Текст книги "Княжна из трущоб. Пропавшая наследница (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 53

Я в который раз переложила бумаги на столе. Передвинула чернильницу к себе, потом возвратила на край стола. Часы пробили два часа пополудни и нервное напряжение тут же достигло пика.

В это условленное время должен явиться Самохин, и я уже как десять минут нервно водила пальцем по краю стола, ожидая его появления.

А он вздумал опаздывать.

Я в который раз перечитала письмо от мадам Лебур.

«Душенька Ксения Алексеевна!

Получила ваши эскизы и не смогла дождаться утра, чтобы написать.

Новый фасон меня совершенно очаровал. Если платья будут сидеть так, вы задумали, дамы забудут прежнюю моду.

Я уже велела своим лучшим мастерицам приступить к пробному образцу. Позвольте мне самой подобрать ткань. Хочу, чтобы первое платье оказалось достойно своей создательницы.

А когда вернетесь в Москву, мы непременно устроим примерку. У меня есть ощущение, что этой весной вы произведете настоящий переполох...»

Я улыбнулась. Это немного добавило хорошего настроения. А оно мне не помешает перед встречей с Самохиным.

– Ваше сиятельство, прибыл господин Самохин, – предупредил лакей.

– Проводите его ко мне.

Бросила взгляд на часы. Самохин опоздал почти на пятнадцать минут.

Отец в таких случаях говорил:

"Если человек заставляет ждать – значит, с первых минут показывает, кто здесь хозяин."

Он наверняка добивался этого – чтобы я нервничала. Чтобы легче было надавить.

Дверь открылась. Я поднялась навстречу гостю.

Вошедший мужчина оказался коренастым, но дорогой костюм и искусный крой делали его фигуру внушительной, а плечи шире. Сапоги с блестящими голенищами на небольшом каблуке добавляли роста. В руках трость с набалдашником для солидности. Лицо гладкое, румяное с небольшими усиками. Глаза с прищуром. А на губах благодушная улыбка. Был он достаточно молод, лет тридцати пяти.

Я себе представляла его несколько старше и проще. Передо мной стоял столичный франт, а не грубый купец, какого я ждала.

Я медленно опустилась в кресло. Положила перед собой руки.

– Присаживайтесь, – предложила, – чай или кофе?

– Хорошего кофе, пожалуй, выпью, – произнес, развалившись напротив меня в кресле.

Чувствовал он себя вольготно, по—хозяйски. Мне это не понравилось, поэтому приветливую улыбку с губ стерла. Но кофе распорядилась подать.

Дала Самохину несколько мгновений разглядеть себя. Потом спросила.

– Вы просили о встрече. Я готова вас выслушать.

Принесли кофе. Самохин взял чашку, отпил. Кивнул одобрительно.

– Хорош. – Поставил чашку. Улыбнулся, откинулся на спинку кресла и заговорил легко, почти по—свойски:

– Ксения Алексеевна, мы с вами соседи, можно сказать. Дела у нас общие. Я наслышан о проблемах со здоровьем князя. С его троны было осмотрительно передать дела вам. И должен признать, вы удивительная женщина. Приехать в нашу глушь, принять на себя управление мануфактурами, общаться с простыми мужиками… смело, я бы сказал. Достойно восхищения.

– Благодарю, – ответила сухо.

– Однако, – он чуть наклонился вперёд, – должен вас предупредить как сосед. Ваши мануфактуры, простите, дышат на ладан. Поставщики ушли, рабочие разбежались, оборудование старое. Вам не поднять их в одиночку.

Он многозначительно на меня посмотрел. Я не отвела глаза, с легкой улыбкой ждала продолжения.

– Зачем вам эти хлопоты? Вы молодая женщина, красивая, образованная. Вы могли бы жить в Париже, ездить по Европе. А не прозябать в Покровском, общаясь с чернью.

Он помолчал, давая мне возможность осмыслить его слова.

– И потом, – добавил он как бы невзначай, – я слышал, у вашего супруга в Петербурге возникли заминки с оформлением документов. Вам не сообщали?

– Уверена, он во всем разберется.

Самохин показательно тяжело вздохнул.

– Не уверен, что это будет так скоро, Ксения Алексеевна. Но лучше я перейду к причине моего визита.

Наконец-то.

– Я внимательно слушаю.

Самохин достал серебряный портсигар, покрутил его в руках, но открывать не стал.

– Мне нужен участок земли возле вашей реки.

– Зачем?

