Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

27

Он шёл по залу медленно, но чуть заметно прихрамывая. При этом держался до невозможности прямо. С поистине аристократическим достоинством. В его взгляде было что-то, от чего хотелось выпрямиться, втянуть плечи… или спрятаться.

Я моргнула, не веря глазам.

Так не бывает. Принц. Его высочество Костанс Ардэнский. А Коста… он солдат. Почти умерший под моими руками.

Только теперь он был одет не в грязную форму, пропитанную кровью, а в мундир цвета ночи, с серебряными знаками отличия.

Я внимательно следила за каждым его шагом. Заметила, как он неуловимо повел плечом, будто та старая рана ещё напоминала о себе.

Моё сердце пошло вскачь. Голова показалось невероятно тяжелой от обилия нашпиговавших мою голову шпилек, а излишне открытое платье неуместным. Словно я специально выставляю себя на показ.

Констанс неспеша подошел и встал рядом с лордом Честерсом на небольшой помост.

– Его высочество прибыл, чтобы лично наградить каждого из вас…

Лорд Честерс начал торжественную речь, которую я практически не слышала. Усилием воли заставила себя не пялится на Косту… или вернее его высочество Констанса Ардэнского.

И все же не смогла отвести взгляд, когда глаза Косты пробежались по залу. Он выхватывал цепким взглядом каждого гостя. Пока его глаза не нашли меня.

Я остолбенела. Весь зал исчез. Остались только мы – я, Марика, и он, Коста, или принц Констанс, или кто бы он ни был.

Фредерик что-то прошептал рядом – я не слышала. Мои пальцы сжимали ткань платья, будто только это удерживало меня от падения.

Но Коста быстро перевел взгляд на человека, стоящего рядом со мной.

Мне показалось, что он меня не узнал. Или сделал вид…

– Ты его знаешь? – прошипел в ухо Фредерик, наконец уловив что-то в моём лице. – Ты покраснела, как девица на первом балу.

– Не твоё дело, – прошептала я, стараясь не дать эмоциям прорваться наружу.

Я не знала, что именно чувствовала. Гнев? Смущение? Разочарование?

Но одно знала точно: это он.

Коста. Принц. Человек с лицом моего мужа, которого я безумно любила.

Простой солдат, которого я спасла.

Мужчина, который сказал, что найдёт меня.

И он нашёл. Но… что за этим стоит?

Я выпрямилась и надела свою самую холодную улыбку. За непроницаемым выражением лица легче скрыть горечь в сердце.

Началась церемония награждения. Лорд Честерс с торжественным видом читал имена, один за другим. Мужчины подходили к небольшому помосту, принимали ордена, кланялись, иногда получали денежное вознаграждение или грамоты. Фредерику достался орден и теперь он важно выпячивал грудь.

Я стояла в стороне, в числе гостей. Никто не говорил мне, что я получу что-то.

Поэтому, когда лорд Честерс громко произнёс:

– Баронесса Марика Файнштейн, за заслуги перед раненными солдатами, проявленные в городском госпитале во время эпидемии…

…я остолбенела.

– Прошу вас, – лакей жестом пригласил меня выйти вперёд.

Я ощущала десятки взглядов на себе. Сердце бешено стучало. Подол платья шелестел в такт моим шагам, каждый из которых приближал меня к Косте.

Лорд Честерс улыбнулся.

– Признание приходит неожиданно, но справедливо. Ваш труд спас многие жизни, баронесса. Ваши труды не остались незамеченными. Его высочество сам предложил включить ваше имя в список награждённых.

Лакей поднёс к Костансу подушечку с серебряной брошью в форме лилии, украшенной голубым камнем.

Констанс подошёл ко мне. Задержал взгляд на моем лице. Все же дольше, чем дозволяют приличия.

– От имени короны, благодарю вас, – тихо произнёс он и приколол брошь к моему платью.

– Благодарю, ваше высочество, – произнесла пересохшими губами.

– Это еще не все. Примите в дар денежное вознаграждение.

Лакей поднес мне тугой кожаный кошель, набитый монетами.

