Текст книги "Двойной удар цветущей сакуры (СИ)"

Автор книги: Рина Львович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

29.

29.

Туннель вывел девушек прямо в сад поместья, где их уже ждал Араками. Он стоял, прислонившись к стволу старой сакуры, и лениво обмахивался веером. При виде девушек на его губах заиграла довольная улыбка. Он явно наслаждался своей ролью дирижёра этого ночного оркестра.

– А вот и мои ночные мотыльки, – произнёс мужчина, складывая веер с характерным щелчком. – Я уже начал беспокоиться, не пришлось ли мне отправлять спасательную экспедицию. Но, вижу, вы обе целы и даже не слишком испачканы. – Он указал на тропинку, ведущую к их крылу поместья. – Сумико-сан приготовила ванну и лёгкий ужин в ваших покоях. Она ворчала, что вы «таскаетесь неизвестно где по ночам», но я думаю, она просто волновалась. Не разочаровывайте её.

– Это подождет. – Ася была серьезна, как никогда. – Кое– что произошло. Идем к Ёсихиро.

Вся компания направилась к личным покоям самурая, который не спал, ожидая вестей об операции.

Самурай сидел в центре комнаты, идеально прямой, как натянутая струна. Его зеленые глаза встретили их с холодным, пронизывающим вниманием, а на столе перед ним лежал пустой свиток – ожидание отчета. – Вы опоздали на три минуты, – произнес Ёсихиро ровным, лишенным эмоций голосом, который, тем не менее, заполнил всё пространство комнаты. – Надеюсь, ночная прогулка стоила этого

– Прошу прощения за задержку, Ёсихиро-сама, – произнесла Касуми мягким, обволакивающим голосом, в котором не было ни капли подобострастия. – Ночь в порту оказалась куда более... насыщенной, чем мы предполагали. Некоторые детали требовали особого внимания, чтобы отчет был не просто формальностью, а истиной. – Она бросила короткий взгляд на Асю, подтверждая их негласный союз, а затем снова посмотрела в глаза самурая. В её взгляде теперь читалось спокойное торжество. – Мы готовы предоставить вам все сведения. Но прежде чем мы перейдем к деталям о грузе и о том, кто именно из ваших «верных» людей едва не сорвал операцию, я бы хотела уточнить один момент. Мы обнаружили, что ставки в этой игре выросли. Теперь речь идет не просто о шелках или опиуме, а о чести императорского двора. – Фукуи сделала небольшую паузу, позволяя словам осесть в тишине комнаты, и чуть склонила голову набок. – В связи с этим, полагаю, условия нашего сотрудничества также требуют... обновления.

– Говорите. Какие «обновления» вы предлагаете? – самурай откинулся назад, скрестив руки на груди. Татуировка дракона на его шее, казалось, ожила при этом движении. – Но помните: если ваши условия окажутся чрезмерными или ваш отчет – пустым, никакой статус «незаменимости» не спасет вас от подвала

– Мы не торгуемся пустыми обещаниями, второй молодой господин. – Ася впервые не назвала самурая по имени. Это заметили все. – И мы не просим титулов или земель, – голос девушки звучал ровно, как струна сямисэна. – Мы просим гарантий. Гарантий, что после того, как Ходзё падут и клан Минамото будет в безопасности, нас не уберут как свидетелей, не зашлют в глухую деревню и не принесут в жертву политическим интригам. – Горная сделала паузу, позволяя тишине подчеркнуть её следующие слова. – Нам нужны документы, подписанные вами и скреплённые официальной печатью клана, которые: во-первых, признают наш статус вольных советников, а не пленниц; во-вторых, гарантируют нам безопасный выход из поместья в любое время без страха преследования; и, в-третьих, – она слегка наклонила голову, – обещают, что ни один из членов клана Минамото не поднимет руку на нас без суда и доказательств вины. Взамен мы предлагаем не только полный отчёт о ночной операции, но и наши услуги на весь период конфликта с Ходзё. Мы поможем вам выиграть эту войну. А после – исчезнем, чтобы никто никогда не вспомнил о нашем существовании.