– Планирую расширять производство. Предлагаю цену вдвое выше рыночной. Это хорошее предложение.

Он назвал сумму, и я мысленно присвистнула. Она была внушительной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌– Что скажете? – спросил он, обводя рукой кабинет. – Освободите себя от этой головной боли. Уверен, супруг вас подержит. Он чужой человек в наших краях и ему не составит труда пересмотреть свои планы и приобрести участок в другом месте.

Я взяла чашку с кофе, сделала глоток. Подумала, уж не связаны ли заминки в Петербурге с Самохиным? У него могут быть связи в министерстве. Дал нужным людям взятку и теперь тянут с разрешением.

– Господин Самохин, – сказала я, ставя чашку на блюдце. – Я ценю ваше предложение. Но земля не продаётся.

Он замер. Его глаза сузились.

– Не продаётся?

– Нет.

– Ксения Алексеевна, – он вздохнул, словно разговаривал с капризным ребёнком. – Вы отказываетесь от выгодного предложения.

– Я не продаю то, что принадлежит моей семье. Уверена, мой супруг меня поддержит.

Он помолчал несколько секунд. Потом холодно улыбнулся.

– Жаль. Думал, мы договоримся.

Он поднялся, взял трость.

– Передайте привет супругу, – сказал он уже у двери. – Когда он вернётся. Хотя думаю… это будет нескоро.

И вышел.

Я осталась сидеть за столом, чувствуя, как внутри пульсирует напряжение.

Чутьё подсказывало, что он на этом не остановится. Будет и дальше гадить. Такие люди улыбаются в лицо, а сами ждут момента, чтобы вонзить нож в спину.

Но должен же быть какой-то выход? Не может быть, чтобы на этого Самохина не нашлось никакой управы.

В дверь постучались и заглянул Захар Петрович. Кашлянул, хитро улыбаясь.

– Барышня. Я к вам с хорошей новостью. Прошку нашли.

ГЛАВА 54

Я велела спрятать Прошку в надежном месте.

После недолгого раздумья Захар Петрович предложил старую сторожку за красильней. Когда-то там жил сторож, следивший за складами, но уже несколько лет домик пустовал. До мануфактуры рукой подать, а посторонние туда почти не заглядывали.

Предложение показалось мне разумным. О Прошке будут знать только свои. И под присмотром останется.

Вот только держать человека силой я не собиралась. Нам еще предстояло договориться.

Как стемнело, Захар Петрович сопроводил меня к сторожке. При нашем появлении худощавый мужичок лет тридцати пяти поспешно вскочил с узкой кровати. Волосы торчали в разные стороны, рубаха была измята, лицо заросло щетиной. Он постоянно шмыгал носом и выглядел так жалко, что я невольно усомнилась, как такого вообще взяли в помощники Самохину.

Но первое впечатление оказалось обманчивым.

Стоило ему открыть рот, как вся эта жалкая наружность мгновенно исчезла.

– Значит, показания мои понадобились? – прищурился он. – Так я человек небесплатный. Сто червонцев – и расскажу все, что знаю.

Я даже моргнула. Сто червонцев! Да на такие деньги небольшой дом можно купить в уездном городе.

Или десять швейных машин.

Именно столько мне сейчас отчаянно не хватало.

Захар Петрович шагнул вперед.

– Ты бы язык придержал, – прогремел он. – Перед тобой графиня стоит. Поклонись сперва, а потом уж торгуйся.

Прохор нехотя склонил голову. Больше для вида. Исподлобья посмотрел сначала на Захара Петровича, потом на меня.

– Коли меня ищут, значит, сведения у меня такие, что без них никак. А хорошие сведения дешево не стоят.

– Я подумаю над твоими словами, Прохор, – спокойно ответила я. – Но показания ты будешь давать не мне, а властям. Если они помогут наказать виновных, без награды тоже не останешься.

Прошка только усмехнулся.

– Вот когда награда будет, тогда и разговор будет.

Мы вышли наружу. Свежий ночной воздух показался особенно холодным после душной сторожки.

– Что теперь, барышня? – спросил Захар Петрович.

Я задумчиво пнула носком ботинка лежавший на дороге камешек. Вот бы так же легко убрать со своего пути Самохина...

– В Москву, – сказала я. – Мне нужно с одним человеком встретиться. Вы уж приглядите за ним, пока я не вернусь.

– Обижаете. Я с него глаз не спущу.

– Вот и договорились.

