Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

45

Антуан не появился уже третий день.

Я сразу не придала значения его отсутствию. Мало ли. Проспал или нашел подработку. Я и сама ходила как робот. Делала все на автомате, чтобы после лекций в припрыжку бежать в лабораторию.

В приют как вор пробиралась глубокой ночью. Мадам Роуз непременно выходила меня встретить и шептала, что с детьми все хорошо. Я благодарила и брела в свою комнату, шатаясь от усталости.

На столике у кровати меня всегда ждали стакан молока и пирожок. Глядя на это, комок подкатывал к горлу – я как-то не привыкла к заботе. В прошлой жизни Костя подкладывал мне в сумку яблоко или печенье перед работой...  Мелочь, а так много значила.

На третий день, когда я пришла на лекции, а место рядом со мной снова пустовало, что-то внутри тревожно сжалось.

Закинула учебник в сумку и, под осуждающим взглядом преподавателя, выскочила из аудитории.

Я стучала в дверь Антуана до тех пор, пока из соседней комнаты не выглянул тощий тип:

– Да зайдите уже, коли так беспокоитесь. Он там, чай, не мертвый.

Зайти было не так-то просто. Комната была заперта. Я сильно толкнула дверь плечом и старый замок сдался со скрипом.

В нос сразу ударил тошнотворный запах.

– Антуан…

Он лежал на кровати, завернувшись в одеяло. На полу опрокинутый таз с мутной водой.

– Ты... – он попытался приподняться, но его вырвало. На простыни расплылось пятно желчи.

Я подошла ближе. Его лицо было серым, а на шее уже проступили первые мелкие розовые пятна.

– Гнилая лихорадка, – прошептала я.

Он закашлялся, и на его ладони осталась слизь с алой нитью.

– Сколько дней?

– Вчера... только температура... сегодня... – он не договорил, его тело скрутила судорога.

Я схватила его за запястье. Пульс был частый, словно его сердце готово выпрыгнуть из груди.

Я осталась у него.

Поставила чайник, нашла чистые тряпки, вымыла руки.

Промыла ему лицо прохладной водой.

Пошарила на полке над умывальником и нашла мешочки, набитые травами. Развязала каждый, принюхиваясь.

Заварила шалфей и кору ивы от температуры. Каждый час – холодные компрессы, обтирание, отвар.

Я сидела рядом, считала его пульс, следила за дыханием.

А в голове всё время крутилась одна мысль – болезнь развивается слишком быстро.

Ночью он начал бредить.

Говорил о школе. Звал маму. Просил прощения у сестры, которую я никогда не видела.

А под утро, схватив меня за руку, прошептал едва слышно:

– Файнштейн… ты обещала меня вылечить…

Сыворотка стояла в лаборатории. Так и манила, призывая опробовать результат.

Рискованно.

Без клинических испытаний вот так взять и вколоть человеку. Слишком похоже на рулетку. Сработает или нет?

Но без этого шанса Антуан умрет.

На следующее утро сыпь покрыла все его тело, а лихорадка не думала отступать. Я видела такое в госпитале. Его бы точно посчитали безнадежным, и могильщик уже прикидывал, в какой стороне копать яму.

Господи, только бы все получилось!

Я никогда не была религиозной, а сейчас готова молиться всем богам.

Я принесла всё в его комнату – ампулу, прокипячённую иглу, спирт. Антуан не отреагировал на мое появления. На миг я подумала, что опоздала, пока из его горла не вырвался хрип.

Я обработала ему плечо, ввела иглу. Доза раствора ушла под кожу.

Всё.

Теперь оставалось ждать.

Я задремала рядом с ним сидя на стуле у его кровати. Не выпускала его руку из своей ладони. Казалось, пока держу и слышу его пульс под своими пальцами – он останется жить. Словно выдирала его из лап смерти.

– Файнштейн… ты прогуляла школу.

Я очнулась. Антуан смотрел на меня и попытался улыбнуться.

– Подумаешь, – отмахнулась я.

Я приложила пальцы к его шее. Пульс – ровный. Температура – почти нормальная. Пятна бледнели на глазах.

