Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

11

Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Взгляд, устремленный на меня, был таким же, как у Кости.

Мое сердце замерло, пропустив удар. Словно время повернулось вспять.

Это невероятно. Хочется воскликнуть – «Так не бывает!»

И еще одернуть себя – «Не хватало тебе влюбиться на старости лет, Маргарита Робертовна. Это не Костя, хотя так похож, что греха таить!»

Быстро провела рукой по косынке на голове, заправляя выбившиеся пряди. Кольнула нечаянная мысль – «Как жаль, что остригли волосы». Но… все же врач во мне быстро взял вверх над ненужными эмоциями, и деловым тоном я спросила:

– Как вы себя чувствуете?

– Словно меня переехал обоз, – он попытался улыбнуться, но гримаса боли на мгновенье исказила его лицо, – кто вы?

– Я… – Я запнулась. Как объяснить? – Я помогаю здесь. В госпитале. Я… лекарь.

Он чуть приподнял вверх брови.

– Лекарь? Женщина? Не припомню, чтобы в нашей армии женщин-лекарей держали.

– А теперь будут.

Я поджала губы. Как же все сложно. Если я женщина, значит способна только повязки менять да кормить с ложечки?

Попыталась сосредоточится на осмотре. Приложила ладонь ко лбу своего пациента. Все еще горячий, но жара сильно нет. Отогнула край повязки, осматривая рану. Кажется… все довольно неплохо. Даже несмотря на условия, в которых проводилась операция.

Бирюзовые глаза преследовали меня. Следили за каждым действием. Это немного смущало и волновало. Что скрывать.

– Я хотел бы увидеть доктора, – проговорил мужчина.

– Он осмотрит вас, когда у него найдется время.

– Нет. Вы не понимаете. Это важно!

Его рука перехватила мою ладонь, и он сжал ее. Твердая, не вырвешься. Шершавые пальцы царапали кожу.

– Прошу вас… это важно! – с нажимом произнес мужчина.

– Хорошо. Может быть, вам еще что-нибудь нужно? Ночной горшок, например?

Я предложила это обыденным тоном. Естественные потребности никто не отменял.

Мой пациент вспыхнул. На бледном лице проявились красные пятна, а бирюзовые глаза блеснули раздражением.

Гордый.

Я хмыкнула. Что ж, пусть тогда ждет своей очереди, когда до него доберется мужской персонал, помогающий с гигиеническими процедурами.

– Вот ты где, детка, – услышала я голос Ханны за свой спиной, – разве можно столько работать? Сама еле на ногах стоишь. Пойдем в комнату, хоть поешь немного.

– Я… я уже заканчиваю.

Теперь пришло мое время смутится. Ханна хлопотала вокруг меня как наседка. А бирюзовые глаза моего пациента зажглись озорными искорками.

Я вернулась в свою комнату. Ополоснулась прохладной водой и переодела запачканное платье. Провела гребешком по коротким волосам.

Захотелось посмотреть на себя в зеркало. Насколько я… красива? Неужели мне так важно мнение того мужчины? Глупо. Никогда раньше меня это не беспокоило. Если только очень давно, когда начинались отношения с Костей. С настоящим Костей.

А этот просто похож, вот и царапает сердце. Надо бы узнать его имя и перестать называть именем бывшего мужа. Так будет правильно.

К моему возвращению в госпиталь, тот заметно ожил. Ночная гнетущая тишина сменилась лихорадочной деятельностью. Сестры милосердия сновали туда-сюда, нося бинты, лекарства, воду. Лекари склонялись над пациентами, проводя осмотр. Но мне нужен доктор. Он обещал меня выслушать.

Доктора я нахожу в его кабинете на втором этаже. Стучусь в дверь и слышу его голос, предлагающий войти.

– А… это вы. Так не терпится удивить меня своими знаниями…

Доктор отрывает голову от бумаг и откладывает в сторону перо. Я ловлю его взгляд, но в нем больше скуки чем заинтересованности. Наверное думает, как побыстрей избавиться от назойливой баронессы, лезущей не в свои дела.

