Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

37

Старая анатомическая школа встретила нас скрипом дверей и запахом пыли. Леруа, методично обходил помещение:

– Печи целы... – пробормотал он, стуча по металлу. – Вот это помещение можно переоборудовать под спальни...

Я шла за ним, с воодушевлением заглядывая в каждое помещение.

– Здесь поставим кровати, тут – столы для занятий...

– Подождите-подождите, – Леруа поднял руку. – А деньги? Персонал? Еда?

Я достала из сумки исписанную тетрадь. Вчерашняя ночь ушла на подсчеты, на внесение каждой мелочи, необходимой для обустройства. И на выведение примерной суммы.

– У меня есть сбережения. А еще я думала обратиться к...

– К принцу Костансу? – старый доктор пронзил меня взглядом.

Я покраснела, но твердо покачала головой:

– Нет. Возможно потом, когда будет что показать. А пока договорилась с несколькими студентами о помощи.

Леруа вдруг рассмеялся:

– Черт возьми, с таким настроем я верю, что у вас все получится. Берите здание. Я помогу оформить документы и поищу среди знакомых благотворителей.

Когда мы вышли на улицу, я не удержалась:

– Доктор, почему вы...

– Почему согласился? – он остановился, глядя на госпитальные окна. – Потому что я сам вырос в приюте. И неизвестно, что было бы со мной сейчас, если бы мой приемный отец не забрал меня. – Его голос дрогнул. – Мой отец был лекарем.

Он обернулся, смотря мне прямо в глаза:

– Но предупреждаю – будет очень тяжело.

Я кивнула, глядя на старое здание, в окнах которого уже мерещились детские лица.

– Оно того стоит.

У меня никогда не было своих детей. И не знаю, как будет сейчас, в этом мире. Но если я в состоянии помочь чужим детям, почему бы это не сделать? Представить, что они все мои. Как говорят – «чужих детей не бывает». Многие ли переживут зиму, если я не помогу?

Вечером я вместе с Антуаном пришла к амбару с новостями. Не забыли прихватить с собой пирожки. Жаклин выслушала мой рассказ, потом недоверчиво спросила:

– И когда мы можем переехать?

– Через неделю, – ответила я. – Но сначала нужно все подготовить...

– Мы поможем, – неожиданно сказала она. – Мы умеем красить, подметать, даже доски заколачивать.

Томас, жуя принесенный пирожок, радостно закивал:

– А я раньше дома мыл пол. Когда мамка была жива.

Его простые слова сжали мне горло. Хотелось улыбнуться его старательности, но на глаза навернулись слезы.

После занятий я спешила в старую школу. Каждый день был посвящен уборке и подготовке к приезду детей.

Антуан бросил клич среди студентов. К моему удивлению, откликнулись многие. Кто-то приносил деньги, кто-то старые, но еще годные вещи. Один плотник, тронутый историей, договорился с коллегами, и они сколотили несколько кроватей.

В один из дней, когда мы с несколькими студентами отмывали полы от вековой пыли, в дверях появились дети. Жаклин, Томас и еще несколько ребят, которых я раньше не видела, робко переступили порог.

– Мы тоже хотим помочь, – сказала Жаклин, пряча руки в карманы рваного передника. – И еще несколько человек придут позже.

Я растерялась. Все же не ожидала, что они захотят участвовать. Но их глаза горели таким энтузиазмом, что я не смогла отказать.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Тогда вы будете моими главными помощниками!

Дети с радостными криками принялись за дело. Жаклин забралась на подоконник и с упоением оттирала годы грязи со стекол. Томас, вооружившись веником, подметал пол. Даже самые маленькие старались, собирая мусор и вытирая пыль.

Их смех и неуклюжие движения наполняли старую школу жизнью. Впервые за долгое время в этих стенах звучал смех. Смотря на них, я понимала, что все мои усилия не напрасны. Что эта школа, когда-то служившая для изучения человеческого тела, теперь станет домом для маленьких детей, нуждающихся в тепле и заботе.

К вечеру, уставшие, но довольные, мы оглядывали преобразившиеся помещения. Пол блестел, окна сияли чистотой, а в воздухе витал запах свежести. Дети, усевшись прямо на пол, с гордостью рассматривали свою работу.

– Здорово получилось! – воскликнул Томас, вытирая пот со лба.

– Да, теперь здесь можно жить, – согласилась Жаклин.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Их благодарность была лучшей наградой за все мои труды.

