Текст книги "Лекарь из другого мира (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

49

К вечеру в приюте всегда царил особый шум. Дети заканчивали занятия и выплескивали энергию, носясь по коридорам приюта. Девочки, те, что постарше, помогали накрывать стол к ужину. Расставляли на стол тарелки и столовые приборы. Ставили миски с хлебом.

Когда я открыла дверь в приют, то нас оглушил шквал детских голосов. Я с опаской взглянула на Косту – вдруг сбежит. Но тот вошел, словно к себе домой. Улыбнулся, с любопытством оглядываясь вокруг.

Трое самых смелых мальчишек сразу окружили нас, разглядывая высокого гостя во все глаза.

– Вы кто? – спросил самый маленький, рыжий Пьер, разинув рот.

– Друг вашей попечительницы, – легко ответил Констанс.

– Вы барон или граф? – неожиданно спросила девочка лет восьми, протискиваясь вперед. – У вас такие красивые сапоги...

Я закашляла, чтобы скрыть смешок. Коста действительно был обут в изящные сапоги из тончайшей кожи, явно выдававшие его статус.

– Я... э-э... чиновник, – нашелся он, бросая мне заговорщический взгляд. – Работаю во дворце.

– Значит, вы знаете принца? – не унимался Пьер.

– Если только совсем немного…

В этот момент в коридоре появилась мадам Роуз, неся огромную дымящуюся кастрюлю. Увидев нас, она едва не выронила свою ношу.

– Ваше в... – начала она, но я быстро покачала головой.

– Мадам, разрешите представить нашего гостя, господина... – я замялась.

– Просто Констанс, – быстро подхватил Коста, делая изящный поклон. – Очень рад знакомству, мадам.

Дети, почуяв что-то интересное, стали теснее обступать нас. Жаклин, самая старшая из девочек, вдруг воскликнула:

– Марика, а пирог уже готов! И рагу тоже! Можно начинать ужин?

– Да… конечно.

Я чуть растерянно взглянула на Косту. Куда его усадить? Попросить накрыть в небольшой гостиной? Не будет же он ужинать со всеми в общей столовой?

Мадам Роуз выглядывала из столовой, ожидая распоряжений. Смотрела на меня округлившимися от волнения глазами.

– Ну что… покажете, где у вас здесь можно помыть руки? – спросил Коста. И обращался он совсем не ко мне.

Умывание прошло под громкие споры, кто первый покажет гостю дорогу. В итоге Косту повёл Пьер, по дороге рассказывая, как недавно поймал мышь и теперь она живет у него в деревянной коробке.

Мы с мадам Роуз переглянулись, и я распорядилась, решившись:

– Поставьте еще одну тарелку во главе стола.

Констанс, к моему удивлению, без лишних церемоний уселся за длинный деревянный стол. Я присматривалась к нему, пытаясь уловить тень недовольства. Но нет. Он беззаботно болтал с детворой и вполне изящно отмахивался от каверзных детских вопросов.

– А вы женаты? – спросила одна из девочек.

Я как-раз в это момент поднесла стакан к губам и едва не подавилась водой. Коста тоже замер, но все же ответил.

– Пока нет.

– Но невеста у вас есть? – продолжала сыпать вопросами маленькая проказница. А сидящие рядом с ней девочки постарше посмотрели на меня и засмеялись, прикрывая рот ладошкой.

Я покосилась на Косту. Он сидел с непроницаемым лицом, но уголки губ чуть дрогнули.

– Конечно есть. Это же Марика! – добила своим ответом малышка Лиза, заставив меня покраснеть.

– Хватит разговоров, дайте гостю спокойно поужинать, – я постучала ложкой по столу, стараясь придать голосу строгость.

Дети притихли, но продолжали переглядываться и подталкивать друг друга локтями. К счастью, появилась мадам Роуз с огромным яблочным пирогом, и внимание моментально переключилось на десерт.

– Они тебя не утомили? – тихо спросила я, когда дети увлеклись сладким.