Дедушка писал, что тот военный, Григорий Васильевич Орлов, вернулся в Москву. Вот на встречу с ним я и возлагала надежды. Показался он мне человеком серьёзным и обстоятельным. Способным найти выход из любой ситуации. Или хотя бы подсказать.

Нужно было возвращаться. Здесь, в Покровском, я уже сделала всё, что могла. Красильня восстанавливалась, швеи работали, Прошка был спрятан. Дальше – Москва. Разговор с Орловым. И непременно нужно обстоятельное письмо Андрею написать. Мы с ним, как ни крути, в одной лодке.

Утро выдалось холодным и пасмурным. Мы быстро собрались, уселись в экипаж, и лошади тронулись.

За окном проплывали поля, редкие деревья. Дуняша дремала, укутавшись в шаль. Ванечка смотрел в окно и тоже начинал клевать носом. Я попыталась читать книгу, но строчки расплывались перед глазами. Прикрыла глаза, надеясь немного вздремнуть.

Вдруг экипаж дёрнулся и резко остановился. Я едва удержалась на скамье. Отодвинула занавеску и выглянула в окно.

На дороге стояли трое мужиков на лошадях. Ещё двое вышли из кустов по обочине.

– Стой! – крикнул один из них. – Следуйте за нами, коли неприятностей не хотите.

Дуняша тихо охнула и принялась креститься. Ванечка притих, прижавшись ко мне. Сердце стукнуло тяжело. Я услышала голос Игната:

– Кто вы такие? По какому праву останавливаете?

– По праву, – хмыкнул тот же мужик. – Один господин просил передать: графине Головиной лучше не уезжать. А то мало ли что случится по дороге.

Меня словно облили ледяной водой. Я взялась за ручку, намереваясь открыть дверцу.

– Не ходите, барышня, – испуганно прошептала Дуняша.

– Хотели бы причинить вред, не стали бы разговаривать, – покачала я головой.

Я вышла из экипажа. Оглядела мужиков. Вид у них был лихой. На поясе висело оружие.

– Уж не Самохин ли ваш господин? – произнесла я.

– Вот поедете за нами – и всё узнаете, – ответил всё тот же мужик с ухмылкой.

– А не захотите по-хорошему, – добавил другой, – господин наш велел вашего возничего порешить. И служанку заодно, если кричать начнёте.

– Хорошо, – сказала я, чувствуя, как голос противно дрожит. Глупо было не испугаться в такой ситуации. Ясно, что не в гости приглашают. – Езжай, куда скажут, Игнат, – произнесла я тише.

Экипаж развернули. Мы поехали в сторону от большой дороги, по узкой лесной просеке. Дуняша принялась выть в голос, и мне пришлось на неё прикрикнуть, чтобы не впадала в панику и не пугала ребёнка. Ванечка и так смотрел на нас испуганными глазами.

– Ксюха… я сбегу и помощь приведу, – прошептал он, дёрнув меня за рукав.

– Ты что? А если заблудишься? Нет, Ванечка. Останешься со мной, – сказала я строго.

Он насупился, прикусил губу. Ну прямо маленький мужичок.

Через четверть часа мы остановились у небольшого деревянного дома, стоявшего в стороне от деревни. Мужики спешились. Дверца экипажа открылась, и мы услышали окрик: – Выходите!

Первой вышла Дуняша, вытирая глаза платочком. Следом шагнула я.

В этот момент Ванечка, словно споткнувшись, выскочил из экипажа и бросился в кусты. Один из мужиков кинулся за ним, но мальчишка уже скрылся между деревьями.

– Ловите! – заорали.

Но Ванечка был быстрым. И маленьким. Через несколько секунд его уже не было видно.

Я с ужасом посмотрела вслед. Всё же не послушался. А если догонят? Но не поднимется же у них рука на ребёнка?

Дуняша зарыдала пуще прежнего. Её толкнули в сторону и вместе с Игнатом увели к сараю.

– Идите за мной, – позвал мужик.

Меня ввели в небольшую комнату с одним окном. Дверь захлопнулась. Снаружи щёлкнул замок.

Я опустилась на лавку и впервые за весь этот день позволила себе закрыть лицо руками.

Похоже, Самохин окончательно перестал играть в любезного соседа.

Теперь он решил разговаривать со мной совсем на другом языке.

