Текст книги "Двойной удар цветущей сакуры (СИ)"
Автор книги: Рина Львович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Ася почувствовала, как по ее щекам разливается жар. Она не знала, куда деть глаза. Косуми тихонько всхлипнула, но тут же подавила звук, испугавшись привлечь к себе больше внимания.
Купальня наполнилась звуками плещущейся воды, редкими, небрежными замечаниями старшего брата и глубоким, ровным дыханием младшего. Для Аси и Касуми каждый миг этого коньёку был пыткой, каждый вздох – попыткой сохранить достоинство в унизительной ситуации. Они были пленницами, и даже в столь интимном ритуале им не принадлежало ни их тело, ни их спокойствие. Они могли лишь молча терпеть, пока два самурая, нежились в воде, наслаждаясь своей властью и беззастенчивостью. Тени пара танцевали на стенах, превращаясь в причудливые образы страха и безысходности
Вода начала понемногу остывать, принося вместо наслаждения прохладу. Ёсихиро было дернулся, чтобы подняться, но был остановлен рукой брата, поняв без слов желание старшего. Самурай не придерживался таких изворотов, но возможность поставить на место иностранок в нем горела с того самого момента, когда он столкнулся с ними. Молодой человек снова откинулся на бортик, прикрыв глаза. Но теперь он оставил щель между ресницами, что позволяло ему наблюдать за иностранками, явно не привыкшими с кем-то делить купель.
Девушки тоже осознали мужской маневр. Ася, бывшая в компании мужчин двадцать четыре часа в сутки, достаточно насмотрелась на тела, но сегодня все было по-другому, по-новому.
– Думаю, нам пора, Касуми-сан», – промолвила Горная, поднимаясь из воды. Капли стекали по ее гладкой светлой коже, подсвеченные отблесками фонарей, которые слуги уже успели зажечь по периметру бани.
Касуми вздохнула. Ей нравилось нежиться в горячей воде, но Ася была права. Девушки приблизились к краю купели, где на низких скамейках уже ждали сухие полотенца. Их движения были грациозны и скромны, но неизбежно привлекали внимание.
– Уже уходите, дамы? – голос Араками, глубокий и обволакивающий, донесся сквозь пар.
Его взгляд, неприкрытый и восхищенный, был прикован к Касуми. Он и не пытался его скрывать, его соблазняющая улыбка лишь усиливала это впечатление. Фуккуи почувствовала, как по ее щекам разливается еще более сильный румянец, и она поспешила прикрыть себя полотенцем, отводя взгляд.
Ася бросила на Араками чуть раздраженный взгляд, но промолчала, ловко заворачиваясь в большое льняное полотенце. Ее движения были размеренными и уверенными.
А вот взгляд Ёсихиро был совсем иным. Он, казалось, продолжал созерцать водную гладь перед собой, его лицо оставалось бесстрастным, но сквозь полуопущенные ресницы он следил за каждым движением блондинки. Его взгляд был мимолетный, но цепкий, почти незаметный, но такой внимательный, что, казалось, улавливал каждую дрогнувшую каплю воды, каждый изгиб ее фигуры. В отличие от открытого обожания Араками, в глазах Ёсихиро читалась некая скрытая, глубокая мысль, которую он тщательно оберегал.
Девушки быстро вытерлись, их пальцы ловко завязывали пояса «юката», которые тоже были приготовлены для них. Шуршание шелка и легкое касание ткани к коже – и вот они уже почти готовы покинуть банный домик.
– Надеюсь, вода была приятна, Касуми-сан. Может, завтра вы останетесь подольше? – снова окликнул Араками, его голос звучал чуть насмешливо, но с явной надеждой.
Каскадерша лишь кивнула, не поднимая глаз, и поспешила следом за Асей, которая уже открыла раздвижную дверь, ведущую в прохладную галерею. Две женские фигуры быстро исчезли в полумраке коридора, оставив за собой лишь клубы пара и легкий аромат жасмина.
Первый сын клана громко рассмеялся, откинувшись на деревянный бортик.
– Ну вот, Ёси, и остались мы с тобой одни. Чего ж ты молчишь, как камень?
Ёсихиро не ответил. Его глаза все еще смотрели на то место, где несколько мгновений назад стояли Косуми и Ася. Тишина в банной комнате стала гуще, отяжелев невысказанными мыслями и едва уловимыми желаниями.
