-то беспокоит? – безучастно спрашивает Телей.

Ариаль вздрагивает от неожиданности.

– С чего ты это взял? – вопросительно поднимает бровь девушка.

– Вы смотрите на меня так, будто хотите что-то спросить.

Ариаль хмыкает.

– Тебе показалось, – отвечает она и ускоряет шаг.

– Вы же понимаете всю важность этого брака?

Ариаль останавливается, оборачивается, заглядывая в спокойные голубые глаза Телея.

– Я понимаю, что у тебя похоже нет своего мнения, раз ты так спокойно говоришь о браке по расчёту.

Неожиданно Телей улыбается.

– Вы очень красивы, – говорит он.

– Что? – недоумевающе хмурится Ариаль.

– Это моё мнение, – в глазах мага пролетают искринки.

Ариаль возмущённо хватает ртом воздух, чувствуя, как к щекам приливает краска.

– Ты! Ты думаешь, я куплюсь на твои сладкие речи и сразу стану кроткой и послушной?! Не дож…

Ариаль замолкает на полуслове, заметив за спиной жениха Эрбина, а когда тот подходит, испуганно опускает голову.

– Нам нужно поговорить, – обращается Эрбин одновременно к Телею и Ариаль.

Дамкер кивает и уходит дальше по тропинке. Эрбин встаёт напротив девушки и просит её поднять голову.

– Ариаль, верно? – спрашивает он и, дождавшись кивка, продолжает. – Как много ты услышала?

– Я ничего не слышала, клянусь, – испуганно поднимает голову и встречается с серьёзным взглядом мага. – Ну почти ничего. Совсем немного… Простите меня, Мой Шерон, такого больше не повторится!

– Прекрати, – устало вздыхает Эрбин. – Не нужно. Я всё тот же Эрбин которого ты знаешь. Ничего не изменилось. Поэтому прошу тебя, не нужно.

Ариаль кивает и неуверенно улыбается. Эрбин отвечает на её улыбку своей.

– Только, Ариаль.

– Да?

– Пообещай мне кое-что.

Девушка кивает.

– Пообещай, что ты никому, никому не расскажешь о том, что увидела здесь. Особенно Дионе.

– Обещаю.

Глава 13. Мольба

Ткань такого знакомого красного платья мелькает за поворотом. Кэлвард хочет побежать следом, но отец, говорит о чём-то важном и так просто не отпустит, хотя его слова просто пролетают мимо ушей.

После той ссоры в церкви прошло пять дней, в течении которых Теофана усердно избегала своего жениха, лишь изредка кидая на Кэлварда холодные взгляды с дальнего конца комнаты. Сам Кэлвард долго думал над словами девушки, но никак не мог прийти к единому выводу в своей голове. Стоило ему закрыть глаза, на обратной стороне век вырисовывались строгий, беспринципный взор отца и разочарованный взгляд Теофаны. Просыпаясь каждое утро с головной болью, Кэлвард всё больше поддавался злости и противоречивым мыслям. Он не находил себе места, не имея возможности который день коснуться, или хотя бы услышать голос, любимой девушки, метался и не мог сконцентрироваться на задачах, что поручал ему отец. Ему казалось, что он начинает сходить с ума.

Тяжелая ладонь пару раз хлопает по плечу. Сотан уходит, и Кэлвард сразу же бросается вдогонку за Теофаной. Останавливается, хватаясь за угол и всматриваясь в даль пустого коридора. Раздражённый выдох вырывается вместе с приглушённым рыком. Кэлвард бьёт по стене, стирая кожу на костяшках. Боль пронзает всю руку, но он не обращает на неё внимания, грубо хватая проходящую мимо служанку. Та дёргается испуганно, округляя от страха глаза.

– Где миледи Лошмидт? – спрашивает Кэлвард.

– О-она, она направлялась в сторону библиотеки, Ваше Высочество, – лепечет служанка, вся сжавшаяся от страха.

Кэлвард отталкивает девушку от себя и идёт в указанном направлении. Двери библиотеки громко стукаются о стены. Теофана стоит около стеллажей, держа в руках один из множества фолиантов. Она оборачивается на звук. Выражение её лица тут же меняется, стоит ей завидеть Кэлварда. Карие глаза затягивает пелена льда, подбородок гордо приподнимается, а губы сжимаются в тонкую линию. Теофана убирает книгу обратно на полку и идёт в сторону выхода, нарочито обходя Кэлварда, который хватает девушку за руку.

– Прекрати, – говорит он. – Прекрати мучить меня.

– Не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество, – с безразличием в голосе отвечает Теофана, не смотря на своего жениха.

Кэлвард хватает Теофану за ладони и падает на колени. Он смотрит на девушку потускневшими от недосыпа глазами, под которыми залегли тёмные тени. Он чувствовал себя безумцем, чья одержимая любовь вываливается из краёв переполненного, покрытого трещинами, сосуда.

– Теофана, молю тебя, – горячо шепчет Кэлвард, трясь лицом о чужие ладони. – Посмотри на меня. Поговори со мной. Почему ты ко мне так жестока?!

Принц начинает плакать. Слёзы текут по щекам, пока он подползает к невесте ближе, зарываясь носом в её платье. Эмоции бьют ключом, тело пробивает мелкая дрожь.

– Я жалок, я знаю это. Ты сделала меня таким. Молю… Молю, молю, молю. Молю! Прекрати это! Я не вынесу ещё одного дня с этим молчанием и холодным взглядом.

Большой палец проводит по скуле, стирая дорожку слёз с кожи. Теофана аккуратно приподнимает чужое лицо и заглядывает в глаза Кэлварда. Молящие, с оттенком безумия.

– Вы подумали над моими словами, Ваше Величество? – холодно смотрит сверху вниз девушка.

То ли рыча, то ли мыча, Кэлвард отчаянно кивает и зарывается носом ткань платья ещё сильнее. Раздаётся смешок.

– Кэлвард, встань, прошу тебя. Хватит унижаться.

Принц встаёт, выглядя при этом словно побитый пёс. Голова его опущена, взгляд устремлён в пол.

– Подними голову, взгляни на меня, – просит Теофана.

С опаской подняв голову, Кэлвард видит нежную улыбку невесты и тёплый взгляд. Груз лежащий на груди и душащий Кэлварда все эти дни, испаряется, когда Теофана берёт и сцепляет их пальцы в замок.

– И какие же ты сделал выводы для себя?

Кэлвард подносит пальцы девушки к губам, целует каждый и отвечает:

– Заняв престол, я сделаю всё возможное, чтобы люди и ведьмы могли жить в мире.