Текст книги "Война Трёх ведьм (СИ)"

Автор книги: Рита Корвиц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14. За стеной

Стены кабинета заставлены книжными шкафами, а единственным источником света служит широкое окно от пола до потолка расположенное за спиной директора. Солнечные лучи падают на сгорбленную спину, подчёркивая все неровности усталого лица.

Директору было не более сорока лет, но сколько Ланика себя помнит он всегда выглядел донельзя измученным и был вечно сонным. Из-за того, что он был человеком многие ученики, хоть и скрыто, относились к нему с пренебрежением и даже скрытой враждой. Ланика же, наоборот, директора уважала. Мужчина был одним из немногих в школе людей, кто относился к ведьмам хорошо, без презрения и вечного недовольства.

– Ланика, Ланика, – тянет мужчина. – Как же так? В первый раз ты в моём кабинете из-за жалобы преподавателя, – директор вздыхает. – Господин Ванн сказал, ты нарушила правила на уроке по магическому бою. Это правда?

– Правда, – кивает Ланика, смотря директору прямо в глаза.

Ведьма спокойно выдерживает долгий взгляд главы школы. Ланике всё равно, на наказание, что её ожидает, она лишь не хочет, чтобы о случившимся узнала бабушка.

Ланика рано потеряла родителей и с трёх лет жила на попечении у Агелы, которая не только заботилась о внучке, но и обучала её искусству магии. Агела Боме, добрая и нежная женщина, рано потерявшая любимых мужа и дочь, посвятила всю себя воспитанию внучки. Слепая с рождения, Агела постоянно говорила внучке, что истинная сущность человека проявляется не во внешности, не в наличии или отсутствии магии и не в словах. Она проявляется лишь в проступках.

– Запомни, ведьмочка моя, – говорила обычно Агела, ставя на стол свежеприготовленный тыквенный пирог. – Сказать можно всё что угодно, а внешность может изменится до неузнаваемости из-за несчастного случая. Нет смысла придавать всему этому значение. Есть магия, нет магии. Какая разница. Среди ведьм тоже найдётся немало плохих, как и среди людей немало хороших. Суди по поступкам и слушай свою интуицию. Она-то точно тебя никогда не подведёт.

Расстраивать бабушку Ланике хотелось меньше всего на свете, поэтому девушка надеется, что директор обойдётся наказанием без вызова опекуна в школу.

Директор снова вздыхает, кладя подбородок на сцепленные в замок пальцы.

– Можешь мне пообещать, что подобного больше не повторится? – спрашивает мужчина.

– Конечно, – кивает Ланика.

– Ну тогда ступай, – взмахом руки прогоняет девушку из кабинета директор, подвигая к себе стопку бумаг.

Ланика удивлённо приподнимает брови, но послушно выходит из кабинета. Раздаётся звук колокола и коридор тут же заполняется толпой шумных учеников. Ланика идёт между ними, словно проходит сквозь мягко текущую реку. Наблюдает за беспечными первоклассниками и уставшими выпускниками. Невольно вспоминается Диона. Её мятежные мысли и мечты. Ланика вглядывается в лица учеников, задумываясь над тем, что ни у кого из них похожих мыслей нет. Все привыкли, все не знают другой жизни. Жизни без великого короля, без вечных запретов и постоянного страха.

Ланика вздыхает, выныривая из своих мыслей, и на повороте сталкивается с заместителем директора. Мистер Фогель прижимает к себе бумаги и лёгким налётом раздражения осматривает ученицу с головы до ног.

– Боме, – констатирует он. – Почему не на занятиях? Колокол только что прозвенел.

– Мои уроки на сегодня закончились, мистер Фогель, – отвечает Ланика. – Я была у директора.

– А. Случай на магобое. Слышал, – отстранённо кивает заместитель, перебирая бумаги у себя в руках и хмурясь. – Не ожидал от вас подобного, Боме.

– Простите, если не оправдала ожиданий и принесла неприятности. Постараюсь в будущем не совершать подобных ошибок, – говорит Ланика, чуть склонив голову.

Над ухом раздаётся хмык. Мистер Фогель отрывает взгляд от бумаг и переводит его на ведьму.