ГЛАВА 55

Судя по ощущениям, день клонился к вечеру. На небе тяжёлые тучи, солнца не видно. Но у меня было такое чувство, будто я здесь уже вечность. На столе стоял кувшин с водой и глиняная кружка. В углу – узкая кровать. В комнате было холодно, и я стянула с кровати грубое покрывало, чтобы хоть немного согреться.

Сидела на шатком стуле и тупо смотрела в окно. Видела свой экипаж. Лошадей увели, и теперь он стоял сиротливо посреди двора. За ним виднелся угол сарая, куда увели Дуняшу и Игната.

Как они там? Дуняша наверняка все глаза выплакала. Жалеет всех нас, а особенно Ванечку.

А у меня глубоко в душе теплилась надежда, что он доберётся до Покровского и поднимет тревогу. Хотя дойти ещё надо и не попасться. Но Ванечка смышлёный. По дороге не пойдёт, обязательно будет прятаться по обочинам.

У меня в глазах ни слезинки. Даже страх притупился, сменившись тяжёлым безразличием. Хотелось скорее встретиться с Самохиным и вступить в игру. А это ожидание отупляло. Заставляло нервничать.

Наверное, именно этого он и добивался, чтобы я вся извелась.

Задвижка щелкнула, и дверь открылась. На пороге стоял один из тех мужиков, что привез нас сюда.

– Идите за мной, барышня.

– Куда на этот раз? – вздернула я бровь.

– Господин требует.

Мужик провёл меня по коридору в другую часть дома. Я оказалась в просторной комнате. У окна стоял накрытый стол с самоваром. За столом сидел Самохин. С аппетитом ел из миски. Рядом хлопотал пожилой слуга с половником.

– Подлить ещё щей, барин? Щи нынче удались у Прасковьи…

– Недурно. Лучше для барышни плесни.

Для меня отодвинули стул. Я села. Передо мной тут же поставили миску с густыми щами – такими, что ложка могла стоять. Пахло укропом и варёными овощами. Есть захотелось невыносимо. Но я сдержалась и не прикоснулась к ложке.

– Что ж вы, Ксения Алексеевна, есть со мной за одним столом брезгуете? – произнёс Самохин, усмехнувшись.

– Просто не голодна, – спокойно ответила я.

– Не верю. – Он спокойно продолжил есть. – Ксения Алексеевна, я не враг вам. Эта встреча – вынужденная мера. Вы не захотели договориться по-хорошему.

– Это называется похищение, Илья Прохорович.

– Считайте себя моей гостьей, Ксения Алексеевна. – Он чуть улыбнулся. – Поешьте. Разговор будет лучше на сытый желудок.

Пожалуй, он прав. Что толку от голода? Только ослабну и совсем скисну. А мне голова ясная нужна и силы пригодятся.

Я взяла ложку. Поела медленно, без спешки, глядя на него. Щи и правда были хороши. Прасковья знала своё дело.

Когда я отложила ложку, Самохин достал из-за пазухи сложенные листы и положил передо мной на стол.

Я взглянула на бумаги. Сверху – аккуратно написанный заголовок: «Договор о продаже земельного участка…»

– Цена та же что я называл при встрече. Подпишите – и вы свободны. Сегодня же вас доставят в Москву, – заявил Самохин.

Его слуга мне тут же и перо с чернильницей под руку поставил.

Я отложила листы в сторону.

– А если не подпишу?

– Тогда...

Он сделал небольшую паузу.

– Тогда вы останетесь здесь до тех пор, пока не измените решение.

Он наклонился вперед.

– Послушайте моего совета. Продайте землю. Ваш супруг найдет другую. Фабрику можно построить где угодно. А жизнь... жизнь одна.

И произнес все это с такой отеческой заботой в голосе, что впору было прослезиться.

– И все же нет. Эта земля принадлежит Оболенским. Не хочу ничего менять.

– Жаль, – Самохин со скучающим видом откинулся на спинку стула, – Я думал, вы умнее. Подумайте до завтра. Ночь – хороший советчик, особенно когда человек понимает, что помощи ждать неоткуда.

Он поднялся.

– Уведите графиню.

Я тоже встала. Разговор был окончен.

Все тот же мужик повел меня обратно. В узком коридоре я почти столкнулась с кем-то. Подняла глаза и замерла, увидев Михаила.

На секунду наши взгляды встретились. Он едва заметно качнул головой и отступил в сторону, пропуская меня.

Меня снова заперли в комнате.