– Ты все же сделала это? – Антуан показал глазами на использованный шприц и пустую ампулу на столе.

– Пришлось тебе поработать подопытным кроликом.

– Теперь мое имя войдет в историю? Да?

– Обязательно напишу статью в научный журнал и упомяну твое имя, – пообещала я.

Антуан только фыркнул в ответ.

Я провела у постели Антуана остаток дня. Заварила ему свежего отвара. Тощему соседу, что жил теперь в моей бывшей комнате, дала несколько монет и послала на рынок за овощами. А потом сварила бульон, размяв картофелину с луком.

– Ну все, Файнштейн, иди. Мне правда лучше. Эльмар наверняка заждался в лаборатории. Передай ему, что подопытный кролик вполне жив и умирать больше не собирается.

– Я тебе и не позволю, – взъерошила я его волосы.

В лабораторию забежала на несколько минут. Эльмар только ахнул, взглянув на мое осунувшееся лицо.

– Немедленно спать. И плотный ужин с горячим чаем. А все остальное – завтра. Расскажете. А еще лучше – напишите подробный отчет. Но прежде скажите. У нас… получилось?

Эльмар замер, вглядываясь в мое лицо.

– Кажется… да, – произнесла я шепотом. До ужаса боялась сглазить.

Приют встретил меня запахом каши и гулом голосов. Дети ужинали, но, когда я показалась на пороге, повскакивали со своих мест.

– Мари-и-ка! – закричал Томас, – У нас ребёнок!

– В смысле? – я моргнула.

– Подкинули ночью. В корзине. Совсем крошечный. Весь замотанный. Жаклин его нашла. Он спал, а сейчас – орёт, как пёсик!

Я уже хотела броситься к младенцу, но застыла.

Я ведь могла притащить вирус на одежде.

– Я сначала вымоюсь, – пробормотала.

Переоделась в чистое. Грязную одежду свернула. Завтра утром обязательно нужно прокипятить.  Обтерла руки до локтей и лицо спиртом.

Подошла к мадам Роуз и шепнула:

– Пожалуйста, скажите детям, чтобы пока не обнимали меня. На всякий случай.

Она кивнула. Всё поняла без слов.

Я поднялась в комнату и села за стол.

Открыла ящик, достала лист бумаги и аккуратно вывела:

«Констанс, мы сделали его»

46

От Констанса не было ответа несколько дней. Я даже усомнилась – получил ли он мою записку?

А потом все завертелось.

Получил послание доктор Леруа. Он и вызвал меня и профессора Эльмара в свой кабинет.

– Во дворце в восточном крыле заболели двое слуг, – сказал он без предисловий. – Я их осмотрел. Гнилая лихорадка. Их изолировали в отдельную комнату, но боюсь они успели пообщаться с половиной штата прислуги. Ваша сыворотка готова?

– Да… мы провели испытания… – начал говорить Эльмар.

– Нас срочно вызывают во дворец. Сколько доз вы можете предоставить? – прервал Леруа.

– Восемь, – запнувшись, ответил Эльмар, – я готов выехать немедленно.

– Не вы… баронесса Файнштейн.

Леруа посмотрел на меня.

Я всё это время стояла за спиной Эльмара. Он – руководитель эксперимента. Ему и принимать на себя ответственность. Хотя я была уверена: сыворотка работает. Мы проверяли её много раз. Но всё же… реакция организма могла быть непредсказуемой.

Я никак не ожидала, что выберут меня.

– Кто будет первым добровольцем? – чуть хрипло спросила я.

– Его Высочество Констанс Ардэнский. Он сам вызвался. Чтобы показать пример. Только так мы убедим остальных принять прививку.

Почему-то я не удивилась.

– Когда выезжаем?

– Немедленно.

В лаборатории я всё перепроверила. Ампулу готовила сама. Припасла спирт, шприц и иголку. Руки дрожали, как перед экзаменом.

Меня провели в личные покои принца.

Отвели комнату рядом с его. «На случай, если ночью потребуется осмотр», – пояснил слуга.

