Текст книги "Княжна из трущоб. Пропавшая наследница (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 24

Дедушку я волновать не стала. Когда он спросил, как прошла прогулка с графом, я лишь улыбнулась и заверила:

– Мы нашли общий язык, Николай Петрович. Всё в порядке.

В подробности, конечно, вдаваться не стала. Уверена, Андрей Павлович потерял ко мне интерес. Не настолько он нуждается в деньгах, судя по его виду и манерам, чтобы добиваться моей руки ради мануфактур. Но чисто по-женски немного кольнуло, что он так быстро сдался. Самую малость.

Если уж и думать о ком-то… Михаил Баранов был мне и внешне, и по общению гораздо приятнее. Только дедушка точно такого не одобрит. Скажет – «не ровня».

Дни потянулись скучной чередой.

Каждое утро приходила мадам Лежене – строгая француженка с безупречной осанкой и мучила меня этикетом. Она учила меня, как правильно держать спину, как кланяться, как держать веер, как вести светскую беседу, чтобы не показаться ни слишком дерзкой, ни слишком простодушной.

И как делать реверанс перед особами императорской фамилии.

– Не опускайте глаза, барышня! Смотрите прямо. Вы не служанка, вы княжна.

После неё появлялся господин Розанов – преподаватель танцев. Высокий худощавый мужчина с невероятно прямой спиной.

– Правую руку выше, барышня! Левую – на талию кавалеру. Не зажимайте пальцы – будто бабочку держите.

Мы разучивали полонез, вальс и мазурку. Под его тихое «раз-два-три, раз-два-три» я кружилась по зале, представляя, что в кавалерах у меня вовсе не Дуняша, а Михаил Баранов, сверкающий голубыми глазами.

Швеи тоже не давали скучать. Каждые два-три дня они приносили новые наряды на примерку. Платья одно за другим заполняли мой гардероб. Ситцевые для дома, шёлковые для выезда, бархатное для визитов. Я вертелась перед зеркалом, но радости это не приносило.

Всё чаще я ловила себя на мысли про Ванечку. Жив ли? Где он? Не голодает ли? Спрашивала дедушку каждый день, но результатов пока не было.

Поэтому, когда через неделю Николай Петрович неожиданно предложил мне съездить на мануфактуры, я согласилась прежде, чем он успел договорить. Хотелось немного отвлечься от всей этой пустой суеты и грустных мыслей. Хотелось погрузиться во что-то более стоящее. Да и из дома не терпелось выехать, оглядеться вокруг.

Наутро после завтрака лакей выкатил инвалидную коляску дедушки на крыльцо. Только сейчас я заметила, насколько он осунулся за последние дни. Лицо казалось бледнее обычного. Под глазами залегли тени.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я обеспокоенно. – Может быть, всё-таки стоит отложить поездку?

Николай Петрович недовольно фыркнул.

– Не стоит обращать внимание на старческие болячки, Ксения.

И на этом разговор был закончен.

Мануфактуры Оболенских находились примерно в сорока верстах от Москвы. Возле небольшого посёлка Покровское, который за последние десятилетия вырос вокруг производства.

Дорога заняла несколько часов. За окнами мелькали деревни, поля и редкие рощи. После недавних дождей тракт местами развезло так сильно, что коляска вязла в грязи.

После полудня показались фабричные трубы и ладные домики Покровского. А чуть поодаль, за липовой аллеей, стоял большой двухэтажный господский дом. Светлый, деревянный, с колоннами и широкой верандой. Дом выглядел скромнее московского особняка, но гораздо уютнее.

– Это тоже наш дом? – спросила я.

– Разумеется, – ответил князь. – Когда мой дед основывал мануфактуру, он построил его первым. Отсюда Оболенские много лет управляли всем хозяйством.

Нас уже ждали. После дороги подали горячий обед. Едва мы закончили трапезу, как прибыли Барановы. Я встала за дедушкиной коляской. Перехватила быстрый взгляд синих глаз Михаила.

– Рад видеть вас в добром здравии, Николай Петрович, – Егор Савельевич низко поклонился.

– Здравствуйте, – кивнул князь. – Вот, внучку привёз. Хочет посмотреть, чем мы тут владеем.

Михаил открыто посмотрел на меня. Улыбнулся.

– Рад видеть вас, Ксения Алексеевна. Мы с отцом покажем вам всё с удовольствием.

– Ну что ж, тогда не будем откладывать. Показывайте владения, – распорядился Николай Петрович.