Девушки же спешили вернуться в свою комнату. И, не смотря на двойственность ситуации, ощущение обновления, ясности мысли и готовности к спокойному сну, наполнили их тела. Насытившись ужином, который больше уже походил на очень ранний завтрак, подруги рухнули на футоны, погружаясь в глубокий сон.
Над горизонтом поднималось солнце.
15.
15.
Сон пришел к девушкам мгновенно, тяжелый и глубокий, как бывает только после предельного изнурения. В комнате воцарилась та самая стерильная тишина, которой так гордился клан Минамото, но теперь она была наполнена мерным дыханием двух пленниц, свернувшихся клубком на одном футоне. Однако за пределами их комнаты тишина была обманчивой.
Ёсихира стоял в темном коридоре, прислонившись спиной к деревянной стене. Он был похож на призрака, скрывающегося от рассветных лучей, предпочитая оставаться в тени. Его взгляд был направлен на закрытые сёдзи девичьей комнаты. Самурай всё еще чувствовал в мышцах отголоски того короткого, но унизительного столкновения, а в ушах всё еще звучал этот пугающе спокойный голос Аси, угрожавший разнести поместье. Он никогда не видел таких людей. Воины, которых знал второй сын клана, были либо фанатиками долга, либо жадными до власти хищниками. Но эта женщина... она обладала каким-то иным, первобытным видом силы, которая не нуждалась в титулах или поддержке семьи. Она была как обнаженный клинок – опасная, острая и совершенно непредсказуемая.
– Спишь, значит, – едва слышно прошептал Ёсихиро, и в его голосе промелькнула тень странного, почти болезненного интереса.
Рядом возникла фигура Араками. Он шел бесшумно, как кот, и на его губах играла привычная лукавая улыбка.
– Ты ведь тоже об этом думаешь, не так ли, брат? – тихо пропел старший. – О том, что эти две «пташки» окажутся куда более интересными собеседниками, чем все наши скучные союзники из соседних провинций. Признай, Ёси: тебе нравится эта игра. Тебе нравится, что кто-то наконец-то посмел наступить тебе на ногу.
Ёсихиро ничего не ответил. Он лишь медленно развернулся и зашагал прочь по темному коридору, его шаги были совершенно бесшумны. Самурай знал одно: этот день принесет новые попытки сломить их волю или использовать их знания. Но теперь он понимал, что в этой борьбе он может оказаться не охотником, а тем, кого заманивают в ловушку.
Пробуждение было быстрым. Ася вскочила с футона моментально и заняла боевую стойку, как только ее отработанный годами инстинкт воспринимает чужое присутствие. В комнату вошла Сумико. Женщина замерла на пороге, потому что увидела, что одна из «гостий» готова ринуться на невидимого врага с голыми руками.
– А, это вы. – К морпеху приходит узнавание, и Ася расслабляется.
На постели зашевелилась Касуми, сладко потягиваясь.
– Уважаемая Сумико-сан, – Ася обращается к управляющей, пытаясь изобразить традиционный поклон, который вышел достаточно коряво. Ну, не привык российский морпех ко всем этим подобострастным прогибам в пояснице, – Вы извините меня за вчерашнее. Вспылила.
– Мы понимаем, что со своими правилами вторглись в чужой монастырь, – Присоединилась к ним Фукуи, – но вы же к нам и приставлены, чтобы все объяснить.
– Только предупреждаю, – Горная опять перехватила монолог, – не ждите от нас абсолютного подчинения, не те гены и воспитание адекватное, толерантно-демократическое.
Сумико замерла, глядя на Асю. Реакция девушки была пугающе эффективной – за доли секунды от глубокого сна до полной боевой готовности. Домоправительница, привыкшая к медлительности слуг и предсказуемости самураев, почувствовала, как в груди кольнуло невольное уважение к такому профессионализму. Но когда тон блондинки сменился на «толерантно-демократический», Сумико снова вернула себе маску ледяного безразличия.
– Ваши «гены» и «демократия» – понятия, которые в этом доме не имеют веса, – голос Управляющей был сухим, как старый пергамент. – Здесь есть только воля господина Араками и закон тишины господина Ёсихиро. – Женщина сделала шаг в комнату, ставя перед девушками поднос с завтраком. На этот раз еда была чуть более разнообразной, но по-прежнему простой. – Ваше извинение принято, если оно было искренним, – добавила она, хотя в её голосе не было ни капли тепла. – Однако ваше положение здесь всё ещё неопределенно. Господин Ёсихиро ждёт вас в тренировочном зале через час. – Сумико остановилась у двери, обернувшись к ним с выражением лица, которое можно было бы назвать предостерегающим. – Советую вам привести себя в порядок и оставить свою «демократию» за порогом зала. Второй сын клана не любит повторять приказы дважды, а его терпение, как вы заметили вчера, имеет свои пределы.