Когда я вошла, Констанс сидел у камина. Без камзола, в одной белой рубашке. Ворот расстёгнут, тёплый свет свечей колебался на его лице.

Он поднял глаза, и уголки губ изогнулись в мягкой, усталой улыбке.

– Готова? – спросил он.

У меня пересохло горло. Я только кивнула.

Он сел на край кресла, оголил плечо.

Я протёрла кожу спиртом, как учила практика.

– Расслабьте руку, Ваше Высочество, – прошептала я.

– Констанс, – так же тихо ответил он. – Когда мы наедине… называй меня просто по имени.

Я едва заметно кивнула и ввела иглу. Он даже не вздрогнул.

– Всё, – сказала я, промакивая кожу.

Он откинулся на спинку кресла. Некоторое время мы молчали. Я уже собиралась встать, как он вдруг сказал:

– Останься.

Я замерла.

– Просто… побудь здесь немного. Глупо, да? Но вдруг будет реакция. Я хотел бы, чтобы ты была рядом.

– Реакция может возникнуть через несколько часов. Пока не о чем беспокоиться.

Я села в кресло напротив. Не знала, куда деть руки. Что говорить. Как-то не приучена я к светским беседам, а нести пустой вздор не хочется.

– Ты, наверное, устала. И голодна, – мягко продолжил он. – Позвать слуг? Я попрошу накрыть ужин.

– Не стоит, – покачала я головой. Пожалуй, рядом с ним я не смогу проглотить и кусочка. – Я позже… в своей комнате.

– Хорошо, – усмехнулся Коста, – не хочу тебя смущать. Возвращайся в свою комнату. Тебе нужно как следует отдохнуть. Леруа рассказал, в каком бешеном ритме вы живете.

– А вы?

– А я... пожалуй, немного поработаю. Если, конечно, лекарь не возражает, – он кивнул на папку бумаг, лежащую у него на столе.

– Разрешаю, – сказала я, улыбнувшись. – Но не больше часа.

Он поднял бровь:

– Вы очень строги, госпожа лекарь…

– Я забочусь о здоровье своего пациента.

Я вернулась в свою комнату. Через несколько минут принесли лёгкий ужин: ароматный бульон, хлеб, немного сыра, фруктов.

Я села на край кровати, не раздеваясь. Прислушалась к тихому шороху за стенкой. Кажется, Коста перебирал бумаги.  Не заметила, как задремала.

А потом – резкий стук. Или грохот? Я не сразу поняла.

Сердце сорвалось. Я вскочила.

Босиком бросилась через комнату и распахнула дверь в его спальню.

– Коста?! – позвала я, не разбирая, в голосе легкая паника.

Он сидел на постели, в темноте. Рубашка расстёгнута, волосы чуть растрёпаны. На полу – сбитый подсвечник.

– Разбудил? – хрипло спросил он. – Я хотел взять воду. Рука дрогнула.

– У вас… у тебя жар? Реакция? – я бросилась к нему, даже не подумав.

Он поймал мою руку.

– Всё хорошо. Просто немного знобит. Ничего страшного.

– Это от вакцины. Побочные эффекты бывают, – я невольно перешла на деловой тон, чтобы скрыть волнение. – Ложитесь. Я проверю пульс.

– Опять "вы"? – он усмехнулся, позволяя себе лечь обратно.

Я опустилась рядом, на край кровати. Пальцы легко легли ему на запястье – движение, отработанное до автоматизма, но сердце всё равно екнуло.

– Пульс чуть учащён. Но это нормально. Завтра будет лучше.

Я налила воды в стакан и подала ему. Констанс взял стакан, его пальцы на миг коснулись моих.

Он сделал глоток, поставил стакан на тумбочку и посмотрел на меня. В темноте его глаза казались особенно тёмными, почти чёрными.

– Ты слишком волнуешься, – тихо сказал он.

– Конечно. Ты – мой пациент.

– Только пациент? – как-то слишком проникновенно спросил он.

Я потупила взгляд, но он поймал мою руку.

