Текст книги "Война Трёх ведьм (СИ)"

Автор книги: Рита Корвиц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28. Покушение

С момента нахождения Дионы в замке проходит два года. Ведьме пришлось быстро привыкать к суетной жизни служанки. Короткие часы сна и тяжелая ручная работа выматывали сильнее длительных магических тренировок, но Диона не жаловалась.

Подготовка к коронации проходит в спешке. Торопливый топот ног, уставшие вздохи, приказы главной горничной снова заполняют не успевший отойти от недавней церемонии похорон замок.

Бэйла рассказывает очередную сплетню, протирая тряпкой итак сверкающий от чистоты подсвечник.

– Многие утверждают, что будет мальчик, – не перестаёт болтать девушка. – Но поверь мне, я чувствую: будет девочка. Я в таких вещах никогда не ошибаюсь.

Диона угукает. Около полугода назад стало известно, что принцесса Теофана беременна. Новость тогда подняла на уши всю страну, а на грандиозный банкет по этому случаю съехалась вся Вителиийская знать. Те несколько недель подготовки Диона практически не спала, но после самого торжества на целый день уснула, разморенная теплом от печи на кухне. Из-за этого она правда чуть не лишилась нескольких фаланг пальцев, но вовремя подоспевшая Бэйла смогла перевести внимание мадам Нильсен на себя.

– Ты чего такая хмурная? Не выспалась что ли?

Бэйла смеётся. Она всегда смеётся. У неё недостаёт одной фаланги на мизинце, но когда Диона спросила, девушка рассказала об этом не с грустью или страхом, а с какой-то непонятной для Дионы гордостью. Улыбка никогда не сходила с лица Бэйлы и Диона соврала, если сказала бы, что не завидует этому. Сама она не помнила, когда в последний раз улыбалась за прошедшие два года. Тщетные попытки узнать что-то о сестре или выйти на связь с Эрбином и Ланикой с Адеей подкосили Диону и морально и физически. И если в первый год тлеющие угли надежды подпитывал ветер упрямства и неверия в плохой конец, то потом и он затих, превратив угли в пепел, а Диону в безропотную куклу.

– Да. Не выспалась, – кивает Диона.

– Ну ты как всегда, – смеётся Бэйла. – Так с этой комнатой покончено. Значит на сегодня осталась только отнести грязное прачкам. А мы сегодня шустро, да? Ещё и часы трижды не прозвенели, а работу свою выполнили. Ух, можно будет потом и в город сходить: у Эда в лавке всегда к шести часам свежая выпечка…

Диона слушает болтовню Бэйлы загружая в грязное бельё в корзину. Девушки выходят во внутренний двор, желая сократить путь к зданию для слуг через тренировочный плац. Сам плац заполнен солдатами. Грохот доспех, лязг оружия, разговоры тренирующихся и окрики командиров заполнили всю площадку. Диона удивлённо приподнимает брови.

– Откуда здесь столько солдат? – спрашивает она обращаясь к Бэйле. – Их всех привезли из-за предстоящей коронации?

– А из-за чего ещё? – хмыкает Бэйла. – Это тебе не абы какой праздник. Говорят собрали самых лучших со всей Вителии, Акрата и Ихт-Карая.

Что-то в груди проскакивает настолько быстро, что Диона не успевает даже осознать. Она проходится взглядом по толпе сияющих на солнце лат.

– Самых лучших, говоришь? – шепчет Диона.

– Да, а что? Знакомого увидела? Познакомишь?

– Нет, никого я не видела. Ты вроде хотела зайти к Эду? Пойдём быстрее, иначе не успеем.

Бэйла радостно подпрыгивает, кивая, и ускоряет шаг. Диона следует за ней, стараясь не обращать внимание на неприятное чувство обжигающее между лопаток.

***

Банкетный зал слепит своим великолепием. Диона стоит в стороне, одетая в более дорогую и красивую униформу чем обычно. Сегодня её поставили за место одной из служанок, что должна была подавать блюда на празднике. Диона не спрашивала, почему её внезапно поставили на место той девушки и лишь послушно кивала, слушая наставления молчать и не мешаться под ногами. Ведьма была рада возможности заработать лишнюю фэсу.

– Я надеюсь все всё запомнили, – строгим голосом произнесла тогда мадам Нильсен. – Повторять для особенных я не буду. Любая оплошность – ваша вина. На этот раз не обойдётесь отрезанными пальцами. Повезёт если голова останется при себе.

