Текст книги "Война Трёх ведьм (СИ)"

Автор книги: Рита Корвиц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8. Драка

– Не увиливай от вопроса!

Деревянное дно кружки со стуком приземляется на поверхность стола. Пенные брызги летят во все стороны, пачкая тонкие кривоватые пальцы.

– Это правда, о слухах, что ходят о тебе? Что ты сын шерона? Сын же! По глазам вижу, что сын!

Рорент смотрит на Эрбина горящими каре-зелёными глазами. Не обращая внимания на стекающий по запястью фруктовый эль, он, перекинувшись через весь стол, нависает над, спокойно пьющим своё тёмное пиво, Эрбином. Сидящий рядом Глион, заломив брови, тянет своего фамильяра за плечо, пытаясь усадить того обратно на место.

– Рент, успокойся, – говорит ведьмаг. – Чего ты к нему прицепился, как клещ к бездомной собаке?

– А чегой-то он отвечать не хочет!? – падая обратно на лавку, Рорент тычет раскрытой ладонью в Эрбина и икает. – И, эй! Ты меня сейчас клещом обозвал?

– Да, – посмеиваясь, кивает Афер, оперев голову о кулак. – А Эрбина бездомной собакой.

Рорент смеётся, а Глион кидает на Афера сердитый взгляд, на который тот лишь пожимает плечами, ехидно улыбаясь. Рядом с Платом стоит третий опустевший бокал с его любимым светлым вином. В голубых глазах танцуют захмелевшие искорки смеха. Афер прикрывает рот ладонью и глупо хихикает, а затем сонно зевает и, подобно ленивому коту, растягивается по столу, подложив под голову вытянутую руку.

Они пришли в “Хмельного рыцаря”, самую дешёвый трактир во всём Акаро, сразу после того, как Глион нашёл всё необходимое из списка матушки для празднования Дня Оподания. Этот праздник проводился в середине первого месяца осени и был важным событием в жизни ведьм и магов. С первым упавшим с дерева листком начинались приготовления: дома украшали травами и свечами, каждую ночь молились Богине, маленьким детям рассказывали истории жизни уже умерших родственников, а в назначенный день, все приходили в храм, где каждая семья, устраивала ритуалы связи. Хоть закон и запрещал ведьмам проводить свои праздники, старшее поколение всё равно нарушало запреты, отдавая дань уважения традициям.

Опустевшая кружка ставится на стол. Эрбин вытирает остатки пивной пены с губ, смотрит на Рорента и спрашивает:

– А если я правда окажусь сыном шерона, что тогда делать будешь?

– Это ж, эрданец меня подери, будет самым лучшим событием в моей жизни! – захлёбываясь словами вопит Рорент снова подскакивая на скамейке. Глион недовольно цокнув, тянет тощие плечи вниз. – Ну или вторым самым лучшим… хотя может и третьим? Ай, ладно! Главное, чтобы ты правда им оказался!

– Эрбин, неужели это правда? – спрашивает Афер. – Ты в самом деле сын шерона?

Плат заторможено моргает, смотрит на мага расфокусированным, затуманенным алкоголем взглядом. Быстро чему-то улыбается, а потом, качнув головой, делает серьёзное лицо. Эрбин хмыкает.

– Нет, – отвечает он коротко и делает короткий жест рукой, подзывая официантку и повторяя заказ. – Все прекрасно знают, что у шерона нет детей.

– А-а-а, точно, – тянет Афер и закрывает глаза, причмокивая.

Эрбин и Глион смотрят на друга, встречаются взглядами и одновременно усмехаются. Афер был знаменит своей слабой устойчивостью к алкоголю. Поставив заказ мага на стол, девушка уходит, напоследок кокетливо стрельнув выразительными карими глазами.

– Ну, так неинтересно! – обиженно надув губы, складывает руки на груди Рорент.

– А тебе только интересное и подавай, да? – улыбается Глион.

– Конечно! – всплёскивает руками Рорент. – Наша жизнь так скучна и обыденна, что иногда мне кажется, что я чахну без интересностей, как цветок без солнца! Ох, поскорее бы окончить школу и уехать из этого нудного городишки! Хочу в Ихт-Карай. Да, Эрбин, расскажи об Ихт-Карае. Как там живут маги?

Эрбин прикусывает губу, смотря на дно кружки, где болтается остаток пива. Он чувствует, как алкоголь ударил в голову туманя мысли. Парень грустно, задумчиво вздыхает и отвечает:

– Так же, как и все. Жизнь в Ихт-Карае мало отличается от жизни в Акрате.