– Осталось еще много работы, – сказала я, – но вместе мы справимся.

На следующий день детей пришло еще больше, и старая школа превратилась в настоящий муравейник. Каждый находил себе занятие по душе: кто-то красил стены, кто-то расставлял мебель, кто-то развешивал занавески.

Антуан привез из дома старые книги и игрушки. Студенты приносили одежду и обувь, которые им уже не нужны. Леруа, как и обещал, нашел нескольких благотворителей, которые пожертвовали деньги на покупку продуктов и необходимых вещей.

На пятый день работ в дверях появился Эльмар. Он замер на пороге, оглядывая преобразившееся помещение.

– Вот где вы пропадаете, – сказал он, заметив меня. – Лаборатория по вам скучает.

Я вытерла пот со лба, виновато глядя на него. Сердце сжалось – я и правда забросила исследования, но разве могла поступить иначе?

– Профессор, я…

– Не оправдывайтесь, – махнул он рукой, но в уголках его глаз заплясали смешинки. – О вашей затее гудит вся школа, но это не повод бросать научную работу.

Он хитро прищурился, разглядывая меня.

– У меня есть три знакомые вдовы, которые с радостью будут присматривать за детьми. А еще… – Эльмар медленно достал из кармана ключи, и они блеснули в его ладони. – Склад при школе. Там есть одеяла и посуда.

Грудь сжало от неожиданной теплоты. Казалось, сама судьба протягивала мне руку помощи.

Томас подбежал к Эльмару, рассматривая его с любопытством:

– Вы доктор?

Эльмар улыбнулся, потрепав мальчика по голове.

– И доктор, и профессор. И ты сможешь стать доктором, когда вырастишь. А вас… мадемуазель Файнштэйн, я надеюсь скоро увидеть в своей лаборатории.

– Спасибо, профессор. Я обязательно вернусь к нашим экспериментам.

Я благодарно улыбнулась. Все складывалось как нельзя лучше. Даже не верится. Словно кто-то на небесах ведет меня за руку и сводит с нужными людьми.

На седьмой, когда солнце уже клонилось к закату, Леруа привел к нам пожилую женщину с добрыми морщинками вокруг глаз.

– Познакомьтесь, это мадам Жильбер. Она согласилась помогать на кухне. Лучше нее никто не готовит суп из чечевицы во всем городе.

Мадам Жильбер смущенно улыбнулась, поправляя кружевной чепчик.

– Я рада помочь. Дети должны быть сыты. Сама восьмерых воспитала, да все разъехались кто-куда. А мне так хочется быть нужной.

Голос ее дрогнул, и я невольно улыбнулась. Сколько же в этом мире одиноких сердец, жаждущих дарить любовь!

Леруа тем временем осмотрел школу и остался доволен.

– Почти все готово, – объявила я, следя за реакцией Леруа, – Мы можем принимать детей!

Но Леруа лишь покачал головой.

– Это только начало. Если ты хочешь, чтобы у тебя было на что кормить этих детей, нужно привлечь общественность.

Это я и сама понимала. Поэтому уже несколько дней вынашивала в голове план.

– Мы устроим день открытых дверей! – воскликнула я. – Мы пошлем приглашения богатым горожанам, познакомим их с детьми, покажем новый приют…

Леруа одобрительно кивнул, но в его глазах читалось: "Мало".

– Хорошая идея, но приглашения должны попасть в нужные руки. Пора подключить все связи, что у тебя есть.

О, я прекрасно поняла, кого Леруа имел в виду.

38

Перо скользило по плотной бумаге, оставляя за собой изящные завитки чернил. Я долго тренировалась, прежде чем приступить к подписанию приглашений. Мой почерк оставлял желать лучшего, а Антуан и вовсе писал, как курица лапой. Пришлось проявить все свое усердие, изящно выводя буквы.

Один конверт, второй, третий... Моя рука уже начинала неметь от усталости. Граф де Ланже, баронесса Арвиль, королевский советник Мерсье... Список влиятельных лиц мне любезно подкинул Леруа. Надеюсь, хоть кто-то из них откликнется.

Я взяла последний конверт. Устало протерла глаза, прежде чем приступить к подписи. Хотелось, чтобы все было идеально.

«Его Высочеству Принцу Костансу Арденскому…

Имею честь пригласить Вас на торжественное открытие приюта для детей сирот, организованное при королевском госпитале. Начало…»

Ниже подписала

«С уважением баронесса Марика Файнштэйн. Основательница приюта».