Мы двинулись по дороге через посёлок. Рядом с дедушкиной коляской шагал Егор Савельевич и что-то рассказывал на ходу.

Мы же с Михаилом шли чуть впереди на несколько шагов. Иногда он подавал мне руку, помогая переступить через лужу или неровность. Шутил, что дороги не чета московским, но в следующий раз к моему приезду распорядится настелить мостки.

Вскоре впереди выросли длинные кирпичные корпуса мануфактуры. Высокие окна, трубы, склады. Из распахнутых ворот то и дело выезжали подводы с тюками ткани. Я завертела головой, оглядываясь.

Михаил заметил моё оживление.

– Сначала посмотрим ткацкий корпус?

– Конечно.

Я оглянулась на князя, а тот благосклонно кивнул.

Возле одного из переходов между корпусами дорога пересекала глубокую канаву. Через неё были перекинуты широкие деревянные мостки.

После недавних дождей доски размокли. Колесо коляски попало между ними и намертво застряло.

Слуга тут же бросился помогать. Егор Савельевич начал суетиться.

– Осторожнее! Осторожнее!

– Да полно вам, – отмахнулся дедушка. – видно же, что я здесь не проеду. Вон как дорогу развезло.

Должно быть лицо у меня вытянулось от расстройства. Дедушка взглянул на меня и на Михаила. Махнул рукой.

– Что стоите? Идите. Осматривайтесь.

– Но...

– Ступай, Ксения. Потом расскажешь, что увидела.

Мы оставили мужчин разбираться с коляской и направились к главному корпусу.

Едва открылись тяжёлые двери, на меня обрушился шум. Сотни челноков стучали одновременно. Воздух дрожал от непрерывного грохота. Я даже невольно остановилась.

Огромный зал уходил вдаль насколько хватало глаз. Рядами стояли ткацкие станки и между ними сновали рабочие.

Запах масла, дерева и хлопковой пыли смешивался в один густой фабричный дух.

– Впечатляет? – спросил Михаил.

– Очень.

Я медленно огляделась.

– Сколько здесь работает людей?

– В этом корпусе около трёхсот.

Я медленно шла между станками, стараясь ничего не пропустить. Михаил рассказывал о производстве, показывал разные виды станков, объяснял, как идёт процесс от пряжи до готового сукна.

На нас с интересом поглядывали. Я заметила, что женщин здесь больше, чем мужчин. А потом мой взгляд зацепился за детей.

В дальнем ряду, почти скрытые между высокими станками, трудились мальчишки и девочки лет десяти-двенадцати. Один рыжеватый мальчик был почти ровесником Ванечки.

У меня неприятно сжалось сердце. Я отвернулась и прикусила губу.

Всё это было слишком непривычно. Я понимала, что для нынешнего времени в подобной картине нет ничего удивительного. Дети из бедных семей рано начинали работать. И всё же смотреть на это спокойно не получалось.

Пока что я могла только наблюдать. Смотреть, запоминать и учиться понимать, как устроено всё это огромное хозяйство, которое однажды может оказаться в моих руках.

Когда мы наконец вышли из главного корпуса, уже начинало смеркаться. Небо над фабрикой окрасилось в густой тёмно-розовый цвет, а воздух стал сырым и прохладным. Деревянные ступеньки, ведущие вниз, после дождя были скользкими и мокрыми.

– Осторожнее, Ксения Алексеевна, – предупредил Михаил. – Здесь скользко.

– Я вижу.

Разумеется, именно после этих слов я и поскользнулась. Каблук попал на мокрую доску, нога поехала в сторону.

Я даже вскрикнуть не успела. Чья-то рука обхватила меня за талию. Всё произошло так быстро, что на несколько секунд я просто замерла.

Михаил удержал меня почти без усилия. Одна его рука лежала у меня на талии, второй он придерживал меня за локоть.

– Поймал, – негромко произнёс он.

Я подняла голову. Голубые глаза оказались совсем близко.

– Благодарю, – тихо произнесла.

– Не за что.

Но отпускать меня он почему-то не спешил. Потом словно опомнился и сразу отступил на шаг.

Мы медленно двинулись в сторону ожидавшего нас у входа в мануфактуру князя.

Несколько шагов прошли молча.

– Вы долго намерены гостить в Покровском? – негромко спросил Михаил.

– Пару дней, насколько мне известно.

– В таком случае надеюсь увидеть вас завтра.

Я искоса посмотрела на него.