Одетые с иголочки, с идеально ровными спинами, служанки одновременно кивнули. Уголок губ главной горничной довольно дёрнулся. Она мотнула головой и в этот самый момент двери зала отворились. Гости заходили парами. Богато одетые, шеи женщин украшали массивные колье, а пальцы мужчин множество перстней. С надменными выражениями лиц они проходили в центр зала, усаживаясь за столы, ломящиеся от еды.

Диону тошнило от высокомерия, что источали из себя эти знатные вельможи. Они смотрели на простых слуг с презрением, а когда видели кандалы на чужих запястьях плевались и брезгливо отсаживались подальше.

Вино льётся ручьём, музыка играет не переставая, гости начинают хмелеть. Диона наполняет вновь опустевший бокал. Глаза с хмельным блеском изучающие проходятся по фигуре девушки. Аристократ хрюкает, словно довольная свинья, и с похабной улыбкой вгрызается в куриную ногу. Стараясь не скривить лицо от отвращения, Диона натягивает вежливую улыбку и отходит в сторону. Внезапно стихает музыка. Раздаётся голос церемониймейстера:

– Приветствуйте Его и Её Величество, короля и королеву Вителии, Кэлварда и Тэофану Грайт.

Дубовые двери с трудом расходятся в стороны. Кэлвард идёт уверенной походкой. На плечах его массивная, тяжёлая даже на вид мантия. Голову венчает, украшенная драгоценными камнями, корона. Рядом идущая Теофана слепит блестящей золотой вышивкой на платье цвета изумруда. Её живот слегка выпирает, подпоясанный сверху золотым поясом. Светлые волосы убраны под золотистую сеточку.

Король и королева проходят через весь зал, садятся на свои места. Кэлвард взмахивает рукой.

– Почему не играет музыка? Сегодня нужно веселится! Налейте всем ещё вина и позовите шута!

Зал снова заполняется гомоном голосов, смехом и шумными поздравлениями. Возникший будто из неоткуда шут, длинный и тощий настолько, что кости выпирают из-под костюма, прыгает по залу как молодая лань, шутит на самой грани, вызывая улыбку на лицах аристократов. Из-под трёхрогово разноцветного шаперона, что звонко бренчит колокольчиками на концах, топорщились рыжие острые прядки.

– Ну-ну, господа, зачем же вы так торопитесь. Неужто вас дома не кормят, проглатываете еду так, что скоро икать начнёте. Вот же веселье, на коронации короля не барды будут играть, а лягушки квакать!

Проходя мимо одного из столов, Диона хмыкает. Она уверена, что если бы не алкоголь в крови, знать давно бы разорвала пёстро разодетого клоуна на кусочки за его дерзкие слова.

Еда сменяется одна другой. Алкоголь не перестаёт литься. Кто-то засыпает прямо на столе, несмотря на шум вокруг. Музыка меняется. Начинаются танцы. Кэлвард выводит Теофану в центр зала. Они двигаются быстро, плавно и слаженно. Словно вырезанные из сияющего камня искусным мастером фигурки, что выходят под мерный звон, они кружатся в танце. Вокруг них собираются пары.

Диона стоит у стены, в тени колонны, наблюдая за происходящим и примечая не закончилась ли у кого еда или выпивка. Ей скучно и сильно хочется спать. Диона зевает, пару раз хлопает сонно глазами и замечает около соседней колонны одну из своих коллег. Непримечательная на вид девушка, нервно оглядывается по сторонам и до крови жуёт губу, теребя в пальцах подол платья. Под кандалами на её запястьях стёртая в кровь кожа, зажившая ужасными рубцами. Диона смотрит на неё некоторое время, затем пожимает плечами и отворачивается. Её не волнуют дела других.

Танцы продолжаются ещё какое-то время, пока за окном солнце окрашивает облака нежно-розовым. Затем музыка и разговоры сходят на нет, когда король поднимает над головой бокал и начинает произносить речь. Речь получается длинной и не особо интересной. Кэлвард восхваляет своих деда и отца, благодарит всех собравшихся, говорит о будущем величии Вителии. Диона несколько раз зевает, сонно моргая. В голове только мысли о завтрашнем выходном, ужине и койке в пристройке для слуг.

Речь короля заканчивается, гости разражаются аплодисментами.

– И в такой знаменательный день, – продолжает Кэлвард, – я хотел бы сделать подарок самому важному человеку в своей жизни.