ГЛАВА 56

Я смотрела на окно и прикидывала, чем бы его разбить. Просчитывала шансы выбраться наружу незамеченной. Никакой охраны не наблюдалось, но это не значило, что во дворе никого нет, зона моей видимости была совсем небольшой. Но все же сильно меня не караулили. Никто не ожидал от трепетной барышни, что она решится на побег. Ночью. Через лес. В одном платье. Пальто у меня предусмотрительно забрали.

Осень все же не зима. Отрицательных температур нет. Холодно, но не настолько, чтобы замёрзнуть, если двигаться.

Так что шанс есть. Совсем небольшой, но и терять мне нечего.

Где-то вдали слышались голоса и шаги. Я решила дождаться поздней ночи, когда все уснут. Потом разбить стекло и выбраться в окно. Чтобы не заснуть самой, ходила из угла в угол и думала, как хорошо, что не успела сообщить дедушке о возвращении. Иначе он бы сейчас места себе не находил.

Самохин не дурак. Понимал, что времени у него в обрез. Максимум сутки – и начнутся активные поиски графини Головиной.

Что он приготовит, чтобы на меня надавить, я представляла отчётливо. Приставит нож к горлу Дуняши и я всё подпишу как миленькая. Это пока он из себя добренького строит, прощупывает границы дозволенного. Забавляется, как кошка с мышкой.

Вдруг я услышала, как отодвигается щеколда. Тут же села на стул, выпрямив спину. На миг испугалась, что Самохин не выдержал и решил надавить, не дожидаясь утра.

Но на пороге показался Михаил.

Он быстро закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов ко мне. Лицо опухшее, под глазом тёмный синяк, нос слегка кривоват после удара Игната. Выглядел он усталым и каким-то опустошённым.

– У меня мало времени, Ксения Алексеевна, – тихо сказал он. – Я сейчас уезжаю. Предлагаю уехать со мной.

Я приподняла бровь.

– С вами? Не боитесь, что Самохин вам за это отомстит?

– Сделаем всё по-хитрому. Когда я уеду, все будут уверены, что я покинул дом. Через час вернусь другой дорогой. У заднего крыльца есть калитка, я знаю, где меня никто не увидит. Выведу вас, посажу на лошадь и доставлю до Покровского. Никто не сможет доказать, что это сделал я. Решат, что мужики не доглядели.

– И сколько вы с меня возьмёте за этот побег? – спросила я холодновато.

Михаил на секунду смутился и даже слегка покраснел.

– Ничего. Не нужно так… Я не злодей. Мне и правда жаль, что всё так вышло. Моя помощь бескорыстна. Для меня достаточно, если вы хоть немного перемените обо мне мнение.

– А Дуняша и Игнат? – спросила я. – Я не могу их оставить.

Михаил отвёл взгляд.

– Ключей от сарая у меня нет. А замок сбивать – сразу поднимется шум. Пока будем возиться, нас схватят. Придётся… оставить их. Иначе не выберемся.

Оставить Дуняшу и Игната на милость Самохина? Что-то я сомневалась в его благородстве. Как бы он на них не отыгрался.

– Думаете, Самохин их просто отпустит, когда узнает про мой побег?

– Я не могу этого знать, Ксения Алексеевна. Но вам надо решать сейчас. Времени нет.

– Тогда доберитесь до Покровского и скажите Захару Петровичу, что с нами случилось. Он соберет мужиков…

– Я не буду этого делать, Ксения Алексеевна, – перебил меня Михаил, – чтобы потом Самохин узнал и отыгрался? Нет уж, увольте. Вас тайно вывезу, но не более.

Я вскинула взгляд на Михаила. На что мне его показное благородство? Не хочу как он, трусливо сбежать. Пусть глупо. Но если есть шанс уйти всем, то я его использую.

– Буду благодарна, если не станете запирать дверь, Михаил Егорович. Но дальше я справлюсь сама.

Он нахмурился.

– Ксения, не глупите…

– Прощайте. Дальше нам не по пути.

Михаил ещё несколько секунд смотрел на меня, потом отступил.

– Как скажете… но советую переждать немного. Через четверть часа будет обход, а потом все улягутся спать. Удачи вам, Ксения Алексеевна. Даст бог, ещё свидимся. И… не держите на меня зла.

Я слегка улыбнулась ему в ответ.

Зла я не держала. Зло разрушает изнутри, а у меня были большие планы на жизнь.

Часов не было, и я мерила шагами комнату. Десять шагов от одной стены до другой. Туда и обратно. На вскидку прошло не менее получаса с визита Михаила.