– Разумеется. Вы ведь ещё не всё мне показали. Так что не вздумайте скрыться раньше времени.

Михаил рассмеялся.

– Теперь уж точно не рискну. Вдруг вам опять потребуется моя помощь.

И так это прозвучало… многообещающе, что я невольно улыбнулась. А еще подумала, что будь я более легкомысленной, легко бы потеряла голову. Но все же стоило признать – Михаил мне определенно нравился.

ГЛАВА 25

На следующее утро ярко сияло солнце. Дороги подсохли, а там, где вчера были трудности с переправой, Егор Савельевич распорядился настелить свежие мостки. Видно было, что он старается исправить вчерашний промах и сделать так, чтобы коляска князя беспрепятственно доехала до самых корпусов.

За завтраком Николай Петрович пребывал в хорошем расположении духа.

– Ну что, Ксения, – спросил он, намазывая масло на хлеб, – как тебе вчерашний ткацкий корпус? Не передумала ещё осматривать красильню и суконное производство?

– Что вы, Николай Петрович. Мне очень понравилось.

– Даже так?

– Только я одну вещь заметила.

Князь поднял бровь.

– Какую же?

– Некоторые станки простаивали. И рабочих, кажется, не хватает.

– Глазастая, – усмехнулся довольно дедушка, – рабочих и правда не хватает. А хорошие мастера нынче на вес золота.

После завтрака мы отправились к мануфактурам. Лакей толкал коляску, я шла рядом с дедушкой. У входа нас ждал Егор Савельевич. А вот Михаила не было.

Я постаралась не подать виду, но внутри кольнуло разочарование.

– Михаил скоро подойдёт. В красильне с утра неприятность случилась. Один из чанов протекать начал. Разбирается с мастерами, – объяснил его отсутствие Егор Савельевич Мы прошли в красильное отделение. Ещё с порога в нос ударил резкий запах мокрой шерсти и уксуса, Глаза защипало, я невольно закашлялась.

– Привыкнуть надо, – заметил дедушка. – Здесь всегда так.

В больших чанах кипела вода, над ними поднимался пар. Рабочие в фартуках, с закатанными рукавами, мешали длинными палками ткань в цветных растворах. Лица у них были красными от жара.

Всё напоминало какую-то алхимическую лабораторию.

Я увидела приближающегося к нам Михаила. Он был в простой рабочей куртке, волосы слегка растрепались. Кажется, он слегка смутился своего простого вида. Быстро провел рукой по волосам, а я ему ободряюще улыбнулась.

– Уже устранили проблему? – спросил князь.

– Да, Николай Петрович. К вечеру всё будет работать как прежде.

Мы продолжили осмотр.

Михаил шагал рядом и рассказывал о красителях, о привозном индиго и о том, как получают разные оттенки тканей.

В одном из помещений мастер как раз окрашивал новую партию ткани. Увидев нас, он почтительно поклонился.

– Хотите попробовать, Ксения Алексеевна? – неожиданно предложил Михаил.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Что именно?

– Сегодня мастер испытывает новую партию красителя. Пытаемся получить более глубокий синий цвет. Последние образцы выходили слишком бледными. Если интересно, можете сами окрасить небольшой лоскут.

– Разумеется интересно.

Михаил улыбнулся и подозвал красильщика.

Тот принёс длинный деревянный шест с намотанным на него куском белой ткани.

– Держите крепче.

Михаил встал рядом и положил ладонь поверх моей руки на деревянную рукоять. Вместе мы медленно опустили ткань в тёмно-синюю жидкость.

– Теперь подождём немного, – над самым ухом бархатно прозвучал голос Михаила.

Его ладонь уверенно сжимала мои пальцы, стиснувшие рукоять. Я искоса посмотрела на него, пытаясь понять, случайность это или намеренное нарушение приличий. Но лицо Михаила оставалось совершенно серьёзным. Только в уголках голубых глаз прятались озорные искорки, будто он прекрасно догадывался, о чём я сейчас думаю.

Дедушка в нашу сторону даже не смотрел, увлёкшись разговором с Егором Савельевичем. Михаил тоже не спешил убирать руку. А я не находила в себе желания напомнить ему об этом.

В конце концов, он всего лишь помогал мне удерживать тяжёлую рукоять. И его близкое присутствие было мне приятно.

Когда ткань подняли обратно, она выглядела почти чёрной.

– Не похоже на синий.

– Подождите.

Михаил кивнул мастеру. Тот расправил мокрый лоскут.