Когда дверь сёдзи закрылась, в комнате снова стало тихо. Но теперь эта тишина была наполнена предвкушением. Тренировочный зал означал только одно: Ёсихиро не собирался просто разговаривать. Он хотел проверить их в деле, или же, что более вероятно, решил лично «воспитать» тех, кто посмел поставить ему подножку.
Двери снова тихо разъехались, и слуги внесли две стопки одежды, которые аккуратно положили сбоку от входа. Стоило им скрыться за порогом, как в комнату метнулась плавная тень.
Араками останавливается в центре комнаты, обводя девушек изучающим взглядом. В его зеленых глазах вспыхивает интерес, когда он замечает растрепанный вид Аси и сонную расслабленность Косуми.
– Я слышал, вы хотите, чтобы вам «всё объяснили». Что ж, я с радостью возьму на себя роль вашего гида по этому адскому раю. Но предупреждаю: мои уроки гораздо интереснее, чем лекции Сумико. Для начала... – он делает шаг к Фукуи, понижая голос до интимного шепота, – расскажите мне больше об этой вашей «толерантности». Мне ужасно хочется узнать, как она работает в условиях, когда за одну незначительную ошибку можно лишиться языка.
Ася, которая как раз заплетала косу, на мгновение замерла, услышав этот сладкий, вкрадчивый голос первого господина. Она медленно обернулась, и в её глазах мелькнула тень раздражения, смешанная с усталостью. Этот парень явно решил, что раз он не такой суровый, как его брат, то может позволить себе фамильярность.
– Послушайте, Араками-сан, – перебила она его, не давая подруге ответить. – Я ценю ваш интерес к нашей культуре, правда. Но если ты сейчас подойдёшь к Касуми ещё на полшага, я лишу тебя не языка, а кое-чего другого, что тебе, судя по всему, дороже. И поверь, для этого мне не нужны ни ложки, ни разрешение твоего брата.
Фукуи, которую мужчина пытался загипнотизировать своим шёпотом, слегка отодвинулась назад, пряча лёгкую улыбку. Она не выглядела испуганной, скорее заинтригованной этой динамикой.
– Ася права, – спокойно сказала японка, оправляя кимоно, которое ей выдали. – Мы только что проснулись, и у нас ещё кофе... то есть, чая не было. Может, начнём экскурсию с чего-то более безобидного? Например, с объяснения, где здесь уборная и почему ваш брат считает, что мы должны явиться к нему в тренировочный зал, как на казнь?
– Уборная находится в конце коридора направо, за второй раздвижной дверью с символом лотоса, – отвечает парень с безупречной вежливостью, – а мой брат считает, что вы должны явиться в зал, потому что он хочет увидеть, из чего сделаны ваши кости. Он не верит в «гены», он верит в силу. – Первый сын клана делает изящный поклон, почти касаясь лбом пола, но при этом продолжает смотреть на них снизу вверх своими пронзительными зелеными глазами. – Наслаждайтесь своим чаем. Я буду ждать вас в зале... в качестве самого преданного болельщика. Обещаю не смеяться слишком громко, когда Ёси попытается вас приземлить.
Ася лишь фыркнула, глядя на этот театральный поклон. Она привыкла к парням, которые пытаются казаться галантно-опасными, и этот типаж был ей знаком до тошноты.
– «Приземлить», значит... – Блондинка медленно сжала кулак, и костяшки её пальцев отчетливо хрустнули. – Передай своему брату, что если он решит поиграть в гравитацию, я с удовольствием покажу ему, как работает закон ускорения свободного падения.
Касуми, тем временем, с интересом поглядывала на первого сына клана. Её забавляло, как он балансирует между ролью союзника и провокатора. Девушка понимала, что этот «гид» ведет свою игру, но в этой игре было куда больше жизни, чем в ледяном молчании младшего брата.
– Спасибо за навигацию, Араками-сан, – с легкой иронией произнесла каскадерша. – Мы постараемся не задерживаться. Не хотелось бы, чтобы ваш брат перегрелся от собственного величия, пока ждет нас.
Когда мужчина вышел, Ася повернулась к подруге. В её взгляде больше не было сонливости – только холодный расчет бойца.