Я с сомнением взглянула на приглашение. Это же всего лишь открытие приюта, не королевский прием... Он не обязан появляться на таких мероприятиях. Достаточно будет официального представителя двора, если принц сочтет мое приглашение достойным внимания.

И все же от мысли, что Констанс может посетить мое мероприятие дух захватывало. Хотелось, чтобы он увидел мои успехи. Узнал, что я поступила в школу. Понял, что я рядом.

Но тут же я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, мысленно одергивая себя:

«Маргарита Робертовна, прекрати вести себя как влюбленная дурочка! В твоем возрасте это неприлично. Пора забыть… или, вернее, отпустить того, с кем отношения невозможны».

Но отпускать не хотелось. А забыть, я знала, мне не суждено. Но я могу хотя бы не думать о нем постоянно, погрузившись в рутину дел. А их у меня хватало с избытком.

Голова гудела от усталости. За окном давно погасли огни, часы на стене пробили второй удар – глухой, будто сквозь вату.

В пять утра мне вставать. В шесть – занятия в анатомичке. А между этим – три часа сна, если повезет.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть оседает на плечах.

А может, зря я ввязалась во все это? Школа, лаборатория, приют, дети. А еще этот благотворительный вечер на носу. Вдруг я не потяну такую ношу?

Хотелось упасть на постель и расплакаться – от усталости, от этой странной внутренней тоски, от ощущения, что я пытаюсь ухватиться за слишком многое сразу.

Никто и не говорил, что будет просто. Нужно быть сильной.

Но и маленькую слабость я могу себе позволить. Я все же человек, а не бездушный механизм, выполняющий кучу задач одновременно.

Мне хотелось выкроить для себя хотя бы один день полноценного отдыха. Чтобы как следует выспаться и валяться в постели до обеда, читая какой-нибудь глупый роман. А после пойти в трактир и заказать их фирменное блюдо – свиные ребрышки в белом вине. С разваристым картофелем, посыпанным свежей зеленью. Выпить чашечку горячего шоколада с корицей. Пройтись неспеша по лавкам, разглядывая кружева и шелка, и посидеть на скамейке в парке возле пруда. И не думать ни о чем. Только слушать, как поют птицы в ветвях деревьев, и чувствовать тепло солнца на лице.

Я встряхнула головой. Поняла, что задремала сидя за столом. Прямо на приглашении для Костанса. Буква в самом конце его имени расплылась, словно на нее упала слеза.

Я, словно лунатик, добралась до постели и рухнула на нее, не снимая платья. Спать мне оставалось чуть больше двух часов. Скомканная юбка неприятно впивалась в бок, но сил раздеться не было. Я просто закрыла глаза, пытаясь отключить поток мыслей, роившихся в голове.

В полудреме мне привиделся Коста. Он стоял у пруда в парке, в том самом, где я мечтала посидеть. На нем был простой сюртук, а не вычурный придворный камзол. Он кормил уток хлебом, и они доверчиво клевали у него с ладони. Он улыбался. И эта улыбка была адресована мне.

Я протянула руку, чтобы коснуться его, но он растаял, словно дымка. Остался только холодный утренний свет, пробивающийся сквозь щель в занавесках.

С трудом разлепив глаза, я села на кровати. Голова раскалывалась. В зеркале на меня смотрела измученная девушка с темными кругами под глазами.

Я встала и, словно автомат, начала готовиться к новому дню. Холодная вода немного взбодрила. Я натянула простое платье, расчесала отросшие до плеч волосы и перехватила их лентой в хвост.

Антуан постучал в дверь. Когда я его впустила, протянул мне стакан с горячей бурдой, тем не менее тонизирующей не хуже хорошего кофе.

– Файнштэйн, ты выглядишь так, будто провела ночь в морге, а не за письменным столом, – хмыкнул Антуан.

Я попыталась улыбнуться, но получилось скорее гримаса.

– Если бы! В морге, по крайней мере, тихо и никто не требует подписать двадцать писем за ночь. – Я потянулась к стакану, обжигая пальцы.

Антуан тем временем разглядывал аккуратные стопки подписанных конвертов на моем столе.

– Это всё для твоего приюта?

– Благотворительный вечер, – вздохнула я, делая глоток и морщась. – Списки гостей, подготовка. Иногда мне кажется, что я не справлюсь. – мой голос дрогнул. – И что все эти красивые конверты просто полетят прямиком в мусорные корзины. Кому, в самом деле, интересно открытие какого-то сиротского приюта?