На воздухе цвет начал меняться прямо на глазах. Сначала тёмный, почти чёрный, затем насыщенно-синий с лёгким фиолетовым отливом.

Я невольно ахнула.

– Удивительно!

– Если опыт удастся, этим цветом будем красить новую партию ткани.

Он посмотрел на лоскут, потом на меня.

– Обещаю прислать вам образец этой ткани, чтобы вы увидели результат.

– Договорились, – быстро улыбнулась я.

Дедушка тем временем закончил разговор с Егором Савельевичем.

– Ксения, пойдём, – позвал он. – Время обеда. А потом я с Егором Савельевичем ещё бумаги посмотрю.

После обеда мужчины удалились в кабинет. Я немного побродила по дому, взяла французский роман, но он быстро наскучил. Заняться было решительно нечем.

Служанка накрыла мне чайный столик на свежем воздухе с настоящим самоваром, вишнёвым вареньем и сушками. Я прихватила пару сушек и неспешно пошла по липовой аллее. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые золотисто-розовые тона. Закат обещал быть потрясающим.

Я остановилась на небольшом пригорке. Отсюда Покровское и мануфактуры открывались как на ладони

– Красиво, правда? – раздался сбоку знакомый голос.

Я обернулась.

Голубые глаза Михаила смотрели на меня в упор.

ГЛАВА 26

– Красиво, правда? – произнёс Михаил, подходя ближе.

– Красиво, – согласилась я.

Солнце уже опускалось к лесу, окрашивая крыши Покровского и фабричные трубы в золотисто-медный цвет.

– Извините, Ксения Алексеевна, что нарушаю ваше уединение, – он слегка улыбнулся. – Я приносил недостающие документы, которые понадобились Николаю Петровичу. А когда увидел вас… не мог пройти мимо.

– Отчего же? – я изогнула бровь, стараясь сохранить лёгкий тон.

– Возможно, это единственный шанс, когда мы можем поговорить наедине.

Я внимательно посмотрела на Михаила. Наивной я не была. Понимала, что за мной теперь всегда будет стоять титул, имя Оболенских и перспективное приданое. И какой-нибудь граф был бы более «достойной» партией.

Но Михаил мне действительно нравился. И не нравилось думать, что он здесь из-за меркантильного интереса.

– Думаю, я не могу уделить вам много времени. Николай Петрович будет искать меня.

– Мне много и не нужно. Посмотреть на вас и услышать голос. Этого будет довольно.

Я усмехнулась.

– Вы довольно смелы, Михаил Егорович.

– Боюсь, рядом с вами я теряю осторожность., – он смотрел прямо, не спуская глаз с моего лица.

Я отвела взгляд. Так прямо и незамысловато прозвучали его слова. Слишком прямолинейно для робкого ухаживания. И слишком искренне, чтобы заподозрить обман.

Несколько мгновений мы молчали.

Внизу шумела река, доносились приглушённые голоса рабочих, возвращавшихся домой после смены.

– Через несколько дней мне придётся ехать в Москву, – нарушил молчание Михаил. – По делам мануфактуры.

– Вот как…

Я по-прежнему не смотрела на него. Ждала продолжения разговора.

– Я буду у Николая Петровича. Надеюсь, хоть мельком увидеть вас.

Вот оно. Наконец-то прозвучало то, к чему он так осторожно вёл разговор. Я спрятала улыбку.

– Всё зависит от вашего везения.

– Тогда я буду на него рассчитывать.

В этот момент со стороны дома показалась служанка.

– Ксения Алексеевна! Николай Петрович вас ищут.

Я вздохнула.

– Кажется, меня действительно хватились.

– Значит, мне пора откланяться.

Я протянула руку. Михаил осторожно коснулся моих пальцев.

На этот раз его прикосновение задержалось лишь на мгновение, как того требовали приличия.

– До свидания, Михаил Егорович, – сказала я.

– До скорой встречи, Ксения Алексеевна, – ответил он.

Я развернулась и пошла к дому, чувствуя на себе его взгляд.

Обратная дорога до Москвы тянулась медленно. Дедушка большую часть пути молчал. Утомился после поездки. Я тоже смотрела в окно, провожая взглядом деревни и поля, которые неспешно проплывали мимо.

Лошади ровно цокали по дороге.

Наконец Николай Петрович задумчиво произнёс:

– Поездка, думаю, тебе на пользу пошла.

– Мне очень понравилось, – призналась я. – Теперь хотя бы представляю, чем владеют Оболенские.

