Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

53

– Молодой человек. Нельзя так врываться в комнату мадемуазель, это неприлично, – скрестив руки на груди в дверях появилась фигура мадам Роуз.

– Но... она должна это видеть. Файнштейн... – Антуан беспомощно посмотрел на меня, как нашкодивший щенок.

Я же привстала с кровати, прислушиваясь к себе. Кажется, жара нет и нос отлично дышит. Похоже мазь матушки Антуана действительно творит чудеса.

– Еще раз... поподробнее, – попросила я Антуана, садясь в постели по турецки. Быстро взглянула на мадам Роуз, с осуждением поджавшую губы, – это действительно важно. Оставьте нас, пожалуйста, одних.

– Хорошо, мадемуазель Файнштейн. Но вы должны думать о своей репутации, – назидательно проговорила мадам.

Она ушла, но дверь в мою комнату оставила открытой, чтобы соблюсти хоть какие-то крохи приличия.

Мадам Роуз взяла надо мной негласную опеку, считая что молодой девушке обязательно нужна умудренная жизнью наставница. И в эту роль она старательно вживалась, воспитывая меня наравне с детьми, что жили в приюте.

Антуан, в отличии от меня, смутился на слова мадам. Быстро пробежался взглядом по моему растрепанному виду, только сейчас обратив внимание, что я не в том виде, чтобы принимать гостей. Откашлявшись, произнес:

– Похоже я и вправду не вовремя.

– Очень даже вовремя. Подай мне халат. Он висит на дверце шкафа. Можешь отойти к окну и поподробней все рассказать, пока я буду приводить себя в порядок.

Антуан быстро вскочил. Подал не глядя мне халат и подошел к окну. Оперся локтями о подоконник и стал старательно разглядывать невысокое деревце, чьи ветви, покачиваясь на ветру, чертили по стеклу.

– Так что там с плесенью? – напомнила я, вставая. Накинула на ночную рубашку халат и подошла к рукомойнику. Прохладная вода окончательно прогнала остатки сна.

– Помнишь, мы пытались выделить активное вещество из плесени, которое убивает бактерии? Мы никак не могли добиться стабильности, оно распадалось слишком быстро.

Я кивнула, вытирая лицо полотенцем.

– Да, помню. Мы были так близки... но опыты пришлось забросить, пока делали вакцину.

– Так вот, – Антуан повернулся ко мне, – в одной из пробирок вещество осталось стабильным. Угадай, что мы добавили?

Я сделала вид что задумалась. Хотя на самом деле знала ответ на вопрос. Просто изготовление вакцины от гнилой лихорадки заняло все мое время и опыты с плесенью я отодвинула до лучших времен.

– Крахмал? – спросила с невинным видом.

– Черт, Марика! Откуда ты все знаешь? – Антуан растерянно растрепал на макушке непослушные вихры.

– Мы пробовали сахар – не помогло. Соль – тоже. Кислоты разрушали активный компонент... Ну, если продолжить логическую цепочку,то мы знаем, что плесень лучше растет на органике. Просто сложила два и два.

– Тогда мне не удалось тебя удивить, – огорченно произнес Антуан.

– Напротив... пришло время продолжить наши опыты. Тем более мы движемся в верном направлении.

Я готова была мчаться в лабораторию сразу после утренней чашки чая, но мадам Роуз строго взглянула на меня, подперев руки в боки.

– Никуда я вас сегодня не отпущу, мадемуазель. На улице ледяной ветер, а вы не совсем здоровы. Хотите осложнение получить? Вам, как будущему лекарю это должно быть хорошо известно.

А Антуан поддакнул:

– Мадам Роуз права. Проведи еще день в постели. Ты нам очень нужна, но здоровая. К тому же скоро экзамен по анатомии, самое время подготовиться.

Я вздохнула. Понимала, что они правы. Но лежать целый день... это совсем не в моем характере. В итоге я провела время с детворой, проведя им небольшой урок по анатомии. Они с интересом слушали меня, рассевшись полукругом на полу в небольшой комнате для игр.

А я выбрала Жаклин в качестве наглядного пособия и показывала расположение органов. Дети затихли, когда я начала обводить пальцем контуры органов прямо по ее платью, будто рисуя невидимыми чернилами.