Король поворачивается к Теофане. Та улыбается, глаза её блестят детским любопытством. Она держит руку на животе и мягко поглаживает его ладонью.

– Заводите! – отдаёт приказ Кэлвард.

Стража отворяет тяжёлые двери. Гости замирают в ожидании. Королева в нетерпении поддаётся вперёд, вызывая тёплую ухмылку у короля. Из широкого проёма выходит слуга, что держит в руке длинную цепь, следом за ним показывается сначала закруглённый клюв, потом небольшая голова, покрытая, переливающимися синим и зелёным, перьями. Глаза окружают белые пятна перечёркнутые синей полосой. На макушке, словно веер, расположилась корона из перьев.

Птица шла уверенно, спокойно и грациозно, несмотря на кожаный ошейник на шее, лишь изредка поджимала лапы от холода напольных плит. За ярко-синей шеей из дверного проёма показывается мощное тело, покрытое множеством сине-белых и зелёных перьевых чешуек. А затем птица пушит хвост, заставляя прокатится по залу волну восхищённого вздоха.

Огромный веер разноцветных перьев, закрывает собой почти весь дверной проём. Искрящиеся зелёным золотом, будто пальмовые листья, каждый из которых украшает зелёный круг с синим пятном посередине. Птица трясёт головой, собирает и снова пушит хвост. По залу снова разносится восхищённый шёпот.

– Это… Что это за чудо? – пролепетала королева, не сводя глаз с подарка мужа.

– Нафенцы называют эту птицу павлином, – ответил Кэлвард, забирая из рук слуги цепь, прикреплённую к ошейнику. – Его привезли по моему заказу из лучшего питомника Пурата. Его имя Рифау, что значит прекрасный. Прекрасная птица, для прекрасной женщины.

Улыбаясь, король аккуратно подводит птицу ближе к жене. Павлин лениво дёргает головой, прикрыв глаза осматривая окружающую обстановку. Теофана делает осторожный шаг, вытянув вперёд ладонь. Птица поворачивает голову, настороженно смотря на украшенные кольцами пальцы. Пустив перьями ряб по крыльями и опустив голову, она подставляет её под женскую ладонь.

Теофана радостно улыбается и осторожно гладит павлина по гладкому оперению.

– И правда, правда прекрасный, – говорит она, зачарованная голубо-зелёными переливами.

– В Южном Леурдине есть поверье, – говорит Кэлвард, подойдя к жене со спины и приобнимая её за плечи, – которое гласит, что наличие павлина в доме приносит счастье и благополучие в семью.

Резко развернувшись, Теофана во все глаза смотрит на мужа. Даже стоя в отдалении, скрытая за колонной, Диона отчётливо видит, с какой любовью блестят глаза королевы.

Внутри зло и завистливо ёкает. Давно молчавшие чувства снова проснулись, назойливо буравя виски. Диона сжимает губы и глубоко вдыхает, в который раз напоминая себе, что так как у короля и королевы у неё уже никогда не будет.

Оторвавшись от мозолящей глаза картины, Диона цепляется взглядом за стоящего около трона главнокомандующего армией. Ларес Гартогс, как всегда выглядит великолепно. Строгий жакет подчёркивает стройную подтянутую фигуру. Волосы убраны назад. Одна рука спрятана за спину, другая лежит на эфесе меча.

Их разделяет несколько метров, с десяток столов и около тридцати смеющихся гостей, но Диона чётко видит напряжение на лице мужчины. Ярко-голубые глаза не моргая смотрят в одну точку. Ведьма заинтересованно дёргает бровью и смотрит туда же куда и главнокомандующий. За колонной почти нет света, но у Дионы всё равно получается разглядеть волнующие лицо девушки, которую она видела несколько минут назад. У девушки безумно округлены глаза, губы что-то беззвучно бормочут, а в руке она сжимает что-то длинное, что ярко бликует, когда свет падает на украшенные кандалами руки.

Осознание приходит слишком медленно. Диона поддаётся вперёд, выкрикивая громкое “Нет!”, но не успевает. Девушка, с пронзительно криком кидается вперёд:

– Сдохни! Сдохните все!

Из глаз её брызжут слёзы, нож дрожит в руке, но девушка замахивается над королевой и совершает удар. Лезвие проходится по мантии короля, что прикрыл собой жену, разрезая толстую ткань напополам. Зал заполняется криками, испуганными возгласами и злыми воплями. Перепуганный павлин, неистово маша крыльями и оглушительно крича, пытается выбежать из зала, но слуга дёргает цепь, пытаясь удержать птицу на месте.

