Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

41

В дверях стоял он.

Принц Костанс Ардэнский.

Время будто остановилось. Шум гостей, шелест платьев, даже собственное дыхание – все исчезло.

Только он, застывший на пороге, в простом черном мундире, подчеркивающем его широкие плечи. С непроницаемым выражением на лице.

В зале повисла тишина, даже дети перестали шептаться.

Он цепко оглядел помещение взглядом, и остановился на мне.

– Ваше Высочество! – первым пришел в себя доктор Леруа и сделал глубокий поклон.

Это встряхнуло остальных. Гости зашевелились, зашушукались. Кто-то поспешно встал, дамы засуетились, поправляя прически.

Я же оставалась на месте, будто вросла в пол.

Коста медленно прошел через зал, и люди расступались перед ним, почтительно склоняли головы. А он продолжал смотреть на меня. Так, что все слова и приличия напрочь вылетели из головы.

– Прошу прощения за опоздание, – четко прозвучало каждое слово в тишине, – Государственные дела задержали меня дольше, чем я ожидал.

Я наконец смогла пошевелиться и сделала реверанс, надеясь, что никто не заметит, как дрожат мои колени.

– Ваше Высочество! Вы делаете нам честь своим присутствием.

Только сейчас я заметила, что он держит в руках небольшой ларец.

– Для ваших воспитанников, баронесса Файнштейн. Надеюсь, что к окончанию сегодняшнего вечера он будет набит до отказа.

Я автоматически взяла его. Ларчик был тяжелее, чем казалось.

– Благодарю, – прошептала я.

Коста оглядел зал, потом снова посмотрел на меня.

– Продолжайте. Я не хотел прерывать вашу речь.

Я передала ларец в руки Леруа. Глубоко вдохнула и посмотрела в зал невидящим взглядом. Ощущая только ЕГО присутствие.

– Дорогие гости, как я и говорила... я рада приветствовать вас на открытии нашего приюта...

После моей речи мадам Роуз вывела детей и построила их в ряд. Взмахнула рукой. Плавно. Призывая начать песню.

– Наш дом, наш светлый дом... – запел хор детских голосов, и я увидела, как у мадам Арвиль дрогнули губы.

Песня была простой, но трогательной. К последнему куплету у нескольких дам уже блестели глаза.

Когда дети закончили, раздались аплодисменты.

– Прелестно! – воскликнула баронесса Арвиль, вытирая глаза кружевным платочком. – Просто прелестно!

Она первой подошла к ларцу для пожертвований и с важным видом опустила туда вексель. За ней потянулись остальные.

Я думала, что он просто исчезнет после официальной части. Но Коста – нет, Констанс – остался. И ходил по приюту. Медленно, внимательно. Говорил с детьми. Одному даже взъерошил волосы.

Я заметила, как Лиза уцепилась за его мундир, трогая блестящие пуговицы, а он не оттолкнул ее. Просто присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и что-то тихо сказал. Девочка рассмеялась.

В эти моменты Коста не выглядел принцем, а тем самым простым солдатом, которого я когда-то выхаживала в госпитале.

И это его внимание, эта неожиданная простота трогала меня. Я ловила себя на том, что слежу за ним взглядом в надежде утонуть в бирюзовом цвете его глаз. Наверное, просто понять, что не только приют его интересует.

Разговор, начавшийся с обсуждения выступления, незаметно перетек к более тревожным темам.

– Слышали новости из Лангрева?  понизил голос граф де Ланже. – Город закрыли. Говорят, половину жителей скосила лихорадка. А похоронный колокол не смолкает с раннего утра до поздней ночи.

– Лекарства – вот где настоящая беда, – фыркнул советник Мерсье, – Все запасы ушли на армию, как всегда.

Я почувствовала, как Коста, стоявший рядом, напрягся.

– Вот именно! – подхватил кто-то из гостей. – Может, лучше направлять средства в госпитали, а не в приюты?

Леруа резко поднял голову:

– Разве дети менее достойны помощи?

– Конечно, нет, – вмешался Коста, и все сразу замолчали. – Но вопрос резонный. Мне известно о ситуации в отдаленных городах. Хочу заверить, что принимаются все меры по нераспространению болезни.