– Доброе утро. Извините, что отрываю вас… но давайте вернемся ко вчерашнему разговору. Нужно устроить карантинную зону…

– Я думал об этом. Но у нас нет помещений. Все забито людьми. Куда вы предлагаете мне их класть? В сарай?

– Не нужно в сарай. Нужно выделить две дальние комнаты в госпитале. Они самые большие. Я их осмотрела… думаю, там можно разместить всех, кто сейчас болен горячкой. Но прежде все помыть с уксусом. И обязательно прокипятить белье. А еще бы хорошо устроить баню. Я когда-то читала, что…

Я запнулась, вспоминая случай, о котором читала в одном из медицинских журналов. В голове всплыла статья о борьбе с тифом в разгар одной из эпидемий.

– Я читала об одном случае, – продолжила я, стараясь говорить как можно более убедительно, – в одной стране, во время эпидемии тифа, врачи организовали общественные бани. Больных тщательно мыли, меняли белье, дезинфицировали помещения. И это помогло остановить распространение болезни. Высокая температура убивает вшей, переносчиков горячки, а чистота препятствует их размножению.

Доктор нахмурился, скрестив руки на груди.

– Баня? – переспросил он скептически.

– Мы можем организовать в одной из комнат. Жарко натопить камин, натаскать воды…

– Хм… я возьму на заметку, баронесса. У вас что-то еще?

– Да. Тот мужчина, которому я делала операцию. Он хотел поговорить с вами.

– Поговорить? Что ему может быть нужно? Кстати, один из лекарей… Эдвард Грайт осмотрел вашего пациента. И нашел, что все сделано очень умело. Он жив, только благодаря вам. Говорите, вас всему научил домашний лекарь?

– Да. Но есть ли возможность и мне стать лекарем?

Этот вопрос мучил меня. Я хотела работать на равных с мужчинами. А не просто менять повязки.

– Нужно закончить школу, баронесса. А это не так-то просто. Нужно разрешение, приглашение из школы. У вас есть протекция в высших кругах?

Протекция? Судя по письмам маменьки, влиятельной родни у Марики не было. Да и само баронство находилось в бедственном положении.

– Разве ничего нельзя сделать? – спросила, не особенно надеясь на положительный ответ.

– Боюсь, я ничем не могу вас порадовать. Могу порекомендовать от своего имени, но не рассчитывал бы сильно на успех.

Но все же предложение доктора обрадовало меня. Кто знает, чем все обернется.

– Доктор, – спросила я, прежде чем выйти, – а кто тот мужчина, которому я делала операцию?

– Какой-то бродяга. Его подобрала повозка, что везла раненых. Возница увидел его тело в придорожной канаве. Остановился проверить. При нем не было никаких личных вещей. Так что кто он, – врач пожал плечами, – одному богу известно.

12

Я целый день кручусь как белка в колесе. Удивительно, но это позволяет мне забыть о собственных болячках. Да, ноги начинают гудеть, когда я приземляюсь на стул и вытягиваю их. Временами накатывает слабость.

Но стоит встать и взяться за дело, как мигом пропадают неприятные ощущения и остается только мое дело. И люди, которые ждут помощи.

А дел много. Доктор все же внял моим словам и дал команду обустроить карантинную зону. И вот весь персонал, как один, взялись за  работу.

Прежде доктор дал рекомендации как лучше все обустроить и, взглянув на меня, добавил.

– Предлагаю всем сестрам послушать баронессу Файнштейн. Она знает, что нужно делать.

На меня оглянулись. Кто-то с удивлением, а другие спокойно приняли мое главенство. Все же весть о проделанной мною операции уже успела облететь весть госпиталь.

Работы предстояло много, а рук не хватало. Для начала мы подготовили одну палату. Помыли все горячей водой с уксусом. Сменили постельное белье, а старое я попросила прокипятить с щелочью.

В перерыве собрались в общей столовой, где нам подали миски с горячей похлебкой и по куску хлеба. Я с аппетитом поела, чувствуя, как силы возвращаются. Женщины расслабились и пользуясь минутами долгожданного отдыха беззаботно болтали, вспоминая мирную жизнь и свой дом.