Характерный звук удара железа о камень раздаётся, когда нож падает из ослабевших пальцев. Девушку скручивает охрана. Дрожащая, в стальной хватке солдат, она рыдает и кричит на короля и королеву:

– Вы все помрёте! Сдохните в пламени Богини! Проклинаю! Я всех вас проклинаю!

Не переставая кричать, она дергается в руках солдат.

– Убить, – слышится безэмоциональный, но решительный шёпот.

Все переводят своё внимание на королеву. Держась за живот, Теофана страшными глазами смотрит на брыкающуюся в жалких попытках освободится ведьму. Королева мягко отталкивает от себя мужа и подходит к служанке. В глазах плещется холодная ярость.

– Отсеките ей голову, – спокойный голос пускает по телу Дионы табун мурашек. – Пусть с этого дня она будет украшать главные ворота замка. И делайте это с каждым, кто осмелится пойти против королевской власти.

Рыцари уводят ведьму. Проклятия стихают за тяжёлыми дверьми. В зале повисает напряжённая тишина. Диона отрешённо смотрит на паутину трещин на колонне. В голове звенящая пустота и чёткое понимание – теперь как прежде не будет.

“Зачем… зачем ты это сделала? Теперь, мы ведь теперь не сможем… жить нормально”, – мысль проплывает в голове чёрной зловонной жижей.

Диона боязливо поднимает голову тут же встречаясь с несколькими десятками пар глаз, что смотрят со страхом и злостью. Люди шепчутся, кто-то плюёт себе под ноги, качая головой.

Вся сжавшись, Диона обнимает себя за плечи. Хочется убежать от презрительных взглядов, забиться в самый дальний угол и долго, очень долго плакать. Диона прикусывает губу, стараясь не дать волю слезам.

Глава 29. Тренировка

Она отталкивается от камня, подпрыгивая и запуская стрелу точно в цель. Подвешенная на ветке деревянная мишень покачивается из стороны в сторону. Ланика аккуратно приземляется на мягкую траву и продолжает бег, по пути поражая ещё пять мишеней. В конце дороги её встречает Глион.

– На три мишени больше, чем в прошлый раз, – констатирует парень. – Ты тренировалась без меня?

– Ты же простишь меня за такую вольность? – улыбается Ланика.

– Если это хорошо сказывается на уровне твоего владения луком, то я, так уж и быть, разрешаю тебе тренироваться без меня.

Ланика смеётся. Она кидает быстрый взгляд на шуршащую листву. Ведьма знала, что за ней наблюдают.

– Но над стойкой тебе всё ещё нужно поработать.

– Неужели? Разве не мою стойку ты хвалил на прошлом занятии?

– Ну видимо за эти несколько дней твоё тело успело всё забыть. Так, а теперь расставь ноги пошире, держи голову прямо. Опусти плечи, лук итак не самый лёгкий, будешь так напрягать руки быстро устанешь и не сможешь сделать и тридцати выстрелов.

Глион подходит к девушке сзади, чуть надавливает на плечи и проводит ладонями по чужим рукам.

– Ты слишком напряжена, – по голосу над ухом Ланика понимает, что Глион хмурится. – У тебя не спина, а камень. Удивлён, что ты смогла пройти дистанцию будучи настолько зажатой.

– Ты же сам говорил, что во время стрельбы за своим телом нужно следить, – непонимающе склоняет голову Ланика.

– Следить, а не становиться каменной статуей, – кивает Глион. – Ты должна быть словно, словно… – парень пару раз щёлкает пальцами, пытаясь подобрать нужное слово, – словно река! Сильная, но в тоже время гибкая.

Ланика неуверенно морщится, но повторно встаёт в стойку, расслабляя плечи и сильнее натягивая тетиву. Девушка прикрывает глаза, глубоко дыша. Пальцы у щеки теперь не дрожат.

– Вот так. Именно, – в шёпоте Глиона слышится улыбка. – А теперь почувствуй стрелу и отпусти её тогда, когда посчитаешь нужным.

Ланика делает ещё один глубокий вдох. Оперение стрелы щекочет кожу щеки, а тонкая нить тетивы режет пальцы. Выстрел. Красиво изгибаясь, стрела со свистом разрезает воздух и до середины вонзается в сосну.

– Можешь ведь, когда хочешь, – улыбается Глиона с тихим кряхтением вытаскивая стрелу из дерева.

