Текст книги "Двойной удар цветущей сакуры (СИ)"
Автор книги: Рина Львович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Двойной удар цветущей сакуры
1.
1.
Фукуи Касуми
Воздух на съемочной площадке, обычно наполненный гулом техники и напряженными голосами, сегодня был непривычно тих. Последние штрихи. Акари, ведущий художник-постановщик, пробежала взглядом по созданному ею миру – поместью самурая эпохи Сэнгоку, которое вот-вот оживет в исторической дораме «Тень Самурая». Это было не просто декорацией; это был портал во времени, тщательно сконструированный с любовью и дотошностью.
Перед ней расстилался тщательно продуманный сад в стиле каресансуи (сухой ландшафт). Идеально выровненный гравий цвета слоновой кости был искусно вычесан в волнообразные узоры, имитирующие рябь на воде. Среди них возвышались массивные, поросшие мхом камни, каждый из которых был выбран за свою уникальную форму и символическое значение – остров, гора, черепаха. В углу сада стоял изящный бамбуковый водосток сиси-одоси, его ритмичное постукивание должно было добавить атмосферности в ночных сценах. Вокруг бамбуковой рощицы, ведущей к скрытой тропинке, были высажены искусные, но абсолютно реалистичные деревья сакуры, чьи нежно-розовые цветы уже начали осыпаться – для съемок сцен ранней весны. Неподалеку располагался небольшой пруд с кристально чистой водой, где плавали несколько декоративных карпов кои – их яркие пятна создавали живые акценты.
Само здание поместья было выполнено из полированного до глубокого блеска темного дерева кипариса и кедра, словно впитавшего в себя века истории. Тяжелая, покатая крыша была покрыта толстым слоем натуральной соломы, придавшей ей аутентичный, немного грубоватый вид. Вокруг всего дома тянулась широкая энгава – деревянная веранда, идеально отполированная от бесчисленных шагов. Стены были преимущественно сёдзи – раздвижными панелями из тонкой рисовой бумаги и изящных деревянных решеток, сквозь которые мягко рассеивался свет, создавая уютные полутени внутри. В некоторых местах виднелись более прочные стены, обмазанные глиняной штукатуркой светло-терракотового оттенка, украшенные едва заметными узорами, крыша же здесь была выложена бамбуковой черепицей.
Акари настояла на том, чтобы каждая деталь выглядела «пожившей». На деревянных поверхностях были едва заметные царапины, на татами – следы от мебели, на глиняных стенах – легкая пыль. В углах, где сёдзи примыкали к стенам, были имитированы легкие затемнения от времени. Даже в кухне, едва видной из главного зала, стояли глиняные горшки, деревянная утварь и небольшой очаг с тлеющими углями, готовыми для приготовления пищи.
Художник выдохнула. Она знала, что сделала все возможное, чтобы каждый, кто войдет сюда, будь то актер или зритель, почувствовал бы себя перенесенным в Японию пяти веков назад. Это была не просто работа; это было создание души.
– Идеально, Акари-сан. Просто идеально, – раздался голос режиссера, Хироши Такаги, появившегося словно из ниоткуда. Его глаза блуждали по поместью, улавливая каждую мелочь. – Это живет. Оно дышит историей.
Акари улыбнулась, впервые за долгое время, почувствовав полное удовлетворение. Где-то вдалеке послышался голос ассистента, зовущего актеров на первую сцену. «Мотор!» – прозвучало эхом. И вот, под шепот бамбука, поместье самурая ожило, готовясь рассказать свою древнюю историю.
Пыль стояла столбом на съемочной площадке, придавая весеннему дню мистический оттенок средневековой Японии. Исполинские декорации самурайского замка возвышались над головами, сотни статистов в тяжелых доспехах изнывали от жары, а среди всего этого хаоса царила напряженная тишина, прерываемая лишь криками режиссера и свистом мечей.