– Неплохой подарок к свадьбе. Не правда ли, баронесса Файнштейн? – услужливо вставил лорд Честерс.

– Баронесса выходит замуж? – спросил Коста. Его голос прозвучал ровно. Просто вежливый интерес.

– Барон Фредерик Кранберг и баронесса недавно объявили о помолвке.

– Что ж, примите мои поздравления, – сухо произнес Коста.

– Спасибо, – машинально ответила я.

Хотя хотелось крикнуть – не будет никакой свадьбы!

Но лорд Честерс громко вызывал другого героя для награждения.

28

За ужином я сидела между каким-то графом с густыми бакенбардами и молчаливым стариком, у которого подрагивали руки.

Фредерик ушёл куда-то ближе к верхнему краю стола, где сидели военные и придворные. Меня «любезно» отодвинули на скромное место, ближе к декоративной вазе с цветами, от которых у меня начинало щекотать в носу.

Серебряные приборы сверкали, фарфор звенел, все говорили вполголоса, как будто боялись потревожить воздух. Я сидела молча, уткнувшись в тарелку. Смотреть в сторону Косты не было сил.

Граф пытался развлечь меня непринужденной беседой и мне пришлось через силу улыбаться и делать заинтересованное лицо. Лучше уж так, чем мысленно съедать себя за свою нерешительность. За эту навязанную помолвку, которую я пустила на самотек.

А еще меня терзала мысль – что сделал бы Коста, если бы я была свободна? Так же ровно вручил мне награду? Я лишь спасла ему жизнь, он меня отблагодарил. С чего я решила, что могу рассчитывать на большее?

Он – принц. Я пусть и ношу титул баронессы, но в любом случае наши отношения были бы мезальянсом. Так что нечего себя корить и убиваться по несбыточным мечтам.

В любом случае у меня теперь есть деньги и возможность начать новую жизнь.

И все же я время от времени кидала взгляд в сторону принца. Ничего не могла с собой поделать.

Костанс сидел во главе стола. Он почти не ел, лишь вежливо кивал на тосты и изредка отвечал на вопросы. Был сдержан, сосредоточен, будто не чувствовал на себе десятки взглядов.

Иногда я ловила его профиль, его жёсткие, уверенные жесты, его сжатые губы.

Фредерик подошел ко мне, когда подали десерт.

– Представляешь, принц сам задал мне вопрос, – прошептал он с гордостью. – Спросил, где я служил. А потом ещё улыбнулся, когда я рассказал ему историю, как получил ранение, когда участвовал в захвате вражеского генерала. Я, кажется, произвел на него впечатление. Скоро и мне найдётся местечко при дворе.

– Не сомневаюсь, – пробормотала я, закатывая глаза.

После ужина гости стали расходиться по залам. Кто-то пошёл в бальную, кто-то – к камину, кто-то – на воздух. Фредерик покинул меня, сказав, что хочет почаще мелькать перед лицом принца. Чтобы тот его запомнил наверняка.

Я незаметно вышла в полутёмный коридор, ведущий к зимнему саду. Там было пусто. Лишь приглушённый свет фонарей и прохлада каменных сводов.

Я облокотилась о колонну, стараясь перевести дыхание.

– Марика.

Я вздрогнула.

Коста стоял в паре шагов. За моей спиной. Я медленно обернулась.

Он подошёл ближе. Все так же сдержанный, без тени улыбки на лице.

– Ваше высочество, – я подняла голову, вглядываясь в его лицо. Не понимала, что последует дальше.

– Брось… мы сейчас не на официальном приеме. Можешь называть меня по имени. Коста… я знаю, что жив, лишь благодаря тебе.

– Ты все же нашел меня. Чтобы… отблагодарить? Я просто выполнила свой долг.

– Я хотел просто увидеть тебя. Так было проще всего. И еще… у меня для тебя кое-что есть…

Он протянул руку и подал мне запечатанный конверт.

– Это тебе. Небольшой подарок.

Я посмотрела на него, не решаясь взять. А потом всё же протянула ладонь. Наши пальцы соприкоснулись.