– «Исчезнуть, чтобы никто не вспомнил», – повторил самурай, и в его голосе послышалось нечто, отдаленно напоминающее уважение.– Я обещаю. – Ответил за младшего брата Араками. – Вы доказали свою ценность этой ночью. Я не позволю совету старейшин превратить вас в козлов отпущения

Ёсихиро же поднялся стола одним плавным, кошачьим движением и подошел к окну, глядя на сад. Его спина была идеально прямой, а голос, когда мужчина заговорил снова, звучал глухо, словно он размышлял вслух.

– Отец учил меня, что союзники – это те, кого ты контролируешь, а враги – те, кого ты уничтожаешь. Он никогда не говорил мне, что делать с теми, кто предлагает сделку на равных, глядя в глаза без страха. – Самурай обернулся, и в его взгляде мелькнуло нечто новое – не угроза, а скорее, признание. – Хорошо. Я подготовлю документы. Вы получите свой статус и свои гарантии.

Касуми почувствовала, как напряжение в комнате сменилось другим чувством – триумфом. Это была победа, вырванная из рук человека, который не привык уступать. Она плавно опустилась на подушку, сохраняя безупречную осанку.

– Мы начнем с главного, – произнесла Фукуи, и её голос стал деловым, лишенным всякого кокетства. – Ходзё не просто контрабандисты. Они создали сложную систему прикрытия. Императорский груз с печатью журавля – это идеальный щит. Любой стражник, увидев эту печать, закроет глаза на содержимое ящиков, чтобы не рисковать головой. Именно так они протаскивали опиум прямо под носом у вашего порта. – Каскадерша сделала жест рукой, приглашая Асю дополнить отчет.

– Но самое интересное не в опиуме, а в том, что было рядом с ним. В одном из ящиков мы обнаружили документы и высококачественный порох. Это значит, что Ходзё готовят не только экономическую диверсию, но и прямой военный удар. И самое тревожное... – Морпех сделала паузу, глядя прямо в глаза Ёсихиро, – ...внутри склада находился ниндзя из личной гвардии Ходзё. Он не был там для охраны груза. Он был там для контроля за тем, чтобы всё прошло по плану. А значит, в вашем поместье есть кто-то, кто координирует их действия в режиме реального времени.

– Координация в реальном времени, – медленно произнес Ёсихиро, его челюсть едва заметно сжалась, а пальцы, лежащие на столе, напряглись. Это было подтверждением худших опасений самурая: враг был не просто у ворот, он был внутри. – Значит, предатель не просто передает письма, он ведет наблюдение. Мой дом превратился в решето, пока я полагался на верность старых семей. – Он перевал взгляд на Асю, и в его зеленых глазах мелькнул интерес. – Мы не будем уничтожать груз. Наоборот, позволим ему дойти до точки назначения, но сделаем это так, чтобы Ходзё поверили в успех. А в это время я создам «информационный вакуум» внутри поместья: объявлю о внезапной проверке всех свитков и отчетов за последний месяц. Тот, кто начнет суетиться или пытаться уничтожить улики, выдаст себя.

– В такой ситуации талант пророчицы будет весьма полезен. – Араками подмигнул Касуми. – Твой талант манипулировать суевериями просто бесподобен. Ты должна распространить слух среди слуг и охраны о том, что «духи предков» Минамото разгневаны предательством и скоро укажут на виновного. Пусть страх перед призраками сделает то, что не смогла сделать дисциплина – заставит крысу дрожать.

Каскадерша слегка склонила голову, и в её глазах вспыхнул азарт. Ей нравилось, когда её таланты использовали для психологического террора – это было куда интереснее, чем просто играть роль. Она уже представляла, как будет шептать в темных коридорах, как создаст атмосферу гнетущего ожидания, превращая поместье в место, где каждый шорох кажется шагом призрака.

– С удовольствием, Араками-сама, – произнесла Фукуи с легкой, почти кошачьей улыбкой. – Я сделаю так, что даже самые преданные ваши слуги начнут видеть знамения в каждом упавшем листе сакуры. Страх перед невидимым гораздо сильнее, чем страх перед мечом. Когда «духи» начнут говорить, предатель сам захочет выпрыгнуть из окна, лишь бы избавиться от этого давления.