Коста покачал головой:

– Напротив. Я давно не ужинал в такой тёплой компании. Спасибо, что пригласила.

– Я рада, что тебе понравилось. Если честно, я боялась...

– Что ватага сорванцов обратит меня в бегство? – он усмехнулся, отодвигая пустую тарелку.

– Немного, – призналась я.

– У меня две младшие сестры и брат. А моя кузина Софи часто привозит детей погостить в наш летний дворец. Так что все нормально. Меня трудно напугать ребятней.

Мы переглянулись. В этот момент смех за столом стал тише – кто-то уже потягивался, кто-то начинал зевать.

– Уже поздно, – произнес Констанс, – проводишь?

Я подала ему плащ и накинула на плечи накидку. Вышла за ним на морозный воздух улицы.

Констанс отвязал коня и потянул за поводья.

– Ты не против, если я еще навещу тебя?

– Если только не как принц. Я совсем не умею вести светские беседы.

– Поверь. Я сыт ими по горло.

Мы посмотрели друг на друга, обменявшись многозначительными улыбками. На миг показалось, что все так просто. Вот он – мой Костя. Только руку протяни.

И в тоже время для всех он его высочество Констанс Ардэнский. С которым запросто по улицам не пройдешься.

Что тогда остается? Встречаться украдкой?

Наверное, будь я девочкой лет двадцати, то плюнула бы на все условности. Но внутри меня настороженно ворчала Маргарита Робертовна.

Констанс запрыгнул на коня. Ловко и быстро, я и моргнуть не успела.

– До встречи, Марика.

– До встречи… Коста.

Он умчался, а смотрела ему в след. Потом подумала – будь что будет. В конце концов он мужчина, пусть и разбирается с условностями.

50

Под лабораторию нам выделили несколько подвальных помещений. Достаточно просторных, сухих и теплых.

Эльмар был в восторге: тут и вода подведена, и печь с хорошей тягой, и стены толстые – держат постоянную температуру. Самую большую комнату разделили на зоны – одну под изготовление препаратов, вторую под анализы, а третью под хранение и документацию.

В свой первый же выходной, что выдался в лекарской школе, я побежала осваивать новые помещения. Не терпелось навести порядок. Так, что руки чесались.

Эльмар дал мне запасной комплект ключей, полностью доверяя обустройство в лаборатории.

На следующий день после переезда я пришла в лабораторию чуть свет. На мне был новый передник, волосы убраны под платок. Я стерилизовала инструменты, проверила стеклянные флаконы, разложила все по полочкам – как в аптеке. Всё должно быть чисто, логично, удобно. Даже если ты работаешь в полуподвале.

– Доброе утро, доктор, – раздалось за спиной.

Я обернулась. Антуан стоял в дверях, чуть задыхаясь от быстрой ходьбы, с корзиной в руках. Осунувшийся и похудевший после болезни, но уже не мог сидеть на месте и рвался в бой.

Доброе утро. Только я до доктора мне далеко. Что у там тебя? – улыбнулась я.

Завтрак. Молоко и булочки. Ты наверняка голодная тут целый день проторчишь, – он кивнул на корзину. – И ещё... я долго думал. Хочу помочь. В лаборатории. Я уже и с Эльмаром поговорил, он согласен меня взять помощником.

Уверен? Тебя всегда больше практика интересовала.

Хочу попробовать. Я же раньше не знал, что так интересно делать вакцины. Так ты мне покажешь, где у вас что находится?

Я кивнула.

Сейчас я работаю над детской вакциной. Она легче переносится и требует меньших доз, проще для старта. Но работа всё равно тонкая. Пойдем, научу.

Мы провели весь день за изготовлением первой партии – разводили компоненты, фильтровали, разливали по ампулам. Я объясняла, показывала, перепроверяла. Детская доза требует точности – ни каплей больше, ни меньше.

Я решила идти в портовые и ремесленные кварталы. Ситуация там была самая сложная. Правительство приняло меры – поставили заградительные кордоны, чтобы зараза не забиралась дальше в город. Но дальше этого особо никаких мер не предпринималось. Лекари посещали оцепленные кварталы неохотно и люди в основном были брошены на произвол судьбы.