Ток.

Простой контакт – но по коже пробежал жар.

Коста не отпустил.

Наоборот – сжал мою руку и медленно притянул к себе ближе.

– Это… серьёзно у тебя? С помолвкой?

Я не сразу ответила. Дышать стало труднее.

– А почему ты спрашиваешь? – прошептала я, не отводя взгляда. Слишком близко. Слишком… неправильно.

Он улыбнулся уголком губ. Не насмешливо – почти растерянно.

– Потому что… ты понравилась мне ещё тогда. В госпитале. И с тех пор не выходишь из головы…

Я ощутила, как тепло подступает к щекам.

Слова застряли. Только глупое, предательское биение сердца на весь коридор.

Но, прежде чем я смогла хоть что-то сказать, из-за колонны пошатнулся Фредерик.

– Вот оно как! – протянул он громко, с перебором. – А я, значит, не достоин даже взгляда, да? А Его Высочество, выходит, заслужил целую исповедь под луной?

Фредерик, чуть пошатываясь, подошел ближе к нам. Лицо багровое, неестественный блеск в глазах.

«Да он пьян» – тут же поняла я.

– Фредерик, перестань, – одернула я его. Но тут же почувствовала, как Коста отпустил мою руку. Отдалился на шаг.

– Барон, советую вам замолчать и проявить уважение к своей… невесте, – холодно прозвенел голос Косты.

– Вот именно! Моя невеста! – Фредерик обиженно засопел, глядя на меня, – Ты ведь знала, кто он. А теперь... решила на ступеньку повыше прыгнуть? Так вот – не выйдет!

– Перестань. Ты унижаешь себя. И меня, – попыталась я остановить этого пьяного болвана.

Фредерик метнул взгляд в сторону Косты.

– Может, вы скажете своей… – он запнулся, подбирая слово, – спасительнице, чтобы вела себя прилично? И не забывала, что скоро станет баронессой Кранберг.

Коста молчал, но глаза его потемнели. Я видела, как напряглась его челюсть, как побелели костяшки пальцев, сжатых в кулак.

– Уведи его, Марика, – тихо сказал он, сдержанно, но опасной ноткой, которую лучше не игнорировать. – Пока я не сделал то, о чем он будет жалеть до конца своих дней.

Фредерик хмыкнул, но поддался, хотя и с раздражением. Он явно не понимал, насколько близок был к тому, чтобы навлечь на себя гнев человека, который мог одним словом изменить его жизнь.

Перед тем, как мы отошли, Коста снова заговорил:

– Конверт.

Я остановилась, обернулась.

–Только тебе решать, что с ним делать. И нужен ли тебе мой подарок.

Он смотрел прямо, спокойно. Но я видела: под этим спокойствием – напряжение стальной струны.

Он ушёл в сторону противоположного крыла дворца, не оборачиваясь.

А я стояла с этим чёртовым конвертом в руках. С сердцем, которое больше не слушалось. Рядом с пьяным болваном, который был на волоске от того, чтобы навсегда загубить свое будущее.

29

Я смотрела на удаляющуюся спину Косты, а в груди разливалась тоска. Догнать? А что потом? Объяснить, что никакой барон Фредерик мне не нужен, а нужен только он – Костанс? Не принц, а простой человек, в которого я влюбилась еще в госпитале.

Насколько было бы проще, если бы он действительно оказался простым солдатом.

Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Ясно увидела разделяющую меня и Косту пропасть. Чтобы быть рядом с принцем нужно и самой быть кем-то. А не обнищавшей баронессой Файнштейн за спиной которой маячит брызгающий ядом женишок.

Фредерика же опять понесло, его упреки так и сыпались мне в спину.

Что он ждет от меня? Извинений? Признания неподобающего поведения?

Я не удержалась от усмешки.  Фредерика же передернуло.

– Вот это было… неожиданно, – процедил сквозь зубы.

– Что именно? – я обернулась, старалась говорить спокойно, но внутри уже готовилась к буре.