Я дёрнула дверь. Сначала она не поддалась, и я на миг испугалась, что Михаил меня снова запер. Дёрнула отчаяннее и сильнее. Дверь открылась с лёгким скрипом. Я тут же выскользнула в тёмный коридор. Плотно закрыла за собой дверь.

Прислушалась. В доме стояла тишина. Я медленно пошла по коридору, касаясь руками стены. Помнила, что выход совсем близко.

Когда добралась до входной двери, ощупала её. Нашла тяжёлый засов, сдвинула его и вышла на крыльцо. Холодный ветер тут же бросился в лицо. В одном платье было зябко, но тяжёлое покрывало я брать побоялась, чтобы не сковывало движения.

До сарая добралась короткими перебежками. Дом остался позади. Во дворе было тихо, лишь послышалось тявканье собаки. Но и она быстро успокоилась.

Я осмотрелась, чем можно сбить замок. Так, чтобы наверняка. Небо немного разъяснилось, и выглянула луна.

За углом темнела поленница. В колоде торчал колун. Я подбежала, обеими руками выдернула его. Взяла обеими руками, так как был очень тяжелый.

Вернулась к сараю. Тихонько поскреблась в дверь.

– Игнат… Дуняша… Вы меня слышите?

За дверью послышалось движение.

– Барышня? – приглушенно зашептала Дуняша. – Господи… барышня…

– Тише. Я сейчас попробую дверь открыть.

– Барышня, – раздался в ответ голос Игната, – убегайте! Не тратьте на нас время.

– Вот ещё. Будьте готовы. Вместе уходить будем.

Я замахнулась и ударила обухом колуна по замку. Металл звякнул, но держался. Еще раз. И еще. Запрещая себе думать, что меня могут услышать. Всю силу вложила в последний удар.

Замок наконец поддался, соскочил и упал в траву. На пороге показались Игнат и Дуняша. Игнат тут же перехватил у меня топор.

– Уходим, – процедил сквозь зубы.

Но едва мы отошли на несколько шагов как дверь дома отворилась и на крыльцо выскочил бородатый мужик.

– Что за шум?!

Он сначала застыл, ничего не понимая. Потом глаза его округлились, когда увидел нашу троицу.

Набрал полную грудь воздуха.

– Караул!

Крик застрял в его горле. Игнат одним прыжком оказался рядом и с размаху ударил его обухом колуна по голове. Мужик рухнул на колени, громко застонав.

А мы сорвались с места, надеясь как можно быстрей добраться до леса. У Дуняши заплетались от ужаса ноги, и Игнат чуть ли не волоком тащил её на себе.

Сначала было тихо, только трава шелестела под ногами. Но вот позади послышались крики погони.

– Бегите вперёд, барышня! Я их задержу! – пробасил Игнат.

– Вместе! Лес совсем рядом!

Мы бежали вперёд, не разбирая дороги. Только кусты и ветки деревьев, цепляющиеся за волосы. А шум погони приближался. Послышался лай собак.

Игнат подобрал здоровый сук, развернулся к погоне лицом.

– Бегите! Всем нам не уйти!

Я замерла, глядя на него. Дуняша тихо скулила рядом.

– Бегите, я сказал! – прикрикнул он.

Я схватила Дуняшу за руку, и мы понеслись вперёд. Когда я услышала выстрел, вздрогнула. Дуняша и вовсе завыла в голос.

– Оставьте меня, барышня! На что вам такая обуза…

– Не говори ерунды! Бежим!

Лес сгустился вокруг. Стволы мелькали в темноте. Дыхание сбивалось. Под ногами корни да ямы.

– Господи, помоги… – зашептала я, слыша, как Дуняша про себя молится.

Ничего перед собой не разбирала. Кругом деревья, стволы. Еловые лапы свисают до самой земли.

Дыхание сбилось, когда услышала крик за спиной.

– Вон они!

Неужели не уйти?

От отчаяния колени подгибались. Я заставляла себя не оглядываться и двигаться вперёд. Крепко держала Дуняшу за руку.

А топот за спиной был совсем близко.

Казалось, нас окружили. Кусты слева затрещали. Справа слышался лай собак. Куда бежать? В какую сторону?

Дуняша споткнулась о корень, упала на колени, увлекая меня за собой. Подняться уже не было сил. Колени подкосились. Перед глазами плыло.

И в этот момент сильные руки подхватили меня под мышки и резко подняли на ноги.

Я вскинула голову и замерла.

Передо мной стоял Андрей.