Антуан задумался, затем резко развернулся ко мне.

– Слушай, нужно дать материал в "Королевский вестник"! Не просто сухое объявление, а настоящую статью.

Он начал расхаживать по комнате, жестикулируя.

– Представь: "Баронесса Файнштэйн: от лаборатории к приюту". Или лучше: "Будущий лекарь меняет жизни сирот".

Я закатила глаза, но в душе теплело от его энтузиазма.

– Слишком пафосно. Меня после такого в школе засмеют.

– Зато привлечет внимание! – Антуан хлопнул себя по лбу. – И репортера нужно пригласить обязательно. Лучше двух – одного из светской хроники, другого из научного отдела.

Я задумалась, медленно допивая свой "кофе". Мысль была здравая. Официальная публикация придала бы вес нашему мероприятию, сделала бы его... настоящим. Не просто моим скромным начинанием, а событием, достойным внимания общества. И, возможно, самого принца.

– Ты прав, – наконец сказала я. – Только давай без этих пафосных заголовков. Пусть будет что-то вроде: "Чужих детей не бывает. Новый приют открывает двери…»

Антуан скривился:

– Скучно. Но ладно, пусть будет по-твоему. Главное – упомянуть, что мероприятие проходит под патронажем королевского госпиталя. Это сразу поднимет статус.

Я кивнула, уже мысленно составляя текст. Возможно, это действительно сработает. А если нет... Ну что ж, значит, будем искать другие пути. Главное – не сдаваться.

39

Я развернула свежий номер «Королевского вестника» с замиранием сердца. В правом нижнем углу второй страницы красовалась статья:

«Новый приют для сирот открывает свои двери»

«В преддверии зимних месяцев в старом здании анатомической школы начинает работу приют для детей. Инициатором благого начинания выступила учащаяся Школы целительства и врачевания – баронесса Марика Файнштейн. Как сообщают наши источники, уже тринадцать детей нашли здесь свой новый дом. В ближайшее время планируется официальное открытие с участием уважаемых лиц столицы...»

Губы сами собой растянулись в улыбке, но я тут же прикусила нижнюю губу, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Мое дело, пусть и медленно, но набирало обороты. На письма откликнулось шесть человек. Не густо. Но после выхода статьи я рассчитывала на больший отклик.

Если бы Констанс решил заглянуть хоть на минутку… подал пример высокородным снобам. Но официального ответа из дворца я так и не получила.

Эльмар взял газету, пробежал глазами текст, но вместо ожидаемого одобрения его лицо омрачилось.

– Переверни страницу, – сказал он сухо.

Я нахмурилась, перевернула – и увидела заголовок на первой полосе:

«Основные силы армии возвращаются в столицу после подписания мирного договора»

Под заголовком красовалась гравюра: генералы на конях, строящиеся в почетный караул солдаты, толпы горожан с цветами.

– Что не так? – спросила я. – Разве возвращение армии не радостное событие?

Эльмар снял очки, медленно протер стекла платком.

– Тысячи людей, Марика. Уставшие, израненные, прошедшие через десятки городов и деревень. – Он указал на цифры в статье. – Половина из них с южных границ, где климат совсем иной.

Я молчала, пока он говорил о том, что солдаты везут с собой не только победу, но и болезни. О том, как быстро распространяется хворь в толпе. И что первыми под удар всегда попадают самые слабые.

Но об этом я знала и без него.

– Вы думаете, будет эпидемия? – спросила я тихо.

– Я не знаю, – честно ответил Эльмар. – Но история учит, что после больших войн часто приходят большие болезни.

Я зябко передернула плечами. Слишком живы были воспоминания об эпидемии в госпитале. Но это мелочи по сравнению с тем масштабом, что обрисовал Эльмар.

Я покопалась в памяти. Попыталась связать воедино обрывки знаний. Но я все же хирург, а не эпидемиолог.

Господи, хоть бы пронесло. Иначе… я слишком много читала статей на эту тему и представляю, какие могут быть последствия.

Мы усиленно готовились к завтрашнему мероприятию. На мое приглашение откликнулось еще несколько человек. Чуть больше половины из тех, кому я отправила письма.

Неплохо.

Но я рассчитывала на большее. На большее в лице Констанса или хотя бы его официального представителя.

За окнами приюта уже сгущались сумерки, но внутри царило оживление. В большом зале, где завтра должны были собраться гости, пахло свежей краской, воском и бумагой.