– Марика…

– Вакцина может давать жар, нужно наблюдать… – проговорила я слишком быстро, повторяясь. Вся эта ситуация… его вопрос с подвохом, совершенно выбивали меня из колеи.

– Тогда останься…

Он лежал, не отпуская моей руки. Его ладонь была горячая. Пальцы тесно переплелись с моими.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – попросил он.

– О чем?

– О... как ты научилась врачевать?

Я осторожно устроилась на краю кровати.

– У нас в особняке был лекарь. Отец разрешал мне наблюдать, когда он лечил слуг. – Я подбирала слова, тщательно смешивая правду с вымыслом. Доктором была моя бабушка и я с детства наблюдала, как она лечит людей. К нам даже соседи забегали за помощью. – Однажды осенью кухарка обварила руку кипятком. Лекарь показал мне, как делать повязку с медом и воском...

Констанс слабо улыбнулся:

– И тебя это заинтересовало?

– Да. А потом... – Я замолчала, почувствовав, как его пальцы дрогнули. – Потом я стала помогать ему готовить микстуры.

– Баронесса-аптекарь, – пробормотал он. – Твой отец знал?

– Он не одобрял. Говорил, что барышне не пристало возиться с травами.

Его пальцы неожиданно сжали мои сильнее.

– А я одобряю.

Его глаза в полутьме казались бездонными. Я потянулась поправить ему подушку, чтобы скрыть смущение, но он поймал мою руку и прижал к горячей груди.

– Спите, ваше высочество, – прошептала я.

– Констанс, – поправил он. – Называй меня Констанс.

Я не ответила.

Эта ночь больше никогда не повторится. А утром все встанет на свои места.

Когда он наконец заснул, я не смогла заставить себя уйти. Всю ночь сидела рядом, слушая его дыхание, а на рассвете незаметно высвободила руку, когда его хватка наконец ослабла.

47

Утром мне удалось вздремнуть пару часов, пока покои Констанса оставались тихими. Но едва первые лучи солнца коснулись окон, как началась суета.

Первым явился королевский лекарь – важный господин с седыми бакенбардами. Я наскоро ополоснула лицо, попыталась пригладить растрепавшиеся за ночь волосы и вышла к нему, чувствуя себя последней служанкой.

– Доклад о состоянии его высочества, – потребовал он, даже не представившись.

Я собралась с мыслями:

– Температура спала к утру. Пульс ровный. Жалоб нет.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела девочка лет десяти – вся в кружевах и бантах, с двумя торчащими косичками. За ней, тяжело дыша, семенила дородная гувернантка в белом чепце.

– Как себя чувствует мой брат? – бойко спросила она, оглядывая всех большими карими глазами.

Придворные мгновенно преобразились. Даже королевский лекарь склонился в почтительном поклоне:

– Ваше высочество принцесса Матильда, его состояние...

– Он уже проснулся? Можно я к нему?

Меня незаметно оттеснили к стене. Камердинер пронес мимо выглаженный камзол, следом мелькнули подносы с завтраком, лекарственные флаконы. Мне вежливо предложили присоединиться к трапезе в соседней комнате, но я только покачала головой. Аппетита не было.

Когда всё завертелось, а моё присутствие стало окончательно ненужным, ко мне подошёл лекарь и мягко взял под локоть:

– Пройдемте, баронесса Файнштейн. На есть о чем поговорить.

В маленьком кабинете он усадил меня в жесткое кресло и начал расспрашивать:

– Сколько доз вакцины вы можете приготовить? Каков срок действия? Какие побочные эффекты?

Я отвечала автоматически, думая о том, что нужно срочно начать вакцинацию в бедных кварталах, пока болезнь не расползлась дальше. Об этом и продолжила разговор.

– На это нужны средства, – осторожно заметила я.

Королевский лекарь усмехнулся:

– Если вакцина себя оправдает, то вознаграждение последует. Как и дополнительное финансирование. Наберитесь терпения.

Служанка вынесла мой чемоданчик с вещами и теплый плащ.

«Как быстро выпроваживают» – невольно подумала я, – «впрочем, мне здесь делать больше нечего. Свою миссию я выполнила.»

