Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

70

Я меряю шагами комнату в ожидании возвращения Косты. Дом для нас двоих слишком большой. Я не привыкла к такому. Второй этаж отведен под спальни и гостевые комнаты. На первом несколько гостиных и библиотека. В задней части дома кухня и несколько комнат для прислуги.

Мне неуютно здесь одной. Я привыкла к шуму детворы за стеной, к смеху и беготне, к чьим-то всхлипам и топоту маленьких ножек. А тут – тишина. Она звенела в ушах.

Время приближается к полуночи, а Констанса все нет.

Сначала я летела домой в надежде увидеть его и прояснить ситуацию насчет приюта. Он же должен что-то знать?

Внутри все клокотало от злости и тревоги. Нет, то что нашим опытам дали зеленый свет я была просто счастлива. Но не такой же ценой?

На моих руках больше тридцати детей, младшему которому нет и года. Куда я их поведу?

Эльмар заверил, что должны что-то предложить взамен. Что нет причин для беспокойства.

Я его понимаю. В своей ученой голове он уже распланировал, на что будет предназначено каждое помещение в приюте. Вот тут он видит лабораторию, там – кабинет для ассистентов и обязательно отдельную комнату для содержания животных.

А дети… ради науки всегда приходится чем-то жертвовать.

Я не выдержала. Легла в холодную постель кутаясь в одеяло, чтобы согреться. Нужно попытаться заснуть иначе вся изведусь от ожидания.

Сквозь мутную дрему услышала шаги в глубине дома. Тут же открыла глаза, прислушиваясь.

Затаила дыхание, ожидая, что дверь откроется, и он наконец войдет. Но шаги затихли где-то в коридоре.

Я села в кровати понимая, теперь точно не усну. Лежать и гадать, почему он так себя ведет, бессмысленно.

Терпение лопнуло. Я натянула халат и босиком вышла в коридор. Из-под двери кабинета пробивалась полоска света. Осторожно толкнула дверь.

Коста сидел, откинувшись на спинку кресла. Тусклый свет лампы едва рассеивал полумрак комнаты.

Я принюхалась, различив аромат табака. Так странно. Раньше Констанс никогда не курил. По крайней мере при мне.

Коста поднял голову и посмотрел на меня, застывшую на пороге.

– Возвращайся в спальню. Я сейчас приду, – отчужденно произнес он.

Я хотела спросит, что произошло? Но поняла, что он не ответит. Сейчас он вообще мыслями далеко. Точно не в этой комнате. Не со мной.

Я лишь кивнула и молча отступила, закрыв за собой дверь.

Лежала, отвернувшись к стене, и слушала каждое движение в доме. По телу словно озноб прошел. Я все никак не могла согреться.

Прошло десять минут… пятнадцать… Он не шел.

И вдруг ледяная, паническая мысль вонзилась в самое сердце: а что, если он пришел попрощаться? А сейчас просто ищет подходящие слова, чтобы все закончить?

Дверь скрипнула. Я зажмурилась, стараясь дышать ровно. Слышала, как он раздевается, как матрас прогибается под его весом. И вот его сильные руки обняли меня, притянули к своей теплой груди. И на душе стало чуть легче.

– Не спишь? – его шепот прозвучал прямо у моего уха.

Я молча покачала головой, все еще не поворачиваясь.

– Что-то случилось? – наконец выдавила я.

Тишина. Он тяжело вздохнул, и чуть крепче обнял меня

– Я разругался с отцом. Окончательно. Конфликт назревал давно, оставалось понять, кто первым не выдержит и пойдет на уступки.

– Это из-за… меня? – прошептала я, и голос предательски дрогнул.

– Не только. Отцу плевать на мою, как он называет, «интрижку». Но пожениться нам он не позволит. Никогда. Он уже подыскивает мне другую невесту, – он невесело, с горькой усмешкой выдохнул эти слова у меня за спиной.

Сердце упало и замерло.

– А ты? – спросила я, боясь услышать ответ.

– Я выбираю тебя, – сказал он тихо.

– Ты пойдёшь наперекор своей семье?

Коста чуть отстранился, перевернул меня к себе. В полумраке я видела его серьезное, прекрасное и в тоже время усталое лицо. Бирюзовые глаза, не отрываясь, пристально смотрели на меня.