Леруа создал несколько групп из добровольцев, которые разносили лекарства и средства дезинфекции. Мы же с Эльмаром трудились над вакциной.

Сегодня я решила сделать вакцину для детей. Они больше всего гибли от гнилой лихорадки. У меня каждый раз сердце кровью обливалось, когда я в составе групп заходила в отцепленные кордоном районы. Больных малышей было до слез жаль. Но я ничем не могла помочь, кроме как оставить минимум необходимых лекарств.

К вечеру мы направились в один из беднейших кварталов. Маленькие дома, перекошенные двери, запах затхлости и дыма. Меня узнавали, ведь я много раз приходила лечить.

Мы обосновались в доме местной знахарки. Здесь можно было оборудовать относительно стерильную зону, чтобы принять маленьких пациентов. Прокипятить использованные иглы и шприцы в котелке, висящим над очагом. Антуан действовал как бывалый зазывала.

На переулке он вскочил на деревянный ящик и прокричал:

Слушайте все! Бесплатные прививки для детей! Кто первый?

Люди шли неохотно. Антуану приходилось с боем прорываться в каждый дом и убеждать. Уговаривать. Доказывать, что это может спасти детям жизнь.

– Это безопасно? – спросила  женщина, держа на руках ребенка.

– Безопасно, – кивнула я. – Это поможет детям легче перенести болезнь. И защитит их в будущем. А ещё… – я достала из сумки мыло, завернутое в бумагу, – вот. У меня есть немного мыла. Если будете мыть руки перед едой и после улицы, это тоже спасет жизни.

Из-за ее спины выглянула старуха:

– Моя бабка дожила до девяноста, и руки мыла раз в неделю!

– А сколько из ваших ровесников не дожило? – спросил Антуан, заправляя в шприц вакцину.

Старуха задумалась, затем кивнула:

– Ладно, убедили. Давай своё мыло.

Первой вышла женщина с мальчишкой лет пяти. Ребенок жался к матери, испуганно разглядывая мой шприц.

– Это не больно, – мягко сказала я, опускаясь перед ним на корточки. – Как комарик укусит. Видишь? – Я показала крошечную иглу. – Совсем маленькая.

Мальчик сжал кулачки, но не заплакал. Когда я закончила, он удивленно моргнул:

– И все?

– И все, – улыбнулась я, вручая ему карамельку, которых запасла целый кулек. – Теперь ты защищен.

Пока я делала уколы, Антуан объясняла самое важное:

– После прививки может быть жар – это нормально. Пейте больше воды.

Очередь начала выстраиваться сама собой.

К вечеру у нас кончились ампулы и нужно было возвращаться домой. Я пообещала прийти через несколько дней. Принести новые ампулы с вакциной и проведать заболевших.

Когда мы шли обратно в темных переулках то и дело мелькали огоньки – это родственники жгли можжевельник у порогов, пытаясь отогнать заразу.

– Смотри, – Антуан указал на один из домов, где на двери была вывешена яркая тряпка. – Еще один новый случай.

Я молча кивнула. Мы оба знали, что значит этот знак – здесь лежит больной гнилой лихорадкой. Таких домов в квартале становилось все больше.

На углу нам преградил дорогу похоронный обоз – двое мужчин везли на телеге несколько  деревянных ящиков, а сверху лежало два совсем крошечных. Слишком маленьких для взрослых.

Ком встал в горле. Если бы начать изготавливать вакцину раньше, эти люди могли быть живы. Мне казалось, что все идет слишком медленно. И я не успеваю.

Я вообще потеряла счет дням. Даже последняя встреча с Костой... казалось, это было сотню лет назад, хотя на самом деле прошло чуть меньше месяца.

Мы больше не встречались. Мелькали заголовки в газетах, что его высочество Констанс Ардэнский отбыл с инспекцией на приграничные территории.. посетил с визитом северные провинции.

В одной из статей я мельком увидела рядом с его именем имя принцессы Аделины из соседнего королевства.