Тринадцать моих первых воспитанников превратили холл в мастерскую.

– Мадемуазель, смотрите! – малышка Лиза трясла гирляндой из бумажных цветов. – Мы сделали столько, что хватит на все окна!

– Прекрасно, – я поправила криво приклеенный бутон. – Завтра еще украсим вход, пусть гости сразу чувствуют праздник.

Я обошла помещения. В спальнях ровными рядами стояли кровати, заправленные свежим бельем. В ученической комнате были расставлены парты. Осталось найти учителя.

Стены в коридорах были окрашены в приятный персиковый цвет, а на подоконниках расставлены горшки с цветами.

Я заглянула на кухню. Пахло корицей и мёдом. Девочки под надзором мадам Жильбер пекли печенье на завтрашнее угощение.

Я улыбнулась, но в голове вертелся вопрос: Сколько ещё детей мы сможем принять? Пятнадцать? Двадцать? Помещение позволяло, но…

Если завтрашнее предприятие не принесет плодов, я с трудом смогу прокормить тех детей, что живут сейчас в приюте. А сколько до сих пор ютятся в подворотнях? Обреченные на верную смерть. Если не от зимних морозов, то от…

Я запрещала себе думать об этом. Только не эпидемия.

Я нервно покусала губы. Старалась никому не показывать, но волнение буквально съедало меня. Каких трудов стоило сохранять лицо и делать вид, что все прекрасно.

Пора возвращаться. Завтра рано вставать и мне нужно выспаться, чтобы не выглядеть на празднике бледной тенью.

Я думала перебраться жить в приют. Уже присмотрела для себя небольшую комнату. С одной стороны не нужно больше тратиться на арендную плату, а с другой жаль терять такого соседа как Антуан. Да и до школы дальше идти.

Но мне хотелось присутствовать здесь постоянно. Хотя бы на первых порах, пока все не заработает как отлаженный механизм.

– Мадемуазель, вам передали письмо, – один из моих воспитанников сунул мне в руку белый конверт.

40

Официальный ответ от его высочества. Скорее всего написанный не его рукой. На это есть секретарь. Так же как есть доверенное лицо для посещения подобных мероприятий.

Но все же я в который раз перечитываю строчки:

« Уважаемая Баронесса,

Его Высочество Принц Костанс Арденский принимает Ваше приглашение на торжественное открытие Приюта для детей-сирот при Королевском госпитале.

От имени Королевского Двора Вам будет выделено ежегодное пособие в размере 300 монет на содержание приюта. Кроме того, Управление королевской благотворительности обеспечит поставку зимней одежды и обуви для воспитанников»

И внизу подпись твердым размашистым почерком – « Констанс Ардэнский ».

Я перечитала письмо трижды, будто между строк могла найти хоть слово, написанное им самим.

Но нет – только холодная вежливость.

300 монет... довольно приличная сумма. При рациональном использовании приюту хватит на несколько месяцев. Особенно радует то, что такая сумма будет выделяться ежегодно.

Я сжала конверт так, что края впились в ладонь.

Глупо надеяться. Но вдруг я завтра увижу его…

И от этой мысли сердце бьется быстро-быстро. Как ненормальное. И глупая улыбка застывает на губах.

Я быстро прощаюсь со всеми. С детьми остается мадам Роуз, одна из вдов, которых пригласил Эльмар.

– Не переживайте. Все будет хорошо. Мы сейчас наклеим оставшиеся цветы на стену, отрепетируем несколько песен, и я уложу детей спать. А вы готовьтесь к завтрашнему торжеству.

Я благодарю. Машу всем рукой, ловя на себе горящие взгляды детей. Моих детей. Теперь я отвечаю за каждого.

В своей скромной комнате я замираю перед шкафом. На дверце висит новое платье – бледно-голубое, с серебряной вышивкой по подолу. Я его специально купила для предстоящего торжества.

Вроде бы ничего особенного, но платье удачно подчеркивало цвет моих глаз и красиво облегало фигуру.

Скромно, но со вкусом.

Пальцы сами потянулись к волосам, которые едва доставали до плеч. Как же хотелось поскорее отрастить шикарную шевелюру. А пока никаких сложных причесок, только этот дурацкий хвостик...

Следующий день прошел в каком-то туманном мандраже. Хорошо еще, что лекции были простые – общие вопросы анатомии, на которые я отвечала механически, пока мысли крутились вокруг вечера.

Антуан, заметив мое состояние, только покачал головой и взял на себя все записи в тетради.