– Нам рассказывали, что всех магов заставляют вступать в королевскую армию без права выбора. Ай! За что?

Потирая плечо, Рорент возмущённо смотрит на Глиона, который в свою очередь не сводит взгляда с нахмуренных бровей Эрбина. Маг молчит долго. Несколько раз раздражённо цокает, стуча пальцами по боку кружки. За спиной гудит пьяная компания. Хохот, невнятный говор и женский неуверенный, просящий голос прорезается в уши. Эрбин оборачивается, сердце застывает на мгновенье. Он готов поклясться, что это она. Те же прямые каштановые волосы, худая, но сильная фигура и острый кончик носа, на мгновение показавшийся, когда девушка качнула головой. Он видит лишь её спину, но уверен, что не перепутал её ни с кем другим. И с такой же уверенностью он видит чужие грязные руки на её талии. Она отбивается, но пьяных мужчин лишь веселят жалкие попытки девушки.

Злость накрывает волной, застилая и без того мутный от выпивки взгляд. Эрбин встаёт, покачиваясь и оставляя без внимания вопросы Рорента. Перед глазами лишь её спина и противные, ухмыляющиеся лица мужиков. Эрбин подходит ближе и без лишних слов делает выпад. Кулак проходится по небритой щеке. В таверне повисает тишина, а затем радостный крик Рорента прорезается в уши, и рыжая тень проносится сбоку. Эрбин ухмыляется, видя кровь, сочащуюся из разбитой губы лысого грузного мужика. За спиной слышится взволнованно-недоумевающий голос Глиона. Эрбин снова наносит удар. Несколько тел сливаются воедино, в разные стороны летят брызги крови и слюны. Кто-то выбивает противнику зуб. Краем уха Эрбин улавливает женский крик и грозный голос хозяина трактира, а затем, не успевает маг понять, как кто-то грубо выволакивает его на улицу, ухватив за шкирку, словно маленького котёнка. Перед тем как двери “Хмельного рыцаря” закрылись перед носом, Эрбин успевает увидеть лицо девушки, честь которой защищал, и понимает, что это не она.

Его бросают в стог с соломой. Рядом падает ещё одно тело. Болит голова, а ещё, похоже, один из мужиков, участвовавших в драке заехал ему в нос. Переносица противно гудит. Эрбин касается её рукой, хмурясь.

– Ты с дуба рухнул? – выпучив глаза, вскрикивает Глион. – Какого баквела, ты там учудил?

Двери таверны распахиваются и из них, с приглушённым ойканьем, вылетает Афер. Вставая с твёрдой земли, он потирает ушибленную поясницу и, недовольно ворча, подходит к друзьям.

– Что случилось? – спрашивает Афер. – Я заснул, а потом, вроде, был какой-то шум… Ничего не помню.

– Этот, – гневно сведя брови, тычет пальцем в Эрбина Глион, – устроил драку на ровном месте. А этот, к ней присоединился!

– Было весело, – мечтательно тянет Рорент, складывая руки в замок за головой и откидываясь на колючую солому.

– Эрбин, что-то случилось? – спрашивает мага Афер.

Взгляд его уже лишён хмельной поволоки, но всё такой же устало-сонный. Эрбин хмурится и качает головой.

– Ничего, просто…

– Просто что? – не переставая хмурится, спрашивает Глион, складывая руки на груди.

– … Мне показалось, что там она, – отвечает Эрбин, вертя между пальцев соломинку.

– Она? – недоумевающе склоняет голову к плечу Афер, а затем на его лице появляется неуверенная догадка. – Неужели ты о..? Эрбин, скажи, тебе нравится Диона?

Глион, услышав вопрос, резко поворачивает голову к Аферу, смотрит на него недоумённо, затем прикусывает губу и уводит взгляд в сторону.

Эрбин молчит. Встаёт, отряхиваясь, цокает и заглядывает Аферу в глаза, отвечая:

– Да. А что?

– Почему ты ей не скажешь об этом?

– Ланика сожрёт меня с потрохами, – хмыкает Эрбин.

Лежащий на соломе Рорент заходится смехом.

– Серьёзно, Эрбин, – хмурится Афер. – Почему ты не признаешься ей?