– Вот здесь, под ребрами, спрятана печень. Она как трудолюбивая кухарка чистит кровь от всего вредного. А здесь… – Я провела рукой выше, – желудок, который переваривает все, что мы едим, даже если это  ненавистная каша.

Дети захихикали. Жаклин же стояла, затаив дыхание.

– А если печень заболеет? – неожиданно спросила она.

Я приостановилась, удивленная вопросом.

– Тогда человек пожелтеет, как осенний лист, и будет слабеть. Но если вовремя помочь, то человек вновь будет здоров. Главное поставить верный диагноз.

Она задумалась, а потом вдруг выпалила:

– Я тоже хочу стать лекарем!

– Это… сложно, – осторожно сказала я.

– Почему? – Жаклин нахмурилась. – Вы же стали!

Я вздохнула. Как объяснить ей, что мне «повезло» – если можно назвать везением попадание в этот мир с дипломом врача в голове?

– Женщин редко берут в ученики, – мягко ответила я. – Даже если они умнее и старательнее многих мужчин.

– Это несправедливо! – ее голос дрогнул.

– Да, – согласилась я, – надеюсь, что со временем это измениться.

– Но вы же можете учить меня тому, что знаете? – настойчиво произнесла Жаклин.

– Хорошо, – тихо сказала я. – Начнем с основ. Завтра покажу тебе, как перевязывать раны.

После этого разговора я впервые всерьез задумалась о создании лекарских курсов для женщин.

"А почему бы и нет? – размышляла я, – Можно же начать с малого, организовать их при школе под благовидным предлогом..."

В памяти всплыли исторические параллели: "Именно так все и начиналось! Сначала – скромные курсы акушерства, потом робкие шаги в педиатрии... а там, глядишь, и до полного медицинского образования недалеко."

Нужно будет поговорить с доктором Леруа, – мысленно наметила я план. – Хотя опять предстоит пробивать стену бюрократии и мужского высокомерия. Но ничего. Как говорится, вода и камень точит.

54

От Констанса нет известий почти целый месяц. Судя по «Королевскому Вестнику», который я по привычке пролистывала по утрам, принц уже неделю как вернулся из северных земель.

Уже неделя, как он в столице!

Мысль об этом мешала работать, а то, что это мешает, раздражало ещё больше.

Я упорно нагружала себя делами.

Не хочу зависеть от внимания этого мужчины. Не хочу ждать его. Вглядываться в пустующее место под фонарем, когда выхожу из школы.

Но как одержимая, продолжаю это делать.

Из-за этого взваливаю на себя все больше дел. Что бы ни на минуту не оставаться без занятия и не думать. Не вспоминать…

Опыты с плесенью продвинулись настолько, что мы стали проводить опыты на крысах. И кажется… я замираю о мысли об этом, сжимаю кулачки и мысленно плюю через левое плечо… кажется мы достаточно близки, чтобы получить пенициллин в достаточных количествах.

В моем мире на это ушло несколько лет, но благодаря моим знаниям, многих ошибок удалось избежать, что ускорило процесс. Конечно, пришлось выкручиваться, ссылаясь на интуицию и банально подталкивать Эльмара к правильному решению. Мои познания в медицине и так слишком бросались в глаза. А излишнее внимание к своей персоне мне привлекать не хотелось. Все же это были не мои собственные познания, а просто хорошо усвоенный материал из научных статей.

Я мысленно перебираю в уме, как ускорить процесс очистки вещества. Нагревание не подойдет, нужно выпаривать воду при очень низкой температуре. Нужно подать эту мысль Эльмару. Он ошибочно настаивает на нагреве, но я знаю, что это заведомо ложный путь. И идти по нему, только терять время.

Зима подходит к концу. Здесь достаточно теплый климат, поэтому под ногами грязь, а с неба вместо снежинок капает противный мелкий дождь. Я накидываю на голову шарф, ругая себя, что не позаботилась захватить зонт. Теперь промокну до нитки, пока бегу до приюта.