– Интересная вы личность, Боме. А мистер Ванн склонен драматизировать. Уверен, что всё было не так плохо как он это описал. Что ж, не буду вас задерживать. Наверняка вас уже ждут дома. Увидимся завтра на занятиях.

Мужчина уходит быстрым шагом, снова уткнувшись в бумаги, а Ланика, спустившись с главной лестницы, выходит из корпуса и покидает территорию школы.

***

– Только не задерживайся допоздна, ведьмочка моя. И будь осторожна, до меня дошли слухи, что кто-то рассказал о Дне Оподания. Так стража вся рассвирепела, следят за каждым шагом. Хотят поймать всех тех, кто в храме был.

Агела Боме стоит посреди гостиной, сжимая в руках кухонную тряпку. Брови нахмурены, слепые глаза смотрят прямо на внучку. Ланика поддаётся вперёд, целуя бабушку в щёку.

– Не волнуйся, бабуль, – говорит девушка. – Вернусь до захода солнца. К тому же со мной будет Ольт.

– И то верно, – кивает Агела. – Ну всё беги, не задерживайся.

Улыбаясь, Ланика выходит из дома. Солнце слепит глаза, когда она сворачивает на главную площадь. Шумно, тесно и от множества различных запахов начинает болеть голова. Ланика, скрывшись от взгляда стражника за проезжающей телегой, сворачивает в безлюдный проулок. Под ногами хлюпает, а от каменных стен веет холодом. Ланика задирает голову. Большой чёрный ворон летит прямо над её головой. Девушка ускоряет шаг, заворачивая ещё в несколько узких переулков, пока перед глазами не возникает высокая каменная стена с небольшой дырой прямо посередине.

Обернувшись и проверив нет ли за ней хвоста, Ланика пролезает через дыру, оказываясь по ту сторону города. Из глубины развернувшегося перед глазами леса дует слабый свежий ветер. Ольт приземляется на руку, больно царапнув кожу когтями через слой ткани.

– Веди, – говорит Ланика, смотря в умные чёрные глаза птицы.

Ворон кивает и взлетает, пролетая между деревьями. Ланика следует за ним. Под ногами хрустит хворост и шелестят опавшие листья. Покрытые паутиной ветки кустарников цепляются за одежду. Ольт петляет меж стволов, от взмахов его крыльев опадает пожелтевшая листва. Вскоре Ланика выходит на небольшую поляну, окружённую забором из высоких сосен. Ольт, сделав несколько кругов в воздухе, мягко приземляется на середину поляны. Бросив сумку на сухую траву, Ланика подходит ближе и садится рядом.

– «Готова ли ты приступить?» – каркающий голос раздаётся в голове.

Девушка смотрит на ворона и неуверенно кивает, закрывая глаза.

– «Что ты чувствуешь?»

Ланика прикладывает ладонь к холодной земле и поднимает лицо к небу. Колючая трава колит кожу, слабый ветер теребит рыжие пряди. Сосредоточившись, Ланика пытается поймать отголоски магии леса. Тонкие разноцветные нити летают в воздухе, сплетаясь между собой. Ланика хочет ухватиться за одну из таких нитей, но та бледнеет и обрывается. Девушка старается снова, а затем ещё раз. Спустя несколько безуспешных попыток Ланика обессиленно опускает плечи и открывает глаза. Ольт смотрит на ведьму, склонив голову и взгляд его полон недовольства.

– Не получается, – говорит Ланика.

– «Потому что твоё сердце неспокойно! Освободи голову от мыслей, что мешают тебе сосредоточиться!»

Ольт приподнимается, неистово размахивая крыльями. Каркая, он взлетает, делает несколько кругов и приземляется на прежнее место.

– «Отпусти мысли. Не держи в себе то, что тянет тебя к земле не давая взлететь.»

Голос ворона скрежетом звучит в голове. Устало выдохнув, Ланика зачёсывает волосы пятернёй и обхватывает колени. Ольт подходит ближе, склоняя голову и заглядывая девушке в глаза.

– «Поделись тем, что тебя тревожит», – просит он.

– Вряд ли ты сможешь меня понять, – качает головой Ланика.

– Может быть тогда я смогу? – раздаётся знакомый голос за спиной.

Ланика оборачивается. Среди деревьев, у самой кромки поляны стоит Глион. Он неуверенно улыбается, держа в руках корзинку с яблоками.