Не отвечая, маг обходит Глиона и идёт по заполненной народом улице. Воздух пропитан запахом прокисшего молока и куриного помёта. Красная улица никогда не была благополучной. В закоулке два амбала зажимают в углу маленьких брата и сестру. Детям от силы не дашь и семи лет. Девочка жмётся к спине брата, пока тот дрожа от страха, пытается защитить лицо от ударов. Эрбин смотрит на развернувшуюся картину, сплёвывает и идёт дальше. У небольшой лавки с подгнившими помидорами мага нагоняют друзья.

– Эрбин, – зовёт Глион.

Он, как всегда, выглядит обеспокоенным и магу на мгновение становится стыдно.

– Извини, если задел за живое, – говорит Афер, почёсывая затылок. – Я не хотел обидеть, просто…

– Нельзя, – прерывает друга Эрбин.

– Что?

– Я не признаюсь ей… потому что нельзя.

Глава 9. Травма

– Значит он просто подлетел к тебе и назвал своё имя? – восторженно переспрашивает Адея. – А больше он ничего не говорил? А как на это отреагировали учителя?

– Миссис Пфунд чуть не упала в обморок, а у мадам Ван-Дер я впервые видела настолько удивлённые глаза, – улыбается Ланика.

Девушки выходят во внутренний двор школы. Большая перемена собрала на площадке почти всю школу. Ведьмы присаживаются на зелёную траву, сбросив с плеч тяжёлые сумки с учебниками.

– Он не сказал, почему выбрал именно тебя? – спрашивает Диона.

Ланика качает головой.

– Просто назвал своё имя и улетел, – говорит она. – Вечером я встретила его снова. Он постучался в окно и залетел в комнату. Бабушка, кажется даже не была удивлена, когда увидела его.

– Что она сказала? – спрашивает Адея, обвивая руками колени.

В руках она держит пяльце с платком и иголку. Белую ткань украшает только начатая вышивка.

– Что гордится, ведь меня выбрал сам хранитель леса.

– Ольт – хранитель леса?! – брови Дионы летят вверх.

– Один из, – кивает Ланика.

Адея и Диона поражённо переглядываются. Рядом раздаётся смех группки младшеклассников. Яркое солнце слепит глаза, а прохладный ветер развевает волосы. Диона оглядывается в поисках знакомых вьющихся чёрных волос.

– Адея, а что это у тебя? – спрашивает Ланика, указывая на платок в руке подруги.

– А, э-это, – Адея дёргает пальцами. Щёки её покрываются румянцем. – Ну, это, это подарок от Афера.

– О-о-о, – тянет Диона игриво склоняя голову к плечу. – И когда же он успел тебе это подарить?

– Это… в общем…

Адея не успевает ответить. Над подругами нависает тень, загораживая солнце. Диона недовольно хмурится и поднимает взгляд. Перед ней стоит тот самый мальчик, что несколько дней назад задержал её у лестницы.

– Привет, – дружелюбно улыбается Адея. – Ты хотел что-то спросить?

Мальчишка переминается с ноги на ногу, жуёт губу и, смотря Дионе прямо в глаза, неуверенно бубнит:

– Мы… мы можем поговорить?

Диона хмыкает. Ей абсолютно не хочется тратить время на какого-то мальчишку, но решительный, хоть и немного напуганный вид младшеклассника веселит ведьму.

– Говори.

Мальчишка кидает взгляд на Ланику и Адею, сжимает губы в тонкую полоску и, выдохнув, расправляет плечи. Но Диона всё равно видит, как дрожат сжатые кулаки.

– Как тебя хоть зовут? – спрашивает она, улыбкой подбадривая парня.

– Ф-филлис. Филлис Мадвест, – отвечает мальчик.

– И что же ты хотел Филлис Мадвест?

– Я, – на вдохе воодушевлённо начинает Филлис, но затем плечи его дёргаются, голова опускается вниз, и он продолжает уже тише, – я хотел… подумал… может ты захочешь… на ярмарку через несколько недель… со мной.

Диона слышит за спиной тихий удивлённый вздох Адеи. Чувствуя взгляд подруг на своей спине, Изиль качает головой, смотря в голубые глаза полные надежды.

– Извини, но на эту ярмарку у меня уже есть планы, – говорит она абсолютно безразлично. – Попробуй поискать кого-нибудь другого.

Филлис закусывает губу, уголки его глаз тоскливо опускаются вниз. Он кивает, хватаясь за лямку сумки, а затем в спешке достаёт из неё маленький непонятный предмет, протягивая его Дионе.