– Знаешь, чего я хотел всю свою жизнь? Угодить отцу. Быть самым умным. Самым успешным. Достойным наследником… а ему всего казалось мало. Всегда мало. Мама умерла вскоре после моего рождения. Через несколько месяцев отец женился снова. Появился брат. Потом сестры. Отец всегда ставил мне в пример младшего. Он и внешне на него больше похож. И по характеру… такой же напористый, грубоватый. Думаю, отец всегда хотел, чтобы власть перешла к нему.

Он замолчал, его пальцы нежно переплелись с моими.

– И теперь этого хочу и я. Чтобы он стал первым наследником.

– Но разве ты не хотел власти? Стать следующим королем? – едва слышно прошептала я.

– Я стремился стать достойным своего отца. Делал все, чтобы он заметил меня. Так глупо чуть не погиб… переоделся простым солдатом, чтобы не выделяться и в числе первых ринулся в бой. Повел за собой конницу. Решил заслужить уважение отца, стать героем… а в итоге получил пулю. Лошадь подо мной была ранена, понесла… я не удержался в седле . Когда лежал на обочине истекая кровью, думал, что это конец… и понимал, что не о троне думаю. Не о власти. Мне захотелось самого простого счастья. Просто дома. Большой семьи. Жизни, где я не буду каждую секунду оглядываться на отца. Его одобрение или порицание.

Он провёл ладонью по моим волосам, улыбнулся впервые за ночь.

– У меня есть имение на юге. От матери. Там виноградники и небольшой уютный городок рядом. Ты поедешь туда со мной?

71

Я закрыла глаза и попыталась представить шелест волн и теплый южный ветер на своем лице. Щебет птиц и сладкий, пьянящий аромат спелого винограда. Но воображение упрямо возвращало меня в суровую реальность.

Передо мной стояло полуразрушенное одноэтажное здание на самой окраине города, которое когда-то, судя по вывеске, с трудом читаемой под слоем грязи, было «Городским приютом для сирот мастеровых».

Теперь это была просто груда кирпича. Покосившаяся дверь, держащаяся на одной петле, в окнах зияли дыры вместо стекол, забитые грязными тряпками. Сразу за зданием начиналась пустошь, поросшая бурьяном и колючими кустарниками, а где-то вдалеке дымили фабричные трубы.

– Пойдем отсюда, – взял меня за локоть Констанс.

– Как это можно предложить в качестве жилья детям? – горько проговорила я.

– Это такая мелка месть. Попытка поддеть тебя. Я что-то подобного и ожидал.

Коста повел меня к экипажу, что застыл на краю разбитой дороги.

– На ремонт уйдут все наши деньги. Что делать? Устроить благотворительную ярмарку? Можно еще разослать слезные письма, с просьбой о помощи, – усмехнулась я.

– Не нужно ничего делать!

Констанс остановился возле экипажа и распахнул передо мной дверь. Но я резко повернула в голову, заглядывая ему в глаза.

– Что ты имеешь в виду? Ты же понимаешь, что я не смогу уехать… не смогу их всех оставить в этой разрухе.

– У меня есть другое предложение, – сказал он, и его взгляд внезапно смягчился. – Садись.

Колеса экипажа мерно стучали по булыжнику, увозя нас от этого унылого места. Я требовательно уставилась на Констанса, не в силах вынести его загадочную улыбку ни секунды дольше. Он взял мою ладонь в свою, и его пальцы сплелись с моими.

– Ты же не хочешь сказать, что… всех? Заберешь с нами всех? – я прошептала, боясь спугнуть эту безумную мысль. – Я вижу по твоим глазам… Неужели ты правда пойдешь на это?! – я замерла, ожидая его ответ.

Совру если скажу, что не рассчитывала на его помощь. Но на это великодушие я даже рассчитывать не могла.

Коста не ответил сразу. Он посмотрел в окно на проплывающие мимо дома, и его улыбка сменилась сосредоточенным, почти жестким выражением лица дельца, просчитывающего ходы.

– Смысла нет ремонтировать эту развалюху, – наконец произнес он, поворачиваясь ко мне. – И благотворительные ярмарки со слезными письмами не принесут много денег.

Он сделал паузу, давая мне осознать его слова.

– У меня есть имение. Большое. С пустующим флигелем, который как раз можно переоборудовать под спальни и классы. С землей, где дети смогут свободно бегать. И с виноградниками, которые… – он чуть усмехнулся, – которые дадут куда больше, чем все твои ярмарки вместе взятые.

Я не могла вымолвить ни слова, просто смотрела на него, пытаясь осмыслить масштаб того, что он предлагал.