– А ты подготовишь план перехвата. – Ёсихиро снова обратился к Асе. – Когда предатель попытается выйти на связь с Ходзё, чтобы объяснить «пропажу» части груза, он должен попасть в ловушку. Я хочу видеть его живым. Хочу знать всё: кто он, кто его куратор и сколько людей из моего окружения продали свою честь за золото Ходзё.

Морпех оставалась предельно серьезной. Она уже мысленно чертила карту поместья, отмечая все слепые зоны и возможные точки выхода для связи с внешним миром. Капитан не любила «призраков», но признавала эффективность тактики Касуми как дымовой завесы.

– Но мне понадобятся ваши лучшие люди, которые не входят в круг «старых семей». – отчеканилаГорная – Только те, чья верность проверена кровью, а не родословной. Мне нужны те, кто умеет ждать часами в грязи и не дышать, пока цель не окажется в пределах досягаемости. – Она посмотрела Ёсихиро прямо в глаза, и в этом взгляде была профессиональная уверенность. – И еще одно. Чтобы ловушка сработала, предатель должен поверить, что мы с Фукуи всё ещё просто «игрушки» или «неумелые советники». Поэтому и продолжим вести себя... соответствующе. Позвольте нам оставаться дерзкими и непредсказуемыми. Чем меньше они будут нас бояться, тем легче нам будет их

. – Хорошо. Я дам вам лучших из моего личного отряда. Они не знают никого, кроме меня, и не подчиняются никому, кроме меня. Их верность проверена не кровью, а моей рукой, – Самурай поднял ладонь, сжатую в кулак, и в этом жесте было нечто примитивное, собственническое.– Но знайте: если вы предадите меня, печать клана Минамото не спасет вас от моего гнева. Он будет долгим и изобретательным. – Второй сын клана понимал, что своими приказами вбивает последний гвоздь в гроб, навсегда хороня чувства, которые начали в нем расцветать с появлением в его поместье блондинки. – Пора вам отработать полученные гарантии!

Аудиенция была закончена. Девушки поднялись с подушек. Касуми скользнула к выходу, и её шаги были абсолютно бесшумны, словно она действительно была духом. Ася последовала за ней, остановившись на пороге на долю секунды, чтобы бросить быстрый взгляд на спину Ёсихиро. Она не верила ему полностью – слишком легко самурай согласился на их условия. Но сейчас у них не было выбора, кроме как играть по этим правилам.

В комнате попаданок ожидал подстывший ужин, но все еще теплая вода, потому что Сумико-сан велела менять в бочке горячие камни.

– Ты слышала его голос? – спросила Касуми, глядя на Асю слегка восторженными глазами. – В конце Араками перестал играть. Он действительно что-то чувствует к нам. Или, по крайней мере, он не видит в нас простой инструмент, который не хочет терять. В этом мире доверие – самая дорогая валюта, и я не уверена, что мы можем себе её позволить. Она перевела взгляд на тарелку с едой, но аппетита не было

Горная медленно стянула плащ, позволяя ткани соскользнуть на пол. Она подошла к чайнику и налила себе чашку, глядя на поднимающийся пар. Морпех знала, что Араками – мастер масок, и его внезапная искренность могла быть лишь ещё одним слоем грима, более изощрённым и опасным, чем все предыдущие.

– Ты права, – Капитан не хотела расстраивать подругу, начавшую испытывать чувства к этому опасному типу, своими подозрениями, но все же не удержалась от комментария. – Доверие в этом доме – роскошь, которая ведет на эшафот. Например, его «лучшие люди». Они могут быть верны ему лично, но в этой игре верность – понятие растяжимое. Особенно когда на кону стоит жизнь. И даже если клятва принесена устно, и глядя в глаза, ее можно забыть.

– Что ж у нас осталось всего пара часов на отдых, – Касуми выбралась из лохани – Утром нас ждет настоящая легенда о «гневе духов». Я начну с кухни. Слухи, распущенные через поваров, распространяются быстрее всего.