Касуми Фукуи, миниатюрная, но жилистая девушка с глазами, полными скрытой силы, была дублершей-каскадером главной актрисы, Акико-сан. Ее работа заключалась в том, чтобы сделать Акико героиней, не рискуя при этом ни единым ее волоском. Сегодня снимали одну из самых сложных сцен – стремительный бой на крыше горящего донжона, завершающийся прыжком в пропасть.
Главный актер, Кенджи-сан, высокий, представительный мужчина с самодовольной улыбкой и белыми волосами в стиле современного фэнтези, играл одного из братьев Минамото чей клан в итоге погибнет от руки Ходзё. Акико-сан, звезда с обложек журналов, чья красота была ее главным оружием, исполняла роль третьей дочери Ходзё. Сегодня по сюжету было первое прямое столкновение героев и Момока Ходэё его проигрывает, чтобы потом возродиться из пепла и нанести решающий удар по уже бывшему возлюбленному. Оба актера были прекрасны, талантливы… и невыносимы.
– Касуми-сан, пожалуйста, запомните, – начал Кенджи-сан, когда каскадерша готовилась к первому дублю падения с небольшой высоты. Он стоял, скрестив руки на груди, изображая эксперта. – Ваше падение должно быть более... героическим. Не просто шлепнуться, а продемонстрировать всю тяжесть поражения. С драматизмом!
Акико-сан, поправляя изящное кимоно, тут же добавила:
– И когда вы приземляетесь, Касуми-сан, убедитесь, что ваши волосы не растрепались слишком сильно. Моя героиня даже в бою сохраняет достоинство.
Мисс Фукуи молча кивнула, потому что возражать не имело смысла. Такие наставления являлись постоянным кредо этих двоих. Каскадерша должна была быть достаточно хороша, чтобы не разочаровать их, но при этом достаточно незаметна, чтобы не отвлекать внимание от «настоящих» звезд. Каждый раз, когда она готовилась к сложному трюку, Кенджи и Акико окружали ее, раздавая ценные указания.
– Держите меч вот так, Касуми-сан! – Кенджи даже пытался взять ее руку, чтобы показать «правильный» хват, хотя у него самого было неважно с фехтованием. – Не так женственно, ваша героиня – воин!
– Но при этом, Касуми-сан, – вставляла Акико, – не забывайте об изяществе. Моя героиня не грубая мужланка! Больше работайте веером.
Касуми чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Она годами оттачивала свои навыки, ее тело было инструментом, способным на удивительные вещи, а они обращались с ней, как с неопытной школьницей. Каскадерша была мастером своего дела, они – актерами, которые даже не могли провести целый день без гримеров и ассистентов.
Сегодняшняя сцена была особенно опасной. Высокий прыжок с крыши на батут, скрытый внизу, требовал идеального расчета и уверенности.
– Камера, мотор! – Прокричал режиссер.
Мисс Фукуи сосредоточилась. В этот момент она становилась той, кого играла Акико-сан – яростной, отчаянной дочерью своего клана, существование которого зависело от нее. Она двигалась грациозно, но мощно, ее катана рассекала воздух с убийственной точностью, а веер порхал, словно крыло бабочки. Смертоносное крыло. Она чувствовала каждый мускул, каждый сустав, каждую мельчайшую деталь своего движения.
Затем наступил момент прыжка. В голове у нее звучал голос Кенджи: «С драматизмом!», и голос Акико: «Волосы, Касуми-сан, волосы!».
Фукуи сделала глубокий вдох. Она прыгнула. Это было не просто падение, это был полет, полный отчаяния и грации. Ее кимоно развевалось, волосы летели за ней, как шлейф кометы. Она приземлилась на батут идеально, перекатившись и вскочив на ноги, будто ничуть не пострадала.
На съемочной площадке повисла тишина. Режиссер первым нарушил ее:
– Превосходно! Просто блестяще, мисс Фукуи!
Съемочная группа захлопала. Даже обычно невозмутимый оператор показал большой палец.
