Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

66

Вся эта ситуация действует на меня не лучшим образом. Накатила плаксивость, и я целый час прорыдала в подушку. Испуганная мадам Роуз принесла мне молоко с ложкой меда и порывалась вызвать доктора Леруа.

– Нет… все хорошо, – остановила я ее, шмыгнув носом, – это все от нервов.

– Довели девочку. Надо сказать профессору Эльмару, чтобы больше не допускал вас в лабораторию. Так вы совсем здоровье потеряете. А вам еще детишек рожать.

Я еле сдержала улыбку. Знала бы мадам Роуз, как недалеко от истины.

– Ладно, не буду больше реветь. Честно. Пойдёмте лучше, проверим, что там наши сорванцы без нас натворили.

– Жаклин за старшую. А у нее вы сами знаете, не забалуешь, – отмахнулась мадам Роуз.

Я все же заставила себя слезть с постели. Не время раскисать. Раз Констанс пообещал, что со всем разберется, значит так и будет. И разве столь ценное лекарство, над которым мы трудимся, стоит всех этих дрязг?

Мы спустились вниз, где царила непривычная тишина. Дети, сгрудившись вокруг Жаклин, слушали, как она рассказывает им сказку. Увидев меня, она подняла глаза и строго спросила:

– Выздоровели? А то мадам Роуз сказала, что у вас истерия.

– Мадам Роуз всегда немного драматизирует, – я улыбнулась, глядя на серьёзные личики детей. – Всё хорошо.

В этот момент мадам Роуз, подошла к окну, чтобы поправить занавеску, и замерла.

– Опять этот тип бродит, – проворчала она, вглядываясь в сумерки. – Уже который час у забора крутится. То ли нищий, то ли шпиён какой.

Я подошла к окну. У самого дальнего дерева, в тени, действительно стояла высокая мужская фигура в простом тёмном кафтане и с надвинутым на глаза капюшоном. Он не двигался, просто стоял и смотрел в сторону приюта.

– Сейчас я выйду да спрошу, чего ему надо, – решительно заявила мадам Роуз, снимая с гвоздя свою толстую шаль.

– Нет! – неожиданно резко остановила я её. Сердце почему-то ёкнуло. – Не надо. Может, просто ждёт кого-то.

– В такую-то погоду? Да весь день тут торчит! – фыркнула она, но осталась на месте.

Мы продолжили наблюдать. Человек и вправду казался загадочным и неуместным. Но через пару минут он резко развернулся и буквально растворился в сгущающихся сумерках, будто его и не было.

– Вот видите, ушёл, – выдохнула я с необъяснимым облегчением.

– Странно это, – не унималась мадам Роуз, качая головой. – Очень странно. Словно за нами следит кто…

Я отвернулась от окна, стараясь не показать своего беспокойства. Кто это был? Человек Констанса, присланный для защиты? Или чей-то шпион, высланный Аделиной или её сторонниками? А может, просто случайный прохожий?

Поздно вечером, когда мы готовились ко сну, в дверь постучали.

– Я открою, – сказала мадам Роуз. Для устрашения взяла в руки кочергу, – в такой час все приличные люди дома сидят.

Но на пороге стоял посыльный с букетом фиалок. Он замер, увидев в дверном проеме пожилую женщину, воинственно сжимающую в руках кочергу.

– Извините… у меня посылка для мадемуазель Файнштейн, – дрогнувшим голосом произнес он.

– Это мне, – сказала я, отодвигая мадам Роуз. Приняла цветы и сунула парню монету.

– Неужели поклонника завели? – спросила мадам Роуз, – или это тот… с лилиями.

– Сейчас узнаем, – сказала я.

В букете я нашла записку.

« Не покидай приюта. Завтра жди моих людей, отвезут тебя в безопасное место. Всё будет хорошо. К ».

– Что там? – не сдержала любопытства мадам Роуз.

– Там… мне нужно с вами серьезно поговорить, мадам Роуз.

Я не знаю, как начать. Предлагаю заварить нам по кружке чая с мятой, а сама мысленно прокручиваю предстоящий разговор.

Мне все кажется, что я их бросаю. Все это стало частью моей жизни и так резко уехать… все бросить… пусть даже ради того, чтобы быть рядом с любимым человеком, для меня сродни предательству. Эти дети стали мне практически родными.