– Кухня – хороший старт, – согласилась Горная, понизив голос до шепота, чтобы их не услышали случайные прохожие. – Повара и слуги – это нервная система поместья. Если они начнут дрожать, дрожь передастся каждому уголку этого дома. – Девушка на мгновение задумалась, прокручивая в голове карту поместья и маршруты охраны. – Я проверю восточные ворота и склад, где хранятся старые документы. Если предатель нервничает, он будет искать способ либо уничтожить улики, либо подготовить путь к отступлению. Восточные ворота – самый тихий выход, а архив – самое логичное место для заметания следов.

Расписав сценарий нового акта, девушки погрузились в сон.

30.

30.

Тишина, густая и влажная, постепенно рассеивалась под первыми, робкими лучами солнца, проникающими сквозь легкую дымку над горами. Жемчужно-серый свет первых лучей рассвета проникал сквозь тонкие сёдзи, мягко выхватывая из предутренней тени строгие линии деревянных балок и идеально ровные контуры татами. В поместье Минамото, утро всегда начиналось именно так – с едва слышного вздоха мира, пробуждающегося ото сна.

Жизнь уже начинала свой неторопливый, но четкий ход. Первые слуги, словно тени, бесшумно скользили по деревянным коридорам, смазывая маслом скрипучие доски, чтобы ничто не нарушило утренней гармонии. В саду, раскинувшемся за просторной верандой (энгавой), слышалось негромкое шуршание – это садовники, нива-си, уже трудились, тщательно собирая опавшие листья, подрезая кусты бонсай и заботливо очищая от ила пруд с разноцветными карпами кои. Утренняя роса блестела на мхах и гладких камнях, а бамбуковая роща за дальней стеной сада тихо шелестела под легким дуновением ветра, словно рассказывая свои древние истории.

С кухни доносился едва уловимый аромат свежесваренного риса и легкий дымок благовоний, который прислуга уже зажгла в главном храме поместья.

В саду сквозь легкую дымку тумана проступали очертания старых сосен и изящных каменных фонарей. Каждый элемент здесь был на своем месте, каждый камень был положен с намерением, каждый ручей журчал в определенном ритме. Это было не просто поместье; это был мир, созданный для созерцания и порядка.

Солнце, наконец, полностью поднялось над горизонтом, золотя черепичные крыши и пробуждая мир к новой жизни.

В самом центре этого порядка и благочиния находились две иномирянки, готовый взорвать покой поместья, докапываясь до правды.

– Встретимся через два часа у старой сакуры в саду. Если что-то пойдёт не так – отступай к тайному выходу в саду. Тот, что мы использовали вчера. Я встречу тебя там, даже если придется пробиваться с боем. – С этими словами Ася развернулась и быстрым, уверенным шагом направилась к восточному крылу, растворяясь в утреннем полумраке поместья, оставляя каскадершу одну в пустом коридоре, где уже начинали закипать интриги нового дня.

Фукуи Касуми.

Касуми проводила Асю взглядом, отмечая, как та легко растворилась в утреннем полумраке. Девушка поправила рукав кимоно и, приняв безмятежный, отстранённый вид, направилась к кухне, напевая под нос старинную мелодию, которая, как она знала, звучала достаточно жутко, чтобы запомниться, но достаточно мелодично, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Внутри обширной кухни, скрытой за глиняными стенами, жизнь уже начинала свой неторопливый, но неумолимый ход. Холодный воздух, проникший сквозь приоткрытые сёдзи, постепенно отступал перед теплом разгорающегося очага, в котором языки пламени жадно лизали толстые поленья. Вскоре по кухне поплыл сухой, чистый запах горящего дерева.

Размеры помещения соответствовали статусу хозяина: высокие потолки, массивные деревянные балки, бесчисленные полки, уставленные глиняными горшками, лакированными мисками и бамбуковыми корзинами. В центре стоял огромный разделочный стол из цельного куска дерева, испещренный следами бесчисленных ножей.