– И правда, – кивает Ланика, убирая лук за спину. – Возвращаемся?

– Пора бы, – соглашается Глион, поднимая голову к небу, что начинает окрашиваться персиковым. – Иначе Адея и Плем поднимут шум, если ты не вернёшься до темноты. Особенно последний.

Глион противно улыбается и дёргает бровями. Ланика на намёки друга раздражённо выдыхает и ускоряет шаг, нервно выдёргивая стрелы из мишеней по пути.

– Почему ты не хочешь принять его ухаживаний? – спрашивает Глион, с трудом нагоняя ведьму. – Вроде не плохой парень.

– Не плохой, – Ланика останавливается и разворачивается. – Но мне не нужны отношения. Не сейчас.

– А когда?

Глион спрашивает искренне, взволнованно, без какого-либо умысла поиздеваться. Ланика в ответ бурчит, стуча пальцем по бедру.

– Возможно никогда.

– Говоришь прямо как Ариаль в прошлом.

– К чему это ты?

– Она тоже отвергала чувства Телея, зато посмотри на неё теперь! Цветущая от любви новоиспечённая жена.

– Это совсем другая ситуация, – возражает Ланика.

Ведьмаг кивает, улыбается мягко и пару раз хлопает подругу по плечу.

– Ага, конечно. Главное не забывай о собственном счастье, пытаясь помочь всем остальным.

Ланика фыркает и качает головой. На лицо налетает маска задумчивости и девушка со сломленной надеждой в голосе спрашивает:

– Ты правда веришь, что мы сможем их найти? Уже два года прошло.

– Хоть два года, хоть пять, хоть десять лет. Мы найдём их, Ланика, – твёрдо и решительно произносит Глион. – Не надо отчаиваться. Сейчас нас гораздо больше и возможностей тоже больше. У нас появились средства, связи. Не успеешь и глазом моргнуть, как Диона и Эрбин будут стоять перед тобой.

– Последнего можно и не искать.

– До сих пор думаешь, что Эрбин виноват в пропаже Дионы.

Ланика долго молчит, а затем тяжело вздыхает.

– Не думаю. В этом виноват король и его преданные псы. Но от этого не легче, – девушка сжимает стрелу в руке до хруста. – Если бы в тот день я была дома…

– Ничего бы не изменилось, – обрубает Глион. – Не похитили тогда, забрали бы в другой день. Они могли забрать Адею, Афера, меня. Могли похитить тебя, Ланика. Ничего бы не изменилось. Каждый из нас думал, что его это не коснётся, но коснулось. Нам остаётся только продолжать поиски и не останавливаться.

– Я знаю. Знаю! Просто на душе так паршиво, что…

Ланика не договаривает. Со стороны лагеря раздаётся приближающийся голос Адеи, а затем и сама девушка показывается меж деревьев. Обрезанные по подбородок светлые волосы, убранные под платок, и выцветшее поношенное голубое платье. Адея смотрела на друзей с лёгким налётом осуждения, беспокойства и облегчения.

– Вот вы где, – взмахивает руками девушка и, подойдя ближе, берёт Глиона и Ланику под руки. – А вас все обыскались. Ланика с тобой Плем хотел поговорить. К тому же ужин скоро, сегодня вторник, значит на кухне дежурит Болан. Уже жду чего-нибудь очень вкусного. Ну что вы такие медленные?! Пойдёмте быстрее!

Глава 30. Уборка

– Ещё одна, – бесцветно произносит Бэйла.

Они стоят с Дионой перед раскрытой дверью в спальню последней. Труп медленно покачивается взад-вперёд, кожа ещё не успела посинеть, но глаза закатились так, что видны только самые края радужки.

– Пятая за последние две недели. Надоели! – бурчит Бэйла, обходя покачивающуюся на потолке бывшую соседку Дионы и ложась на её кровать. – Почему бы просто не уйти из замка? Зачем с жизнью-то кончать? Только добавляют нам проблем. Будто их так приятно потом снимать.

– Говоришь так, как будто сама их снимаешь с петли, – отвечает Диона, пододвигая табурет и перерезая верёвку.

Тело валится с глухим ударом. Диона и Бэйла смотрят на него какое-то время, а затем одновременно выставляют вперёд кулаки. В непродолжительной игре выигрывает Диона. Бэйла вымученно корчит лицо.

– Не хочу, – ноет девушка, но берёт труп под мышки и, кряхтя, вытаскивает его из комнаты.