– Но… как? – наконец выдохнула я. – Это же десятки детей! Переезд, обустройство… Это же целая операция! И твоя семья? Они ведь…

– Мой отец, – перебил он меня, и его голос стал холодным и острым, как сталь, – только что подарил мне прекрасный повод для отъезда под благовидным предлогом. «Наведение порядка в родовом имении и налаживание хозяйства» – звучит куда как солидно, не правда ли? Идеальное уединение для опального наследника. Никто не удивится, что я хочу скрыться от придворных сплетен. А что со мной едет моя… – он поискал нужное слово, – моя свита, включая мою будущую жену и ее подопечных… такова воля принца.

– Ты все продумал, – прошептала я с восхищением.

– Я научился продумывать все до мелочей, – он снова сжал мою руку. – Завтра же начнутся приготовления. Самые необходимые вещи соберем здесь. Все остальное – мебель, постели, провизию – я пошлю распоряжения. К нашему приезду все будет обустроено

Он посмотрел на меня, и в его взгляде вдруг промелькнула тень неуверенности.

– Ты же согласна с моим решением?

– Пф… сомневаешься? – я с облегчением рассмеялась, – это самая лучшая новость за все прошедшие дни. Дети точно будут в восторге. Осталось уговорить мадам Роуз поехать с нами.

Отъезд мы запланировали в последний день моей практики в госпитале. Я просто не могла уйти, не доведя все до конца.

А что будет дальше… я научилась не загадывать. Больше думала о том, что через полгода прижму к себе собственного ребенка. И это перевешивало все сожаления об упущенном годе обучения в лекарской школе и невозможности продолжать работать над лекарством с профессором Эльмаром.

– Я буду ждать вас. Приедете меня навестить, как появится возможность. Но и письма никто не отменял, – сказал он мне, когда я пришла попрощаться в последний день.

– Обязательно сообщайте мне о всех результатах. Нужно внимательно следить за реакцией на стафилококк . Я оставила пометки в лабораторном журнале. Сколько вам еще предстоит дел. А я… я подвела вас, бросила на полпути..., – я схватилась за голову. И чуть кольнуло, что следующие этапы исследований пройдут без меня.

Эльмар обнял меня за плечи и заглянул в глаза.

– Без вас ничего бы этого не было. Слышите меня, мадемуазель Файнштейн. Наша работа продолжится… в переписке. Мне важен ваш взгляд и ваши рассуждения.

Я кивнула, слабо улыбнулась.

– Я постараюсь приехать, посмотреть, как вы обоснуетесь на новом месте. Пока у меня будет такая возможность.

– Я всегда буду вас ждать, – коротко ответил Эльмар.

И вот, спустя месяц нашей совместной жизни с Констансом, мы погрузили всю нашу «свиту» включая мадам Роуз в наемные экипажи и отправились на новое место жительства.

Спустя два дня воздух запах морем и жарким солнцем. Наша процессия въехала в долину, покрытую лозами винограда и вскоре на холме показался огромный дом из белого камня.

72

После стольких дней хаоса странно ощущать полное спокойствие. Обосноваться на новом месте оказалось легче, чем я думала. Констанс все полностью взял в свои руки, оградив меня от тревог и волнений. Мне оставалось только принимать результаты его трудов – обустроенный флигель, который по размерам не уступал прежнему приюту.

Здесь нашлось место для детских спален и классной комнаты, а также комнат для мадам Роуз и двух помощниц, которых Констанс нанял в ближайшем городке. Флигель отделял от главного особняка небольшой сад, где цвели кусты роз и благоухала лаванда, а в уголке вился виноград.

У меня появилась уйма времени, которую я тратила на неспешные прогулки, чтение книг из местной библиотеки и даже на попытки освоить рукоделие.

Дни текли спокойно. Утром я заглядывала во флигель. Дети занимались с учителем, приглашённым из города. В полдень мы вместе играли во дворе: запускали бумажных змеев или устраивали забавные гонки. Вечером же я возвращалась в особняк, где меня ждал Констанс. Он рассказывал о делах имения, о виноградниках, что в этом году обещали хороший урожай, о новых дубовых бочках для вина, о продаже оливкового масла и шерсти с овечьих стад.

Я слушала его и думала, что, кажется, лучше и быть не может. Хотя для полного счастья всегда чего-то не хватает. И в отношении себя я точно могла сказать, что это.

Констанс прекрасно меня изучил и появившуюся на моем лице легкую грусть распознал моментально. Однажды вечером, когда мы ужинали вдвоём, он вдруг сказал:

– Завтра у меня для тебя сюрприз. У нас будет гость.