– Что ты здесь делаешь? – хмурится Ланика. Ольт недовольно распушает перья, подергиваясь всем телом.

– Хотел спросить у тебя то же самое, – Глион подходит ближе, садясь рядом с девушкой. – Увидел, как ты скрывалась от стражника на главной площади. Он тебя, кстати, тоже заметил.

– Что?!

– Да. Пришлось разыграть небольшую сценку чтобы этот страшила отстал от тебя.

Ланика хмыкает, покачивая головой.

– Спасибо, – говорит она. – Но зачем ты сюда пришёл?

– Хотел удостовериться, что всё нормально, – отвечает Глион и, беря самое красное яблоко из всех, что лежат в корзине, откусывает от него большой кусок. – Будешь?

Ланика качает головой и улыбается. Глион всегда был таким: добрым, заботливым, готовым отдать последнее, что у него есть нуждающемуся и выслушать о всех проблемах. Он, та самая нить связывающая всех вместе. Знающий секреты каждого, но никогда не использующий эти знания в своих интересах. Хороший человек и идеальный друг.

– Проследил, значит, за мной.

– Извини. Я не хотел лезть в твои дела, просто… с того дня как вы поссорились с Дионой, ты ходишь как в воду опущенная. Я переживал как бы ты не сделала какую-нибудь глупость. Хоть это и не в твоей привычке.

Ланика утыкается лицом в колени, мычит что-то невнятное, а затем перевод взгляд на Глиона.

– Я не знаю…

– О чём ты?

– Диона была права, – отвечает Ланика. Ольт подходит ближе, внимательно слушая. – Я не имела права срывать свою злость на Эрбине. Поддалась эмоциям и сделала только хуже.

Ресницы девушки дрожат, но она не плачет, лишь скребёт ногтем травинку, прицепившуюся к платью.

– Ты переживаешь за Диону. Ланика, это абсолютно нормально, она ведь тебе как младшая сестра, – говорит Глион, кладя руку на чужое плечо и поддерживающе сжимая. – Уверен, она тоже понимает это. Скоро всё образумится. Это же не первая ваша ссора?

– Да, но… впервые Диона оттолкнула меня. Сказала, что не хочет даже видеть. А всё из-за этого!..

Ольт недовольно взмахивает крылом, пуша перья, когда Ланика запускает пальцы в волосы, сжимая и слегка оттягивая их.

– Нет… нет. Эрбин не виноват, – качает девушка головой. – Диона выбрала его, и я не имею права злиться на неё или Эрбина за этот выбор.

Глион не отвечает. Подсаживается ближе и, обняв Ланику одной рукой, прижимает к себе ближе, поглаживая по плечу. Ольт смотрит на ведьмага, затем переводит взгляд на Ланику и взлетает, садясь на ветку близ стоящего дерева.

– Ты не пыталась поговорить с Дионой? – спрашивает парень.

Ланика качает головой.

– Она избегает меня с того самого дня.

– Вам двоим просто нужно время. Дионе, чтобы остыть, а тебе, чтобы понять саму себя.

Ланика хочет ответить, что времени было более чем достаточно. С их ссоры прошло чуть больше недели. За это время Ланика пыталась подойти к Дионе и поговорить, но та постоянно сбегала к Эрбину. Ну а после того как маг уехал на День Оподания домой в Ихт-Карай, Диона просто игнорировала существование подруги. Такое поведение раздражало, но Ланика понимала, что Диона влюблена и розовая пелена этой влюблённости на глазах не давала ей мыслить здраво.

Больше всего Ланику злил Эрбин. Высокомерный и наглый, взявшийся буквально из ниоткуда и возомнивший, что может так просто встревать в чужие отношения. И хоть Ланика видела какими глазами Эрбин смотрел на Диону и понимала чувства, испытываемые магом, но что-то глубоко внутри противилось и надеялось, что эта взаимная симпатия скоро пройдёт.

Ведьма тяжело вздыхает.

– Давай поговорим о чём-нибудь другом, – просит она Глиона.

– Конечно, – тут же соглашается тот. – Например, о том, что вы тут делали.

Глион кидает взгляд на Ольта, который, нахохлившись, сидел на ветке. Ланика улыбается и отвечает.