– Ваше Высочество совершенно правы. Но где взять достаточно лекарей?

Граф де Ланже нервно постучал тростью по полу:

– В моем поместье уже три человека слегли с лихорадкой.  Лекарь только руками разводит...

Все взгляды неожиданно обратились к доктору Леруа. Он стоял, скрестив руки, а его обычно добродушное лицо стало необычно серьезным.

– Доктор, – обратилась к нему баронесса Арвиль, – что делать, если болезнь достигнет столицы?

Леруа медленно обвел взглядом собравшихся, затем его глаза остановились на мне.

– У меня… у нас… был опыт борьбы с этой болезнью. Да, было тяжело, но мы справились. Благодаря в том числе, хозяйке этого вечера…

Все взгляды обратились на меня.

– Но баронесса еще не закончила школу… – начала говорить баронесса Арвиль.

– Тем не менее она разбирается в этом вопросе. Я знаю, что вместе с профессором Эльмаром они много времени проводят в лаборатории. Изготавливают лекарство…

– Средство от всех болезней? – кто-то язвительно рассмеялся.

Я вспыхнула.

– Мы разрабатываем то, что может спасти жизни, – резко сказала, поднимая голову.

– Тогда, может, вы спасете нас всех? – баронесса Арвиль затрясла подбородком.

– Может, и спасу, – приняла я вызов.

По-другому ответить было нельзя.

К счастью, в этот момент в зал вошли дети с угощениями, и разговор переключился на что-то более легкое.

Я вышла во двор, чтобы перевести дух. Вечерний воздух был прохладным, и я с наслаждением вдохнула его полной грудью.

– Храбро.

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Коста стоял в нескольких шагах, его лицо было скрыто тенью от деревьев.

– Но безрассудно, – добавил он.

– Я привыкла отвечать за свои слова, – пожала я плечами.

Он подошел ближе. В свете фонаря его глаза казались еще ярче.

– Я могу помочь? Если тебе понадобится что-то, пришли записку. Через моего камердинера Франка.

– Просто так?

– Просто так.

Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился:

– И, Марика...

– Да?

– Я рад, что ты приняла мое приглашение. Твоя помолвка…

– Я разорвала ее.

Коста коротко кивнул. Его губы дрогнули в улыбке.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь.

И, прежде чем я успела что-то ответить, он растворился в темноте.

42

Когда мы с Антуаном подходили к госпиталю, то первое, что бросилось в глаза – это толпа перед закрытыми дверьми.

– На этой неделе заболевших еще больше, – проворчал Антуан, – скоро госпиталь не вместит всех, кому требуется помощь.

– Кажется начинается эпидемия.

Я прикусила нижнюю губу. С момента открытия приюта прошло чуть больше двух недель. Разговор о надвигающейся болезни никак не выходил из головы.

По-хорошему, уже пора применять какие-нибудь меры. Непременно нужно расспросить доктора Леруа. Он должен знать, что твориться в городе и насколько велика опасность распространения заразы.

А пока нас ждал урок анатомии.

Преподаватель, сухопарый доктор Моро, стоял у демонстрационного стола с застывшей улыбкой.

– Господа, – он провел рукой над прикрытой простыней фигурой, – сегодня у нас отличный экземпляр. Молодая женщина, умершая от неизвестной лихорадки. Обратите внимание на характерные высыпания на коже...

Мне слишком хорошо были знакомы эти симптомы. Наверное, только годы практики из прошлой жизни позволили мне сохранить хладнокровие.

Я выскочила с лекции раньше времени. Под ехидными взглядами других студентов. Подумают, что дала слабину. Плевать.  Мне нужен Леруа.

Леруа я застала в кабинете. Он что-то записывал в тетрадь с мрачным видом.

– Доктор, что происходит? – ворвалась я в кабинет без стука.

Леруа поднял на меня усталый взгляд.

– Присаживайтесь ближе к столу, баронесса.

Он отодвинул стопку бумаг, обнажив карту города с красными отметками.