Умница Жаклин с проницательным взглядом, которая так любит наши уроки по медицине, малышка Лиза, которая тихонько зовет меня мамой. Шалунишка Том и скромняга Жан… как же я буду без них?

– Ты уезжаешь? – вдруг спросила мадам Роуз.

– Да, – призналась я, не решаясь встретиться с ней глазами.

Заметила, что перелила из чайника воды в кружку и тут же схватила тряпку и начала вытирать со стола.

– Дело молодое. Только не позволяй ему морочить себе голову.

– Он не такой, – произнесла, встретившись взглядом с мадам.

– Ох, любовь-любовь, – вздохнула мадам Роуз. – Помню, мои родители тоже были против моего Лукаса. Пришлось тайком венчаться. Родители потом от меня отвернулись… но я ни о чём не жалела. И ты не жалей. Слушай своё сердце. А мы тут как-нибудь без тебя справимся. Нас благотворители не забывают. Вон, баронесса Арвиль недавно целую посылку с вещами прислала, а от графа чек пришёл.

– Да, я видела, – кивнула я. – Это очень великодушно с их стороны. Но, мадам Роуз… я буду так по всем скучать. По детям, по вам… по нашему дому, в который мы вложили столько сил.

– И я буду скучать, – призналась она. – Но ты ведь будешь навещать нас?

– Обязательно, – прошептала я, и в горле снова встал ком.

67

За полгода жизни в стенах приюта вещей у меня набралось немного. Все уложила в большой саквояж. Зимние вещи пока решила оставить. Будет время забрать.

Я села на заправленную кровать, оглядывая комнату. Пустой письменный стол, голый комод. Странно, как быстро это место стало домом.

Я покидаю эту комнату, но это не значит, что я покидаю приют. Я не собираюсь сидеть безвылазно в четырех стенах. Я не больная, а беременная. Да и что со мной может случится?

Первый год учебы подходит к концу и следующий месяц у нас практика при больнице.

А вот второй год обучения придется пропустить. Жаль, конечно. Возможно, получится договорится и сдать экстерном.

И все же я немного нервничаю. Хотеть быть с Констансом и быть с ним – разные вещи.

Я опасаюсь, что это отразится на моей работе. Лаборатории. Созданном нами лекарстве.

Боюсь, что он окажется не тем Констансом, который все это время осторожно ухаживал за мной.

Что запрет меня в золотой клетке под видом заботы.

Что у него не получится разорвать помолвку. Пойти против интересов страны и собственного отца.

Боюсь, что я окажусь в роли содержанки, от которой так упорно бежала.

Но в тоже время хочется верить, что мы можем быть вместе. Как одна семья. И я смогу просыпаться по утрам в его объятьях, слушая мерное дыхание. Смотреть в эти невозможные бирюзовые глаза. Спорить о политике и обсуждать бытовые мелочи, смеяться над пустяками, а потом долго любить друг друга, чувствуя на себе тепло и тяжесть его тела.

И я так хочу, чтобы наш ребенок знал своего отца. Чтобы засыпал под его низкий, спокойный голос, рассказывающий смешные истории из своего детства. Чтобы искал его руку, переходя дорогу, и смеялся, когда тот подбрасывает его высоко-высоко к потолку.

Я спускаюсь вниз. Сейчас уроки у старших, а с младшими помощница, что приходит по утрам. Мадам Роуз занимается хозяйственными хлопотами.

Чтобы отвлечься и не ждать, я заглядываю вместе с ней в кладовку. Мы перебрали мешки с крупой и мукой. Я диктовала, что нужно докупить, а мадам Роуз записывала в свою потрёпанную тетрадь.

Следом мы поднимаемся в комнаты и проглядываем детскую одежду.

– Девочкам нужны новые нижние рубашки, – заметила мадам. – Купим хлопка, сошьем, а из остатков выйдут фартуки.

– Денег до осени хватит, – прикинула я. – Потом устроим благотворительную ярмарку. Испечём печенья, сделаем поделки…

– Надо будет, – вздохнула мадам Роуз. – Детей всё больше. Места и денег на всех не хватает.

Мы возвращаемся на кухню, выпить по чашке чая. Замечаю свежий номер «Королевского вестника» и тут же раскрываю его на первой странице.

Боюсь и в тоже время жажду увидеть кричащие заголовки – «Его высочество разорвал помолвку с принцессой Аделиной!»