Я изогнула бровь:

– Сюрприз? Что ты задумал, Констанс?

Он только загадочно улыбнулся.

На следующий день в гостиной появился пожилой мужчина с добрыми глазами. Местный доктор. Мы разговорились почти сразу, стоило ему узнать, что меня интересует медицина.

– Мой госпиталь не так велик, как столичные, – сказал он. – Небольшое каменное здание, пять палат. В одной лечим мужчин, в другой – женщин. Остальные приспособлены для рожениц, детей и для тех, кто нуждается в длительном уходе. Увы, лекарств мало, а рук ещё меньше. Но я слышал, баронесса, что у вас есть опыт и дар к врачеванию. Приглашаю вас навестить нас.

Я, разумеется, согласилась.

Наутро Констанс велел заложить экипаж. Небольшая больница в городке оказалась скромной, но чистой. Несколько сестёр-опекунш заботились о пациентах, раздавая отвары и меняя повязки.

Я ходила по палатам и ощущала странное волнение. Словно я оказалась на своем месте. В том самом, которого недостает до полного счастья.

– Нам не хватает простых вещей, – говорил доктор. – Чистого белья, полотенец, мыла. Даже иногда бульонов для больных.

– Я помогу, – тихо ответила я, и сердце вдруг сжалось от радости. – Я возьму шефство над вашей больницей. Вы же не против?

Доктор склонил голову, благодарно улыбнувшись.

Я вернулась домой окрыленной, не скрывая счастливой улыбки. Хотелось бежать на встречу Констансу и расцеловать его за такой бесценный подарок.

Как же он хорошо меня знает! Просто удивительно. И за эту его способность чувствовать меня, я люблю его еще больше. Хотя кажется, что больше некуда.

Констанс ждал меня на пороге особняка, окруженный шумной ватагой наших детей. Увидев меня, ребятня притихла и все дружно посмотрели в мою сторону.

Я замедлила шаг, настороженно вглядываясь в их лица.

– Что-то случилось?

– Пока нет… но надеюсь, что случится, – произнес Констанс, делая шаг ко мне.

– Ты что-то задумал? – спросила с подозрением.

Но Констанс лишь загадочно улыбнулся. Взял меня за руку.

– Ты знаешь, как я горжусь тобой. Ты самая удивительная женщина, что я когда-либо встречал. И ещё… Марика, я слишком долго тянул с одним очень важным вопросом.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается.

– Но сначала я хочу задать тебе один важный вопрос. Официально. При всех. Хотя для меня ты уже давно моя жена. Марика, согласна ли ты стать моей женой перед людьми и Богом? Сделать меня самым счастливым человеком на этой земле?

Его бирюзовые глаза смотрели так, что у меня перехватило дыхание.

– Констанс… – выдохнула я, и слезы радости покатились по моим щекам. Я могла только кивать, не в силах вымолвить ни слова.

– Ура! – дружный детский крик огласил окрестности.

К нам подбежала малышка Лиза, торжественно протягивая бархатную шкатулку. Констанс открыл ее. В ней лежало изящное кольцо с сапфиром, окруженным мелкими бриллиантами. Цвет камня точно соответствовал цвету его глаз.

Он взял мою подрагивающую ладонь и надел кольцо на палец.

Наша свадьба была тихой и скромной, как мы и хотели. Мы обменялись клятвами в маленькой сельской церкви в кругу самых близких – наших детей, мадам Роуз, и нескольких верных слуг.

А через неделю, когда жизнь окончательно вошла в новую, счастливую колею, курьер из столицы принес срочные письма.

Одно от профессора Эльмара. А второе – официальное. От королевского совета.

73

«Ваше высочество, Королевский Научный Совет выражает вам своё почтение и приглашает принять участие в торжественной церемонии награждения, которая состоится в зале Совета двадцать пятого числа следующего месяца.

В знак признания вашего вклада в разработку нового лечебного средства, способного существенно снизить смертность от инфекционных заболеваний, Совет постановил наградить вас высшей наградой – Золотой медалью за заслуги перед Наукой».

Я несколько раз пробегаюсь по строчкам не замечая, как подрагивают пальцы.

– Что там, любимая? – спрашивает Констанс, подходя к моей застывшей у окна фигуре.

– Вот… прочти сам, – протягиваю я ему письмо. А сама тут же с нетерпением вскрываю письмо от Эльмара.

«Дорогая Марика!