Шеф-повар и многочленные подмастерья и служанки приступили к приготовлению завтрака. Воздух начал наполняться новыми ароматами: острым запахом имбиря, который рубила одна из служанок, тонким, землистым духом грибов шиитаке, заваривающихся в горячей воде, и, наконец, глубоким, утешительным запахом мисо, растворяемого в горячем даси. Каждый ингредиент, каждый жест были частью древнего ритуала, призванного не просто накормить, но и удовлетворить, и возвысить дух

К тому времени, когда первые золотые лучи рассветного солнца пронзили бамбуковые шторы, на огромном столе уже выстраивались блюда: дымящийся рис, нежные кусочки жареной рыбы, ароматный суп мисо, хрустящие маринованные овощи. Кухня, еще несколько часов назад безмолвная и холодная, теперь гудела от оживления и пахла пиршеством. Мастер Кендзи окинул взглядом свои творения, на его лице скользнула едва заметная улыбка. Еще одно утро, еще один день начался правильно. Сердце поместья билось ровно, готовясь накормить своего господина и весь его дом.

Когда Касуми вошла на кухню, несколько служанок, уже занятых подготовкой завтрака, подняли головы. Каскадерша остановилась в дверях, опираясь плечом о косяк, и улыбнулась им своей самой загадочной улыбкой – той, которую она оттачивала годами, работая на съёмках мистических драм.

– Доброе утро, – пропела Фукуи мягко. – Какая чудесная роса сегодня утром, не находите? Прямо как в ту ночь, когда, говорят, духи предков Минамото в последний раз являлись во плоти. – Девушка сделала паузу, наслаждаясь тем, как служанки замерли, переглядываясь. Каскадерша подошла к столу и взяла горсть риса, задумчиво глядя на него, словно видела в нём нечто большее. – Говорят, когда гнев предков достигает предела, они оставляют знаки в самых неожиданных местах. В трещинах стен, в узорах на лепестках сакуры... даже в рисунке рисовых зёрен, рассыпанных на полу. – Касуми медленно разжала пальцы, и рис с тихим стуком посыпался на деревянный пол, образуя неровный круг. – Вы ведь знаете, что случилось в прошлый раз, когда предки разгневались? Говорят, предатель сам пришёл к ним, не в силах выдержать бремени своей вины. – Фукуи подняла взгляд на служанок, и в её глазах мелькнул холодный, потусторонний блеск. – Впрочем, это всё старые сказки. Не обращайте внимания. Просто... будьте осторожны сегодня. Особенно те, кто чувствует тяжесть на сердце.

Каскадерша развернулась и, не оглядываясь, вышла из кухни, оставляя после себя гнетущую тишину и шелест тревожных перешёптываний. Семя было посеяно. Теперь оставалось только ждать, когда оно прорастёт. Девушка направилась к старой сакуре в саду, чтобы встретиться с Асей, но по пути решила сделать небольшой крюк мимо восточного крыла – проверить, не заметит ли она кого-то, кто слишком нервно оглядывается по сторонам.

Один из старших слуг, который отвечает за доставку чая в покои второго молодого господина, слишком долго задержался у восточных ворот, делая вид, что поправляет сандалию. Однако мужчина не смотрел на ворота. Он смотрел на башню с голубями. «Голуби – это почта. Если предатель использует птиц, нам нужно перекрыть и этот путь!», – промелькнула в голове Косуми.

Она медленно двинулась в сторону голубиной башни, стараясь слиться с тенями коридоров. Теперь её походка была иной – не грациозной прогулкой, а осторожным перемещением хищника. Девушка чувствовала, как атмосфера в доме меняется: слуги больше не перешептывались открыто, они замирали при её появлении, в их глазах читался первобытный страх. «Работает», – отметила про себя Фукуи.

Подойдя к башне, каскадерша не стала входить через главную дверь. Она знала, что предатель будет ожидать кого угодно, но не девушку в шелках, карабкающуюся по внешней лестнице. Используя свои навыки каскадёра, она бесшумно поднялась на верхний ярус, замирая за деревянной перегородкой.

Внутри было темно и пахло зерном и птичьим пометом. В центре комнаты стоял тот самый старший слуга. Он не заметил её присутствия, полностью поглощённый своим занятием: мужчина аккуратно привязывал крошечный свиток к лапке голубя. Его руки, обычно спокойные и уверенные, сейчас заметно дрожали. Слуга то и дело оглядывался на дверь, и в его взгляде было то самое выражение, которое описывала Ася – паника загнанного зверя.