Кенджи и Акико стояли молча. На их лицах читалось изумление, смешанное с привычным высокомерием. Касуми поймала их взгляды. В глазах Кенджи мелькнуло нечто, похожее на уважение, а в глазах Акико – едва заметный оттенок зависти. Но эти мгновения были мимолетны – слишком быстро они вернулись к своим обычным выражениям.
– Ну что же, – наконец сказал Кенджи, поправляя свой самурайский хаори. – В целом, неплохо, Касуми-сан. Но в следующий раз попробуйте...
Дублерша не стала слушать. Она уже шла к команде каскадеров, чтобы проверить снаряжение для решающей съемки. Ее победа была тихой, невидимой для камер, но для нее она была столь же ценна, как и любой Оскар. В мире, где блистали звезды, она была тенью, но без тени не бывает глубины. И она знала, что ее тень была безупречна.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над древним родовым храмом в багровые тона. На его покатой черепичной крыше, словно замершая на мгновение картина, застыли две фигуры. Вокруг них суетилась съемочная группа, повсюду были расставлены камеры, прожекторы, тянулись провода и натянутые тросы. После нескольких репетиций наконец-то снимался один из ключевых эпизодов исторической дорамы – поединок на смерть между бывшими возлюбленными.
В руках девушки изящно лежала легкая катана, а за поясом виднелся веер, способный скрывать лезвия.
Режиссер, хмуро смотрел в монитор.
– Энергичнее! Чувство отчаяния! Это бой за честь семьи! – Кричал он в рупор. – Кусами, помни о грации, но и о боли! Кенджи, ты – неумолимая машина!
Перед каждым дублем их пристегивали к страховочным тросам, но даже самые опытные каскадеры испытывали легкое волнение. Крыша была высока, а декорации из состаренного дерева и черепицы хоть и выглядели прочными, но все равно требовали предельной осторожности.
– Камера! Мотор! Начали!
С лязгом стали по воздуху разнесся звук первой атаки. Кенджи, изображая неукротимую мощь Араками Минамото, наступал, его копье свистело, крушило воображаемые преграды, пронзало пространство. Кусами, воплощая Момоку, кружилась, уворачивалась, ее катана отражала выпады с молниеносной скоростью. Веер мелькал в руке дублерши, отвлекая, парируя, а иногда и нанося отвлекающие, но острые удары.
Бой набирал обороты. Удары становились сильнее, движения – отточеннее. Они были близки к совершенству, танцуя на узком пространстве крыши. Кенджи, следуя хореографии, постепенно оттеснял Кусами к самому краю.
– Ближе к краю! Отчаяние в глазах! Момока понимает, что проигрывает! – снова кричал режиссер, не замечая, как его слова сливаются с реальностью.
Фуоки парировала очередной мощный удар, и ее ноги оказались всего в паре шагов от края, за которым зияла пропасть. Ее взгляд метнулся вниз, и легкая дрожь пробежала по телу, несмотря на многолетний опыт. Это было частью роли – страх.
Кенджи с яростным криком нанес последний, сокрушительный удар. Кусами попыталась отбить его катаной, но неуловимое движение копья зацепило ее ногу, выбив из равновесия. Тупой удар пронзил ее тело.
Она отшатнулась назад, прямо на край крыши. Секунда зависания, когда воздух выбило из легких, а крик застрял в горле. Все замерли, ожидая, что трос смягчит ее падение, как и всегда.
Но вместо этого раздался ХРУСТ!
Тонкий стальной трос, что должен был ее страховать, с мерзким скрежетом оборвался.
Гробовая тишина, длившаяся долю секунды, взорвалась криками ужаса. Кенджи замер с поднятым копьем, его глаза расширились. Режиссер выронил рупор.
Касуми Фукуи исчезла за краем крыши, унося с собой в бездну обрывок стального троса.
А где-то цвела сакура, распространяя вокруг себя тонкий аромат и осыпая розовые лепестки. Пора любви и надежд на новую счастливую жизнь.
