Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

23

Я потом корила себя за малодушие. Нужно было сразу сказать категоричное – «Нет!» и вернуть коробочку с кольцом. А теперь все больше запутывалась, как муха в паутине.

Как-то все быстро завертелось. Баронесса быстро взяла Фредерика в оборот. Устраивала вечерние чаепития с пирогами, на которых он был частым гостем. Нас не оставляли вдвоем. Чтобы все было пристойно и баронессе Кранберг не в чем было упрекнуть нашу семью.

Иногда, в моменты слабости, я думала: а может, стоит просто все принять как есть? Фредерик, в конце концов, не так уж и плох. Симпатичный, кажется добрым, хотя и немного хвастливый. Он любит рассказывать о своих подвигах на службе, приукрашивая их, чтобы казаться героем в моих глазах. Но в целом… он просто мальчишка, только-только отрастивший усы.

Может быть, я смогу его полюбить. Со временем. Выйти за него замуж. Стать баронессой Кранберг. Да, придется научиться уживаться со свекровью, подстраиваться под ее капризы. Но у меня будет семья. Муж. Дети.

При мыслях об этом больно щемило сердце. Я же всегда мечтала о детях. О своих. О маленьком теплом комочке, который будет смотреть на меня доверчивыми глазами и шептать – «Мама».

Что у меня было в жизни? Только работа. После смерти меня и оплакать было некому.

А мечта о лекарской школе… она казалась такой далекой, такой недостижимой. В этом мире, где женщины должны быть женами и матерями, а не лекарями, моя мечта казалась несбыточной фантазией.

Но однажды матушка решила отправиться в город. Она любила изредка совершать поездки, делать вид, что ходит по магазинам, приценивается. Но на самом деле лишь бросала пыль в глаза.

Приходила прицениться в лавку готового платья или к кожевнику и всегда находила к чему придраться. В итоге уходила, капризно поджав губы со словами, что качество стало не то и выбрать совершенно нечего.

Но баронесса держалась за эти поездки, как утопающий за соломинку. Надевала свое лучшее платье и прогуливалась по торговой площади от лавки к лавке.

Все повторяла, что после моей свадьбы с Фредериком наша семья начнет жить по-другому. Уж непременно барон Кранберг по-родственному введет нашего отца в свое дело. И тогда мы позволим себе купить все, что душе угодно.

Мы ехали по улице, когда я заметила на воротах одного из домов черный крест.

– Что это такое? – спросила я баронессу.

Она пожала плечами.

– Наверняка какая-нибудь зараза в этом доме.

Меня это встревожило. Я не сразу обратила внимание, так как редко выезжала в город с маменькой, но сейчас это бросилось в глаза. На улице было мало людей. Некоторые лавки были заколочены.

Я увидела лавку с вывеской «Аптека» и попросила остановиться. Баронесса недоуменно посмотрела на меня.

– Что тебе здесь нужно?

Я что-то пробормотала в ответ. На самом деле мне просто хотелось узнать, что происходит в городе. Да и в местной аптеке я еще ни разу не была.

Я вошла внутрь. Баронесса не захотела идти со мной, что меня только обрадовало. Теперь я могла спокойно поговорить с аптекарем и узнать, что за зараза пришла в город.

Внутри аптеки пахло травами и чем-то горьковатым, лекарственным. За прилавком стоял пожилой мужчина с усталым лицом и глубокими морщинами, прорезавшими его щеки. Он внимательно рассматривал какую-то склянку на свет.

– Добрый день, – поздоровалась я, стараясь говорить как можно более непринужденно.

Аптекарь вздрогнул и поднял на меня взгляд.

– Добрый день, госпожа, – ответил он, слегка поклонившись. – Чем могу быть полезен?

– Я… просто хотела узнать, что происходит в городе, – сказала я, стараясь не выдать своего волнения. – Видела черные кресты на домах…

Лицо аптекаря помрачнело. Он вздохнул и отложил склянку.

– Гнилая горячка, госпожа. Самая настоящая гнилая горячка. Она пришла к нам несколько недель назад, когда мимо нас прошла королевская армия.