Касуми замерла, затаив дыхание. Она не собиралась нападать сама – ей нужно было дождаться момента, когда птица взлетит, чтобы точно знать, куда уходит информация. Но вдруг слуга замер, прислушиваясь к чему-то внизу. Он резко обернулся к перегородке, где пряталась девушка, и в его руке внезапно блеснул короткий кинжал.

– Кто здесь? – прошипел слуга, и его голос был полон ярости и ужаса. – Я знаю, что вы следите за мной! Духи? Или подосланные псы Ёсихиро?

Фукуи не стала ждать, пока предатель сделает следующий шаг. Она понимала: если он сейчас выкрикнет слишком громко, на шум сбегутся стражники, и вся их тонкая игра в «мистику» превратится в обычную потасовку, где их объявят преступницами. Девушка выскользнула из тени не как привидение, а как молния. Вместо того чтобы пытаться заговорить с ним, она сократила дистанцию одним резким рывком. Её рука метнулась к его запястью, пытаясь перехватить кинжал, но слуга, ведомый первобытным страхом, ударил наотмашь.

– Тише! – прошипела Касуми, уходя от удара и одновременно нанося ему хлесткий удар ладонью в челюсть. – Если ты хочешь сдохнуть прямо здесь, среди птичьего помета, продолжай орать. – Каскадерша не дала слуге опомниться и, используя инерцию его собственного движения, прижала его спиной к деревянной стойке для клеток. Колено девушки уперлось ему в живот, лишая возможности дышать и кричать. В другой руке она крепко сжала его запястье, не давая кинжалу опуститься. – Кто тебе платит? – её голос был холодным и острым, как лезвие. – Ходзё? Или ты просто хочешь сжечь этот дом вместе с нами? Говори, пока я не решила, что твоя смерть – это тоже «знак духов».

Глаза Касуми в полумраке башни казались неестественно темными. Она видела, как зрачки мужчины расширились от ужаса, и как он судорожно пытается вырваться. Но самое главное – она видела голубку, которая, испуганная шумом, забилась в углу клетки, готовая сорваться в любую секунду в окно.

– Говори! – повторила Фукуи, усиливая давление на его запястье. – Кто твой куратор?

Мужчина хрипел, его лицо побагровело от нехватки воздуха и ярости, смешанной с паникой. Он попытался дернуться, но каскадерша держала его с той профессиональной жесткостью, которая не оставляла места для маневра. Кинжал выпал из ослабевших пальцев слуги, с глухим стуком ударившись о пол.

– Отпусти... – прохрипел он, сглатывая слюну. – Его глаза бегали по сторонам, ища спасения, но в этой тесной башне спасения не было. – Ты не понимаешь... Ты ничего не понимаешь... Они... они заберут всё. Не только меня. Весь клан... он уже мертв, ты просто еще не знаешь... – Мужчина внезапно затих, и в его взгляде появилось нечто новое – пугающая, фанатичная убежденность. Он перестал бороться и обмяк в руках Фукуи, словно сдавшись судьбе. – Мой куратор... – он сделал судорожный вдох, и на его губах появилась кривая, жалкая усмешка. – Его не нужно искать среди слуг. Он смотрит на тебя прямо сейчас, когда ты думаешь, что ты охотник. Он... он часть самой тени этого дома.

В этот момент голубка в углу всё же сорвалась с места. С громким хлопаньем крыльев она пронеслась мимо головы Касуми, выбивая облако пыли и перьев. Но это не была случайность. Вслед за птицей из приоткрытого окна в башню ворвался холодный утренний воздух, а вместе с ним – резкий, свистящий звук, похожий на полет стрелы. Фукуи едва успела среагировать: она резко дернула слугу на себя, увлекая его за стойку, как в этот же миг деревянная перегородка, за которой они только что находились, разлетелась в щепки от точного удара метательного снаряда. В тишине башни раздался тяжелый топот сандалий по лестнице. Кто-то поднимался сюда быстро, и это явно не были дружелюбные слуги.

– Лови их! – раздался грубый мужской голос снизу. – Они в башне!

Касуми поняла: предатель не просто передал весть, он вызвал подкрепление, чтобы устранить и свидетеля, и «призрака». Она посмотрела на застывшего слугу, чье лицо теперь выражало лишь обреченность.