Антуан остался с Эльмаром в лаборатории, а я улизнула пораньше. Мадам Роуз взяла отпуск на три дня. Она стала бабушкой и уехала повидать дочь и внука в соседний городок. Днем за детьми приглядывают две пожилые вдовы, что порекомендовал Эльмар, а начиная с ужина дети полностью под моим присмотром.

Проезжавшая мимо карета, заехав в лужу, окатила меня брызгами. Я отскочила и врезалась в чью-то грудь. Крепкие руки удержали, прижали, не давая упасть.

– Что вы себе позволя…

Голос застрял в горле. Подняла лицо и попала в плен бирюзовых глаз. Сердце тут же рвануло вперед, а дыхание перехватило. Но все же я чуть отстранилась.

– Добрый вечер, ваше высочество, – проговорила сдержанно.

Не совсем понимала – наша встреча случайна. Или…

– Марика, – выдохнул Коста. Тут же стиснул мою руку, проговорив.

– Пойдем. Мы слишком привлекаем внимание.

Он повел меня по улице, свернул в ближайший переулок, подальше от людей.

Развернул меня к себе, пристально вглядываясь в лицо. Я заметила, что он осунулся. В уголках глаз чуть заметнее морщинки. На щеках легкая небритость. Захотелось дотронуться до нее пальцами. Раньше он себе такое не позволял. Даже когда лежал в госпитале. Как только пришел в себя, тут же потребовал бритву.

– Что-то случилось? – спросила, не отрывая от него взгляда.

– Соскучился, – просто ответил он.

Дождь стекал по его скулам, когда он наклонился.  Его губы были теплыми вопреки промозглому воздуху. Я ответила на поцелуй. Прикрыла глаза, словно мы одни в этом мире. Не обращая внимание на гул со стороны улицы. На мелкий холодный дождь, что падал на наши лица.

– Коста… – прошептала, с трудом оторвавшись от его требовательных губ, – мне нужно в приют. Дети сегодня одни.

– Пригласишь? – крепко сжимая мою талию, спросил он.

– Тебе опять придется отбиваться от неудобных вопросов.

– Я в этом преуспел за последнее время.

Коста взял меня за руку и повел к стоянке экипажей. Я было запротестовала, что до приюта идти недалеко, пару кварталов.

– Это не обсуждается. Не хватало, чтобы ты опять заболела, – отрезал Коста.

Мы сели в экипаж, тут же оказавшись отрезанными от всего мира. Он плавно покачивался по мостовой.

Костанс взял в руки мои ладони. Поднес к губам, согревая дыханием.

– Не замерзла? Сегодня ужасная погода. Но у меня выдался свободный вечер для встречи с тобой. Я не мог раньше.

– Я все понимаю. А потом… опять пропадешь на месяц? – не могла не спросить.

– Не надейся. Теперь ты от меня так просто не избавишься…

Он притянул меня к себе и в полумраке экипажа его губы нашли мои. Прохладные пальцы скользнули по моим щекам, словно запоминая каждую черточку.

Он отстранился. Но продолжал удерживать мое лицо, впиваясь в меня взглядом.

– Я люблю тебя, – произнес совсем тихо. Так, что я больше прочитала по губам.

Экипаж тряхнуло, когда он резко остановился перед приютом. Констанс отпустил меня. Подал руку, помогая выбраться из экипажа.

Приход Костанса вызвал переполох в приюте. Дети облепили его, когда он вошел.

Костанс мгновенно нашел общий язык с детворой. Через час он уже сидел на полу, окруженный малышами, и демонстрировал основы фехтования с помощью ложек. Том смотрела на него с открытым восхищением.

– Он правда научит нас драться? – шепнул он мне.

– Обязательно, – автоматически ответила я, не задумываясь.

Потом разбрелись по комнатам. Я укладывала спать девочек, а Косту увели с собой мальчишки. Попросили рассказать перед сном что-нибудь героическое, когда узнали, что он был на войне.

Спустя полчаса, когда дети угомонились, мы наконец выдохнули спокойно. Я заварила чай, и мы смогли немного побыть вдвоем. Поговорить о пустяках. Но таких важных для каждого из нас.

Но когда ближе к полуночи Костанс собрался уходить, за окном разыгралась настоящая буря. Дождь хлестал так, что не было видно фонарей на улице.