Мое сердце бешено заколотилось. Все же тиф добрался и до города.

– И что… что вы делаете? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

– Что мы можем сделать? – Аптекарь горько усмехнулся. – У нас не хватает лекарств, не хватает врачей. Люди умирают, как мухи.

Я почувствовала, как во мне просыпается старый инстинкт. Инстинкт врача. Инстинкт спасать жизни.

– А какие лекарства у вас есть? – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Что вы даете больным?

Аптекарь начал перечислять названия трав и снадобий, которые я никогда раньше не слышала. Большинство из них, судя по его описанию, были просто успокоительными средствами.

– И это все? – спросила я, чувствуя, как во мне нарастает отчаяние. – Нет ли чего-нибудь более… эффективного?

Аптекарь покачал головой.

– У нас есть несколько флаконов с эликсиром, привезенным из-за границы, но они слишком дороги для большинства людей. Да и не всегда помогают.

– Нужно устроить карантин, закрыть город…

Аптекарь посмотрел на меня с удивлением.

– Карантин? Госпожа, вы шутите? Кто будет соблюдать карантин? Люди голодают, им нужно работать, чтобы выжить. Они не могут позволить себе сидеть дома.

Я поняла, что он прав. В этом мире выживание было важнее всего. Но если ничего не делать, зараза и дальше будет распространяться по стране.

Я вышла из аптеки, словно оглушенная. Баронесса ждала меня в карете, недовольно нахмурив брови.

– Что ты там так долго делала? – спросила она. – У меня уже голова разболелась от ожидания.

– Ничего, матушка, – ответила я, стараясь скрыть свое волнение. – Просто немного разговорилась с аптекарем.

Я села в карету и откинулась на спинку сиденья. В голове крутился ворох мыслей.

Эпидемия. Голод. Бедность. И моя мечта о лекарской школе…

Мысли о Фредерике разом отошли на второй план. Разговор с лекарем напомнил мне о той, кто я есть. Маргарите Робертовне, у которой просто руки чесались начать действовать.

В тот день я и не подозревала, что скоро судьба даст мне выбор.

24

За ужином я исподволь наблюдала за своей семьей. Барон, как всегда, предавался чревоугодию, запивая жаркое свежим элем, который кухарка вдоволь наготовила из ячменного солода. Ячмень в этом году уродился, в отличии от пшеницы и овса. Батюшка по этому поводу любил повторять – «пусть есть будем в эту зиму не досыта, зато бочки будут полны эля».

По мне, так не радужная перспектива. Баронесса в ответ недовольно хмурила брови и бросала в мою сторону многозначительный взгляд.

А меня больше волновало совсем другое.

– Матушка, – начала я осторожно, – я сегодня разговаривала с аптекарем. Он сказал, что в городе эпидемия.

Баронесса поморщилась, словно я произнесла что-то непристойное.

– Не стоит говорить об этом за столом, Марика. Нас это не касается.

Отец, до этого увлеченно обгладывавший кость, оторвался от еды и посмотрел на меня с удивлением.

– Марика, не стоит волноваться. Ты же аристократка, а не простолюдинка. А эта зараза только к нищете прилипает.

– Боюсь, вы ошибаетесь, отец, – отодвинув от себя тарелку, произнесла я, – поэтому очень рекомендую никого из прислуги не посылать в город. А если и придется кому выйти за пределы усадьбы, пусть потом моют руки с мылом. И одежду не помешало бы сразу поменять. А старую тут же в стирку.

Баронесса посмотрела на меня, недовольно шевельнув бровями. Наверняка восприняла мои слова как очередную блажь. Барон же наоборот, рассмеялся, хлопнув себя ладонями по коленям.

– Видела бы ты себя со стороны, дочка. Ну прямо настоящий лекарь.

После ужина я поднялась в свою комнату. Служанка уже зажгла лампу, и комната была наполнена мягким, теплым светом.

Я не могла просто сидеть здесь, в тепле и безопасности, и делать вид, что ничего не происходит. Я должна что-то предпринять. Но что?

Я села за стол и достала из ящика перо и бумагу. Я начала писать. Я писала о том, что нужно делать, чтобы остановить эпидемию. О карантине, о гигиене, о лекарствах. Все, что знала.