– Вот… я, я не успел отдать в прошлый раз. Э-это тебе.

Диона забирает из рук Филлиса самодельный браслет. На тонкой ниточке нанизаны деревянные бусины, складывающиеся в неровное “ДИ от ФМ”. Как только браслет пропадает из рук, Филлис разворачивается и стремительным шагом уходит в направлении южного корпуса.

– Какой милый, – вздыхает Адея, провожая взглядом сгорбленную спину. – Диона, можно было и понежнее с ним.

– Да будет тебе, – хмыкает Изиль, перебирая между пальцами бусины браслета, чтобы затем выкинуть его на зелёную траву. – Мелкий он, сам себе что-то придумал. Это всё не серьёзно.

Адея хмурится, а Ланика лишь пожимает плечами. Трубит колокол, и ученики начинают расходиться на занятия.

***

– … Роксана Эйкен и Афер Плат, – мистер Ванн читает список, оглашая пары для магобоя.

– Кажется на этот раз Эрбину достанется пара для боя. Не расстроена? – спрашивает Глион.

Они сидят на трибунах, их плечи слегка соприкасаются, потому что оба укрыты плащом, что принёс Глион. Ветер уже стал по-осеннему холодным, колол пальцы и морозил кончики ушей. Адея сидела поодаль, сжимая в руках платок, подаренный Афером и улыбалась, смотря на возлюбленного.

– Нисколько, – отвечает Диона. – Наоборот, мне интересно посмотреть на то, каков в бою Эрбин со стороны.

Глин хмыкает, но не отвечает. Он переводит взгляд на поле, где мистер Ванн уже заканчивает составлять пары.

– И последние… Ланика Боме и Эрбин Клеро, – учитель с хлопком закрывает тетрадь со списком. – Итак, первая пара готовьтесь, остальные отойдите и не мешайтесь.

Диона замечает, как переглядываются Эрбин и Ланика. Губа мага дёргается, а палец ведьмы нервно стучит по бедру. Диона хмыкает, предвкушая интересный бой.

Небо над тренировочным полем окрашивается яркими красками. Ученики один за другим сражаются друг с другом, поднимая с земли слой пыли и песка. Кто-то громко охает, хватаясь за ушибленную ногу. Мистер Ванн даёт отмашку, что бой окончен.

– Следующие Эрбин и Ланика. Давайте, живее. Время итак заканчивается.

Ланика, вслед на Эрбином, выходит на середину поля. Диона вся подбирается и вытягивает шею, пытаясь поймать взгляд мага. Заметив ведьму, Эрбин подмигивает ей. Раздаётся сигнал о начале боя.

Блестящий золотом магический меч рассекает воздух в паре сантиметрах от лица Ланики. Несколько отрезанных рыжих прядей, падают на землю. Ланика отскакивает от мага и приседает, касаясь ладонью травы. Земля начинает дрожать. Глубокий раскол проходится прямо под ногами Эрбина. Вовремя отпрыгнув, маг успевает сделать перекат. Ланика делает взмах обеими руками, поднимая пыль и лёгкие камни с земли, закручивает их в вихрь и отталкивает от себя. Эрбин успевает лишь закрыть лицо руками прежде чем шквал из песка обрушивается на него. Щеку царапает острый камень, а пыль забивается в нос. Преодолевая поток ветра, маг выставляет вперёд руку, создавая щит. С виска стекает капля пота. Сквозь мутную коричневую пелену Эрбин встречается глазами с Ланикой. Девушка сверлит мага уничижительным взглядом. Поворот. Эрбин выскакивает из воздушного захвата, тут же перемещаясь за спину ведьмы. В руке снова сверкает меч. Не успевает маг нанести удар, руку обвивает что-то твёрдое и с силой резко тянет вниз. Эрбин падает на землю, слышится хруст. Меч выпадает из рук, тут же растворяясь в воздухе. Эрбин мычит от боли, прижимая к себе вывихнутую руку. Нависающая над ним Ланика смотрит с плохо скрытым презрением. К ним подбегает мистер Ванн, Диона, Глион, Адея и ещё несколько встревоженных одноклассников.

– Боме! – кричит учитель. – Какого эрданского тролля ты тут устроила?! В правилах магобоя же ясно сказано: никаких травм и увечий! А ну, живо все расступились! Вы двое, быстро поднимите его и отведите к лекарю! С тобой, Боме, я поговорю позже. Все свободны! Не на что тут смотреть!