2.
2.
Ася Горная
Густой, влажный зной Малаккский пролив давил на плечи. Сутки назад гигантский танкер «Фуджимару», перевозивший миллионы тонн сжиженного газа, был захвачен пиратами. Экипаж из 25 человек, в основном филиппинцы и японцы, оказался в заложниках. Ситуация осложнялась непредсказуемостью пиратов и потенциальной катастрофой, если груз получит повреждения.
В командном центре международной антипиратской коалиции кипели страсти. Российский морской спецназ, патрулировавший регион на борту большого противолодочного корабля «Адмирал Захаров», был ближайшей эффективной силой. Но «Фуджимару» был японским, и Токио настаивало на участии своих сил. Так родилась идея беспрецедентной совместной операции.
За столом переговоров, под монотонное гудение кондиционера, сидели капитан первого ранга Сергей Волков, командир отряда морской пехоты ВМФ России, за спиной которого маячил его заместитель – Ася Горная, и майор Кенджи Танака, командир подразделения Воздушно-десантных Сил самообороны Японии. Рядом с ними сидели переводчики, но военные часто переходили на ломаный английский, пытаясь донести свою точку зрения.
– Мой подход прост, майор, – начал Волков, широким жестом указывая на схему танкера. – Ночью, с двух сторон. Вертолеты сверху, катера с воды. Быстрый штурм, подавление огнем. Русские морпехи – это ударная сила, которая сметет любое сопротивление.
Танака внимательно слушал, его глаза за стеклами очков не выражали никаких эмоций. Он был высок для японца, подтянут, с каждой деталью униформы на своем месте.
– Уважаемый капитан, – наконец произнес он с легким акцентом. – Ваш метод, несомненно, эффективен для устранения угрозы. Однако, наша главная цель – спасение заложников и минимизация рисков для судна. Мы предпочитаем точность и скрытность. Мои десантники обучены действовать в замкнутых пространствах, с минимальным использованием огневой мощи там, где это может навредить. Мы можем быть хирургическим инструментом, в то время как ваши силы – это молот.
Волков хмыкнул, потирая подбородок.
– Молот и хирургический инструмент, – неплохое сравнение. – Он понимал, что японцы хотят избежать лишних жертв среди экипажа и ущерба танкеру, что в целом совпадало с их задачей. – Хорошо, майор, – Волков кивнул. – Тогда давайте объединим наши методы. Мои парни обеспечат отвлекающий маневр и первый, мощный удар по внешним постам пиратов. Создадим хаос, прижмем их. А ваши десантники… – он указал пальцем на надстройки танкера. – … вы займетесь внутренними помещениями и спасением экипажа. Быстро и чисто, как вы любите.
Танака впервые слегка улыбнулся.
– Именно. Ваши вертолеты могут высадить нашу первую группу для бесшумного проникновения на палубу с тыла, пока ваши основные силы отвлекут внимание на носу. Затем, когда начнется основная фаза, мы будем уже внутри, нейтрализуя охрану и обеспечивая коридор для эвакуации.
– Задача ясна, – тихо, но твердо произнес Волков. – Максимальная скрытность, минимальные потери. Заложники – наш приоритет. Действуем по команде. Но мое звено идет с вами. – Волков выдвинул-таки свое условие. – С места проще будет координировать направления удара.
План «Рассвет над Малаккским проливом» рождался в жарких спорах и взаимном уважении. В течение следующих часов были отработаны детали: частоты связи, кодовые слова, порядок действий, точки сбора. Языковой барьер преодолевали с помощью англоязычных переводчиков и наглядных схем. Капитан Гоная владела языком, что упрощало работу для перевода военных терминов. Русские морпехи поражались скрупулезности японцев, а японские десантники – решительности и прямолинейности русских.