Закончив писать, я сложила письмо пополам. Решила отнести его лекарю. Может быть, он сможет что-то сделать. Меня точно никто не послушает.

Утром я под благовидным предлогом отпросилась к лекарю. Он мне показался разумным человеком.

Мне повезло, я застала его дома. Служанка проводила меня в кабинет.

– Госпожа Марика, что-то случилось? – лекарь что-то писал, сидя за столом. Но тут же отложил перо и вскинул на меня взгляд.

– Я хотела с вами поговорить. Вы же знаете, что в городе много заболевших…

– Да. Поэтому очень рекомендую воздержаться от поездок. Надеюсь, у вас все здоровы?

– Да. Просто… я немного знаю об этой болезни. Пожалуйста, прочтите это…

Я подошла и положила на стол лекарю свое письмо. Тот взял, чуть удивленно приподняв брови. Но все же раскрыл и начал читать. Я наблюдала за его реакцией. Лекарь сосредоточенно пробегался глазами по строчкам, а его лицо приобретало все более серьезное выражение.

– Это все вы… извините, вы сами это написали? –  Он оторвался от письма и посмотрел на меня с недоверием.

– Не верите? – я иронично вскинула брови, – представьте, что это послание от вашего коллеги. Тогда все изложенное выглядит более убедительно?

– Да. Определенный резон в этом есть. Я должен съездить в город. Посоветоваться с доктором Райном. У него есть связи в городском управлении. Если придется вводить карантин и проводить дезинфекцию… Простите, баронесса, вы уверены в своих выводах?

– Абсолютно. Такими мерами была остановлена эпидемия в госпитале, в котором я служила.

– Наверняка доктор, с которым вы работали, был очень сведущим человеком.

– Еще каким, – не удержалась я от ухмылки. Вот только никто и никогда не узнает, что того доктора зовут – Маргарита Робертовна.

Да что уж теперь. Главное, чтобы местные доктора прислушались к моим словам.

Домой я возвращалась с чувством выполненного долга. Настроение заметно улучшилось. До тех пор, пока не увидела подходившего к моему дому Фредерика. Тут же вспомнила, что сегодня у нас очередное семейное чаепитие.

Повозка, в которой я ехала, остановилась возле дома. Я сошла с подножки. Фредерик тут же подошел ко мне.

– Марика, дорогая! Я так рад тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь! – он взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. От этого прикосновения меня передёрнуло.

– Здравствуй, Фредерик, – сухо ответила я, стараясь вырвать руку. – Я тоже рада тебя видеть.

Лгать получалось отвратительно. Не только ему, но и самой себе.

– У меня есть потрясающая новость. Ты даже не представляешь, что я получил…

– Наверняка ты сейчас об этом объявишь за нашим столом…

Я сделала шаг в сторону дома. Но Фредерик перехватил мою руку чуть выше локтя. Поспешно зашептал.

– Подожди, Марика. Не спеши. Нам твоя матушка совсем не дает побыть вдвоем.

– Стережет мою честь, – я подавила усмешку.

– Мы же все равно скоро будем мужем и женой. Моя матушка согласилась объявить о нашей помолвке. А осенью сыграем свадьбу.

– Грандиозные планы, – я все больше хмурилась. Кинула взгляд на Фредерика и попыталась его представить в роли своего мужа. Вполне симпатичный, вон как глаза горят и усы залихватски подкручены. Только сердце молчит. Бьется ровно.

Фредерик по-своему истолковал мой внимательный взгляд и потянулся ко мне губами. Я еле увернуться успела. Его поцелуй обжег мне щеку.

Фредерик отстранился и обиженно надул губы.

– Что с тобой, Марика? Раньше ты была не против…

– Раньше я была другой. Я давно хотела сказать, Фредерик…

Я набрала в грудь воздух, чтобы рубануть с размаху. Зачем мучить его и себя. Ясно же, ничего у меня не получится.

– Чего это вы в дверях встали. Я слышу, экипаж подъехал, а никто в дом не идет. Ну же, Марика, веди гостя в столовую. Стол уже накрыт, – баронесса высунула голову в дверь, подозрительно оглядывая нашу пару.