– Тренировались.

– Тренировались? Чему?

– Первородной магии, – отвечает Ланика. – Я попросила Ольта обучить меня, как когда-то он обучал Эвду.

– Эвду?! – вскрикивает Глион, переводя удивлённый взгляд с Ланики на ворона, сидящего на ветке.

Ольт, заметив на себе чужой взгляд, пару раз взмахивает крыльями и отворачивается.

– Но… Сколько же тогда ему лет? – спрашивает Глион.

Ланика лишь пожимает плечами. «Глупый мальчишка», – раздаётся в голове голос Ольта.

– И-и, – тянет Глион, неловко почёсывая затылок. – Как продвигаются тренировки?

– Не особо, – отвечает Ланика. – Да ты и сам всё видел. Из-за всех этих мыслей не могу сосредоточиться. Ты прав. Нужно время… привести голову в порядок.

Ланика встаёт и подаёт Глиону руку.

– Пойдём домой. Обещаю на этот раз не привлечь внимание стражи.

Глава 15. Ярмарка

Площадь утонула в ярких красках. Палатки, покрытые пёстрыми тканями с замысловатыми рисунками, ломились от разноцветных украшений, слишком открытых одежд и различных поделок. Отовсюду слышались разговоры на чужом языке, смех и непривычная уху музыка. В нос пробивался запах незнакомых специй и диковинных растений.

Диона наклоняется ближе, рассматривая непонятный фрукт. Ярко-жёлтый, чуть больше яблока, с бугристой поверхностью и абсолютно не имеющий запаха. Он очень сильно выделялся на фоне других фруктов и ягод необычной формы и цвета, что были выставлены на продажу. Торговец над ухом весело хмыкает. Берёт в одну руку короткий тесак, а в другую – заинтересовавший Диону фрукт, и с коротким замахом разрезает его пополам. Под толстой кожурой оказывается ярко-красная мякоть с тёмно-синими семечками. В нос ударяет сильный запах земляники. Торговец берёт ложку, вырезает ей мякоть и протягивает ложку Дионе. Сомнительно поглядев на содержимое ложки, девушка всё же пробует его на вкус. Сладость сменяется на языке кислым послевкусием. Фиолетовые глаза торговца улыбаются, когда Диона отдаёт ему фэсы за покупку.

– Матушке должно понравится, – бормочет про себя ведьма, подходя к Цинне, которая с восторгом смотрит на представление, развернувшееся на небольшой, собранной впопыхах, сцены.

Актёры на сцене рассказывают о сильной любви с печальным концом. Парень прижимает хрупкую девушку к себе, задирая платье и выцеловывая тонкую шею. Актриса жмётся к партнёру по сцене ближе и фальшиво стонет. Затем декорации сменяются, актёр изображает сцену битвы, а в следующий момент девушка плачет над трупом своего любимого.

Перед глазами возникает образ. Густые вьющиеся волосы и дерзкие жёлтые глаза. Ставший уже таким родным, смех зазвучал в ушах. В день перед своим отъездом, Эрбин пообещал, что постарается вернуться как можно скорее. Диона тогда лишь коротко кивнула, нацепив на лицо фальшивую маску безразличия. Ведьма прекрасно осознавала те чувства, которые испытывает по отношению к Эрбину и видела интерес парня к ней, но глупая гордость запрещала Дионе сделать первый шаг.

Из глубины воспоминаний ведьму вытягивает сестра. Цинна всхлипывает и стирает слёзы с уголков глаз. Диона смотрит на неё посмеиваясь.

– Тебя правда так восхитила эта сказка?

Представление заканчивается, и сёстры идут дальше по площади.

– Конечно! Это так романтично! – отвечает Цинна, мечтательно прижимая руки к груди. – Когда-нибудь и меня будет такая же любовь.

– Какая? Трагичная? Не завидую я твоему возлюбленному.

Цинна бьёт смеющуюся сестру в плечо.

– Ничего ты не понимаешь! – говорит фамильяр и убегает в сторону очередного представления: двух танцовщиц-близняшек.