– Что-то ваш солдатик совсем ничего не ел, – произнесла подсевшая ко мне женщина.

– Как он? Жар? – тут же встрепенулась я.

– Есть немного. Но уж больно он беспокойный. Все встать порывался, да велел доктора позвать. И тон такой… приказной. Вы уж с ним поговорите, чтобы вел себя потише.

Я хмыкнула. Если тон приказной, то не так с моим пациентом все и плохо. Но вот что не ест… нужно с ним поговорить. Хотя бы кружку бульона заставить выпить.

Ближе к вечеру я смогла выкроить минутку и подошла к своему пациенту. Тот лежал, закрыв глаза и я подумала, что он спит.

Но стоило мне нагнуться, как тут же попала в бирюзовый омут его глаз.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я

– Достаточно хорошо, чтобы  пообщаться с доктором. Он так и не выбрал за целый день минутку, чтобы поговорить со мной.

– Но вы же не единственный пациент. Госпиталь забит до отказа. Что-то случилось? Возможно, я смогу помочь.

– Вы? – у мужчины в усмешке дернулись уголки губ, – это не женское дело, сестра. Я благодарен вам за помощь, но мне нужно увидеться с доктором.

Я чуть нахмурилась. Что ж, ладно. Подойдем к этому упрямцу с другой стороны.

– Почему вы ничего не ели?

– Я не настолько болен, чтобы меня кормить из ложечки.

– Я не собираюсь вас кормить. Но сейчас налью в кружку бульон и обещайте, что выпьете все до последней капли. Вы же хотите побыстрее встать с постели?

– Безумно, – рассмеялся мужчина, отчего чуть заметные лучики морщинок обозначились в уголках глаз, – буду вам очень признателен, сестра.

Я сходила на кухню и зачерпнула остававшийся на дне громадной кастрюли бульон. Специально выбрала кружку побольше с удобной ручкой, чтобы ему было удобно пить.

Все поставила на табурет перед кроватью, который заменял столик.

Мужчина оперся на руки, приподнимая тело, а я повыше подставила за его спиной подушку, чтобы ему было удобно сидеть. Потянулась, чтобы подать ему кружку.

– Я сам, – произнес он, но тут же более мягко добавил, – спасибо, сестра.

Я видела, как ему тяжело дается каждое движение. Я заметила, как напряглись мышцы его лица, когда он потянулся за кружкой

Наверняка дернула рана. И как он с облегчением выдохнул, когда кружка оказалась в его руке.

Мужчина вдохнул аромат, прежде чем отпить. А после сделал небольшой глоток.

Я не хотела… но все же следила за ним глазами. Его побрили, и теперь та часть щек, что была скрыта щетиной, была намного светлее основного тона кожи. Заметнее дерзкий изгиб губ. Нижняя губа немного полнее, чем верхняя. И я представила…

Но тут же одернула себя. «Ну ты даешь, Маргарита Робертовна. У тебя пациент чудом жив остался, а ты думаешь, какого было бы с ним целоваться. Да еще все время сравниваешь его с Костей. Пора прекращать это безобразие».

– Хотите еще? – спросила я.

Наверняка не наелся. Все же вон какой… высокий, поджарое мускулистое тело. Кубики на прессе, которые я успела оценить. Ему питаться нужно хорошо. Скоро одного бульона будет слишком мало. А мясо в госпитале сейчас большая редкость. Запасы продовольствия состояли в основном из круп и муки. В бочках хранилось соленое сало.

– Нет. Спасибо.

Мужчина легко улыбнулся. Повертел в руках пустую кружку. Я забрала ее, слегка соприкоснувшись с ним руками.

– Я навещу вас позднее. Принесу лекарство и нужно будет обработать рану.

– Вы словно мой ангел-хранитель. Можно узнать ваше имя?

– Можно. Это не секрет. Мар… Марика.

– Марика, – он произнес мое имя медленно, словно пробуя его на вкус. – Красиво звучит.

Я смутилась от похвалы. Так глупо. Я ведь не юная барышня, а все равно… приятно.

– А как ваше имя? – задала я мучавший меня вопрос.