Но ничего этого нет. На первой полосе скучные статьи о ремонте городской стены и поставках зерна. Лишь на третьей странице мелькнула заметка о визите принцессы Аделины в госпиталь, где она милостиво раздавала беднякам хлеб и монеты.

Все же я испытываю облегчение. Меньше всего хочу начинать свою новую жизнь со скандала и привлечения внимания людей к Констансу и соответственно к своей скромной персоне.

Внезапно в приют постучали.

Уже?

Я вскочила и бросилась к двери. На пороге стояла элегантно одетая дама средних лет с мягкими, почти невыразительными чертами лица и корзинкой в руках.

– Мне нужна мадемуазель Файнштейн? – произнесла она, – я к ней по делу.

– Это я.

Я посторонилась, пропуская ее.

– Мы можем поговорить? Я хотела бы сделать пожертвование…

– Да, конечно. Пройдемте в мой кабинет, – произнесла я.

Дама поставила корзинку на комод и прошла за мной. Я попросила мадам Роуз принести нам по чашке чая. После этого уселась напротив посетительницы и улыбнулась, поощряя ее к разговору.

– Я недавно узнала о вашем приюте. Вы такая молодая и делаете такое благое дело. Я восхищаюсь вами…

– Не стоит. Я просто хочу помочь детям обрести дом.

В этот момент мадам Роуз принесла на подносе чай и поставила перед нами чайные приборы.

– Попробуйте чай. Мадам Роуз сама собирает для него сбор, – порекомендовала я.

– Действительно, очень вкусно, – проговорила женщина, отпив из чашки. И тут же продолжила, – я знаю, что такое, остаться сиротой. Сама помыкалась. То у одних родственников, то у других. А в четырнадцать лет меня отправили в работный дом. Там я и познакомилась со своим мужем. Мы много работали, копили каждую копеечку, а потом открыли свечную лавку. И теперь я могу поделиться копеечкой с бедными детками. И не только… я же печенье испекла. Попробуете? Я сейчас принесу, оно в корзине осталось…

– Не нужно, – попыталась я протестовать.

– Нет, вы непременно должны попробовать мой фирменный рецепт. Я сейчас схожу за ним.

– Сидите, я сама, – махнула я рукой, решив, что это будет быстрее и учтивее с моей стороны.

От печенья и правда вкусно пахло. Оно было золотистым в форме бублика.

Я взяла одно, а остальные как раз хватит раздать детям на полдник.

Печенье приятно хрустнуло на зубах, рассыпаясь крошками. Я тут же сделала глоток чая и на миг показалось, что он изменил вкус.

Принюхалась и тут же поймала настороженный взгляд женщины.

– Так какую сумму вы хотите пожертвовать? – спросила, а сама все пыталась прочувствовать горчинку, что осталась на языке.

– Двадцать монет… только я их кажется забыла, – женщина невинно посмотрела на меня, – вот я растяпа. Но я сейчас быстро. Наша лавка тут за углом…

Женщина встала и попятилась к выходу.

– За углом нет свечной лавки. Кто вы?

Я поднялась за ней. Женщина ответила с невероятной злобой:

– Я лишь хочу уберечь мою леди от позора. От такой интриганки как вы, носящей в животе ублюдка.

В голове тут же щелкнуло. Тревожно заныло под ложечкой.

– Стойте! Вы мне что-то подсыпали в чай…

Но за женщиной уже захлопнулась дверь. Бог ей судья. Сейчас не это главное.

Я бросилась в уборную, собирая в голове все знания о ядах, что нам преподавал Эльмар. Во рту нарастал сладковатый металлический привкус.

Я сунула два пальца в рот, исторгая из себя чай. Давилась, слезы текли из глаз, но я продолжала, пока не остались только сухие спазмы.

Металлический привкус немного ослаб, но тошнота и головокружение никуда не делись.

Я, шатаясь, вышла из уборной и почти столкнулась с перепуганной мадам Роуз.

– Эльмар! – крикнула я мадам, – Пошли самого быстрого мальчишку к Эльмару! Пусть берёт с собой рвотный корень и слабительную соль! Скажи, что отравление мышьяком!

После этого я опустилась на пол, прислонившись к холодной стене, и закрыла глаза, пытаясь глубоко и ровно дышать.