Лёгкая ткань одежды струится вслед за быстрыми, но плавными движениями. Тёмная, почти чёрная кожа, просвечивает через тонкие полупрозрачные одеяния: широкие штаны, собирающиеся в районе щиколоток и короткий верх, украшенный множеством звенящих монет. У каждой из близняшек в руках по тонкой ленте, что скользят вдоль всего тела, очерчивая все взмахи руками, наклоны и повороты.

Диона задумывается над тем, как танцовщицам не холодно в таких тонких одеждах, когда Цинна неожиданно хватает её за руку и тянет в гущу толпы. Младшая улыбается, что-то лепечет, но из-за гомона голосов вокруг у Дионы не получается разобрать слова. Остановившись у одной из палаток с украшениями, Цинна отпускает руку старшей и начинает примерять на себя разложенные на прилавке украшения. Диона наблюдает за сестрой с лёгкой полуулыбкой. Ожерелья из деревянных бусин с большими неогранёнными кусками янтаря, плетёные браслеты, массивные круглые серьги и перстни с замысловатой гравировкой.

– Помочь? – спрашивает торговка с сильным леурдинским акцентом, приветливо улыбаясь.

Диона указывает ей на маленький кулон, практически теряющийся на фоне других изящных украшений: на тонкой красной нити висит вырезанный из белого янтаря цветок. Торговка кивает и показывает пальцами цифру два. Диона отдаёт деньги, забирая украшение.

– Диона смотри какая красота! – восхищается Цинна, разглядывая кольцо на пальце. – Мне идёт? Давай купим!

– Вам о-очень идёт, мисс Изиль, – раздаётся неожиданно за спиной скрипучий голос.

Сёстры оборачиваются. Перед ними стоит высокий, худой мужчина. На вытянутом, покрытом морщинами, лице выпученные уставшие глаза, тонкий нос и полоска губ, сливающаяся с кожей. Диона, не скрывая свою неприязнь, морщится. Кир ДˋОбинье противно улыбается, выпускает пар тонкой струйкой, и подходит ближе. От курительной трубки в нос бьёт едкий запах табака.

– Как прия-ятно встретить вас сегодня, – в своей привычной манере тянет гласные ведьмаг. – Как вам ярмарка, нравится? Я старался чтобы в этом году она вышла осо-обено хорошей.

– Сойдёт, – фыркает Диона, незаметно отводя сестру за спину.

– Сла-авно, – тянет Кир. – Уже присмотрели подарок для матушки? Как, кстати, она пожива-ает? Слышал болезнь её вконец извела.

Мужчина театрально корчит лицо, склоняя голову в бок. Диона сжимает кулаки, чувствуя, как внутри начинает закипать злость. Магия внутри тела начинает разгораться, нагревая кончики пальцев. Пытаясь сдержать её, Диона начинает дышать глубже.

– А это уже не ваше дело, – шипит девушка.

– Де-ерзкая, – хмыкает Кир. – Пря-ям как твоя мать в молодости. Всё-ё-таки яблоко от яблони недалеко падает.

Диона дёргается было вперёд, но Цинна хватает её за ткань платья на спине, удерживая от необдуманного поступка. Ведьмаг усмехается.

– Глу-упый ребёнок, – говорит он. – Придержи свой пыл на будущее. Уве-ерен король будет рад держать при себе такую амбициозную ведьму.

Задыхаясь от возмущения, Диона хватает Цинну за руку и уводит прочь от палатки. В спину противный голос кричит передать привет матушке.

– Диона, стой, мы же не всё посмотрели! – пытается остановить сестру просит Цинна. – Да постой же ты. Кто это был?

Диона останавливается и отпускает руку сестры. В голове шумит, и девушка зачёсывает волосы, вздыхая. Диона оборачивается к сестре. Та смотрит с возмущённым недоумением, сложив руки на груди.

– Это был Кир ДˋОбинье. Один из городских советников короля, – отвечает Диона.

– И? Почему ты так отреагировала на его приход.

– Потому что он ярый последователь короля. Преданный пёс, который вылизывает хозяину пятки, – рычит Диона. – Он метит на место Верховного Жреца с того дня как его заняла наша мама. И то, что он появился сейчас, открыто говоря о болезни матушки… Это явно не к добру.

Теплая рука ложится на плечо, несильно сжимая.

– Эй, – зовёт Цинна. – Матушка сильная, она обязательно справится со своей болезнью. А то, что говорит этот… не думай о его словах.