13

– Госпожа Марика, – окликнула меня одна из сестер.

Я встрепенулась. С долей сожаления разорвала взгляд, уходя из плена бирюзовых глаз. Оглянулась.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Да. Палата готова. Нужно отчитаться. Доктор спрашивает. Вы же у нас главная. Вот мы и подумали…

Ясно. Если доктора все устроит, то похвалят всех. А если что-то не так, то все придирки выльются на мою голову.

– Мне нужно идти, – сказала я, кинув взгляд на своего пациента.

– Но вы же еще вернетесь? Марика… – мужчина взглянул чуть насмешливо. Словно знал, что обязательно вернусь. И не только мой долг будет меня толкать к его постели. Но и любопытство. Ведь я так и не узнала его имя.

Доктор осмотрел палату и остался вполне доволен. На кроватях было заправлено чистое белье, а в воздухе витал кисловатый запах уксуса.

– Вы обещали рассмотреть мое предложение про баню, – напомнила я.

– Вы настойчивая, баронесса. Хотя я не совсем разделяю ваши убеждения, – в задумчивости погладив свою бородку, проговорил доктор.

– Пожалуйста, доверьтесь мне. Так будет правильно. Вот увидите, после этого эпидемия пойдет на спад. Я читала в древней книге, что чистота – это основа здоровья для человека.

Доктор улыбнулся.

– Голубушка, вас после болезни словно подменили. Почему вы раньше скрывали ваши знания? Признаться, мне отрадно видеть такую увлеченную медициной особу. Обычно девушки вашего возраста думают совсем о другом.

Знал бы доктор… даже немного жаль, что я не могу ему открыться. Передать полученные знания и накопленный опыт. А так, приходится выкручиваться.

– Я присматривалась к вашей работе, доктор. К тому же скромность не позволяла мне лезть вперед со своим мнением. Но после болезни… я немного по-другому взглянула на мир. Зачем прятать знания, если они принесут пользу людям.

Я вполне искренне посмотрела доктору в глаза. Надеюсь, экзамен сдан? А то у Маргариты Робертовны еще много идей в запасе.

– Ладно. Оборудуем завтра одну из комнат под помывочную. Только какую?

– В прачечной, – тут же откликнулась я. Успела побывать в ней и оценить удобства, – там есть большой камин и каменные полы. Мы можем легко ее приспособить.

Доктор вздохнул, провел рукой по волосам.

– Уговорили. – Он произнес это так тихо, что я едва расслышала. – Но я буду лично контролировать весь процесс. И если хоть один солдат почувствует себя хуже, я немедленно прекращу это безумие.

– Не беспокойтесь. Уверена, все пройдет хорошо. И еще, доктор… тот мужчина, мой пациент, он настаивает на встрече с вами.

– Его что-то беспокоит?

– Чувствует он себя неплохо, после такой операции. Думаю, это личное. И… он совсем не похож на бродягу.

– Надеюсь он не собирается меня беспокоить по пустякам. Хорошо, я навещу его. Вечером, после обхода.

Окрыленная успехами, я занялась своими делами. Рук не хватает, столько нужно успеть. У многих раны были воспалены и нужно сделать перевязки. Одна из сестер носила поднос с инструментами, которые я предварительно попросила прокипятить. Удаляла подсохший гной и протирала раны настойкой из трав. В арсенале госпиталя была неплохая мазь из пчелиного воска. Я пропитывала ею корпию и наносила на раны. Следом делала повязку.

Перехожу от одного пациента к другому. Многие улыбаются мне и пытаются заговаривать. Но я лишь вежливо улыбаюсь в ответ. Моя помощница достаточно словоохотлива и справляется с пустой болтовней за нас двоих.

Своего загадочного пациента оставила напоследок. Забираю у помощницы лоток и отпускаю. А сама присаживаюсь на стул у его кровати.

Мужчина тут же приоткрывает глаза и слегка улыбается сухими губами. Привычным жестом я кладу ладонь ему на лоб. Горячий. Лихорадка не спадает. Это плохо. Я кусаю губы, размышляя, что еще могу сделать.