– Ты выглядишь, как привидение, – заметил он, когда мы вышли из аудитории. – Если упадёшь в обморок на своём же празднике, это произведёт неизгладимое впечатление на благотворителей.

– Спасибо за поддержку, – фыркнула я, но его слова хоть немного вернули меня к реальности.

Сразу после лекций мы рванули домой – нужно было успеть переодеться перед торжеством. Через полчаса в дверь моей комнаты раздался нетерпеливый стук.

– Ну что, Файнштейн, ты готова? – донесся голос Антуана.

– Минуточку! – крикнула я, злобно тыча шпильками в непослушные волосы.

Эти чертовы локоны так и норовили выскользнуть из прически.

– Да чтоб вас! – в сердцах выругалась я, выдергивая последнюю шпильку. Встряхнула головой, разбрасывая каштановые пряди по шее.

Пусть будет как есть. Хуже, если шпильки будут вываливаться из прически посреди вечера.

Дверь скрипнула. Антуан, щегольски одетый в темно-синий сюртук, замер на пороге.

– Ого... – протянул он, оглядывая меня с ног до головы.

Я фыркнула, поправляя складки платья:

– Нужно произвести хорошее впечатление. Как говорится – встречают по одежке. Не хочу выглядеть как бедная родственница, просящая милостыню.

– Да брось, – Антуан сделал галантный поклон, – Ты выглядишь как настоящая баронесса. Хотя... – он прищурился, – Может, стоило надеть фамильные драгоценности? Или хотя бы вот это.

Антуан достал из кармана небольшую брошь в виде ласточки.

– Для солидности. Это тебе мой подарок. В честь открытия приюта.

– Спасибо, – мои губы дрогнули в благодарной улыбке. Я тут же приколола брошь к корсажу.

Бросила последний взгляд в зеркало. Платье простое, но элегантное. Волосы распущенные, но это не портит внешний вид. Брошь добавляла последний штрих.

Пожалуй, я готова к встрече высокородных особ. По крайней мере внешне.

А внутренне… волнение накатывало удушливыми волнами.

Как все пройдет? Достаточно ли угощения? И моя вступительная речь… я так и не успела ее как следует отрепетировать!

А мне хотелось донести, как важно делать добрые дела. И что эти дети – наше будущее. Лекари, строители и швеи. Каждый сам выберет свой путь. Но без нашей помощи у них ничего не получится.

Когда мы пришли в приют, все уже кипело. Дети принаряжены в чистую одежду, толпились в холле. Малышка Лиза увидела меня первой и закричала:

– Мадемуазель! Вы как принцесса!

Я рассмеялась, тронутая ее словами.

– Ну что, покажете, что подготовили?

Дети выстроились в ряд и начали свое выступление. Мадам Роуз выучила с ними несколько песен. Простых, но тонкие детские голоса западали в душу. Так, что на глаза наворачивались слезы.

– Великолепно! – похвалила я их, когда они закончили. – Гости будут в восторге.

И вот настал вечер. Первые экипажи начали подъезжать к воротам, и я стояла у входа, стараясь сохранять спокойствие. Мои ладони вспотели, и я незаметно вытерла их о складки платья.

Я никого не знала, но тут мне на помощь пришел доктор Леруа, прибывший одним из первых.

– Баронесса Арвиль, как мы рады вас видеть…

Леруа галантно склонился перед дородной дамой в пышном бархатном платье и приложился к ее руке.

– Позвольте представить вам мадемуазель Файнштейн. Именно она основала этот приют...

Баронесса окинула меня холодноватым, оценивающим взглядом, но после паузы произнесла:

– Вы делаете благое дело, мадемуазель.

Я автоматически отвесила реверанс, но мысли мои были далеко. Каждый новый стук копыт, каждый скрип дверных петель заставлял меня внутренне сжиматься.

Вдруг... вдруг сейчас...

Леруа тем временем представлял меня все новым гостям, а Антуан уводил их на экскурсию по приюту. Я отвечала машинально, улыбалась, кивала, но все внутри меня застыло в напряженном ожидании.

– Баронесса, пора начинать, – Леруа осторожно коснулся моего локтя. – Все гости в сборе.

"Нет! Не все!" – хотелось мне крикнуть, но я лишь кивнула и медленно направилась в центр зала.

Откашлялась, прочищая голос.

– Дорогие гости! Я рада приветствовать всех вас…

В этот момент раздался стук входной двери, и я, не закончив фразу, обернулась.