Диона хмыкает и накрывает ладонь сестры своей.

– Ты права, – кивает ведьма и с улыбкой поворачивается к Цинне. – Пойдём вернёмся. Я видела палатку с фруктами в карамели, хочешь куплю?

Цинна радостно пищит и убегает вглубь толпы. Диона идёт следом.

Глава 16. Аллергия

– Спасибо, что п-проводил, – говорит Адея, смущённо убирая прядку волос за ухо.

Афер усмехается, берёт руку девушки и подносит к губам, оставляя на коже нежный поцелуй.

– Увидимся завтра, – говорит он.

– Д-да, – краснея ушами, кивает Адея.

Проводив взглядом скрывающуюся за поворотом спину ведьмага, девушка заходит в дом. Вот уже несколько недель после их своеобразного побега, Афер провожал Адею до дома. Сначала оба всю дорогу неловко молчали, но затем, с каждым днём, стеснение всё больше сходило на нет. Они смеялись над шутками Афера, много болтали, рассказывая о себе, а иногда просто тихо наслаждались компанией друг друга.

Адея была счастлива. Время, проведённое с Афером заставляло забыть все проблемы, которые окружали её дома. Недолгие прогулки и неторопливые разговоры, заставляли влюблённое сердце трепетать. И от того становилось ещё страшней от мысли, что когда-нибудь это может просто закончиться.

Дверь поскрипывает петлями, когда Адея заходит в дом. В воздухе витает тёплый запах яблочного пирога. Орфея, напевая себе под нос какую-то мелодию, протирает тряпкой поверхность стола.

– Я вернулась, – зовёт Адея.

– О, доченька, ты как раз вовремя, – широко улыбается Орфея, убирая тряпку в сторону. – Проходи, садись. И кушай побыстрее, а то всё остынет.

Адея улыбается и садится за стол, радуясь хорошему настроению матушки. Такое случалось редко. Дни, когда за последний год у Орфеи было хорошее настроение, Адея может пересчитать по пальцам. Девушка не знала причину, по которой вечно улыбающаяся прежде матушка, теперь почти каждый день плакала и ругалась на дочь.

Пирог тает во рту и Адея не замечает, как съедает половину. Орфея, подперев голову рукой, нежно улыбается и гладит дочь по волосам. Спрашивает, как прошёл день. Они разговаривают долго: пирог успевает остынуть, а солнце за окном окрасить комнату в золото.

– Матушка, я хотела спросить, – перебирая пальцы, спрашивает Адея. – А как ты поняла, что отец именно тот самый?

Улыбка резко пропадает с лица Орфеи. Женщина глубоко вздыхает и пристально смотрит на дочь. Уставшие голубые глаза бродят по лицу Адеи.

– Не нужно тебе это, доченька. Не нужно, – качает головой Орфея, кладя ладонь на щёку дочери и нежно поглаживая кожу. – Не впускай в своё сердце никого. Разобьют и прощения не попросят.

Адея накрывает ладонь матери своей, трясь щекой о шершавую кожу пальцев. Внезапно раздаётся скрип петель и в комнату входит отец Адеи. Серторий бросает на жену и дочь взгляд покрасневших глаз и громко чихает. Подходит к окну, открывая ставни. Орфея провожает мужа нахмуренным взглядом. Пальцы на щеке Адеи дёргаются.

– Доченька, иди к себе. Поздно, пора ложится спать.

Адея переводит взгляд с матери на отца и кивает. Встаёт из-за стола и послушно уходит в свою комнату. Как только дверь за спиной закрывается, Адея сползает по ней вниз на холодный пол. До ушей доносятся крики матери и спокойный, безразличный голос отца.

– Ты опять был у неё, да?! – кричит Орфея.

– Мимо проехала повозка с цветами, успокойся, – отвечает Серторий. – Ты создаёшь проблему на пустом месте.

– Ага, конечно… Повозка. Не пудри мне голову! Кабелина! Сколько ещё ты будешь ходить к ней? Зачем…

Всхлип заглушает крики. Адея стирает слёзы, доставая из сумки подарок Афера. Проводит пальцем по наполовину законченной вышивке. Адея прижимает платок к груди и, не снимая одежды, падает на кровать и почти сразу засыпает.