У меня не хватило сил прочитать. Решила, что меня больше интересует другое – лаборатория и опыты с Эльмаром. Это самое важное.

А принц... я всегда была рациональной женщиной. Поэтому спрятала имя Косты в самом дальнем уголке памяти.

Но сегодня, когда я вымотанная возвратилась в приют, мадам Роуз подала мне букет с цветами. Молча. Лишь бросив многозначительный взгляд.

Мне даже не нужно спрашивать от кого они. Тюльпаны посреди зимы можно достать лишь в королевской оранжерее.

Я вдохнула тонкий аромат. Лишь потом разглядела небольшую записку, вставленную в самую сердцевину букета.

51

Я выходила из школы, затягивая шерстяной шарф потуже, вечерний ветер пробирал до костей. И вдруг... увидела его.

Закусила губу, скрывая улыбку. А сердце так и подскочило до горла.

– Файнштейн, ты сейчас в приют? – скрывая зевоту, спросил Антуан. Он сейчас чуть ли не позже меня уходил из лаборатории. А Эльмар был только рад получить еще одного увлеченного наукой студента.

– Прогуляюсь немного... а ты иди и как следует пообедай, – попросила я Антуана.

– Ага... сейчас пирожков куплю и сразу в лабораторию.

Я махнула на прощание Антуану рукой и стараясь не бежать, хотя ноги сами несли меня вперед, пошла навстречу высокой фигуре, замершей под массивным фонарем.

Он стоял совершенно неузнаваемый.

Грубая шерстяная куртка, поношенные сапоги, простые штаны заправлены в голенища. Но осанка...

Я сразу обратила на это внимание. На гордую посадку головы, разворот плеч, привычку держать руки по швам – будто до сих пор в парадном мундире. Как бы ему не хотелось скрыть свое поисхождение, но подмастерье или рабочий вышел из него так себе.

Я зацепилась за его взгляд. Пристальный, изучающий, следящий за каждым моим шагом. Он, словно прочная нить, притягивал меня к нему.

Я остановилась в шаге, вдруг осознав, что дышу слишком часто.

Коста протянул руку и произнес обыденным голосом, словно мы расстались только вчера:

– Прогуляемся?

Я медлила всего секунду, прежде чем мои пальцы сомкнулись вокруг его теплых пальцев.

Холодный ветер гнал нас по узкому переулку. Я куталась в шарф, а Коста шел рядом, его плечо иногда касалось моего – намеренно или случайно, я не могла понять.

– Замерзла? Для прогулки сегодня не самый удачный день.

Коста развернулся ко мне, разглядывая покрасневший кончик моего носа, торчащего из-под шарфа.

– Немного, – призналась.

– Не хватало еще, чтобы ты из-за меня заболела.

Коста чуть нахмурил брови, так, что на переносице образовалась тонкая морщинка.

– Я крепкая, – пожала я плечами. Хотя, если честно, ноги стали подмерзать в ботиночках на тонкой подошве. Так действительно простудиться недолго.

Но признаваться в этом себе, а тем более Косте не хотелось. Иначе что дальше – по домам?

«Потерплю», – решила про себя, – «А как вернусь домой, выпью горячего чаю. Ничего со мной не случится».

– Нет. Так не пойдет. Я знаю... тут есть недалеко приличное место.

Я и ойкнуть не успела, как Коста сжал мою руку и потащил дальше, через сквозной переулок на оживленную улицу.

– Здесь, – он указал на маленький трактир «У Золотого якоря». Окна запотели от тепла, внутри горели масляные лампы и слышалась музыка.

Внутри было многолюдно. На нас никто не обратил внимание. Обычные люди, зашедшие поужинать в тепле после трудового дня.

Мы выбрали столик в самом углу, за грубой дубовой перегородкой. Коста скинул куртку, оставшись в одной рубашке. Я сняла плащ.