– Слышала? «Из чего сделаны кости». Классика жанра. Думает, что если мы не носим доспехи, то состоим из стекла, – она коротко ударила ладонью по своему бедру, проверяя готовность мышц. – Пошли. Посмотрим, насколько крепким окажется его «железо», когда встретится с настоящим бетоном.
Девушки переоделись в удобную тренировочную одежду и по дороге к братьям заглянули в уборную. Ну, а кому хотелось бы оконфузиться в самый неподходящий момент. Затем направились в сторону тренировочного зала.
Путь к додзё, тренировочному залу в поместье, вился по ухоженному саду, усыпанному мшистыми валунами и невысокими клёнами. Каждая каменная плита под ногами казалась намеренно помещенной, направляя и подготавливая входящего к священному пространству. Зал стоял немного в стороне от основного жилого комплекса, его простые, но массивные формы говорили о функциональности, а не о показной роскоши.
Тяжёлая деревянная дверь, лишенная украшений, с патинированной бронзовой ручкой, открывалась с приглушенным скрипом. Внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь бледным светом, что проникал сквозь высокие окна-сёдзи. В воздухе витал сложный, но гармоничный аромат – старого кедрового дерева, чуть уловимый запах металла, пота и легкая нотка благовоний, всегда тлевших в небольшом алтаре в одном из углов.
Это было огромное, открытое пространство с высоким потолком, поддерживаемым толстыми балками. Пол был сделан из широких досок тёмного дерева, отполированных годами бесчисленных тренировок. Он сиял тусклым, глубоким блеском, отражая свет, испещренный крошечными царапинами и вмятинами – отметинами боккенов и деревянных копий. По нему было приятно ходить босыми ногами: он был прохладным и гладким, но не скользким.
Никаких лишних украшений, кроме нескольких каллиграфических свитков, висящих на почтительной высоте. Надписи на них гласили о терпении, чести, пути меча и эфемерности жизни – постоянное напоминание о философии самурая. Вдоль одной из стен, облицованной светлым, неокрашенным деревом, располагались длинные, массивные стойки, уставленные оружием: дюжины полированных боккенов и дзё, отполированные острия яри (копий) и нагинат (алебард), а также несколько тренировочных катан с деревянными лезвиями. Рядом с ними покоились кожаные мишени для стрельбы из лука и колчаны, полные стрел с тупыми наконечниками.
В дальнем углу зала стояли три макивары – связки соломы, обмотанные вокруг деревянных столбов. Их побитые и истертые поверхности свидетельствовали о бесчисленных ударах, нанесенных ради оттачивания техники. Рядом с ними находились ведра с водой и грубые полотенца. Напротив, у противоположной стены, располагался скромный токонома – ниша, в которой стояла простая ваза с одним цветком ириса и курильница с едва заметным дымком. Это было место для медитации, для сосредоточения, для поклонения предкам и богам.
Воздух в додзё был плотным, насыщенным ощущением истории и невысказанной силы. Здесь не было шума уличной жизни или суеты поместья. Только тишина, прерываемая случайным шелестом ветра за окнами или далеким криком птицы. Это место олицетворяло единение разума и тела, где каждый удар и каждое движение были пропитаны дисциплиной и стремлением к совершенству. Зал являл собой не просто помещением; он был живым воплощением духа самурая, его сердцем, бьющимся в такт тренировкам и постоянному самосовершенствованию.
Поэтому вошедшие внутрь девушки выглядели, как что-то инородное, неуместное, вносящее дисгармонию в установленную веками ауру воинской чести и достоинства.
Войдя внутрь, подруги переглянулись, сложили ладошки перед собой и одновременно отвесили поклоны братьям, слажено произнося их имена:
– Араками-сан. Ёсихиро-сан.
Этот синхронный поклон, исполненный с какой-то почти издевательской точностью, заставил самурая на мгновение прикрыть глаза. Он стоял в центре зала, босиком на матах, в одном черном хакама. Его торс был обнажен, и татуировка черного дракона на шее казалась живой в полумраке помещения, подчеркивая каждое движение его мощных плеч. Араками, который уже успел устроиться на краю помоста, скрестив ноги, расплылся в довольной улыбке. Его забавляла эта игра в «послушных пленниц», и он с предвкушением перевел взгляд с девушек на брата.
– Какая дисциплина! – протянул первой сын клана, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть смешок. – Ёси, посмотри, они даже научились кланяться. Кажется, твои методы «воспитания» работают быстрее, чем мы думали.