– Кстати, – произнёс князь как будто между прочим. – Андрей Павлович всё-таки согласился войти в новое дело.

Я насторожилась.

– В какое именно?

– Думаю строить новую механическую ткацкую фабрику возле Покровского. Со временем за такими предприятиями будущее.

Я сразу оживилась.

– С механическими станками?

– Именно. Англичане давно работают подобным образом. Нам тоже пора двигаться вперёд.

Я задумалась. Вообще-то идея была разумной. Именно модернизации сейчас не хватало нашим мануфактурам. Но почему-то радости я не испытала.

– И какое отношение к этому имеет граф?

– Вкладывает капитал, – спокойно ответил дедушка. – Земля наша. Управление тоже остаётся за нами. Но строительство потребует немалых денег.

Я медленно провела пальцем по стеклу, рассеянно глядя в окно.

– Значит, он станет вашим компаньоном?

– Можно и так сказать.

Мне это не понравилось. Слишком уж легко Андрей Павлович входил в дела нашей семьи.

И хотя умом я прекрасно понимала выгоду такого союза, внутри всё равно возникло неприятное чувство. Словно кто-то без спроса переставлял мебель в доме, который я уже начала считать своим.

В Москву мы вернулись уже под вечер.

Дорога утомила всех. Даже я, несмотря на новые впечатления, чувствовала себя разбитой. Лакеи помогли дедушке выбраться из экипажа и подняли его коляску на крыльцо.

– Обед подать через четверть часа, – распорядился Николай Петрович, едва переступив порог.

Когда я вошла в столовую, дедушка уже сидел во главе стола и просматривал корреспонденцию.

Я села на своё место. Слуга начал разливать суп. Николай Петрович отложил одно из писем и задумчиво постучал пальцами по столу. Сердце у меня почему-то сразу ёкнуло.

– Что-то случилось? – осторожно спросила я.

– Есть новости по твоему сироте, – князь поднял на меня глаза.

Я нетерпеливо подалась вперёд.

– Ванечка? Нашёлся?

– Пока нет, – дедушка покачал головой. – Но есть одна зацепка.

ГЛАВА 27

Зацепка оказалась совсем призрачной.

– Похожего мальчика видели прибившимся к беспризорной шайке у Сухаревской площади. Как только его поймают, сразу доставят в приют.

– В приют? – я запнулась. Осторожно спросила, – А может… мы могли бы взять его к себе?

Дедушка поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Ты серьёзно? Взять уличного мальчишку в княжеский дом? Он может привести за собой целую шайку. Или просто сбежать, прихватив добро.

– Он не такой, – вступилась я. – Ванечка помогал мне, когда я сама была на Хитровке. Он добрый мальчик.

– Добрый? – князь усмехнулся. – Ты слишком молода и слишком жалостлива. И совсем не разбираешься в людях. А жизнь устроена сложнее французских романов.

Разговор на этом закончился.

Через три дня пришла новая записка.

Похожего мальчика подобрали городовые и отправили в Николаевский сиротский приют. Я тут же попросила.

– Пожалуйста, позвольте мне съездить туда. Я должна убедиться, что это он.

Николай Петрович покачал головой, но все же согласился.

– Возьмешь Дуняшу и лакея. Завтра с утра и отправишься, раз тебе так не терпится. Я распоряжусь выдать деньги на пожертвование. Думаю, этого будет достаточно, чтобы успокоить твою душу.

Утром, сразу после завтрака я велела запрягать экипаж. По дороге я попросила завернуть в кондитерскую и купила пряников, леденцов и целый короб пастилы.

Сиротский приют оказался большим каменным зданием за высокой оградой. Внутри было чисто. Стены явно недавно побелили. От извести ещё сохранялся лёгкий свежий запах. Полы были выскоблены до белизны.

Начальница приюта встретила нас любезно.

– Детей у нас сейчас более восьмидесяти душ, – рассказывала она, пока мы проходили по коридору. – Младших больше всего. Многие после холеры остались сиротами.

Я слушала и кивала. Потом попросила:

– Приведите, пожалуйста, мальчика, которого вчера доставили городовые.

– Разумеется.

Я стиснула руки от волнения. Представила, как обрадуется Ванечка. Только как потом уйти и оставить его здесь? А дедушка так категоричен. Даже не знаю, как и подступиться и уговорить его взять Ванечку в дом.

Через несколько минут дверь открылась. В комнату вошёл худой светловолосый мальчик лет десяти. Только это был не Ванечка, а совсем другой ребёнок. Он испуганно смотрел на нас большими глазами.