Я выдохнула. Сейчас рубить точно не подходящий момент. Запал пропал под обиженным взглядом Фредерика. Словно у побитого щенка, ей богу.

Я проводила Фредерика в столовую. Сама поднялась в свою комнату. Быстро сменила платье и ополоснула лицо. Посмотрела на себя в зеркало.

«М-да, Маргарита Робертовна. Теряешь хватку. Раньше ты не была такой сентиментальной».

В столовой собралась вся семья. Фредерик как почетный гость сидел по правую руку от барона. Выждав подходящий момент, он сунул руку в нагрудный карман и вытащил глянцевый прямоугольник.

– Получил сегодня утром. – торжественно произнес Фредерик, – приглашение в дом к лорду Честерсу на званный ужин.

Все дружно заохали, строя предположения, что это может означать.

– Говорят, лорд Честерс будет принимать высокопоставленное лицо из столицы. Думаю, я буду представлен к награде, – Фредерик потупил взгляд.

Охи и ахи зазвучали еще сильнее. Особенно старалась баронесса, вознося хвалу доблести и отваге Фредерика.

В дверь робко постучали и в столовую заглянула прислужница.

– Чего тебе? – недовольно прикрикнула баронесса.

– Извините, госпожа. Но там письмо доставили. Для госпожи Марики.

– Тогда что застыла. Неси сюда, – распорядилась баронесса.

Служанка тихонько прошла по комнате и протянула мне белый конверт. Я помедлила, прежде чем открыть. Представить не могла, от кого оно могло быть.

– Ну же, открывай, – поторопила меня баронесса. А прислужница предупредительно положила рядом со мною нож для вскрытия конвертов.

Все затихли, глядя как я вынимаю белый глянцевый прямоугольник.

– От кого это? – спросил барон.

– От лорда Честерса, – прочитала я, не веря своим глазам, – приглашение на званный ужин.

25

Званный ужин был назначен через десять дней. Приглашение к лорду Честерсу удивило всех, включая меня.

Званый ужин! Звучит как приговор. Я, конечно, уверенно держу в руках нож и вилку, но вот как отличить салатную вилку от десертной, понятия не имею.

На следующий день моя матушка, с решительным видом, поднялась со мной в мою комнату. Она открыла огромный шкаф, набитый платьями, и начала перебирать их.

– Так, посмотрим… – пробормотала она, вытаскивая одно платье за другим. – Нет, это не годится. Слишком легкое для этого времени года. А это слишком фривольное.

Она бросила на кровать платье из тонкого шелка цвета морской волны, украшенное вышивкой. Затем платье из бархата глубокого винного оттенка, с открытыми плечами. И, наконец, платье цвета слоновой кости, расшитого кружевами.

Под придирчивым взглядом баронессы я примерила каждое.

– Нет… никуда не годится! Это жмет в груди. А тут подол обтрепался. А из этого платья ты вообще выросла.

– Я могу одеть вот это, – предложила я, указывая на скромное платье из темной шерсти, висевшее в углу шкафа. – Добавлю кружево, и будет вполне прилично.

Матушка скривилась, словно от зубной боли.

– Прилично? Будешь смотреться как нищенка. Ты ничего не понимаешь, Марика! Совсем перестала интересоваться модой. А ведь раньше любила прогуливаться со мной по лавкам и обсуждать новые фасоны платьев. Совсем тебя не узнаю.

Я пожала плечами.

– Новое купить мы все равно не сможем.

Баронесса задумчиво нахмурилась, барабаня пальцами по подбородку.

– Пожалуй, ты права. Но... есть у меня одно платье. Купила его пару лет назад, на особый случай. Думала, что все у нас наладится. А дождалась лишь того, что перестала в него влезать. Пойдем, примеришь.

Баронесса позвала меня в свою спальню. Я впервые оказалась в ее личных покоях. Комната была обставлена строго. Тяжелые портьеры из бархата приглушали свет. На стене висел портрет самой баронессы, на котором она была изображена совсем юной девушкой. Художник подчеркнул ее сияющий взгляд и игривую улыбку на губах. Туалетный столик уставлен ровными рядами флаконами с духами и красивыми баночками. В воздухе витал тонкий аромат лаванды.