– Майра, улыбнитесь. Не нужно хмуриться из-за меня.

– Непременно. Когда вы полностью будете здоровы. А сейчас позвольте мне осмотреть вашу рану.

Аккуратно, стараясь не причинить боли, я размотала старую повязку. Рана выглядела воспаленной, но, к счастью, не было признаков гноя. Я осторожно промыла ее настойкой, удаляя засохшую кровь.

– Может быть немного неприятно, – предупредила я, делая перевязку.

– Ваши нежные ручки могут лишь принести удовольствие.

– Флиртуете? – не удержалась я от сарказма, – вы не в том положении, чтобы ухаживать за девушками.

– Я вам не нравлюсь… такой? – мужчина иронично приподнял вверх бровь, – дайте мне шанс, когда я встану на ноги.

Я лишь усмехнулась в ответ. Флирт – это совершенно не мой конек. Да и когда это было у меня в последний раз, вспомнить страшно. А тут… вторая молодость и такой мужчина рядом. Словно мой Костя решил заново родиться в этом мире. И ждал меня, чтобы встретиться.

Но… так же не бывает?

– Хорошо. Встанете на ноги, а там посмотрим, – строго проговорила я, заканчивая перевязку.

– Кстати, вы так мне и не назвали ваше имя.

– Мм… попробуйте угадать.

Угадать? Я усмехнулась. Решила поддержать игру.

– Что ж, пожалуйста. Костя.

Сказала, а сама внимательно всмотрелась в лицо мужчины. Сердце чуть быстрее заколотилась в груди. Сама не понимаю, почему его ответ так для меня важен.

– Откуда вы знаете? Я бредил? Разговаривал во сне?

Мою руку до боли сжали его пальцы и я взглянула в его обеспокоенные глаза.

– Нет. Вы не произнесли и слова. Хотите сказать, я угадала?

– Правда не знали? Да… почти правильно. Коста.

– Коста, – прошептала я. И тут же прижала ладонь к губам.

Так неожиданно. И так много совпадений. Внешность. Имя. Мои разбушевавшиеся чувства внутри. Так же не бывает! Или… что, если судьба дает нам второй шанс.

Но я же всегда была рационалисткой. Все раскладывала в голове по полочкам. Разумно находила объяснение каждому чуду. А сейчас судьба делает ответный ход. И показывает, что чудеса бывают.

– Что случилось, Марика? Вы так побледнели…

Мою руку все еще удерживает его ладонь. Но более мягко, так, чтобы не причинить боли.

– Я… нет, ничего не случилось. Просто так все неожиданно…

Я улыбнулась. Наши взгляды снова встретились, и я зарделась, как девчонка.

У входа в палату мелькнула фигура доктора. Я аккуратно выдернула руку из-под накрывавшей ее ладони. Поспешно подхватила лоток с инструментами.

– Доктор сейчас подойдет к вам. Мне пора. Уже слишком поздно.

– Но мы же увидимся завтра… – Коста посмотрел на меня.

– Конечно, – пообещала я, – я вас не отпущу, пока не поставлю на ноги.

– А после вы обещали дать мне шанс, – произнес Коста.

Я вернулась в свою комнату. Закусила губу, чтобы спрятать улыбку. Такую глупую, как у влюбленной девочки.

– Что с тобой, Марика? Вся светишься. Доктор похвалил? – зевая, поинтересовалась фру Ханна.

– Ага. Мы с ним сошлись во мнениях, – сказала я полуправду. Хотя светилась я вовсе не от этого.

Утром быстро умылась и наспех перекусила кашей. Ноги сами понесли меня в знакомую палату.

Я застыла в дверях, найдя глазами кровать в самом конце палаты. Нерешительно сделала несколько шагов вперед. Сердце дрогнуло от дурного предчувствия.

Кровать Косты была пуста.

14

– Где мужчина, что лежал на этой кровати? – потеребила я за плечо дремавшего на соседней койке солдата. Тот был контужен и едва ли слышал и половину моих слов.

– А… что? Мужчина?

– Да… он лежал рядом с вами. Он… жив?