Я заставила себя улыбнуться. Этот мальчик не виноват, что он не тот, кого я ищу. Подошла к нему ближе и притянула пакет с угощениями.

– Как тебя зовут? – спросила.

– Иван, – парень нерешительно взглянул на меня, прижимая к себе большой пакет, – это все мне? За просто так?

– Просто так. Надеюсь, ты поделишься со всеми?

– Ладно. Все равно сейчас выпрашивать будут, – парень довольно улыбнулся.

Когда он ушел, я посмотрела на начальницу.

– Извините, это не тот мальчик, которого я ищу.

Протянула ассигнацию:

– Это на нужды приюта.

Начальница поблагодарила меня, убирая ассигнацию в ящик стола.

Когда мы выходили из приюта, я попросила Дуняшу:

– Давай проедем немного по улицам рядом с Сухаревской площадью. Просто посмотрим.

Дуняша неохотно согласилась.

Коляска двинулась вдоль торговых рядов. Мимо лавок, телег, толпящихся покупателей. Я вглядывалась в лица, всматривалась в каждую детскую фигуру.

– Может домой, барышня? – нетерпеливо спросила Дуняша. – Обед скоро. Если опоздаем, князь гневаться будет.

– Ещё немного. Давай проедем вон ту улицу и всё.

Коляска свернула за угол, и я увидела скопление людей. Услышала крики и брань. Попросила остановиться.

– Дуняша, давай выйдем и посмотрим, – попросила.

– Ох, не дело это барышне по таким местам прогуливаться, – запричитала Дуняша.

Но я уже не слушала ее. Спрыгнула с подножки и направилась к толпе.

– Это он у меня кошелек украл! Куда ты его спрятал, паршивец? – доносился грозный рык.

– Пощадите, дяденька… – раздался тонкий, отчаянный голос. – Не крал я у вас ничего.

– Сейчас городовой всю правду из тебя вытрясет.

Я прибавила шаг. Пробилась сквозь кольцо людей. И увидела грузного господина, держащего за ухо мелкого мальчишку. Тот барахтался, пытаясь вырваться из—под его руки. Поднял голову, жалобно глядя на толпу.

А у меня сердце оборвалось.

– Ванечка, – тихо вскрикнула.

Мальчишка повернул голову на мой голос и его глаза округлились от удивления:

– Ксюха, – прошептал он.

Но в следующий миг между нами шагнул городовой.

– А ну, давай его сюда. Сейчас мы тебя, голубчика, в участок отведём. Там быстро запоешь, своих дружков выдашь.

– Стойте! – я шагнула вперёд. – Я знаю его.

На меня уставились. Городовой прищурился.

– А вы кто такая будете?

– Княжна Оболенская, – вскинула я голову. – Этот мальчик – мой слуга. Он здесь по моему поручению. Он не мог ничего украсть. Немедленно отпустите его.

– Извините, барышня. Но этого парня не первый раз видят на рынке.

– А то, что он у меня из кармана кошелек выхватил, свидетели есть, – вставил господин.

Ванька же смотрел на меня полными мольбы глазами. А ухо его полыхало, под пальцами господина.

– Отпустите его. Ему же больно. Сколько он вам должен? Я сейчас пошлю лакея и вам привезут деньги.

– Не в деньгах, барышня, дело. Нужно у него про шайку узнать. Так что пойдет этот голубчик со мной в отделение.

Ванька перекочевал в руки городового.

– Стойте. Где вас искать? – спросила, удерживая его за локоть.

Городовой буркнул адрес отделения.

Ванька закрутил головой, не отрывая от меня взгляда. Я проводила его глазами, не в силах ему больше ничем помочь.

– Барышня, пойдемте, – потянула меня Дуняша.

– Да. Пойдем быстрее. Пусть кучер едет как можно скорей.

Как только вернулись домой, я сразу бросилась к кабинету князя. Но мне дорогу перегородил его лакей.

– У его сиятельства гости, Ксения Алексеевна. Сказали не беспокоить.

– Мне срочно нужно...

Я даже шляпку не сняла. Почти бегом поднялась по лестнице и распахнула дверь.

– Простите!

Все головы одновременно повернулись ко мне.

За столом сидели Николай Петрович, Андрей Павлович и Михаил Баранов.

А я стояла на пороге, тяжело дыша после беготни по лестнице.

– Ксения? – удивился дедушка.

– Простите, что помешала... но мне очень нужна ваша помощь!