Диона идёт рядом, провожая до специальной комнаты, куда с недавнего времени стали помещать тела наложивших на себя руки служанок.

После случившегося на коронации, итак нелёгкая жизнь в замке стала трудней в десятки раз. Вывешенная на главных воротах голова служанки, что напала на королеву стала для всех предупреждающим знаком. На остекленевшие выкатившиеся в страхе глаза и белую поеденную мухами кожу смотрели со страхом, затаённым животным трепетом. Со временем к одинокой голове стали присоединяться другие. Их становилось всё больше, а места на воротах перед замком всё меньше. Вокруг летали вороны, выклёвывая глаза и языки, из-за чего итак ужасающие лица становились ещё безобразнее. Слуг казнили за любую, даже самую незначительную провинность: неверно сказанное слово, неправильно брошенный взгляд. Королева, которая раньше была известна своей добротой и тёплым отношением ко всем независимо от их статуса, теперь стала ночным кошмаром служащий при дворце. Все её личные служанки были заменены, а сама Теофана стала большую часть времени проводить в оранжереи в компании своего питомца и избегая общения с

Диона открывает перед Бэйлой дверь. Из каморки забитой трупами в нос сразу же ударяет запах сладковатый запах гниения. Бэйла морщит нос и куксится. Слуг, покончивших с собой стало так много, что тела их не успевали вывозить из замка и было принято решение выделить несколько комнат для их хранения.

– Да когда же они уже уберут всё это? – причитает девушка, брезгливо бросая в общую кучу труп бывшей коллеги. – Вонь на весь коридор стоит.

– Тише будь, – шипит на подругу Диона. – Сейчас скажешь что-нибудь не то и туда же ляжешь.

– Да с чего бы мне туда ложиться? – округляет и без того большие карие глаза Бэйла. – Что я такого-то сказала? Не права что ли? Воняет же!

– Воняет-воняет, – кивает Диона, толкая подругу в спину. – Пошли уже.

Девушки спускаются по узкой винтовой лестнице на несколько этажей ниже. После того как большая половина слуг, состоявшая в основном из ведьм, была казнена, либо сбежала, на оставшихся служанок свались все обязанности по содержанию замка. Диона, Бэйла и ещё несколько слуг теперь были ответственны практически за все нижние этажи замка.

– Ну если не справляетесь, так просто уходите, – Бэйла идёт, всё не переставая ворчать. – Сами справиться не можете, так зачем другим проблем добавляете.

– Ты же знаешь, что сбежать сейчас практически невозможно, – отвечает её Диона, подбирая с пола сальную лампу.

Они спускаются всё ниже, на этажи которые практически не освещаются.

– Невозможно, ага, конечно же, – глумливо передразнивает Бэйла, скривив брови. – Захочешь, так всё сможешь и ничто тебе не помешает.

Диона задумывается над словами подруги, неосознанно замедляя шаг и не замечает как лестница кончается, а из-за поворота показывается тень.

– Ой!

Поднос падает на пол, пустые глиняные тарелки и кружки разлетаются в стороны.

– Что за криворукость? Ты слепая что ли, не видишь мы идём? – распинается Бэйла за спиной, пока Диона помогает собрать посуду с пола налетевшей на неё служанке.

В свете лампы тёмные волосы служанки с подносом отливают медью. Вся она до страшного худая и тонкая, так, что даже платье висит мешком. Но большие карие глаза на круглом лице весело блестят. Девушка улыбается и извиняется.

– Простите, я торопилась и совсем вас не заметила, – голос её, звонкий и задорный, в жуткой темноте коридора кажется неуместным. – Спасибо, что помогли!

И перескакивая через ступеньки, быстро скрывается за лестничным поворотом.

– Вот ведь, – хмурится Бэйла. – Понаберут кого попало. Почему я её раньше не видела? Ай, да ладно! Пошли, Диона, у нас ещё куча работы.

– Разве в той стороне не находится темница? – пропуская слова подруги мимо ушей, спрашивает Диона, всматриваясь в темноту коридора откуда шла служанка с подносом.

Насколько знала Диона, самые нижние этажи замка были отведены под камеры для заключённых, но они пустовали, так как для содержания преступников в столице имелась отдельная тюрьма.

– Наверно? Какая разница? Нам всё равно в другую сторону.

Бэйла выхватывает лампу из рук подруги и не дожидаясь Дионы уходит дальше по коридору, утаскивая свет за собой. Диона следует за ней, уйдя мыслями глубоко в себя.