Уговаривала себя, что не умру. Это просто невозможно, ведь счастье так близко…

68

Накатывают волны дурноты, и я на миг отключаюсь. Прихожу в себя от того, что Эльмар сильно хлопает меня по щекам и насильно вливает в рот мутную жидкость.

– Ну давай же, глотай… – настойчиво и грубо теребит меня его голос.

Я глотаю. Стараюсь. Но все равно вода каплями стекает по подбородку, напитывая ворот платья.

– Так, моя хорошая. А теперь в ванную…

Меня рвет горькой водой. Эльмар поддерживает мою голову над умывальником, заставляя исторгнуть из себя все без остатка.

А после меня начинает трясти. Такой озноб, что зуб на зуб не попадает. Мадам приносит шаль и накрывает мои плечи.

И от этого внезапного тепла клонит в сон.

– Марика, смотри на меня, – теребит меня Эльмар и меня пугает его обеспокоенный взгляд.

Неужели все так плохо?

– Не спи. Тебе нужно выпить еще…

И опять жидкость чуть ли не насильно вливается в мое горло. И процедура повторяется заново.

– Больше… не могу, – слабо сопротивляюсь я.

– Еще чуть-чуть. Ты же сама понимаешь, что надо.

Понимаю. Но в тоже время хочу, чтобы все отстали от меня. И просто доползти до кровати. И закрыть глаза, унимая мельтешение цветных пятен перед глазами и изнурительный звон в ушах.

– Где она? – доносится до меня голос из коридора.

– Там… с профессором Эльмаром, – сдает меня мадам Роуз.

Коста.

Внутри все несется ему навстречу. И в тоже время я не хочу, чтобы он видел меня такой. Растрепанной, испачканной, беспомощной и воняющей рвотой.

– Марика!

Он ворвался в комнату и через секунду уже прижимал меня к себе. Я буквально повисла на нём, не в силах держаться на ногах.

– Его высочество, – недовольно бросает Эльмар, – мадемуазель сейчас нуждается в покое и уходе.

– Экипаж ждет. Здесь недалеко. Поедем. Я уже вызвал доктора Леруа.

– Но… я считаю, что мадемуазель лучше не беспокоить, – упирается Эльмар.

– Констанс прав. Мне лучше уехать, – слабо произношу я, – не будем пугать детей.

Как бы мадам Роуз не гоняла ребятню, все равно кто-то просачивался, чтобы взглянуть на меня полными жалости глазами.

Констанс подхватил меня на руки. Прижал к груди и быстрыми шагами понес прочь из приюта.

– Подождите. Я захвачу саквояж, – крикнул вдогонку Эльмар.

Я пригрелась на руках Косты, уткнувшись носом ему в подмышку. А он не отпускал, продолжал держать на руках даже внутри экипажа.

– Как это могло произойти? – проскрипел Эльмар, – это же умышленное отравление!

– И я даже подозреваю, кто это устроил, – из груди Косты вырываются рычащие нотки.

– Это все из-за вашей связи, – позабыв про субординацию, обвиняет Эльмар, – вы чуть не погубили ее!

– Думаете, я не виню себя в этом? За мадемуазель Файнштейн присматривали мои люди. Но видимо этого было недостаточно. Нужно было раньше увезти ее. А мне не хотелось давить. Хотел… чтобы она сама…

Я пригрелась в его руках, слушая их перепалку. Значит тот подозрительный тип, что так пугал мадам Роуз – человек Констанса? Получается он и правда все время приглядывал за мной.

Я почти не заметила, как мы подъехали к небольшому, но крепкому каменному дому, скрытому за высоким забором. Констанс снова на руках внёс меня внутрь.

В прихожей нас уже ждал доктор Леруа с чемоданчиком в руках.

– Сюда, – только и сказал он, указывая дорогу в спальню.

Меня уложили на прохладное бельё большой кровати. Леруа мягко, но настойчиво выпроводил всех из комнаты и приступил к осмотру.

– Ребёнок… – прошептала я, едва шевеля губами, ловя его руку. – С ним всё…?

– С ним всё должно быть хорошо, – ответил он деловито, но не без доли участия. – Вы вовремя получили помощь. Уголь и рвота сделали своё дело. Доза, судя по всему, была не смертельная. – Он налил мне в чашку какого-то сладковатого питья с ароматом мяты. – Пейте. Это поможет уснуть и восстановить силы. Сон – лучшее лекарство сейчас.