– Две порции рагу, ребрышки в клюквенном соусе, хлеб и глинтвейн, – заказал он хозяйке, даже не спрашивая меня, но все же пояснил, – Я неделю допрашивал своего кастеляна. Оказалось, его племянник здесь работает поваром. Это его фирменные блюда. Ты же не против?

– Нет. Если честно, я ужасно голодная.

– Я совсем отвык ухаживать за девушками, – обезоруживающе улыбнулся Коста, – но в свое оправдание хочу сказать, что я в первый раз пригласил девушку на свидание.

– Так у нас это свидание? – уточнила я.

– Если тебя не смущает, что я совсем не похож на принца...

– И слава богу. Думаю, в таком случае нам бы не дали спокойно посидеть и насладиться вкусом ребрышек.

А кухня действительно была превосходная. Ребрышки в клюквенном соусе оказались восхитительными – мясо буквально таяло во рту. Горячий глинтвейн согрел нутро и в голове появилась приятная легкость.

Мне все нравилось. И обстановка. И простые люди, что непринужденно галдели вокруг, не обращая на нас никакого внимания. Музыкант с лютней, исполняющий за мелкую монету фривольные куплеты. И Констанс, что не сводил с меня внимательного взгляда, слушая мою болтовню про школу.

Я даже на мгновенье сбилась.

– Что-то не так? – я автоматически потянулась к волосам, проверяя, не выбилась ли прядь.

– Ничего. Просто... ты красивая.

– Ты все же основательно готовился, – усмехнулась я.

– Кастелян рекомендовал засыпать тебя комплиментами. Но мне это хотелось сказать с самого начала.

– Значит он в курсе твоей выходки?

– Без него мне бы не удалось незамеченным ускользнуть из дворца. А так... у меня появился союзник.

Когда мы вышли, улицы уже опустели. Ветер успел нанести снежок на дороги и тротуары. Я нечаянно ступила на обледеневшую мостовую и поскользнулась, но Коста мгновенно подхватил меня за талию.

– Осторожно, – прошептал он, и его дыхание смешалось с морозным воздухом.

Я замерла, чувствуя, как его пальцы впиваются в мой бок. В его глазах отражались звезды, а может, это просто мне так хотелось думать. Время будто остановилось.

Коста медленно наклонился, давая мне возможность отстраниться. Но я потянулась навстречу...

Его губы оказались теплее, чем я представляла. Нежнее. В висках застучало, а в груди появилось странное ощущение – будто поймала солнечный зайчик и держала его прижатым к сердцу.

Когда мы отстранились, он не отпустил меня, а лишь прижал лоб ко лбу:

– Я должен был сделать это... ты же не против?

Я рассмеялась, вдруг ощутив себя той самой двадцатилетней девчонкой, которой уже давно не была:

– Значит, твой кастелян не предупреждал, что на первом свидании так поступать неприлично?

– Он говорил много чего, – Коста улыбнулся, проводя пальцем по моей щеке. – Но я все равно собирался тебя поцеловать.

Я вернулась в приют с припухшими от поцелуев губами и не в силах скрыть счастливую улыбку. Коста не отпускал меня у ворот добрых полчаса – то поправлял шарф, то находил новые поводы задержать меня еще на минуту. И я совсем не торопилась уходить. Впервые за долгие месяцы в груди поселилась странная легкость, будто сбросила тяжелый груз с плеч.

– Марика! – Пьер первым заметил мое возвращение, сорвавшись с места. – Марика вернулась!

– И улыбается! – Лиза лукаво сощурилась, подбегая ко мне. – Такая счастливая!

– А я видела в окно, что Марику провожал мужчина! – рассекретила меня одна из младших девочек, – у вас было свидание?

– Я всего лишь гуляла, – попыталась я отбиться от детворы.

– Ага. С кем? – в голосах сквозила пытливая, чисто детская настойчивость.

– С другом, – сказала я и подмигнула.

– Кто он? Тот самый, что присылает цветы? Кто приходил к нам в гости? – засыпали меня вопросами, а Жаклин важно одобрила:

– Этот господин вам подходит. Красивый и одет хорошо. Видно, что человек дела.