Словно рассвирепевший бык, резко выдохнув носом, мистер Ванн, бросив напоследок грозный взгляд на Ланику, разворачивается и уходит с поля в сторону лекарского корпуса.

– Что ты наделала? Ты в своём уме? – Диона подскакивает к подруге. Лицо её багровое от злости.

– Это магобой, – спокойно отвечает Ланика, – травмы тут норма.

– Какая, к конскому дерьму, норма?! Ты сделала это специально!

– Не говори ерунды, Диона, я…

– Не говорить ерунды?! – Изиль взмахивает руками. Магия, повинуясь настроению своей хозяйки, поднимает её волосы вверх. – Это ты несёшь чушь! Зачем надо было ломать ему руку! То, что я выбрала в качестве учителя Эрбина, а не тебя не даёт тебе права калечить его!

– Диона, послушай… – пытаясь успокоить младшую, Ланика выставляет руки перед собой и подходит ближе, но Диона лишь качает головой, отходя на несколько шагов назад.

– Не хочу ничего слышать, – говорит Изиль. – Даже видеть тебя не хочу! Иди ты к чертям собачьим!

Оттолкнув от себя подругу, Диона убегает с тренировочной площадки. В уголках глаз начинают собираться слёзы. Ведьма закусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Она добегает до пристройки лекаря. Небольшое квадратное здание в один этаж стоит совсем рядом с южным учебным корпусом. Толкнув тяжёлую деревянную дверь, Диона заходит внутрь.

Внутри пахнет горькими травами. У входа пустующий стол, заваленный книгами и бумагами. На самом краю догорает одинокая свеча. Диона проходит дальше по узкому коридору и заходит в одну из комнат, откуда слышатся приглушённые звуки. Петли противно скрипят, когда девушка открывает дверь. Над сидящим на кушетке Эрбином склонился лекарь, аккуратно ощупывая повреждённую руку и завязывая последний узел, скрепляющий несколько тонких палок между собой.

– Вот всёс, – констатирует лекарь, стряхивая мусор с ладоней, ударяя их друг о друга. – Сходишься с этим неделеньку-другую, может заживётся. Больше не приходись сюда.

Лекарь хлопает в ладони, кивает самому себе и выходит из комнаты, даже не обратив внимания на стоящую в дверях Диону. Дверь захлопывается за мужчиной, и девушка подходит к кушетке, садясь рядом с Эрбином.

– Как ты? – спрашивает Диона.

– Жить буду, – ухмыляется маг, заглядывая в глаза девушки и подмечая в их уголках блеск от слёз.

– Прости за Ланику. Не знаю, что на неё нашло. Обычно она бы так не поступила.

– Хах, буду считать это за комплимент, – приподнимает уголок губ Эрбин. – Не бери в голову. Было даже весело. Люблю, когда попадается достойный соперник.

– Да, – тянет Диона. – Но всё равно. Ты не должен был пострадать.

Осознав, что сказала, девушка уводит взгляд, чувствуя, как краснеют щёки.

– Правда? – улыбается Эрбин. Глаза его игриво загораются. – И почему же?

– Н-ну, – пытаясь придумать ответ и не выдать своё волнение, Диона гордо выпрямляет спину и бродит взглядом по комнатке. – Ну… А, вот! Кто теперь будет тренировать меня?

Эрбин весело хмыкает. Диона спрашивает, даже несмотря на него, но маг видит, как девушка нервно перебирает свои тонкие пальцы.

– Неужели это вся причина? – протянув здоровую руку, Эрбин касается подбородка девушки и разворачивает её лицо к себе.

Хитрые жёлтые глаза смотрят детским любопытством и ожиданием. Попав в их сети, Диона вздыхает, расслабляя зажатые плечи и выдыхает тихое:

– Нет.

Глава 10. Ссора

Потрескавшийся камень стен, заросшие травой колонны и выбитый из окон витраж. Под ногами при каждом шаге скрипят доски и шуршат мелкие камни. В воздух поднимается пыль. Он знал, что найдёт её здесь. Спину греют лучи солнца, проникающего через обвалившуюся крышу. Сегодня на удивление жарко.

Она сидит на одной из немногочисленных уцелевший скамеек, не боясь замарать платье в пыли. Руки её сложены в молитвенном жесте, голова опущена, глаза закрыты, а губы что-то беззвучно бормочут. Кэлвард садится рядом. Лёгкий ветер треплет волосы донося до ушей шелест листвы. Где-то вдалеке дятел клюёт дерево, слышится пение птиц и очень тихое журчание реки.