– Помните ту заразу, что была в госпитале… боюсь, она уже здесь. Те же симптомы. Лихорадка. Сыпь по телу.

– Нужно принять меры… – я посмотрела на Леруа.

Почему же он бездействует? Нужно бить в набат. Закрывать кварталы. А он… молчит.

– На верху и слушать меня не хотят. Будто ничего страшного не происходит. Закрылись в своих особняках от всего мира. Главное деньги. Чтобы порт на реке функционировал. Были открыты дороги для торговли. Налоги… черт их дери, должны своевременно наполнять казну.

Я брезгливо поморщилась. Все, как всегда. Деньги решают все. И связи.

Я шумно выдохнула.

– Я попробую помочь. Но нужен отчет. Сухие цифры по числу заболевших. Уровень смертности. Вы понимаете, что я не могу просить голословно?

Леруа бросил на меня пристальный взгляд.

– Я все подготовлю. Завтра к утру.

Но мне нужно было убедиться самой. Что все настолько плохо.

И не только это.

Я могла принять еще детей. Человек двадцать. А если потесниться, то и больше.

– Антуан, сходишь со мной в бедные кварталы? Те, что у реки возле порта?

– С ума сошла? – Антуан казался испуганным, – думаешь я не понимаю, что творится в городе?

– Вот именно поэтому я и беру тебя с собой. Не бойся. Мы просто посмотрим. Закроем лицо платками. Пропитаем их уксусом с розмарином и никакая зараза будет не страшна.

– Ты все же сумасшедшая! – воскликнул Антуан.

Но все же он пошел со мной.

Портовые улицы словно вымерли. Грязь под ногами перемешалась с чем-то подозрительно красноватым. Над дверями многих домов висели тряпки, выкрашенные охрой – знак заразы внутри.

Проходя мимо одного дома, услышали детский плач. Я остановилась и взглянула на Антуана. Тот обреченно вздохнул и поплелся за мной в дом. Благо, что дверь была не заперта.

Внутри царил мрак. В нос ударил тяжелый затхлый запах.

Тусклый свет из окна падал на кровать. На ней двое взрослых. Женщина с лицом, покрытым темными пятнами, мужчина с посиневшими губами.

– Боже... – Антуан зажал нос платком.

Я оглянулась, услышав шорох. У стены сидело три маленьких комочка.

Старший, мальчик лет пяти, прижимал к груди двух малышей.

– Мама спит, – прошептал он. – И папа тоже.

Я опустилась на колени, не обращая внимания на вонь и возможную заразу.

– Вы голодные? Пойдемте с нами.

Мы вынесли детей на улицу. Подальше от смрада и их умерших тел родителей. Я внимательно оглядела каждого. Вроде бы здоровы, только истощены. Смотрят на меня испуганными воробушками. Так, что сердце сжимается от жалости.

На обратном пути, теперь с тремя новыми воспитанниками, я заметила другие знаки. Труп в переулке, прикрытый рогожей. Городских могильщиков, пьющих вино прямо на телеге с телами. И главное полное отсутствие стражников.

Богатые кварталы отгородились от эпидемии, оставив бедняков умирать.

В приюте я сразу же принялась за дело.

Попросила согреть воды для купания. Достала мыло и губку.

Старая одежда малышей отправилась в костер во дворе с треском и чадом. Я лично проверила каждую головку на наличие вшей, раздвигая тонкие пряди пальцами.

Дети доверчиво смотрели на меня, не сопротивляясь процедурам.

– Молодцы, – мягко сказала я, помогая самому маленькому – мальчику лет трех залезть в деревянную ванну. – Сейчас вы хорошенько помоетесь, а потом вас ждет теплая каша с медом.

Я выделила для новичков отдельную комнату в дальнем крыле. Если среди них окажутся больные, это даст нам шанс не допустить распространения заразы.

Когда накормленные и умытые дети наконец уснули в своих чистых кроватках, я поднялась в свою новую комнату – маленькую мансарду под самой крышей, куда я перебралась из дома мадам Бушар.

Комната еще не была обустроена как следует. Деревянная кровать, шкаф с полупустыми полками, письменный стол у окна, на котором я так и не успела повесить занавески.