– То, что твой жених стоит в стороне, а ты получаешь подарки от принца, которого, как выясняется, ты лечила.

– Я лекарь, Фредерик. Я не спрашивала у пациентов титулы, когда перевязывала им раны.

– Не будь наивной! Он смотрел на тебя так, будто у вас что-то было! Ты что, с ним…?

– Перестань, – сказала я, сжав губы. – Не смей.

– Ты спала с ним?! Пока я был на войне, ты… Не зря матушка меня предупреждала, что ты непутевая.

– Довольно! – Я повысила голос.

Как назло, мимо нас проходило несколько человек. Они обернулись, но мне было всё равно. – Не смей говорить со мной так!

Фредерик шагнул ближе, сжав кулаки.

– Ты была моей. Ты обещала.

– Я ничего тебе не обещала. Давно пора было покончить с этим. Вот… возьми назад. Я имела неосторожность взять его, но никогда не надевала.

Я сняла кольцо с цепочки на шее, куда прятала его всё это время и положила в его руку.

Фредерик смотрел на меня, как будто я ударила его в грудь.

– Все кончено. Не будет никакой свадьбы, – выдохнула я. Развернулась, чтобы уйти.

– Ты еще пожалеешь! – закричал мне в спину Фредерик, – будешь никому не нужна. Приползешь обратно. А я еще подумаю, стоит ли тебя прощать…

Я не обернулась. Не сбавила шаг.

Пусть кричит. Пусть злится. Пусть ищет виноватых. Все равно ничего не изменить.

За поворотом я прислонилась к прохладной колонне, закрыла глаза, сделала глубокий вдох.

Теперь – только вперёд .

Я выпрямилась и пошла обратно в зал. Мне нужно было только одно – найти Косту.

Хотя бы просто попрощаться. Безобразная сцена с Фредериком резала по самолюбию. Не хотелось, чтобы он запомнил нашу встречу и меня такой…

Я обошла бальную – его там не было. Заглянула в соседний салон, где беседовали офицеры и несколько леди. Не он.

Зажала локоть одной из служанок, пробегавших мимо:

– Простите… Его Высочество принц Констанс, вы не подскажете…

Она замерла, быстро кивнула.

– Уехал, леди. Минут десять назад. В сопровождении охраны.

Я на секунду потеряла дыхание.

Уехал.

Так быстро.

– Благодарю, – сказала я и отпустила её руку.

Горло сжало. Но слёз не было.

Я больше не хотела оставаться. Вышла на улицу. Попросила лакея позвать мне отдельный экипаж.

– Мадам, но ваш спутник…

– Я уезжаю одна, – отрезала я. – Пожалуйста.

Через несколько минут карета остановилась у парадного крыльца. Я села в нее и только сейчас поняла, что все еще сжимаю в руке белый конверт.

Я провела пальцем по плотной бумаге, с опаской сломала печать и развернула письмо.

Сначала увидела герб. Поднесла письмо к окну, вглядываясь в строчки.

«Комиссия при Школе целительства и врачевания при городском университете, рассмотрев ваши рекомендации, выражает своё одобрение и приглашает вас к прохождению вступительного собеседования и дальнейшего обучения по специальности «лекарское искусство». »

Я перечитала дважды. Трижды. Только потом заметила приписку ниже:

«По настоянию и ходатайству доктора Леруа и при поддержке Его Высочества Констанса Ардэнского, в порядке исключения, комиссия единогласно приняла решение дать вам шанс. Ожидаем вас через десять дней.»

Письмо дрожало в моих руках.

Задрала голову к потолку и тихо рассмеялась – от облегчения, от восторга, от невероятности происходящего.

30

Домой я вернулась около полуночи. Облегченно выдохнула, не обнаружив ни одного светящегося окна в особняке.

Баронесса изволила лечь спать, не сомневаясь, что все идет строго по заданному плану. Вот только мне придется ее огорчить. И хотелось бы отложить беседу до завтрашнего утра.

Все минувшие события совсем выбили меня из колеи и хотелось собраться с мыслями. Да и просто собраться.