– Жив… его перенесли в другую палату.

Я прошлась по всем комнатам, но нигде не нашла Косту. На все мои вопросы сестры лишь пожимали плечами. Не выдержав, я взлетела по лестнице на второй этаж и постучала в кабинет доктора.

Тот сразу распахнул дверь, но вышел ко мне сам, не давая мне заглянуть внутрь.

– Что-то случилось, голубушка? На вас лица нет. Если вы насчет помывочной, то можете не беспокоится. Я дал все необходимые распоряжения.

– Спасибо, но я по другому вопросу. Мой пациент… куда его перенесли?

– Не беспокойтесь. С ним все в порядке, – доктор позволил себе снисходительно улыбнуться, – займитесь своими делами, баронесса. А о том пациенте я позабочусь сам.

– Не понимаю… – я уставилась на врача, требуя объяснений.

– Как вам сказать, он не совсем простой пациент. Скажу больше… очень знатная особа. Советую вам забыть про него и обратить внимание на других пациентов.

– Забыть? – на моем лице отразилось разочарование, а внутри что-то больно кольнуло. Прямо в самое сердце.

– Позвольте поинтересоваться, с ним все хорошо? Лихорадка? Как нога? Ее ни в коем случае нельзя беспокоить. И рану нужно промывать…

– Баронесса, – доктор положил мне руку на плечо и внимательно посмотрел в глаза, – я очень ценю, что вы сделали. Но на этом ваше участие закончено. Позвольте дать вам совет – забудьте. Вы, кажется, искали своего жениха? Так вот, я узнавал… он был ранен, но сейчас идет на поправку. Находится в госпитале в пятидесяти милях отсюда. Хотел вам потом рассказать, но, пожалуй, сейчас самый подходящий случай.

Жених? Тот молодой человек с медальона. Я совсем о нем забыла.

– Я рада, что он жив.

– Хотите, я дам вам адрес госпиталя. Напишите ему письмо?

Я закусила губу. Что я напишу незнакомому мне человеку? Наверняка он ждет слов любви и верности, а мне так не хочется кривить душой.

Как же все сложно.

Я вернулась в палаты. Механически исполняла свои обязанности. Напоить отваром, поправить повязку или написать письмо домой тем, кто не в силах был это сделать.

Как и обещал доктор, прачечную переоборудовали в помывочную. Я лишь крикнула, заглянув в помещение, наполненное липким паром, чтобы не жалели дров и воды.

Сегодняшний день выдался не менее тяжелым. Предстояло устроить вторую палату для больных гнилой лихорадкой. А до этого отмыть помещение уксусом и щелоком. Приготовить постели, и опять наполнить прачечные грязным бельем.

Я старалась не думать про Косту. Что толку. Только бередить сердце. Не думала, что встреча с ним так меня заденет. Просто он слишком похож на Костю. Но видно все же не судьба.

– Посмотрите, вон какой экипаж подъехал к госпиталю. Видать, какого-то вельможу привезли.

Мы все приникли к окну, через него хорошо просматривался парадный вход.

И правда, к самим дверям подъехал экипаж с вензелями на дверке, запряженный четверкой великолепных коней.

– Кого это там принесло? – с любопытством переговаривались сестры, пытаясь все рассмотреть.

– Кого бы не принесло, нас это не касается. Сестры, давайте вернемся к работе, – сказала я, мельком взглянув в окно.

Я застилала очередную постель, когда в палату заглянул один из лекарей и подойдя ко мне, тихонько произнес.

– Поднимитесь в кабинет к доктору.

Я поставила в изголовье кровати подушку, что держала в руках. Помедлила.

Коста. Он же наверняка лежал в том кабинете. И этот экипаж. Не за ним ли он приехал?

Ноги сами понесли меня вперед. Бегом по лестнице. Словно на свидание спешу. Перевела дух лишь возле двери в кабинет доктора. Поправила выбившиеся из-под косынки волосы. Осталось нажать на дверную ручку, чтобы попасть внутрь.