Я замерла у окна, прислушиваясь к гулу ветра. И только потом повернулась к нему:

– Оставайся, – вырвалось у меня дрогнувшим голосом.

55

Я проснулась от того, что уткнулась носом в теплую кожу его подмышки. Его рука тяжело лежала на моей талии, а моя нога бесстыже закинулась на его бедро. Я замерла, прислушиваясь к его ровному, глубокому дыханию.

Вчера все получилось как-то само собой. Я и не думала, что до такого дойдет, когда предложила остаться.

Я ведь искренне планировала уложить его в свою постель, а самой уйти спать в комнату мадам Роуз.

Мы захватили лампу, когда поднимались наверх. Когда я открыла дверь в свою комнату, горящий фитилек в лампе взметнулся и тут же погас, оставляя нас в полумраке.

Я замерла, обернувшись к Констансу, хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались. Он шагнул ближе. Его рука скользнула к моей талии, и прежде чем я успела вдохнуть, его губы нашли мои.

А дальше все произошло так естественно… словно не было другого пути. Вчера, в полумраке, я не думала смущаться. А сейчас, когда раннее утро заглядывает в окно я все же почувствовала небольшую неловкость.

Я осторожно выбралась из его объятий, стараясь не разбудить. Ощутила, как щеки заливает жар.

Что теперь? Как смотреть ему в глаза?

Торопливо оделась, сунула ноги в тапочки и сбежала вниз. На кухне как раз хлопотала кухарка, замешивая тесто на булочки.

– Мадемуазель Марика, вы сегодня рано, – заметила она.

– Нужно в школу, сегодня лекции в анатомичке, – ответила, машинально заваривая чай. Положила ложку меда, чтобы было слаще. Не знаю, что любит Коста, но так определенно будет вкуснее.

Дождавшись, когда она отвернётся, налила ещё одну кружку и поспешила наверх. Сердце колотилось, будто я несла что-то запретное.

Когда я вошла в комнату, Констанс уже проснулся и сидел на кровати, растрёпанный, с прищуренными глазами. Увидев меня, он лениво провёл рукой по волосам.

– Ты… уже встал, – пробормотала я. – Я… чай принесла.

Он посмотрел на меня так пристально, что я едва не уронила кружку. Потом медленно улыбнулся, и эта улыбка вогнала меня в краску.

Я поставила кружку перед кроватью на тумбочку и теперь не знала куда деть руки. Взгляд метался по комнате, лишь бы не смотреть на его обнажённый торс. Но он, как назло, сел удобнее, опершись локтями на колени.

– Марика, – его голос прозвучал низко и мягко. Он протянул руку, коснулся моих пальцев. – Посмотри на меня.

Я перевела взгляд на его лицо. На внимательные бирюзовые глаза.

– Эта ночь многое значит для меня. Не думай, что после этого мое отношение к тебе изменится. Наоборот… – он притянул мою руку к своим губам, оставив на ней легкий поцелуй, – я ценю твое доверие. И для меня это тоже все серьезно.

– Тогда вы, как порядочный человек, обязаны на мне жениться, – вырвалось у меня. И тут же беззаботно рассмеялась, превращая слова в шутку, хотя внутри все сжалось в комок.

– Если бы я мог… – Констанс нахмурился.

Мое притворное веселье угасло. Я осторожно посмотрела на него.

– Я недостаточно знатна, чтобы афишировать нашу связь?

Костанс глубоко вздохнул. Он отвел взгляд, глядя куда-то за мое плечо.

– Марика… ты удивительная, умная и смелая. Но моя семья не одобрит эту связь.  Я не просто мужчина. Я пешка в большой игре. Мой будущий брак – это договор. Его не заключают по любви. Никого не интересует, что я хочу на самом деле.

Он снова посмотрел на меня, остро. Как смотрят хирурги прежде чем рассечь плоть.

– Если бы я женился на тебе, мои враги растерзали бы тебя на второй же день. Они использовали бы тебя как слабое место, чтобы добраться до меня. А мои… так называемые союзники отвернутся, потому что твой титул ничего не прибавит к моей власти.

Он отпустил мою руку и провел ладонью по лицу.