Я послушно выпила, ощущая, как по телу разливается теплая волна, и почти сразу провалилась в глубокий сон.

Проснулась от голосов. Они доносились из-за двери. Сдержанные, чтобы не потревожить меня. Но в тишине я улавливала практически каждое слово. И беседа явно носила не светский характер.

– …готовил почву месяцами! – это был голос Косты. – у меня не было права на поспешные шаги. Брак с Аделиной – часть договора. Я не мог разом все разрушить. Нужны были веские доказательства для разрыва помолвки. Доказательства, перед которыми склонился бы весь Совет, включая моего отца! Поэтому не нужно меня упрекать в том, что я морочил мадемуазель Файнштейн голову.

– Доказательства важны для Советов, ваше высочество, – раздался сухой, язвительный голос Эльмара. – А для женщины важны поступки.

– Вы думаете, я не понимаю?! – голос Косты сорвался на низкий, животный рык. – Вы думаете, я не видел, как она сомневается? Каждый день мне приходилось выбирать между долгом перед королевством и… – он запнулся, и в его голосе вдруг прорвалась голая, ничем не прикрытая боль. – Я люблю ее. Всегда любил… когда только увидел, решил, что она ангел. Пришла забрать мою душу на небо. Она и забрала. Всего целиком. Если вы можете понять, о чем я.

Наступила короткая пауза. Я почти слышала, как тяжело дышит Эльмар.

– Я понимаю больше, чем вы думаете, – наконец прозвучал его голос – но это все эмоции. Я же верю фактам. И действиям. Мадемуазель Файнштейн с ее рациональным умом тоже нужны доказательства, а не эфемерные слова.

– Доказательства? – Коста фыркнул с горькой усмешкой. – Мои люди уже взяли ту служанку. Она дает показания. К утру у меня будут подписанные протоколы. Завтра же я предстану перед Советом и разорву этот проклятый договор, даже если мне придется положить на стол свою отставку в качестве наследника! Вы думаете, я позволил бы кому-то отнять ее у меня? Никогда! Просто я должен был сделать это правильно. Чтобы защитить и ее, и королевство. Но теперь… теперь я буду действовать так, как диктует мне честь и сердце.

В тишине, последовавшей за его словами, я слышала только бешеный стук собственного сердца.

Голоса стихли. Я снова погрузилась в дрёму, накрыв ладонями живот.

Когда проснулась в следующий раз, то почувствовала тепло рук обнимающего меня сзади Косты. И его ровное, спокойное дыхание на моем затылке.

69

Мы долго спорим, прежде чем я выторговываю себе право выйти. Прошла уже неделя после инцидента с отравлением и чувствую я себя прекрасно.

А Констанс… кажется он готов запереть меня за высоким забором, пока все не утрясется.

– Хорошо, – хмуро соглашается он, – только с тобой будет рядом мой человек. И не вздумай отказываться.

– Но что он будет со мной делать в госпитале? Инструменты подавать? – с иронией говорю я.

– Инструменты тоже, если понадобится, – абсолютно серьёзно ответил Коста.

Он нервничает, хотя старательно не показывает этого. Но я вижу, как напряжено его лицо, хмуро сведены брови, образуя глубокую морщинку на переносице. Он часто пропадает во дворце, допоздна засиживается в кабинете в нашем новом доме. Много пишет и в ответ получает письма.

Я пытаюсь до него достучаться, спросить, что происходит, но он не хочет меня втягивать в свои политические игры. Сказал только, что служанка Аделины взяла всю вину на себя. Принцессе же намекнули, что догадываются, кто за этим стоит, что ее поступок был слишком опрометчивым. И лучше ей вернуться домой под благовидным предлогом.

Чтобы это подействовало, Констанс представил на совете некий компромат, который собирал еще со времен военных действий. Люди Косты выяснили, что король Альдо систематически поставлял наемников и оружие мятежным баронам в наших северных провинциях, искусственно разжигая гражданский конфликт, чтобы ослабить нашу страну изнутри перед заключением «мирного» договора на своих условиях.

Узнав это, я поняла, почему Коста медлил. Разоблачение такого масштаба должно было быть абсолютно безупречным и публичным, чтобы не вызвать немедленный военный ответ. Моё отравление заставило его сменить тактику на более быструю, но не менее эффективную.