Много вещей брать не буду. Только самое необходимое. Потайной кармашек платья оттягивал тяжелый кошель и я была благодарна Косте за такой щедрый подарок. Но самое бесценное – это приглашение в Школу целительства.

Я о таком даже мечтать не могла! А он узнал и воплотил мою мечту в жизнь. В письме говорится, что за меня ходатайствовал доктор Леруа. Получается, Костанс говорил с ним обо мне. А у доктора хватило смелости рассказать правду. Возможно, не всю, но о моем стремлении в лекарскую школу он не умолчал.

Вот только суждено ли мне встретить Косту еще раз? Он принц и не гуляет свободно по улицам города. А я недостаточно знатна и влиятельна, чтобы иметь доступ во дворец. Или, где он там живет? Точно не в простом доме.

Да, Маргарита Робертовна, та еще задачка с двумя параллельными прямыми, которые по законам физики не могут пересечься.

Я забралась в постель, предварительно спрятав заветное приглашение от греха подальше. Долго ворочалась и не могла заснуть. Но все же забылась под утро.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь.

– Марика! Стол накрыт к завтраку!

Баронесса. Собственной персоной. Не терпится узнать подробности прошедшего вечера.

– Спасибо. Я сейчас спущусь.

Резко села в кровати. Желание лишь одно – действовать. Даже жаль терять время на завтрак и объяснения. Но без них будет совсем не по-человечески.

Собралась я быстро и тщательно. Сразу надела дорожное платье из плотной шерсти. Что бы потом не тратить время на переодевание. Уехать я решила сразу после завтрака. Не ждать положенные десять дней. Хотелось осмотреться в столице, да и побыстрее отбыть от заботливых родственников.

Собрать вещи дело нехитрое. Возьму лишь то, что по силам будет унести. Таскаться по городу с сундуком и саквояжами то еще удовольствие. А до столицы мне добираться чуть ли не сутки.

Я села за стол, прожигаемая любопытными взглядами моего семейства. И сразу в омут с головой. Нужно учиться решать проблемы махом, а не тянуть, как получилось с Фредериком.

– Я хочу сообщить, что уезжаю. Сразу после завтрака.

Посмотрела сначала на баронессу, а уж потом бросила взгляд на папеньку.

– Мне прислали приглашение в лекарскую школу. Прошу отнестись серьезно к моему решению. И оно не обсуждается. Чтобы сразу предупредить ваши вопросы, хочу доложить, что свадьбы с Фредериком не будет. Я вернула ему кольцо.

Баронесса ахнула, а барон уронил утреннюю газету на пол, уставился на меня как на сумасшедшую.

– Ты что сказала?

– Я сказала, что стану лекарем.

Барон был первым, кто попытался заговорить со мной по-мужски , как он это называл.

– Ты что, правда собираешься? Это… как бы тебе сказать… ты же девица, Марика. Куда тебе в город, в лекарскую школу? Ты хоть знаешь, кто там учится? Сыновья аптекарей, ремесленников… всякий сброд. Ты же у нас баронесса!

Я лишь закатила глаза. Быстро выпила чай и съела половину булочки, пока не пропал аппетит. Неизвестно, когда придется перекусить.

– Какой скандал! – Баронесса обхватила голову руками, – ничего. Я все исправлю. Мы сейчас же едем к баронессе Кранберг, и ты извиняешься. Перенервничала, оказавшись на приеме у лорда Честерса. С кем не бывает. Фредерик я уверена, простит тебя.

– Вы совсем меня не слышите! – я встала из-за стола, – это моя жизнь! Мне хотелось бы попрощаться по-хорошему.

– Неблагодарная девчонка! Думаешь только о себе. Если уйдешь… то можешь больше не возвращаться!

– Как скажешь… маменька.

Я вышла из-за стола. Поднялась в свою комнату. Так. Осталось сложить в небольшой саквояж несколько платьев и женские мелочи. Накинуть теплый плащ и обуть ботиночки.