– Не думала, что ты придёшь сегодня, – раздаётся умиротворённый голос сбоку.

Теофана касается мизинцем ладони Кэлварда.

– Соскучился, – отвечает принц, прикрывая глаза и утыкаясь носом в волосы девушки.

Безмятежность церкви наполняет душу покоем. Кэлвард вспоминает истории нянь, которые те рассказывали перед сном. Раньше, ещё до прибытия вителийцев на берега Первоземья, люди верили в Бога. Ему строили церкви, молились и устраивали праздники. Но, когда дедушка Кэлварда, Рабирий Грайт, прибыл на эти земли с первыми людьми и увидел магию, его вера в Бога пошатнулась. Он приказал разрушить все построенные церкви, а каждого, кто молился, ждало наказание. С того времени главной верой людей стали магия и сила собственного оружия.

Теофана была одной из немногих, кто ещё помнил заповеди запретной религии. Её бабушка, маркиза Туллия Грааль, была одной из первых, кто ступил на берега нынешней Вителии. Женщина пронесла веру в Бога через всю свою жизнь, даже несмотря на запрет короля, и передала все свои знания внучке. Сама Теофана бережно хранила свою веру в самом сердце и не рассказывала никому, кроме Кэлварда.

– Я с таким нетерпением жду помолвку, – щебечет девушка, кладя голову на плечо Кэлварда.

– Уверен, ты будешь самой прекрасной на церемонии.

– Ещё бы ты думал иначе, – улыбается Теофана.

Полуразрушенная статуя, стоящая на фоне огромного круга, внутри которого висит двойной крест, смотрит на влюблённых пустым безразличным взглядом.

– Что тебя тревожит? – спрашивает Кэлвард.

– О чём ты?

– Ты приходишь в это место, а тем более молишься, лишь когда твою голову посещают плохие мысли.

Уголки губ девушки ползут вверх. Теофана довольно щурится.

– Ты так хорошо меня знаешь. И да, ты прав. Я переживаю.

– О чём? – спрашивает Кэлвард.

Теофана молчит какое-то время, перебирает задумчиво пальцы, а затем вздыхает как-то особенно грустно.

– Я думала над тем, – начинает она, – а нужно ли всё это?

– Не понимаю, – хмурится Кэлвард.

Теофана прикусывает губа, встаёт, обходя Кэлварда, и подходит к статуе, заглядывая в серые невидящие глаза.

– В одной из заповедей говориться: люби того, кто близок, так же сильно как любишь себя самого. И я долго размышляла… Разве мы не можем быть равны? Ведь… чем мы от них отличаемся?

– Фана, что ты такое говоришь? – Кэлвард подходит к невесте, недоумённым взглядом пробегаясь по её лицу. – Ты хочешь, чтобы… гм, ведьмы и люди были равны? Равны в правах?

– Ну скажи мне, чем они отличаются от нас?! – вдруг вскрикивает Теофана, разворачиваясь к Кэлварду. – Они ведь, как и мы состоят из кожи и плоти! Дышат с нами одним воздухом! В их венах течёт та же кровь!

– Она не та же, Теофана! Она грязная, опороченная магией! У ведьм достаточно прав! Они живут на наших землях, служат в нашей армии. Мы дали им кров над головой и работу!

– Ты себя слышишь?! Твои ли это слова, Кэлвард? Или это речи твоего отца?!

Кэлвард вздрагивает от слов девушки. Несколько птиц улетают с обломков разрушенной стены, напуганные громкими криками.

– Почему мы не можем жить в мире? – уже тише продолжает Теофана. – Каждый день я только и слышу об очередных забастовках, протестах и сожжениях всё больших и больших количеств, ни в чём не повинных ведьм.

– Ты не можешь так смело утверждать, что они ни в чём не повинны. Если их приговорили к казни, значит они осмелились нарушить закон, – твёрдо произносит Кэлвард.

Теофана смотрит разочарованно. Молча качает головой и, обойдя принца, бросает напоследок, прежде чем выйти из полуразрушенной церкви:

– Я надеюсь, вы подумаете над моими словами, Ваше Высочество.

Кэлвард остаётся стоять среди прогнивших скамеек в тени разбитых витражей, сжимая кулаки, пока ветер разносит пыль под его ногами.