– Самое страшное, что я даже не могу афишировать нашу связь, не подвергая тебя опасности. Вчерашняя ночь… это была невероятная слабость с моей стороны. И эгоизм. Потому что я подверг тебя риску ради нескольких часов счастья.

Я слушала его, и ледяная пустота расползалась внутри.

– Так что же нам делать? – прошептала я, – скрываться, словно преступникам?

– Я ищу способы изменить правила этой игры. Но мне нужно время. И мне нужно, чтобы ты была осторожна. И… чтобы ты верила мне.

– Я верю, – кивнула.

Хотя внутри такой веры не было. Обольщаться я не хотела, понимала, что между нами пропасть.

Мы наскоро привели себя в порядок. Я все же не удержалась. Искоса следила как Констанс одевается.

Ловкие пальцы застегивали мелкие пуговицы на его дорогой, но простой рубашке. Видимо, он выбрал самое неброское из своего гардероба для этой тайной вылазки. Мышцы спины и плеч плавно играли под кожей при каждом движении. Его губы, что так страстно целовали меня прошлой ночью, теперь были плотно и сурово сжаты. И от этого контраста по телу разливался предательский жар, смешанный с горечью.

Я закинула за плечо сумку с тетрадями.  Мы встретились взглядами как два сообщника.

– Извините, ваше высочество, – с иронией произнесла я, – но если уж мы с вами преступники, то я могу предложить для побега только черный ход.

Сейчас наверняка уже пришла одна из нянек, и лишние глаза нам были ни к чему. Я не хотела унизительных сплетен.

Констанс ушел и внутри разлилась пустота. Я сейчас была как никогда рада, что взвалила на себя столько дел. Только так я могла не думать. И не ждать.

Разговор между нами все же повлиял на меня. Раньше я никогда не интересовалась политикой, а сейчас просматривала сводки на первой полосе «Королевского вестника».

Заходила в кофейню рядом со школой – место, где собирались студенты и мелкие чиновники, и ловила обрывки разговоров о дипломатии и союзе с соседним королевством.

Именно там впервые услышала слова о «политическом браке» и что это было одно из условий мирного договора.

56

Мы продолжали встречаться украдкой. Не так часто, как хотелось. У нас даже появился свой язык без слов: если посыльный приносил мне белые лилии, это означало, что вечером Констанс будет ждать меня в условленном месте.

Мы брали экипаж и выбирались за город. Благо, что ранняя весна радовала своим теплом. За городом в небольшом селении нашли небольшую таверну, в которой подавали умопомрачительную рыбу с пряными травами. Иногда снимали комнату, оставаясь на ночлег.

Гостеприимный хозяин делал вид, будто не замечает ничего лишнего, но его равнодушие, конечно, стоило Констансу щедрых монет.

Как-то раз, лежа рядом и слушая, как за окном шумит дождь, он предложил:

– Я сниму для тебя дом. Небольшой, уединенный. Где мы могли бы быть собой, не таясь.

Я замерла. Мысль о собственном уголке, о месте, где нас не потревожат, была сладка. Но…

– Нет, – выдохнула я. – Пока нет. Бросить приют я не могу. А снимать дом лишь для редких встреч… это слишком похоже на содержанку. Дай мне время почувствовать, что ты действительно мой, а не только на эти несколько часов.

Слухи о его скорой помолвки с принцессой Аделиной не давали мне покоя. В один из вечеров я спросила его об этом.

– Да, совет настаивает на брачном союзе. За Аделиной в приданое идут Лиасские земли, из-за которых и разгорелась война. Но я старательно сопротивляюсь…

Констанс поцеловал меня в плечо, притягивая к себе. Я же чуть отстранилась.

– Думаешь у тебя получится? Сопротивляться?

– Я ищу другой выход… – Констанс вздохнул, убирая руки, – в любом случае, ты единственная в моем сердце.

После нашей последней встречи прошла неделя, но белых лилий я так и не получила.

Я пыталась заглушить тревогу работой, с головой уйдя в опыты. Мы с Эльмаром бились над очисткой экстракта – вещество упрямо выпадало в осадок, теряя всю свою целебную силу. Каждая неудача злила меня все больше. Хотя в душе я понимала, что вся злость из-за молчания Констанса.