«Маргарита Робертовна, ты взрослая женщина, а ведешь себя как влюбленная дурочка. Если там правда Коста… он просто позвал поблагодарить. Неужели ты рассчитываешь на большее? Глупо», – попыталась мысленно урезонить себя, прежде чем войти внутрь.

Я нацепила на губы вежливую улыбку и толкнула дверь.

Коста и правда лежал на кровати доктора. Рядом на столике кувшин с питьем и тарелка с пирожками.

– Марика…

Коста приподнялся на подушках и широко мне улыбнулся.

– Здравствуйте, Коста. Как вы себя чувствуете?

Подошла ближе, всматриваясь в его лицо.

– Как видите… доктор лишил меня вашего общества. Решил, что мне будет удобнее в его кабинете. А с докторами сами понимаете, спорить бесполезно…

Все это Коста говорил шутливым тоном. А сам все скользил глазами по моему лицу. Цепко всматривался, словно для себя решая что-то. А все эти беззаботные слова так, для антуража.

– Здесь вам наверняка удобнее. Вы намного лучше выглядите, Коста. Желаю вам скорее встать на ноги, – произнесла я дежурные фразы.

– Хотел поблагодарить вас…

Я кивнула. Вот и все. Главные слова произнесены.

– Это моя работа.

В коридоре послышались голоса. Я узнала голос доктора. Ему вторил резкий баритон с раскатистой р.

– Как они быстро… – усмехнулся Коста, – Марика я хотел узнать ваше полное имя.

– Баронесса Файнштейн, – тихо произнесла я.

Голоса приблизились и дверь резко распахнулась. Вошел доктор, а следом за ним высокий худой мужчина в черном плаще.

– Ну что, мой мальчик, готов возвратиться домой? – произнес он раскатистым голосом, обращаясь к Косте.

– Не вижу других вариантов, – Коста показал на свою загипсованную ногу.

Меня оттеснили к двери, закрыв от меня Косту широкими спинами.

– Отличная работа, доктор. Вам удалось избежать воспаления. А какое хитроумное приспособление вы умудрились сделать, чтобы зафиксировать ногу. Я впечатлен. Хорошо, что не допустили ампутацию. Во многих госпиталях грешат этим. Никто не хочет возится и вправлять кости.

Доктор откашлялся и произнес, не глядя в мою сторону.

– Спасибо за лесные слова. Мы все стараемся добросовестно исполнять свой долг.

– Я доложу о ваших заслугах… – продолжил говорить мужчина, склонившись над Костой.

Доктор наконец оглянулся на меня. Смущенно произнес:

– Я действовал не один. Баронесса во многом мне помогла…

– Да… перевязка выполнена добротно. А сейчас я бы хотел забрать Костанса. Пришлите людей с носилками.

– Да… сейчас. Баронесса, пойдемте. Не будем мешать.

– Да… конечно, – произнесла я, избегая смотреть доктору в глаза.

Понимаю, что он не мог признаться, что фактически обрек Косту на смерть. Да и как скажешь, что операцию делала простая сестра милосердия. Но все же немного обидно.

Я оглянулась в последний раз на Косту. Тот о чем-то беседовал со своим посетителем. Повернул голову, почувствовав мой взгляд.

– Прощайте, – произнесла я.

Коста покачал головой. Глаза ласкающей бирюзой прошлись по моему лицу.

– Я найду вас, баронесса Файнштейн.

Я скептически приподняла вверх брови. Вспомнит ли он обо мне, когда через пару месяцев встанет на ноги? Вспомнит ли вообще мое имя?

А вот я его никогда не забуду…

Я спустилась вниз следом за доктором. Тот пробормотал на ходу, извиняющимся тоном:

– Вы же понимаете, баронесса, я не мог сказать правду. Появились бы лишние вопросы…

– Пострадала бы ваша репутация… – добавила я, – понимаю, легче промолчать, чем признать свою ошибку.

Я вернулась в свою палату. Сестры закончили застилась постели и теперь опять столпились возле окошка, ожидая развязки представления.

– Смотрите, кого-то несут на носилках. Видать важная особа…

– А это не тот бродяга… Марика, иди посмотри…

Я только отмахнулась. Хватит с меня на сегодня прощаний.