Я села за стол, достала перо и чернила. Несколько минут просто смотрела на чистый лист бумаги, кусая кончик пера.

Наконец, вывела:

«Костанс.

Мне нужна ваша помощь.»

43

Зал заседаний сверкал десятками хрустальных ламп. За массивным дубовым столом восседали министры в шелковых камзолах с вышитыми гербами. Их лица выражали вежливое безразличие, а пальцы нетерпеливо барабанили по столу.

Как это совещание организовал Костанс в обход своего отца, для меня остается загадкой. Как шепнул Леруа, король Георг интересовался только военными кампаниями, а не "болезнями черни".

Задача предстояла трудная.

– Вам предоставлено слово, – кивнул седовласый советник с орденом на груди.

Леруа начал пространный доклад о переполненных госпиталях и нехватке лекарств. Один из молодых чиновников закатил глаза, а главный советник – грузный мужчина с багровым лицом, прервал его:

– Зима на носу. Холод, слякоть – отсюда все болезни. Не будем же мы собирать совет из-за каждого чиха?

– Мы бы не беспокоили вас из-за простой простуды, – голос Леруа дрогнул. Он обернулся ко мне, ища поддержки.

Я все это время стояла чуть в стороне. За его спиной.

С этими господами разглагольствования не пройдут. Надо рубить резко и по делу.

Ну же, Маргарита Робертовна, соберись. Помнится в прошлой жизни ты за словом в карман не лезла.

Я глубоко вдохнула и вышла вперед

– В городе вспышка гнилой горячки. И это только начало. Инкубационный период – от трех дней до недели. Умирают быстро. Особенно дети и старики. Нам нужен карантин. Массовая дезинфекция. Закрыть порт. Ввести санитарные кордоны. И... нам срочно нужны медикаменты. У меня есть список.

– У вас есть полномочия делать такие заявления? – сухо уточнил главный советник.

– У меня есть опыт, – отрезала я. – Я служила в госпитале в прифронтовой зоне. Я видела подобную болезнь. У нас есть шанс остановить её. Но только если действовать сейчас.

Они зашептались. Посмотрели на меня пристальнее. Самый главный, скрывая усмешку, произнес.

– Вы не доктор. Даже не выпускница. Извините, как вас… баронесса Файнштейн? Боюсь, вы слишком сентиментальны.

Я сжала кулаки.

– А вы недооцениваете угрозу. Если сейчас промедлить, зимой болезнь придет в ваши дома. Вы готовы рискнуть?

На миг зал охватило молчание.

– В этом месяце бюджет на медицину превысил вдвое. И что это за статья расходов на лабораторные исследования? – прокряхтел какой-то старикашка, тряся листом бумаги.

– Баронесса Файнштейн под руководством профессора Эльмара проводят опыты. Разрабатывают лекарство, – пояснил Леруа.

– Тогда им нужно поторопиться. Отчитаться, что деньги потрачены не зря. Иначе нам придется урезать расходы.

Мда… железобетонное решение.

Хотелось вспылить. Встряхнуть этих сытых господ, что спрятались за стенами своих особняков.

Но нужно держать лицо.

На наши исследования и правда в этом месяце поступила кругленькая сумма. И я понимала, что без вмешательства Констанса тут не обошлось.

Через два часа переговоров нам позволили предоставить перечень нужных медикаментов. Правда, ни о каком карантине речь не шла – «пока нет оснований».

Оснований!

Им мало того, что твориться в припортовых кварталах!

Я вышла из зала с горящими щеками. Леруа же казался довольным. В госпиталь поступят медикаменты, что уже немаловажно.

Но мне этого мало.

Наши опыты с Эльмаром продвинулись, да. Мы нашли в одной из культур плесени активное вещество, убивающее бактерии в пробирке. Но до настоящего лекарства еще далеко. Пока мы лишь определили, как оно ведёт себя на образцах ткани. Мы даже не перешли к тестам на животных.

Мы только начали!

– Баронесса, – пробормотал Леруа, указывая куда-то вперёд. – Кажется, Его Высочество.