Получили ли Вы уже официальную бумагу от Совета? Это случилось! Наше лекарство ОДОБРЕНО! И не просто одобрено, а рекомендовано к повсеместному применению в госпиталях! Первые партии уже готовятся. Представляете, через несколько месяцев он будет спасать жизни по всему Королевству. Это наш с Вами общий триумф.

Что касается награды... Марика, Вам необходимо приехать. Мне пришлось изрядно потоптаться в кабинетах и намекнуть некоторым особам, что мое присутствие на церемонии без вашего участия будет выглядеть нелепо. Без вас ничего бы этого не было. Для меня будет честью стоять рядом с вами в этот день…»

– Что скажешь? – спросила я Косту, шмыгая носом. Кажется, сейчас опять расплачусь. Так и хочется приказать гормонам прекратить бушевать.

– Надо ехать, – просто ответил Констанс.

За три дня до церемонии награждения мы отправились в путь. Вся ребятня высыпала провожать нас. Я поцеловала каждого в щечку. Последней была Жаклин. Она вытянулась за те несколько месяцев, что мы прожили на новом месте и теперь передо мной стояла не девочка, а красивая, серьезная девушка.

– Можно я завтра забегу в больницу. Доктор обещал научить меня снимать швы… – Жаклин посмотрела на меня своими умоляющими огромными глазами.

– Конечно. Только не задерживайся там слишком долго. Возьмешь наш экипаж, – проговорила я и вместо поцелуя обняла ее, чувствуя, как горжусь ею.

Столица встретила нас привычным шумом и суетой, от которых я отвыкла. Для церемонии я надела специально сшитое платье свободного кроя из темно-синего шелка, которое мягко облегало округлившийся живот, не скрывая его.

В зале Королевского общества было душно. Я вошла, опираясь на руку Констанса. Ловила на себе взгляды – от любопытных до снисходительных. Но когда я увидела сияющего профессора Эльмара и поймала его ободряющий взгляд, тревога утихла.

– И сегодня мы чествуем тех, чей труд спас и спасет тысячи жизней, – глава Совета возвысил голос.

Констанс отпустил мою руку, и я вслед за Эльмаром вышла под всеобщее обозрение. Быстро оглянулась на Косту, ловя его бирюзовый взгляд. Сразу накатило спокойствие.

Я вскинула голову и застыла с прямой спиной, как и подобает супруге принца, пусть теперь и не наследного, но титул никто не отменял.

Секретарь прикрепил к сюртуку Эльмара тяжелую золотую медаль. Потом очередь дошла до меня. Я почувствовала, как прохладный металл коснулся ткани у моего плеча. Золотая медаль в виде сияющей звезды ярко сверкнула на темно-синем шелке моего платья.

Я слушала воодушевленную речь Эльмара о важности нашего открытия, а сама беззвучно репетировала свои слова. То, что я собираюсь сказать… боюсь это будет немного дерзко. Но другого шанса у меня не будет.

В зале повисла тишина, когда слово дали мне. Я чувствовала, как под ладонью шевелится мой ребенок, будто подбадривая меня.

– Для меня высшая награда не эта медаль, – я коснулась золотого знака на груди, – я хочу попросить о награде, которая будет значить для меня неизмеримо больше. Не для себя, а для всех женщин нашего королевства, которые, как и я, хотят служить науке и исцелять людей. Я прошу вас разрешить женщинам поступать в лекарские школы. Моя подопечная, Жаклин, уже сейчас проявляет недюжинные способности. Через несколько лет из нее получился бы прекрасный доктор. Но это будет зависеть только от вас. Дайте ей шанс. Ей и всем женщинам нашего королевства учиться лекарскому искусству наравне с мужчинами.

В зале повисла тишина. Члены Совета переглянулись. Наконец, председатель сухо произнёс:

– Ваша просьба… необычна, ваше высочество. Она требует обсуждения. Обещаю, что ваш вопрос будет рассмотрен.

Я поклонилась. Я сделала все, что могла.

Перед отъездом мы заглянули в лабораторию. Все блестело чистотой, пахло знакомыми химическими реактивами. Эльмар с гордостью показывал новые аппараты. Все было хорошо. Но мое место было уже не здесь.

Зимой, в самый канун Нового года, на свет появился наш сын. Мы назвали его Марк.

А весной, когда снег растаял и виноградники покрылись первыми почками, пришло письмо из столицы. В нем было официальное уведомление:

«По особому ходатайству при Королевской лекарской школе открываются курсы для женщин. Вашей подопечной, Жаклин, предлагается место».