– Нужно менять подход! – в отчаянии воскликнула я, отшвыривая от себя пробирку с мутной жидкостью, – не понимаю, в чем дело? Мы все делаем правильно!

Эльмар лишь хмуро покачал головой, погруженный в свои расчеты. В лаборатории витало напряжение, и мои нервы были натянуты как струны.

Внезапно дверь распахнулась, впуская взволнованного Антуана.

– Марика! Бросай все! – выпалил он, даже не поздоровавшись. – Весь город несется на главную площадь! Сейчас будет торжественный въезд принцессы Аделины! Говорят, объявят о помолвке! Будут раздавать угощения!

Слова повисли в воздухе. Я просто не могла их воспринять. Ледяная волна прокатилась по моей спине. Я машинально сжала в руке колбу, и стекло заскрипело под напряжением.

– Я занята, – выдавила я, чувствуя, как все леденеет внутри. – У меня опыты…

– Какой еще опыт?! – Антуан схватил меня за запястье. – Эльмар, Вы же разрешите? Такое раз в жизни бывает!

Профессор, не отрываясь от своих записей, махнул рукой – мол, делайте что хотите.

Прежде чем я успела найти новые возражения, Антуан уже потащил меня к выходу, его голос звенел от возбуждения:

– Представляешь, мы увидим принцессу! Говорят, она вся усыпана драгоценностями! Да мы места себе не найдем, если сейчас же не помчимся!

Мои ноги несли меня за ним по коридорам, но разум был парализован. Эта новость обрушилась на меня лавиной, полностью сметая все мои чувства с пути. Оставляя за собой пустоту.

Мы добежали до дворцовой площади. Вокруг было столпотворение и только отряд гвардейцев не давал толпе ринуться вперед.

Послышались крики:

– Едут! Едут!

Я стиснула зубы. Вдруг поняла, что должна увидеть это собственными глазами, поэтому начала активно работать локтями, проталкиваясь вперед. Не обращая внимания на ругань и брань, несущуюся в мою спину.

Остановилась лишь когда заняла место в первом ряду.

– Так и знал, что тебе будет это интересно, – довольно ухмыльнулся Антуан за моей спиной.

Если бы он знал…

Впереди послышалось цоканье копыт. Толпа подалась вперед, встречая церемонию радостным улюлюканьем.

А у меня внутри все замерло.

Вот появились впереди гвардейцы в синих мундирах с золотыми шевронами на плечах.

А следом… следом на прекрасном вороном коне ехал его высочество Констанс Ардэнский.

Мой Коста.

Рядом с ним, чуть отстав на белоснежной лошади возвышалась всадница. Золотистые волосы рассыпались по плечам. Платье из серебристой парчи мерцало, а на плечи была накинута меховая пелерина.

Она смущенно улыбалась, не сводя с Констанса глаз. А он… он смотрел прямо перед собой. Его поза была идеально прямой. Лицо холодным и непроницаемым.

Констанс медленно повернул голову, его взгляд скользнул по ликующей толпе. И на долю секунды его глаза встретились с моими.

В этот миг у меня ушла земля из-под ног. И только плотное кольцо людей вокруг меня не дало мне упасть.

Процессия быстро удалялась и мне оставалось лишь сверлить их спины невидящим взглядом. Я даже не была уверена, что Констанс заметил меня. Но я видела все.

– Ну? Красивая пара, да? – Антуан тронул меня за локоть, вырывая из оцепенения.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло сжалось так, что, казалось, вот-вот задохнусь.

– Пойдем, покажут их на балконе! – он снова потянул меня за собой, но я вырвала руку.

– Нет. Я должна вернуться. В лабораторию. Мне нужно продолжить опыты…

Я развернулась и бросилась прочь, расталкивая ту же самую толпу, что несколько минут назад с таким трудом пробивала. Мне нужно было бежать. Куда угодно. Лишь бы не видеть, как он целует ей руку. Лишь бы не слышать официальных объявлений.

Я бежала, не разбирая дороги, и первые предательские слезы, наконец, прожгли кожу щек, смешиваясь с уличной пылью.