Я подняла глаза.

По коридору, спокойно и чуть замедленно, шел Констанс.

Я замерла на миг. Уставилась на его приближающуюся фигуру. Леруа тут же почтительно склонил голову.

– Ваше высочество, – пробормотал он.

Я присела в лёгком реверансе, опустив глаза ровно настолько, чтобы сохранить приличия, но не больше.

Он остановился, когда поравнялся с нами.

– Доктор Леруа. Баронесса. – Его голос звучал холодно-вежливо, как и полагалось в светской беседе.

Но когда он взял мою руку, помогая подняться, его большой палец на мгновение провел по моему запястью.

Жар прокатился по коже.

– Как прошел совет? – отстраненно прозвучал его голос, отпуская мою руку.

– Спасибо, ваше высочество. Нам одобрили закупку лекарств, – залебезил Леруа.

– Но отказали в карантине. Боюсь, на одних лекарствах мы долго не продержимся, – немного дерзко произнесла я.

Сверкнула глазами в его сторону. Тоже дерзко. Излишне многозначительно.

И получила такой же взгляд в ответ.

– Я подумаю, что еще могу сделать, – произнес Констанс. И его сухой голос резко контрастировал с его взглядом.

Это было так очевидно, что мы чуть отодвинулись друг от друга.

Приличия! Куда же без них!

– Кажется, у меня есть идея, – позволила я себе улыбку.

Констанс изогнул брови, а я продолжила.

– Как появятся результаты, я извещу вас. Если позволите…

– Буду ждать… – Констанс приподнял уголки губ.

– Что за идея? – спросил доктор Леруа, когда мы вышли из дворца. – Что вы собираетесь делать?

Я подняла на него взгляд.

– Создать вакцину.

44

Мои слова звучат как бред. Я и сама это понимаю, если посмотреть со стороны. Сопливая девчонка, у которой из практики несколько месяцев работы в госпитале. А первый год обучения в школе вообще в расчет не идет.

Так недолго попасть на костер инквизиции, если бы от подобного постыдного явления здесь не избавились пару столетий назад.

Доктор Леруа молчит, пристально разглядывая меня из-под очков. Я добавляю, нарочито невинно хлопая ресницами:

– Это же возможно, не так ли? Я как-то читала в одной книге, что извлекли некое вещество из крови переболевшего человека и на его основе изготовили вакцину.

– Где вы только умудрились достать такие книги, баронесса? – хмыкнул он скептически. – Неужели Эльмар разрешил вам копаться в своей библиотеке?

Эльмар был одержим наукой. Его шкафы ломились от пыльных томов, журналов, вырезок, аккуратно разложенных в картонные папки. Так что я с готовностью ухватилась за его имя:

– Профессор Эльмар очень добр ко мне. Рассмотрел во мне перспективную студентку и щедро делится опытом.

Леруа бросил на меня странный взгляд. Хмыкнул.

– Теплое отношение к вам профессора Эльмара не заметит только слепой.

– Что вы имеете в виду?

– Баронесса… вам об этом должно быть лучше известно.

Да, я знаю, что втихомолку в школе обсуждали мой несуществующий роман с Эльмаром. Об этом только ленивый не сплетничал.

Но это же смешно. Мы просто вместе увлечены наукой.

Но все же память услужливо подбросила моменты, как Эльмар невзначай касался моего плеча и склонялся слишком близко, когда я работала с растворами. А иногда я ловила на себе его взгляд… чуть задумчивый, словно я для него тоже была частью эксперимента. Неопознанным элементом, который он жаждет изучить.

Я не стала зацикливаться на словах доктора Леруа. Главное сейчас попробовать сделать вакцину, а без лаборатории Эльмара это невозможно. Просто постараюсь быть посдержанней и строже. Чтобы даже взглядом не давать надежду или намек на развитие наших отношений.

Мое решение создать вакцину Эльмар воспринял с энтузиазмом. Он тут же покопался в шкафу и вытащил несколько допотопных книг и стопку журналов.

– Где-то я видел статью про подобные опыты. Только они проводились на животных. Но идея стоящая. Нужно обязательно попробовать. С чего начать?