Матушка подошла к стене и открыла неприметную дверцу, ведущую в гардеробную. Она нырнула в ее недра, а я застыла в ожидании, рассматривая ее портрет. В юности баронесса была очень мила. Сейчас ее портил тяжелый взгляд из-под нависших век и недовольное выражение лица.

Наконец баронесса показалась, держа в вытянутых руках платье.

– Вот оно, – благоговейно прошептала она, демонстрируя платье, завернутое в тонкую ткань. Она осторожно развернула его, и я ахнула.

Платье было из тяжелого атласа цвета ночного неба. Лиф плотно облегал фигуру, подчеркивая талию, а юбка плавно расширялась к низу, образуя мягкие складки.

Ничего лишнего. Из украшений только тонкий пояс из черного бархата, украшенный россыпью крошечных жемчужин.

Я быстро скинула домашнее платье и надела на себя наряд.

– Великовато, – заметила баронесса, заставив меня покружится

Я и сама чувствовала, что тону в нем. Лиф предательски отошел от груди, а юбка волочится по полу, собирая пыль.

– Что ж поделать, ради такого дела придется ушить. Сегодня после обеда и займемся делом, – решительно заявила баронесса, – И прическу нужно будет продумать. И макияж… Ох, Марика, сколько же хлопот ты мне доставляешь! Надеюсь, все это оправдается…

– Если вы про брак с Фредериком, то я бы сильно не рассчитывала на помощь его семьи. Отец должен сам начать делать хоть что-нибудь. Шевелиться, а не лежать целый день на диване, жалея себя и предаваться чревоугодию, заедая свои неудачи!

– Замолчи! – лицо баронессы побагровело, – Волю почувствовала? Слишком много болтать стала. Делай, что надобно и помалкивай. Не твоего это ума дело, как себя должен вести барон!

Баронесса все это выпалила мне в лицо. А я слышала в ее словах горечь. Баронесса прекрасно умела держать лицо, но внутри явно разделяла мою точку зрения.

Я вздохнула. Спорить с ней было бесполезно.

– Хорошо, если вы не хотите слышать правду, оставим этот пустой разговор.

– Вот и славно. А теперь пойдем, нужно найти подходящие туфли. И украшения… – Баронесса снова оживилась, словно забыв о своей вспышке гнева.

В течение следующих дней я жила в режиме строгой подготовки к званому ужину. Баронесса гоняла меня по всем правилам этикета, заставляла часами сидеть с прямой спиной и улыбаться, даже когда мне хотелось выть от тоски.

Служанка усердно подшивала платье. Я частенько застывала, изображая манекен, во время примерок. Берта прыгала вокруг меня как козочка. Ей все эти приготовления казались чем-то сказочным. Словно я принцесса и меня наряжают на бал.

Она с восторгом трогала жемчужины на поясе и так и норовила ладошкой провести по гладкой ткани платья. Из-за чего даже получила шлепок по руке от матери.

– Берта, не хватай руками! Выйди из комнаты и займись чем-то полезным, – шипела баронесса на младшую дочь.

Эмилия, напротив, всячески избегала меня. Делала вид, что ей все эти приготовления не интересны. Хотя я ее как-то застала подглядывающую в мою комнату, где на высокой вешалке висело платье для предстоящего торжества.

– Хочешь посмотреть, проходи. Зачем подсматривать, – я сдержала усмешку, встав за спиной Эмилии.

Та развернулась и на ее щеках вспыхнул румянец.

– Тебя пригласили лишь из-за Фредерика. Если бы он не считал тебя своей невестой, ты бы так и сидела в своей комнатке, никому не интересная.

Я прикусила язык, чтобы не пустится в пререкания с глупой девчонкой. Все в доме были уверены, что в дом к лорду Честерсу меня пригласили благодаря дружбе с Фредериком. Иначе зачем еще? Подвигов я не совершала, а моя служба в госпитале не заслуживает такого пристального внимания. Значит, все дело в Фредерике, а я как бы приложение к его статусу.