Я вернулась в приют, едва держась на ногах. Пальцы ныли, ноги подкашивались, всё внутри вибрировало от усталости. Мадам Роуз вышла мне навстречу, обеспокоенно всматриваясь в лицо.

– Позже. Пожалуйста, – попросила я, не дожидаясь слов.

Поднявшись в свою комнату, я просто рухнула на кровать, даже не разуваясь. Всё тревоги, напряжение, бессонные ночи обрушилось на меня разом, как снежная лавина. Я погрузилась в тяжёлый, глубокий сон, будто кто-то выключил меня изнутри.

Когда открыла глаза, за окном уже сгущались сумерки. Первое, что я почувствовала – голод. Не просто обычное урчание в животе, а настоящий, приступ дикого голода.

«Мда… Маргарита Робертовна. Так и уморить себя недолго» – мысленно попеняла я.

И тут же вскочила с кровати. Умылась, переоделась в домашнее платье и спустилась вниз.

Внизу меня встретил гомон детских голосов. Мадам Роуз звонко кричала, всех созывая к ужину.

– Марика… ты же поужинаешь с нами, – подскочил ко мне Томас. Малышка Лиза уцепилась в мой подол и потащила к накрытому столу.

Мадам Роуз раскладывала по тарелкам кашу. Увидев меня, молча достала еще одну и плюхнула от души двойную порцию.

– Ешьте, – сказала приказным тоном, двигая ко мне тарелку ближе, – разве можно так? Посмотрите на себя, одни глаза остались.

– Ерунда, – махнула я рукой, – главное, что теперь мою вакцину воспримут всерьез. И все было не зря…

Мадам Роуз покачала головой, и в уголках ее глаз собрались лучики морщинок:

– Такая молоденькая, а думаете только о делах. Хотя... – ее губы растянулись в загадочной улыбке, – кое-что для вас все же нашлось.

Я приподняла брови, отложив ложку.

С важным видом мадам Роуз поднялась и скрылась в соседней комнате. Дети затихли в ожидании. И вот она вернулась, неся в руках стеклянный кувшин, где стоял пышный букет белоснежных цветов.

– Смотрите, какая красота...

В столовой поднялся шум. Дети повскакивали с мест, окружив стол плотным кольцом.

– Они настоящие? – прошептала маленькая Лизи, широко раскрыв глаза.

– Конечно, глупышка, – буркнул рыжий тощий мальчишка, но и сам не мог оторвать взгляда от нежных лепестков.

Жаклин, сидевшая рядом со мной, лукаво подмигнула:

– У вас завелся поклонник?

Мадам Роуз передала мне букет, и все склонились к белоснежным цветкам, пытаясь уловить их аромат.

«Гиацинты» – определила я, не мешая детям с восторгом прикасаться к нежным лепесткам.

– Здесь карточка! – воскликнула Жаклин, ловко выуживая из зелени маленький прямоугольник плотной бумаги.

Я взяла его. Все замерли в ожидании.

На карточке стояло всего одно слово:

«Спасибо»

48

Спустя три дня пришел королевский указ с печатью – нам выделяли средства. Не просто деньги, а настоящее состояние: пять тысяч монет на расширение лаборатории и еще две – на текущие расходы.

Эльмар, обычно такой сдержанный, прыгал по комнате, как мальчишка, получивший долгожданную игрушку.

– Современные микроскопы! – воскликнул он, размахивая документом. – Настоящие центрифуги! Мы сможем нанять помощников!

Я перечитала указ еще раз, мысленно прикидывая возможности.

– Профессор, – осторожно начала я, – а если мы потратим часть средств на организацию чистых зон...

– Чистых зон? – он нахмурился.

– Отдельные помещения для разных этапов работы. Можно одно большое помещение разделить перегородками. – Я жестикулировала, рисуя в воздухе план. – Там, где готовим сыворотку, должна быть абсолютная стерильность. Другое для фасовки. Нужно будет заказать мелкие стеклянные ампулы, чтобы расфасовывать дозы. И отдельную комнату только для хранения.