– Где твой куратор? – снова прошипела каскадерша, понимая, что времени на долгие допросы больше нет. – Называй имя, или мы оба не выйдем отсюда живыми!

Слуга вздрогнул, когда щепки перегородки еще продолжали падать на пол. Его глаза метались от Касуми к разбитому окну, и в этом безумном взгляде не было раскаяния – только чистый, концентрированный ужас перед тем, что должно было случиться.

– Имя... – он захлебнулся собственным кашлем, и из уголка его рта потекла тонкая струйка крови. – Ты хочешь имя? Ты уже мертва, девочка. Ты сама принесла смерть в этот дом. Он внезапно подался вперед, и его голос, вместо того чтобы сорваться на крик, стал пугающе спокойным, почти шепотом. – Смотри на тех, кто держит меч... Они не служат Ёсихиро. Они служат правде, которая уничтожит его. Мой куратор... он тот, кто подписывает твои «гарантии». – Его глаза расширились, когда тяжелые шаги на лестнице стали совсем близко. Он резко дернулся, пытаясь вырваться из захвата Косуми не для того, чтобы сбежать, а чтобы броситься к окну, к той самой голубке, которая несла его последнее послание. – Слишком поздно! – выкрикнул он, и в его голосе прорезался фанатичный восторг. – Тень уже здесь!

В этот момент дверь в башню с грохотом распахнулась. В проеме показались три массивные фигуры в доспехах. Но это были не обычные стражники поместья. На их плечах красовалась эмблема, которую Фукуи видела лишь мельком в документах Араками – знак личной гвардии, которая должна была подчиняться только главе клана.

– Схватить их! – скомандовал первый, и его голос был холодным, как сталь. – Никого не оставлять в живых.

Каскадерша кинулась к окну, но сама понимала, что прыжок с такой высоты – это самоубийство. Ей нужно было либо сражаться, либо найти способ использовать этот хаос в свою пользу.

Первый гвардеец замахнулся мечом, и Косуми, почувствовав свист стали в воздухе, в последний момент совершила кувырок через плечо. Она не прыгала вниз – она использовала выступы башни и свисающие ветви старой сакуры, которые находились совсем близко к окну. Это был прыжок веры, просчитанный до миллиметра. В тот же миг, когда её пальцы вцепились в шершавую кору дерева, за её спиной раздался глухой удар.

Девушка висела на ветке, чувствуя, как бешено колотится сердце, а под ней, внизу, разворачивался настоящий кошмар: слуга, которого она пыталась спасти, был прижат к стене другим гвардейцем, и тот не медлил с ударом. «Тот, кто подписывает твои гарантии...» – слова мужчины эхом отдавались в её голове. Ёсихиро? Или кто-то из его ближайшего окружения, кто имеет право на такие бумаги? Если гвардия, подчиняющаяся только ему, теперь атакует её по приказу «куратора», значит, сам самурай либо под контролем, либо его власть была парализована изнутри.

Вдруг снизу, со стороны восточных ворот, раздался резкий, знакомый звук – свист стрелы и короткий выкрик. Аси. Она была здесь. Но она не пришла на помощь – она явно вела свой бой. Фукуи стиснула зубы, перехватывая ветку поудобнее. Она рванулась вниз по стволу, используя технику скольжения, которую практиковала на съёмках экшн-сцен. Касуми должна была добраться до земли и найти подругу прежде, чем гвардейцы окружат их обеих. В этот момент девушка заметила движение внизу: один из гвардейцев, отделившись от основной группы, двигался не к ней, а к голубятне, пытаясь перехватить ту самую птицу, которая всё ещё кружила над башней.

Каскадерша выхватила из-за пояса небольшую флягу с порошком – смесью измельченного мела и сухой горчицы, которую она прихватила из кухни «для создания тумана». Одним точным движением она швырнула облако вниз. Пыль мгновенно окутала пространство под башней, создавая иллюзию внезапного, густого тумана. Пользуясь тем, что гвардеец начал кашлять, Косуми совершила свой прыжок. Она не спускалась плавно. Она буквально рухнула с ветки, перекатываясь через плечо по склону, пытаясь погасить инерцию полета.

Вскочив на ноги и юркнув за угол здания, Фукуи наткнулась на Асю.