Меня смущало лишь одно – никто вокруг не знал о нашей помолвке. Баронесса Кранберг не спешила с оглашением, дав своему сыну время одуматься. Да и я все медлила. Так и не надела кольцо на палец. А вернуть его все никак не находила подходящего момента.

Надеялась, что у меня еще уйма времени. Держала Фредерика на расстоянии и рассчитывала, что он приглядится к Эмилии. К тому же ее интерес в его сторону не заметить было просто невозможно.

Я была в своей комнате, когда из коридора донесся восторженный голос баронессы.

– Девочки. Быстро все ко мне. У меня прекрасная новость!

Мы собрались в гостиной. Баронесса протянула мне свежую газету и ткнула пальцем в объявление. Произнесла.

– Прочти нам вслух, Марика.

Я быстро пробежала взглядом по строчкам. Внутри все дрогнуло, но я быстро взяла себя в руки.

«Барон и баронесса Кранберг объявляют о помолвке своего сына барона Фредерика Кранберг с девицей баронессой Марикой Файнштейн».

26

Меня переполняла злость. На баронессу Кранберг, на Фредерика. А в первую очередь на себя.

Это же надо было позволить загнать себя в ловушку! И что теперь? Послушно положить свои мечты о лекарской школе на алтарь выгодного брака и довольствоваться статусом баронессы Кранберг?

Вкрадчивый голосок разума шептал: "А что, неплохо! Безбедная жизнь, никаких забот, родственники довольны… Может, тогда барон Фойнштайн наконец-то оторвет свою пятую точку от дивана и начнет думать о приданом для сестер. Сплошные плюсы!"

Я встряхнула головой, отбрасывая крамольные мысли. Маргарите Робертовне они точно не принадлежали. Возможно, отголоски мыслей и эмоций настоящей Марики все еще жили во мне.

– Что с тобой? Что-то ты не выглядишь счастливой, – подозрительно спросила матушка.

– Просто волнуюсь перед завтрашней поездкой, – отмахнулась я.

– Завтра важный день. Ты предстанешь перед всеми как невеста Фредерика. И, что немаловажно, поедете к лорду Честерсу в одном экипаже. Наш-то совсем разваливается. Теперь-то это будет выглядеть со стороны вполне прилично. Как предусмотрительно со стороны баронессы Кранберг объявить о помолвке именно сейчас!

Действительно, очень вовремя. Только вот моего согласия никто не спрашивал. Я тянула с ответом… и вот, дотянула до того, что все решили за меня. Теперь остается только кипеть внутри и винить себя за нерешительность.

Утром за мной заехал экипаж с гербом рода Кранберг. Передо мной лакей учтиво открыл дверцу.

– Ты прекрасно выглядишь, – Фредерик протянул мне руку, помогая усесться напротив него на мягкое сиденье.

Чтобы навести красоту мне пришлось встать с рассветом. Баронесса внимательно следила за всеми моими приготовлениями. Сама уложила мне волосы, не доверяя вкусу служанки. Теперь моя голова была нашпигована шпильками с изящными жемчужинами, что баронесса пожертвовала из своих запасов.

Когда баронесса принесла кучу баночек с румянами и белилами, чтобы сделать мне макияж, я не выдержала и взбунтовалась. Никакой благородной бледности! Иначе вообще дома останусь!

Из всех баночек я выбрала только пудру и легко прошлась пуховкой по лицу.

Экипаж мягко покачивался, колёса шуршали по каменистой дороге. Фредерик взахлеб стал рассказывать, как чудесно его матушка решила с помолвкой. Зачем откладывать, тем более что и меня пригласили к лорду Честерсу. Оказали великую честь.

Я хмыкнула и не сдержалась.

– Фредерик, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, – все же не стоило объявлять о нашей помолвке так… внезапно.

Фредерик недоуменно посмотрел на меня, как будто мои слова были не просто неожиданностью, а личным оскорблением.

– То есть ты против? – сжал губы, глядя перед собой.

– Я еще не приняла окончательного решения… – я вздохнула. – Я просто думаю, что нам стоило бы обсудить это между собой. До газет. До фанфар.