– Взять образцы крови у заболевших, и перенесших болезнь. Выявить антитела, – невзначай бросила я, – можно начать с моей крови. Я уже переболела гнилой лихорадкой. Мне посчастливилось выжить…

Сказала, потупив взгляд, хоть это была и не совсем правда. Но главное было в другом – я могла контактировать с больными людьми. Заразиться мне не грозило. А вот всем моим знакомым нужно быть осторожней.

Он замер на секунду.

– Ты уверена, что хочешь рисковать?

– Я уже переболела, профессор. А медлить нам никак нельзя.

Эльмар все же с сомнением посмотрел на меня, а я, увлекшись, продолжила перечислять:

– Нам понадобятся чистые пробирки, спирт, шприцы или хотя бы ланцет. И еще доброволец… одна я не справлюсь.

– Я мог бы пойти с вами.

– Нет, – я покачала головой, – если вдруг вы заболеете, то поставите под угрозу все наше дело. Здесь мне тоже не справится одной.

Доброволец нашелся быстро. Антуан. Я предложила, без надежды на его согласие, а он удивил меня.

– Что не сделаешь ради науки. Надеюсь, если я заболею, ты вылечишь меня, Файнштейн?

– Умереть я тебе точно не дам. Кто еще будет писать за меня лекции, – усмехнулась я. Но для себя решила сделать все возможное, чтобы Антуан не заболел.

Бедный квартал у реки напоминал ад. Вонь стояла такая, что Антуан прижимал к носу платок, пропитанный уксусом.

– Ты уверена, что хочешь зайти туда? – Антуан указал на полуразрушенный дом с красной тряпкой на двери – знаком, что в доме заболевший.

– Нам нужна кровь. Главное, не подходи близко и не отнимай платок от лица.

Внутри было темно. На соломенной подстилке лежала женщина лет тридцати. Худая, с землистым лицом, но живая.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я, присаживаясь рядом.

Женщина прохрипела, кашлянув в рукав:

– Трое суток горячки, сейчас... отпустило.

Я протянула ей серебряную монету.

– Позвольте взять каплю крови. Это может спасти других.

Ее глаза расширились от удивления, но она протянула руку.

Процедура была грубой по современным меркам.

Я протерла кожу спиртом. Сделала надрез ланцетом, а потом собрала кровь в склянку с восковым затвором.

Антуан бледнел, глядя на это.

– Ты не боишься? – прошептал он, когда мы вышли, не решаясь отнять платок от лица.

– Я стараюсь не думать об этом, – ответила, не задумываясь.

Хотя, конечно, страшно было. Страшно, что не справлюсь. Или не успею.

Я собрала шестнадцать проб.

От молодых до стариков и одного ребёнка, чьё имя так и не успела узнать. Всё документировала. Диктовала Антуану. Отмечала пульс, температуру, стадии высыпаний.

Старалась не обращать внимание на вонь в домах и жирных крыс, копошащихся в отходах.

И все же на обратном пути меня стошнило в переулке.

Мы вернулись поздно вечером. В лаборатории Эльмар ждал у большого деревянного стола. Все было готово – стеклянные трубки, спиртовка, два грубых микроскопа.

Я развела несколько капель крови в слабом отваре настурции – не самый надёжный индикатор, но хоть что-то. Потом – щепотку плесени из тёмной банки, той самой, с которой мы ставили опыты.

Она уже убивала бактерии на хлебе.

Теперь нужно было проверить – способна ли она остановить болезнь.

Мы работали ночами. Уставшие, но одержимые.

Капля за каплей.

Кровь переболевших – одна часть опытов. Больных – другая. Я разбавляла плесень, капала на образцы. Следила за реакцией.

В некоторых пробирках зелёные пятна плесени разрослись, будто найдя пищу. В других – остались без изменений.

– Значит, в крови выживших есть что-то, что поддерживает плесень, – заключил Эльмар. – Возможно, это и есть защита от болезни.

Десять дней мы смешивали, нагревали, проверяли. Наконец получили мутноватую жидкость. Первый пробный раствор.