Бархатная чернота Тихого океана обволакивала эсминец «Адмирал Захаров», словно саван. Лишь тусклый свет звезд и редкие огни приборов нарушали монотонность предрассветного часа. На борту стояла напряженная тишина, прерываемая лишь шепотом брифинга и шорохом снаряжения. Впереди, на расстоянии нескольких кабельтовых, маячил силуэт танкера «Фуджимару».
Операция началась за час до рассвета. Под покровом кромешной тьмы, два русских вертолета Ка-27 бесшумно подлетели к танкеру и зависли над палубой. С одного из них на корму судна, используя технику быстрого спуска, высадилась небольшая группа японских десантников и звено майора Волкова. Они были как тени, их бесшумные ботинки едва касались палубы. Их задачей было проникнуть в надстройки и определить местонахождение заложников.
Майор Сергей Волков, командир штурмовой группы морской пехоты, окинул взглядом своих бойцов. Каждое лицо, скрытое под тактической маской, выражало сосредоточенность и готовность. Среди них выделялась капитан Ася Горная, его заместитель. Хрупкая с виду, она обладала стальной волей и отточенными навыками, за которые ее ценил весь отряд
Через пять минут, когда японцы уже действовали внутри, с другого Ка-27 и двух скоростных катеров «Раптор» началась основная фаза. Громкие выстрелы российских крупнокалиберных пулеметов обрушились на носовую часть танкера, подавляя замешкавшихся пиратов. Морпехи, используя штурмовые лестницы и «кошки», молниеносно взобрались на борт, их АК-12 изрыгали огонь, отгоняя пиратов от мостика.
Хаос, которого так добивался Волков, воцарился на палубе. Пираты, ошарашенные внезапным и мощным нападением, метались, пытаясь организовать оборону. Это было ровно то, что нужно Танаке. Изнутри надстроек послышались короткие, отрывистые выстрелы – работа японских штурмовых групп. Они действовали методично и безжалостно, используя специальные светошумовые гранаты и тактические дробовики для обезвреживания пиратов, не допуская случайных жертв.
Волков, прикрываясь щитом за переборкой, отдал приказ своим: «Вперед! Очистить палубу! Не дать им ни единого шанса!».
Первая волна морпехов, включая Сергея и Асю двигаясь как тени. Отработанные до автоматизма движения, бесшумные шаги, профессиональная точность – пираты были застигнуты врасплох. Короткие, резкие команды, приглушенные выстрелы, и вот уже несколько постов охраны нейтрализованы. Адреналин зашкаливал, но каждый боец оставался холоден и расчетлив.
Совместная операция превратилась в слаженное, хоть и смертоносное, представление. Мощь русских морпехов пробивала оборону, а точность японских десантников зачищала помещения, словно хирург, удаляющий опухоль. Пираты, застигнутые врасплох с двух фронтов, не смогли оказать серьезного сопротивления.
Вскоре по радио прозвучал доклад Танаки, на удивление спокойным голосом: «Заложники обнаружены и находятся под нашим контролем. Открываем коридор для эвакуации».
Группа Сергея направилась к надстройке, где, по данным разведки, находился главарь пиратов. Ася шла чуть позади, прикрывая тыл своего командира, ее автомат был готов к стрельбе. Они прошли через коридор, когда из трюма, откуда, казалось, уже не было угрозы, донесся оглушительный рев.
Взрыв! Он был внезапным, яростным, сотрясшим весь корабль до основания. Судно накренилось.
Ася, стоявшая ближе всех к эпицентру, ощутила, как мир перевернулся. Над миром, казалось, взорвалась тишина. Оглушительный рёв разорвал вечерний воздух, затем пришла волна. Не водяная, нет, воздушная – плотная, невидимая ладонь, которая сжала, подбросила и швырнула. Девушка не успела даже охнуть. Мир перевернулся, превратившись в калейдоскоп боли и скорости. Что-то твердое ударило по виску, и сознание, как хрупкий сосуд, дало трещину.