Я огляделась. Заметила свой блокнот для записей и тоже сунула его к остальным вещам. Подумав, оставила на столе деньги. Достаточно, чтобы баронесса смирилась с потерей дочери. Не хотела быть должна.

Вот и все.

В дверь поскреблись и заглянула заплаканная Берта.

– Ты правда уезжаешь? Навсегда?

– Нет, глупышка, – я села на корточки, чтобы смотреть прямо ей в лицо, – мы еще обязательно увидимся. Я буду писать тебе письма.

– А я буду их перечитывать каждый день. Я буду скучать, Марика.

Берта уткнулась мне в плечо и всхлипнула. Я молча потрепала ее по макушке. Если я по ком и буду скучать в этом доме, то только по Берте.

Эмилия ничего не сказала.

Когда я спускалась по лестнице с вещами, она стояла у окна в гостиной и делала вид, что не замечает меня.

Мы не простились.

Но я и не ждала.

Когда экипаж тронулся с места, я обернулась. Усадьба утопала в утреннем тумане. Камень, поросший мхом, старые окна, клумбы, которые мы с Бертой пытались однажды пересадить. Всё казалось чужим. Оставленным навсегда.

Я добралась до города, а там наняла экипаж. Дорога до столицы заняла почти день. Колеса стучали по булыжнику, в окошко тянуло сквозняком.

Всю дорогу я думала о Косте. Как он там? Что делает? Встретимся ли мы еще? Я достала из кармашка платья кошель и пересчитала оставшиеся деньги. Этого хватит на первое время. Нужно будет найти работу. Может быть, устроиться в аптеку? Или помогать доктору Леруа?

В столицу мы приехали после полудня следующего дня. Я сняла комнату в небольшой гостинице недалеко от лекарской школы. Посетила небольшой трактир. Вполне приличный, с белыми скатертями на столах и вкусной пищей.

Устала с дороги, но заснуть не могла. Все думала о завтрашнем дне. Что меня ждет? Какие люди? Как примут женщину, да еще по протекции самого принца?

Наконец, под утро, я заснула. А когда проснулась, то почувствовала прилив сил и уверенности. Сегодня начинается моя новая жизнь. И я сделаю все, чтобы она была счастливой.

Я встала, умылась, надела свое лучшее платье и вышла из гостиницы. Направилась к лекарской школе.

Сердце бешено колотилось в груди. Вот она, моя мечта. Совсем рядом.

31

Ну давай, Марика. Ты дошла сюда – теперь иди дальше.

Поднялась по ступеням. Прямо над входом – надпись, вырезанная в камне:

"Спасай, не спрашивая, кто перед тобой."

Дыхание перехватило – эти слова звучали как вызов и напутствие одновременно.

Внутри воздух был пропитан странной смесью запахов: сладковатый аромат сушеных трав и металлический привкус крови.

Длинный коридор, белые стены, тусклый свет от ламп. Мимо прошёл юноша в длинном тёмно-синем халате. Я спросила у него, как пройти к приемной.

Секретарь – худая женщина с серебряными очками – подняла взгляд от бумаг.

– Имя?

– Баронесса Марика Файнштейн. Я… мне пришло письмо. Я приглашена на собеседование.

Она кивнула, не удивившись ни моему титулу, ни моему появлению. Словно баронессы, жаждущие стать лекарями, заглядывали сюда каждый день. Женщина протянула мне тонкую папку, перевязанную бечевкой.

– Ваше дело. Профессор Рейн вас примет. Третья дверь слева.

Вот и всё. Назад уже не повернёшь.

Я постучала. Вошла.

Кабинет был уютным: книжные шкафы, длинный стол, карта и изображением человеческого тела на стене. За столом хмурый мужчина с густыми кустистыми бровями.

Я вежливо поздоровалась и подала ему папку, в которой, как предполагала, находилось ходатайство от Костанса и рекомендация доктора Леруа.

– Садитесь, – не глядя на меня, предложил профессор. Его голос звучал так, словно он делал мне огромное одолжение.

Я села на жесткий стул, стараясь не ерзать. Мужчина открыл папку и, нахмурив лоб, принялся просматривать бумаги. Скептически хмыкнул, пробежав глазами по рекомендациям.