Он надулся, как мальчишка, которому отказали в игрушке.

– Женщины всегда недовольны. Сами хотят замуж, а потом вдруг передумывают. Что тебе ещё нужно?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Сейчас все и решится.

– Я хочу стать лекарем, Фредерик. Я хочу учиться. Работать.

Он фыркнул. Так, как фыркают люди, никогда не державшие в руках ничего тяжелее бокала с вином.

– Лекарем? Не смеши. Мне нужна жена, Марика. А не странствующий аптекарь в юбке. Ты должна сидеть дома. Вышивать. Принимать гостей. Не таскать в дом заразу из госпиталей.

Я отвернулась к окну. Мимо проплывали поля и небольшие селения. На душе было пусто. Своим ответом Фредерик в миг отмел все мои сомнения.

До замка мы так и доехали в молчании. Фредерик явно дулся на меня из-за моих ответов. И, наверное, решил наказать меня своим пренебрежением. А в итоге сделал мне этим одолжение.

Замок лорда Честерса оказался величественным – здание из светлого камня, увитое плющом, со шпилями, как в сказке. Высокие окна горели мягким светом. Фонари вычерчивали дорожки среди сада, где едва слышно журчал фонтан.

Лакей встретил нас. Фредерик сошел, не удосужившись подать мне руку. Все еще пыхтел. Я вышла сама, стараясь сохранить достоинство. Пусть думает, что ему угодно.

Я молча последовала за Фредериком. Замок лорда Честерса не место для выяснения отношений.

Внутри царила атмосфера аристократического величия. Отполированный паркет отражал свет люстр, а стены украшали старинные гобелены. В огромных напольных вазах благоухали свежие цветы.

Нас проводили в огромный зал используемый для торжественный мероприятий. У дверей стояли хозяева дома, лично приветствуя гостей.

– Леди Файнштейн? – обратилась ко мне хозяйка в кружевной накидке. Леди Честерс. – Я рада вас видеть. Моя Лили до сих пор с теплотой вспоминает ваши уроки фортепиано. Так жаль, что вы прекратили ее обучение. А вот и она.

Я заметила девочку с золотыми локонами, стоявшую чуть поодаль. Рядом с ней возвышалась строгая женщина с безупречной осанкой, вероятно, гувернантка. Я услышала, как она сделала девочке замечание за то, что та вертела головой.

Я вежливо улыбнулась на слова леди Честерс.

– Благодарю, миледи. Лили заметно подросла, стала настоящей красавицей, – сказала я, а леди Честерс просияла, услышав мою маленькую лесть. Хотя я ни капли не преувеличила, девочка действительно была прелестна в своем пышном нежно розовом платье.

Нас провели в парадную залу. Потолки терялись в вышине, в люстре искрились сотни свечей. В зале было непривычно мало женщин – почти все гости были мужчины в военных мундирах.

Мне стало не по себе. Почему меня пригласили? Я явно выбивалась из общей массы, а заинтересованные взгляды мужчин в мою сторону и вовсе заставили смутиться. Чтобы не показать стеснения, я расправила спину и натянула на губы легкую улыбку.

Фредерик же, напротив, сиял, чувствуя себя как рыба в воде. Он, казалось, стал выше ростом, с важным видом раскланивался с офицерами и с придыханием разговаривал с каким-то важным господином, выпячивая грудь, словно павлин.

Я стояла чуть позади, в своем элегантном тёмно-синем платье, и чувствовала себя невероятно одинокой.

– Все в сборе, – торжественно произнёс лорд Честерс, вставая у центрального камина. – Осталось дождаться лишь одного человека. Самого важного гостя этого вечера.

Гости замерли, обернувшись к высоким дверям.

Лакей щёлкнул каблуками и громко провозгласил:

– Его высочество, принц Костанс Ардэнский.

Двери распахнулись.

И в зал вошёл он.

Высокий, в тёмной форме, с тростью, на которую опирался при ходьбе. Строгий, прямой, с пронзительным взглядом и… с лицом, которое я не могла забыть.

Я похолодела.

Коста.