Мадам Роуз появилась как ангел-спаситель:

– Ну-ка марш спать! Оставьте Марику в покое!

Я сбежала в свою комнату и плюхнулась на кровать, прижимая пальцы к губам. Они все еще горели от его прикосновений.

Я зарылась лицом в подушку. По меркам этого времени, все произошло слишком быстро. Но внутри не было ни капли сомнений, только странное ощущение, будто мы, наоборот, слишком долго шли к этому.

Следующий букет с запиской от Косты пришел через три дня. Но судьба оказалась злой шутницей.

В день следующего свидания я проснулась с дикой головной болью и температурой. Тело ломило так, будто меня переехала карета. Когда мадам Роуз принесла чай, а я могла лишь тихо стонать в подушку:

– Он будет ждать... а я не приду...

Горло сжало так, что даже эти слова дались с трудом.

– Никуда не денешься, – проворчала мадам Роуз, накрывая меня дополнительным одеялом. – Ваш господин, если он хоть чего-то стоит, подождет.

Я хотела возразить, но мир поплыл перед глазами. Последнее, что я успела подумать – как же несправедливо, что моя первая настоящая болезнь в этом мире случилась именно сейчас...

52

Ледяной дождь вчерашнего вечера сделал свое дело. Я промокла до нитки, возвращаясь с вакцинации в бедных кварталах, а сегодняшнее утро встретило меня жаром, ломотой в костях и носом, который отказывался дышать. Банальная простуда, но какая противная!

Столик у моей кровати был заставлен всякими микстурами и кувшином с травяным отваром.

Антуан примчался ко мне сразу после школы, и закудахтал как квочка. Заварил свежего травяного настоя и выложил на стол мазь в баночке. Семейный фирменный рецепт от всех болезней.

– Нужно натереть спину и... грудь, – на последнем слове голос Антуана дрогнул, – этой мазью матушка все наше семейство на ноги поднимала во время простуд. Так что не морщи нос, Файнштейн... да, запашок не очень, но за пару дней встанешь на ноги.

– С таким насморком запахов я все равно не чувствую. А чем там так неприятно пахнет?

– Скипидар. Матушка считает его лучшим средством от простуды. Но тебе же не на свидание идти. Так что разотрись как следует.

Да, свидание мое пропадало. Я представила Констанса, одиноко стоящего под фонарем. Представила как он разворачивается и уходит, недоуменно дернув плечами.

Возможно, нужно послать записку и объясниться? Но с другой стороны есть возможность понаблюдать, что он будет делать дальше? Соизволит ли его высочество озаботиться судьбой лекарки, что не пришла на свидание? Или второй шанс он не дает?

Подумала, что на самом деле совсем не знаю этого человека. Сужу о нем, вспоминая бывшего мужа. Вспоминая его характер и поступки.

Но принц Констанс это не простой парень Костя из Подмосковья. Это два разных человека, пусть и очень похожих внешне. Пора бы тебе, Маргарита Робертовна, это уяснить.

Костя бы пришел. Мой Костя. Тот, что когда-то просидел три часа у дверей больницы, когда я задержалась на дежурстве.

Но Констанс – другое дело. Принцы не ждут. У них нет времени на больных девушек с красными носами.

Если бы он хотел найти меня, приют совсем рядом. Он давно мог быть здесь.

И все же я не удержалась и спросила у мадам Роуз, когда она мне принесла на ужин горячего молока.

– Меня никто не спрашивал?

– Нет, мадемуазель Марика. Прекратите томить себя. Выпейте молока, пока горячее и ложитесь спать. По мне, так сон лучшее лекарство.

– А Антуан сказал, что лучшее лекарство – это мазь, что изготавливает его матушка. Пожалуй, я воспользуюсь ее средством.

Мадам Роуз подала мне баночку. Потом помогла натереть спину промеж лопаток.

Уложила в постель, накрыв одеялом.

– Вы со мной возитесь как с маленькой, – усмехнулась я.

– Так ты мне и по возрасту в дочки годишься, – улыбнулась мадам Роуз, – а теперь спи, и завтра будешь как новенькая.