Младший Минамото медленно открыл глаза. Его зеленый взгляд был холодным и сосредоточенным. Он не купился на этот жест. Для него эта синхронность была не признаком смирения, а тактическим маневром – попыткой усыпить его бдительность или просто очередной шуткой.
– Довольно церемоний, – отрезал воин, и голос его эхом отразился от высоких потолочных балок. – Я не собираюсь играть в этикет. Он сделал плавный шаг вперед, сокращая дистанцию. Его движения были экономными и точными, как у хищника. – Вы утверждаете, что обладаете навыками боя. Вы говорили о «законах ускорения» и «бетоне». Что ж... здесь нет бетона. Только дерево, пот и, правда. – Он остановился в двух метрах от Аси, глядя на неё сверху вниз с тем самым высокомерием, которое так бесило морпеха. – Кто из вас первой докажет мне, что её кости не рассыплются при первом же столкновении? – Ёсихиро слегка развел руки в стороны, приглашая к атаке. – Нападайте. Обе сразу или по очереди. Мне всё равно. Покажите мне свою «демократию» в действии.
Он внезапно выбросил руку вперед, совершив молниеносный, но контролируемый захват за плечо Аси, пытаясь одним движением нарушить её баланс и прижать к полу. Морпех же среагировала еще быстрее. Она нанесла четкий удар прямыми пальцами в основание запястья Ёсихиро и под ребра в район печени. А затем отступила за татами, преднамеренно заканчивая бой, что являлось непререкаемым табу для проведения поединка.
Удар в запястье был настолько точным и резким, что пальцы самурая на мгновение онемели, и захват сорвался. Но Горная не остановилась – второй удар, короткий и мощный, впечатался точно в область печени. Мужчина, не ожидавший такой стремительной и грязной атаки, резко выдохнул, и его тело на долю секунды сковал спазм. Однако настоящим шоком стало не само нападение, а то, что девушка, не теряя ни секунды, просто отпрыгнула назад, покидая пределы татами.
В зале воцарилась мертвая тишина. Даже Араками перестал смеяться и замер с открытым ртом. Выход за пределы матов в тренировочном зале клана Минамото был не просто нарушением правил – это было актом вопиющего неуважения, почти плевком в лицо традициям самураев. Второй сын медленно выпрямился, прижимая руку к правому боку. Его лицо было бледным, а глаза горели темным, опасным огнем. Он не выглядел рассерженным – он выглядел так, будто только что увидел перед собой не девушку, а настоящего врага.
– Ты... – прошипел он, и этот звук был страшнее любого крика. – Ты не просто не знаешь правил. Ты их презираешь. – Он медленно перевел взгляд на край татами, где стояла Ася. В его голосе теперь не было высокомерия – только холодная, расчетливая ярость профессионала. – В моем мире за такой выход лишают руки. Но раз уж вы так любите «демократию» и отсутствие границ...
Ёсихиро внезапно сорвался с места. Он не стал обходить маты – он буквально перемахнул через них одним мощным прыжком, сокращая расстояние до блондинки с невероятной скоростью. Его цель была ясна: самурай больше не собирался играть в контролируемый спарринг. Теперь это была охота.
– Сволочь! – только и успевает выкрикнуть капитан, уворачиваясь от очередного рывка противника.
Самурай был быстр, но морпех была эффективна. Она совершает ювелирный подкат под атакующее тело и наносит удар выпрямленными пальцами в боковую часть икры, а затем во внутреннюю поверхность мужского бедра, туда, где бьется артерия. Если в ее пальцах сейчас находилась хотя бы игла, то парень уже истекал кровью. Но Ася не собиралась убывать. Она жаждала вернуть «урок» этому самовлюбленному индюку, решившимся, что мир должен подчиняться ему.
Её подкат был не изящным танцем, а выверенным боевым приёмом. Удары по икре и внутренней части бедра пришлись точно в нервные узлы и сосуды. Даже без игл, просто за счёт силы и точности нажатия, Ёсихиро почувствовал, как левая нога на мгновение стала ватной, а в мышцах вспыхнула ослепляющая боль. Его равновесие пошатнулось. Для обычного человека это было бы концом, но самурай успел сгруппироваться, хотя и с опозданием в долю секунды.
В этот миг Ася уже совершила кувырок, используя инерцию собственного тела к стойке с оружием, и в руках капитана оказывается бамбуковый шест, который девушка с резким свистом, рассекающим воздух, и мстительным наслаждением опускает сверху на врага.