Теперь оставалось все сделать «красиво». Разорвать помолвку без лишнего скандала, отправив Аделину домой вместе с дипломатической миссией. Новой войны никто не хотел, а значит опять придется договариваться.

Наконец-то вырвавшись на свободу, я помчалась в госпиталь на практику. За моей спиной, как тень, маячил один из людей Косты – угрюмый детина по имени Марк.

– Слушайте, Марк, – я резко остановилась и повернулась к нему. – Я ценю вашу заботу, но вы меня смущаете. И пациентов пугаете. Прошу вас, подождите в приёмном покое. Я под надзором доктора Леруа, со мной всё будет в порядке.

Он хмыкнул, но, к моему удивлению, послушно уселся на указанную скамейку, уставившись на вход так, будто ожидал, что сейчас сюда ворвется вражеское войско.

В отделении хирургии вовсю трудились мои сокурсники. Антуан, увидев меня, тут же расплылся в улыбке и помахал рукой в испачканной кровью перчатке. Рядом на кушетке тихо постанывал молодой парень, на плече которого виднелся глубокий кровоточащий порез.

– Никак ножевое, – машинально подумала я.

Доктор Леруа переходил от пациента к пациенту контролируя работу студентов. Увидев меня, сказал как ни в чем не бывало:

– Раз уж вернулись, мадемуазель Файнштейн, не будем терять времени. У меня для вас три пациента.

Первым был подмастерье, упавший с лесов. Я осторожно прощупала его ногу. Кожа горячая, лодыжка распухла, боль при движении.

– Перелом малоберцовой, – шепнула я скорее себе. Наложила деревянные шины, перевязала и велела не вставать, пока не принесут костыли.

Вторым оказался мальчишка, обваривший руку кипятком. Кожа вздулась пузыриками. Я намазала обожжённое место охлаждающей мазью и аккуратно перебинтовала.

– Потерпишь, герой? – сказала я. Он кивнул, морщась, но улыбнулся.

Я с головой ушла в работу. Остался только человек, которому нужна моя помощь. Все остальное – отравления, страхи, дворцовые интриги – словно перестало существовать.

– Достаточно на сегодня, – тронул меня за плечо доктор Леруа, привлекая к себе внимание.

Я выпрямила спину. С непривычки заныла поясница.

– Если вы тотчас не отправитесь домой, его высочество оторвет мне голову, – с усмешкой добавил Леруа.

– Не оторвет. Я с ним договорюсь. Но, пожалуй, я и правда на сегодня закончу. Хотела еще забежать в приют и навестить профессора Эльмара.

– Тогда жду вас завтра. Месяц практики никто не отменял, – погрозил пальцем в воздухе Леруа.

Я вышла в приподнятом настроении. Марк тут же вскочил и потопал за мной. Решив его использовать в качестве тяговой силы, накупила кучу сладостей для ребятни. Марк недовольно заворчал, что у него теперь заняты руки и велел держаться к нему поближе.

Дети в приюте закричали от восторга, когда увидели угощения. Я раздавала свёртки, а сама искала мадам Роуз.

Она сидела в гостиной и не одна. Рядом с ней был профессор Эльмар.

Я сразу заметила, что у мадам глаза красные.

– Что случилось? – спросила я, подходя ближе.

– У меня две новости, мадемуазель Файнштейн, – вставая, произнёс Эльмар. – Хорошая и плохая.

– Начнём с хорошей, – я попыталась улыбнуться.

– Нам одобрили финансирование. Огромную сумму. Теперь мы сможем развернуться по-настоящему. Закупить лучшее оборудование, нанять персонал, проводить масштабные исследования.

– Это же прекрасно! – воскликнула я. – Мы наконец выберемся из этого подвала! Можно будет начать массовое производство лекарства.

– Именно так, – кивнул он. Но улыбка спала с его лица. – Но… есть и плохая новость.

Я замерла, чувствуя, как в груди неприятно холодеет.

– Какая?

Эльмар тяжело вздохнул:

– Здание приюта, в котором мы сейчас находимся, по документам относится к госпиталю. И… его решили отдать нам под лабораторию.

Воздух вылетел из моих лёгких. Я посмотрела на мадам Роуз, на её красные, заплаканные глаза, на знакомые стены, на дверь, за которой слышался весёлый гомон детей.

– Значит… приют закроют? – тихо спросила я, уже зная ответ.

Эльмар молча кивнул.