– Посмотрим, из какого вы теста, баронесса. Надеюсь, не слишком хрупкого.

– Хрупкие долго в госпиталях не задерживаются, – сказала я. – А я там жила. Трудилась наравне с другими.

Он кивнул.

– Вот и отлично. Я дам вам испытательный срок. Месяц. Слушаете лекции, ассистируете. Если справитесь – останетесь. Если нет… – он пожал плечами. –  никакое ходатайство вам не поможет.

– Я и не прошу. Хочу учиться и работать честно.

– Слишком редкая фраза в этих стенах. Ну что ж… добро пожаловать, Марика Файнштэйн. Завтра с самого утра можете приступить к занятиям. Только учтите, вам придется многое наверстывать.

– Я справлюсь, – пряча улыбку, проговорила я.

Профессор подписал бумагу о моем зачислении и отдал мне.

– Передайте секретарю. У нее возьмете расписание занятий. Учтите, опаздывать нельзя.

Вскоре я держала несколько листов, изучая расписание. Некоторые предметы вызвали недоумение:

1. Основы хирургической практики (ежедневно, 6:00)

2. Фармакогнозия – изучение ядов и противоядий

3. Тератология – лекции об уродствах

4. Практика кровопусканий (на живых добровольцах!)

5. Некропатология – вскрытия по четвергам

К этому шли дополнительные занятия раз в неделю по субботам:

– Учение о кровопускании пиявками.

– Искусство прижигания.

Позже, уже вечером, я сидела на жёсткой койке в своей крохотной комнатке в гостинице. У окна, с потрескавшейся рамой и видом на крыши домов. Подумала, что комната совсем не пригодна для занятий. Даже нет нормально стола. Только шаткий табурет и тумбочка, покрытая слоем пыли.

Придется поискать комнату и оборудовать ее по собственному вкусу. Найти что-то более просторное и светлое, где можно будет спокойно читать и писать, не слыша громких разговоров соседей через стенку.

Я развернула тонкое шерстяное одеяло, легла и глядела в потолок.

Тихо. Наконец я принадлежу лишь сама себе. Без обязательств со стороны родственников, без назойливой опеки, без необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям.

Завтра начнётся новая жизнь. Лекции. Пациенты. Работа. Бессонные ночи. Мозоли на пальцах. Чернила на запястьях.

Я улыбнулась. Кто бы мог подумать, что мне опять предстоит учиться. Будто мало лет я провела в медицинском институте. А теперь все начинать сначала. Только с багажом знаний человека, опередившего данную эпоху на пару столетий.

Первый день начался с того, что я опоздала.

Будильник я не завела – его у меня попросту не было. Я вскочила от крика мясника под окном – "свежая печенка!" – солнце уже било в лицо.

Платье налезло криво, шнуровка ботинок спуталась, а волосы упорно не хотели ложится в гладкую прическу.

По коридору школы не бежала – летела. Вниз по лестнице, потом налево, потом снова лестница… Школа оказалась куда больше, чем казалась снаружи. Внутри – настоящий лабиринт. Белые коридоры, запах спирта и трав, тяжелые двери с латунными ручками.

Я влетела в аудиторию последней.

Аудитория встретила меня гробовой тишиной. На кафедре стоял профессор – высокий седой мужчина с орлиным профилем и пронизывающим взглядом.

– Новенькая? – спросил он, даже не глядя в журнал. – Садитесь. Запомните: у нас не госпиталь. Тут опоздание – признак плохой памяти и рассеянности. А рассеянность на операционном столе – это смерть пациента.

Я кивнула, споткнулась о порог и села за ближайшую парту, под хихиканье студентов.

Три студента на первой парте переглянулись. Один – рыжий, с веснушками, шепнул:

– Надеюсь, ты лучше режешь, чем бегаешь.

Я раскрыла тетрадь, чувствуя, как горит лицо. Впереди было три часа лекции о гангрене.

Прекрасно, Маргарита Робертовна! Просто блистательный дебют!