Тупая боль пронзила голову, а затем последовало ощущение невесомости. Взрывная волна подбросила ее вверх, как щепку, и с невероятной силой выбросила за борт. Ее последнее, что она увидела перед тем, как чернота океана поглотила ее, было обеспокоенное лицо Сергея, который кричал что-то сквозь грохот.
– Ася! – Яростный крик Волкова потонул в хаосе. Он успел ухватиться за переборку, избежав падения. – Добить оставшихся! – рявкнул он, но его взгляд был устремлен туда, где только что исчезла его заместитель.
Холод. Это было первое, что осознала капитан. Невероятный, обжигающий холод, который пронзил ее насквозь. Затем – вкус соли и гул в голове, словно тысячи пчел облюбовали ее череп. Ася попыталась открыть глаза, но мир был размытым пятном, плавающим в красной пелене. Вода. Много воды. Она кашляла, захлебываясь, ее легкие горели. Она плыла? Тонула? Память была как разбитое зеркало, лишь осколки боли и неразберихи.
Под водой Ася боролась за жизнь. Ледяная хватка Тихого океана мгновенно отрезвила ее. Боль в голове пульсировала, но инстинкт выживания взял верх. Она всплыла на поверхность, жадно хватая ртом воздух.
Она не знала, сколько времени прошло. Часы? Минуты? Секунды? Ее тело реагировало инстинктивно, пытаясь удержаться на поверхности. Постепенно, сквозь туман в мозгу, она различила звезды. Мириады ярких точек на черном бархате, танцующие и мерцающие. Вокруг была кромешная тьма, лишь далекие огни эсминца и захваченного танкера давали понять, где находится верх. Вода была предательски холодной, а снаряжение тянуло ко дну.
Удар, должно быть, был сильным. Каждое движение головы отзывалось тошнотой и головокружением. Голоса, которых не было, шептали на ухо, обещая спасение или гибель. Она видела обломки – кажется, это были части какого-то судна, но не могла вспомнить, что это за судно. Ее судно? Ее дом? Все слилось в единую, болезненную мозаику. Время от времени она теряла сознание, проваливаясь в черную пустоту, лишь чтобы снова вынырнуть на поверхность, вдыхая соленый воздух, который казался единственной связью с реальностью.
Течение. Оно было неумолимым, утягивая девушку куда-то прочь, к неизвестности. Руки и ноги уже онемели от усталости и холода. Она пыталась плыть, но движения были вялыми, бессмысленными. Зачем? Чтобы что? Голос внутри спрашивал, но ответа не было. Только инстинкт. Животный, первобытный страх смерти, который гнал ее вперед, заставляя делать еще один вдох, еще одно движение.
Тем временем на борту «Фуджимару» штурм продолжался. Пираты, ошарашенные взрывом и яростью атаки, быстро сдавались или были нейтрализованы. Заложники освобождены. Но сердце Сергея сжималось от тревоги. Рядом оказался Такигава, быстро оценив полученную информацию и подключаясь к поиску.
Девушка попыталась дотянуться до рации, но рука не слушалась. Кажется, был вывих или перелом. Она чувствовала острую боль в боку – осколки? Или просто ушиб от удара о воду? Паника подступала, но она гнала ее прочь. «Дыши, Ася, дыши. Не сдавайся». Девушка дотягивалась до застежек на комуфляже, пытаясь избавиться от бронежилета, который утягивал ее вниз. Удалось. Стало немного легче. Ненадолго.
Десантник уже начинала терять силы. Холод пробирал до костей, движения становились вялыми. Она видела огни, но они казались такими далекими, недостижимыми. Последним усилием воли она попыталась активировать аварийный стробоскоп на своем жилете. Поднялась очередная волна и вместо того, чтобы качнуть тело на поверхности, накрыла девушку с головой, перекрывая реальный мир.
А где-то цвела сакура, распространяя вокруг себя тонкий аромат и осыпая розовые лепестки. Пора любви и надежд на новую счастливую жизнь.