– Моя бабушка тоже так говорила, – тихо произнесла я, вспоминая свою настоящую бабушку.

Я уютно свернулась в калачик. Мазь приятно грела спину и грудь. Попыталась последовать совету мадам Роуз и уснуть. Но из дремы меня выдернул скрип двери.

Я едва приподняла веки, решив, что это мадам Роуз проверяет, сплю ли я. Раздались шаги, замершие возле моей кровати и на тумбочку легли цветы.

– Коста, – просипела я.

Резко вскочила. Судорожно пригладила свои спутанные волосы и потянула одеяло до подбородка.

Господи, я должно быть выгляжу ужасно, да ещё и пахну скипидаром!

– Не вставай, – он поднял ладони в успокаивающем жесте. – Я обещал мадам Роуз, что только взгляну на тебя и сразу уйду.

В дверях мелькнула фигура мадам. Она развела руками, словно говорила: «Я пыталась его остановить!»

– Тебе нужна помощь? Доктор Леруа осматривал тебя? – спросил Констанс.

– Это просто простуда. Ничего страшного я справлюсь сама.

– Уверена? – Коста чуть задрал брови.

– Беспокоишься? – не удержалась я, предательски шмыгнув носом.

– Беспокоюсь, – без тени улыбки произнес Костанс, – и не только как о перспективном лекаре...

Он замолчал, посмотрел на меня бирюзовым взглядом, от которого сладко заныло сердце. Но оно тут же ухнуло в груди, когда я услышала следующие слова:

– Я должен уехать. Завтра на рассвете. Меня не будет пару недель. Возможно дольше. Я просто... не мог уехать, не увидев тебя.

Его пальцы осторожно коснулись моей щеки:

– Выздоравливай. Когда вернусь, расскажешь мне о своих новых открытиях.

– Не сомневайтесь, ваше высочество. Уверена, у меня будет чем еще вас удивить, – сказала немного с иронией и в тоже время с грустью.

Мы опять расстаемся. А казалось... что все только начинается.

– Я давно не принадлежу себе, – тихо произнес Констанс. Отвернулся к окну, – ты должна понять это. Иначе...

Иначе между нами отношения невозможны? Он это хотел сказать? Констанс продолжил говорить, все так же глядя в окно, словно ему так легче донести до меня свою мысль. Не глядя в глаза.

– Я всегда мечтал встретить особенную женщину. Увлеченную каким-то делом. Которая не будет жить одними чувствами и выяснением отношений.  Которая поймет, что у меня есть обязанности... Я не могу обещать тебе романтики или частых встреч. Но и потерять тебя не хочу. Возможно в дальнейшем я смогу что-то изменить... – Констанс все же обернулся, посмотрел на меня долгим взглядом, – просто подумай обо всем. У тебя будет время. Если будет что-то нужно, пока меня не будет, ты также можешь написать моему кастеляну. Он что-нибудь придумает

– Я поняла, – кивнула, продолжая осмысливать услышанное.

Я и сама не готова к серьезным отношениям. Все же школа, приют и лаборатория отнимают львиную часть моего времени. И что-то менять, от чего-то отказываться я совершенно не готова.

Все же в этом с Констансом мы похожи. Мы оба не принадлежим себе.

Коста склонился и поцеловал меня в краешек губ. От него приятно пахло морозной свежестью. А от меня наверняка несет скипидаром.

– Я сообщу, когда вернусь, – мягче произнес Констанс.

После этого развернулся и ушел прочь. А я долго смотрела ему вслед, мысленно прочерчивая дорогу из дома. Потом взяла букет и прижала к лицу.

"Белые лилии в разгар зимы... Какая изысканная нежность. И он еще осмеливается утверждать, что не романтик?"

На следующее утро в мою комнату ворвался Антуан, едва не сломав дверь.

– Файнштейн! Ты не поверишь! Ваши опыты с плесенью... – он, запыхавшись, сел на мою кровать, – это нечто невероятное. Ты должна увидеть все сама!