– И ещё наймем лаборантов, – вставил он. – Двоих хотя бы. Из старших курсов. Умных, с хорошими руками. Пусть делают рутинную работу, пока мы концентрируемся на главном.

– И еще одно, – добавила я смелее. – Нам нужен холодильник.

– Холодный подвал?

– Нет. – Я подошла к столу и набросала схему. – Герметичный шкаф с двойными стенками. Между ними – слой пробки. Внутрь помещаем емкости со льдом, которые будем менять ежедневно. Это позволит хранить сыворотку до двух недель.

Эльмар схватил мои чертежи, как священную реликвию.

– При таких условиях мы сможем производить до двухсот доз в неделю!

Я покачала головой:

– Триста. Если возьмем четырех помощников и организуем конвейер.

Мы замолчали, осознавая масштаб. Триста спасенных жизней. Каждую неделю.

– Начнем с бедных кварталов, – решительно сказала я. – Там самая тяжелая ситуация.

– Баронесса… – Эльмар не отрывал от меня восхищенного взгляда, – вы просто чудо. Я первый раз встречаю такую увлеченную наукой женщину.

– Но это же действительно интересно. Спасать жизни…

Я вдруг смутилась под его пристальным взглядом. Он так смотрит, словно готов мне предложение сделать.

«Эльмар, конечно, хороший мужчина. Но не Констанс», – про себя вздохнула я.

Тут же сдернула с вешалки плащ, чтобы сбежать от щекотливой ситуации. Эльмар хотел было остановить меня, но я отговорилась, что уже поздно, а завтра рано вставать на лекции.

Впрочем, так оно и было. Возможно, и не совсем поздно, но все дела на сегодня в лаборатории были сделаны, планы на будущее расписаны. А большего мне и не надо.

К приюту подходила, когда на улице зажгли вечерние огни. Куталась в теплый плащ, замечая, что при дыхании изо рта выскакивает облачко пара. Холодно. Того и гляди снег пойдет. Нужно проверить, на всех ли детей хватает теплой одежды. На днях приют принял еще двух малышей. Девочку восьми лет и ее младшего брата. И что самое главное – они сами пришли ко нам. Доверились. Многие беспризорники, услышав слово приют, сразу разбегаются в разные стороны. А тут первый раз, чтобы дети сами постучали в нашу дверь.

Я задумалась и не сразу заметила его.

Лишь подняла голову, когда на моем пути встала темная фигура.

Сначала испуганно отшатнулась, но человек откинул капюшон с головы и на меня уставились два бирюзовых глаза.

Коста.

Он стоял у калитки, держа за поводья чёрного коня. В темном плаще, совсем как обычный человек.

– Напугал?

– Немного…

Я чуть заметно усмехнулась и сделала шаг ему на встречу.

– Не удержался… заехал посмотреть, как ты.

– Спасибо за заботу, ваше вели…

– Констанс, – быстро поправил он меня.

– Констанс, – повторила на автомате. – Как ваше самочувствие? После вакцины… побочные эффекты больше вас не беспокоили?

Спросила, мысленно себя ругая за официальный тон. Что бы стоило кокетливо улыбнуться и заговорить на более нейтральные темы? А я только и умею интересоваться давлением и пульсом.

– Со мной все прекрасно. Надеюсь, выделенных средств вам хватит на создание вакцины? Мне бы хотелось остановить вспышку эпидемии.

– Мы делаем все возможное. Закупим современные микроскопы… и центрифугу.

Я запнулась, когда Коста сделал шаг мне на встречу. До минимума сокращая расстояние между нами. Вдохнула, ощущая как к морозному воздуху примешивается аромат кожи, тепла и мужского тела.

– Я рад что угодил вам. Мадемуазель лекарь…

– Это было очень своевременно, – выдохнула я.

Он усмехнулся быстро, по-мальчишески. Подтянул к себе коня, коснувшись рукой его гривы. И я вдруг испугалась, что он сейчас уедет. Растворится в ночи, чтобы опять исчезнуть из моей жизни.

Поэтому не задумываясь, предложила.

– Останься на ужин. Сегодня у нас овощное рагу. И яблочный пирог на десерт.