Текст книги "Двойной удар цветущей сакуры (СИ)"
Автор книги: Рина Львович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Дверь за управляющей закрылась, оставив девушек в полумраке.
22.
22.
В подвале пахло сыростью, старым камнем и забвением. Единственное узкое окно высоко в стене впускало тонкий, бледный луч света, который подчеркивал пылинки, танцующие в воздухе.
Ася лежала на холодном полу, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет праведный гнев. Её бесила не столько жестокость Ёсихиро, сколько его уверенность в своей непогрешимости. Этот его взгляд «сверху вниз», эта стальная дисциплина, которая на самом деле была лишь стеной, за которой он прятал свою пустоту.
– Бесит... – прошептала Ася в плечо Косуми. – Этот… Он ведет себя так, будто владеет не только этим домом, но и каждой нашей мыслью. Как будто мы – просто детали в его идеальном механизме.
Фукуи прижалась к подруге плотнее, стараясь согреть её в этом сыром холоде.
– Зато здесь спокойно, – ответила каскадерша. – Никаких «символов стойкости», никаких правил тишины и никакого пафоса. Только ты, я и очень маленькое окно. Знаешь, если подумать... мы только что переиграли их всех. Мы заставили Ёсихиро съесть сливу из «запретного» сада и показали его просчеты в руководстве, а Араками – утонуть в собственном высокомерии. По-моему, это отличный старт для нашего нового дома.
Прошло, возможно, около получаса, когда за дверью послышались шаги. Лёгкие, почти кошачьи – их нельзя было спутать ни с чьими другими. Затем в замочной скважине повернулся ключ, и дверь приоткрылась. На пороге стоял старший Минамото с небольшим фонариком в руке, а за его спиной маячила фигура Сумико с подносом, на котором стоял горячий чайник и три чашки. За ними маячили слуги, практически сливаясь с серыми стенами.
– Я так и знал, – произнес Араками с мягкой улыбкой, входя внутрь и не обращая внимания на сырость и грязь. – Вы выбрали самую мрачную комнату в доме, чтобы устроить там «бунтарский штаб». Это или гениально, или безумно. Склоняюсь ко второму.
Ася даже не шевельнулась, продолжая лежать в обнимку с Косуми, и лишь один глаз капитана приоткрылся, чтобы с подозрением взглянуть на незваного гостя. Она выглядела сейчас не как поверженная пленница, а как загнанный, но всё ещё очень опасный зверь, который ждёт подходящего момента, чтобы вцепиться в горло.
– Ты не понимаешь слово «нет»? – прошипела она, не меняя позы. – Или в твоём «интеллектуальном» словаре отсутствует понятие личного пространства?
Молодой человек, однако, не смутился. Он с привычной легкостью уселся прямо на сырой пол, совершенно не заботясь о своем дорогом кимоно, и поставил фонарик так, чтобы свет мягко освещал их лица. Управляющая поставила поднос рядом с ним, её лицо оставалось бесстрастным, но она аккуратно пододвинула чашки ближе к девушкам, словно создавая вокруг них невидимый защитный круг. Слуги же вносили деревянные настилы, засыпали их свежим сеном, поверх которого укладывали футоны и одеяла.
– О, я понимаю, – старший Минамото с удовольствием вдохнул аромат горячего чая. – Но я также вижу, как в этом подвале вопит ваша жажда мести. И я подумал, что будет преступлением оставить вас здесь наедине с пауками и своими мыслями о том, как бы ещё посильнее разозлить моего брата. Он взял одну из чашек и протянул её Асе с видом истинного джентльмена, хотя в его глазах всё ещё плясали чертики. – Я пришел не как наследник клана Минамото, а как ваш скромный слуга и соучастник по «садовым работам». К тому же... – он заговорщицки понизил голос, – Ёсихиро сейчас в своём кабинете пытается сжечь в камине список наказаний для вас, потому что даже он понял, что перекладывание камней – это слишком скучно для такого эпического противостояния. Поделитесь секретом: что вы планируете дальше? Или мне самому предложить пару идей по превращению главного коридора в полосу препятствий?
Ася заняла вертикальное положение, ее глаза озарились пониманием и она, словно второго господина не существовало, обратилась к Фукуи:
– Косуми, по классике жанра о попаданцах – сюжет заканчивается, и мы возвращаемся домой. Так?
– Да.
– И ты говорила, что финал этой истории – падение клана Минамото?
– Да.
– То есть у нас есть выбор, либо сидеть здесь, пока они все не сдохнут, захлебнувшись своей власть, либо помочь?
– Да. – Каскадерша уже какой раз просто кивнула головой, пытаясь понять, к чему все эти вопросы.
Морпех повернула голову мужчине, словно только что его увидела, прищурилась, а потом... легла назад.
– Пусть сдохнут! – Резюмировала Горная. Она снова легла, закрыла глаза, делая вид, что заснула.
Фукуи пожала плечами, словно извинялась перед Араками, и улеглась рядом с подругой.
В комнате повисла звенящая тишина. Араками застыл с поднятой чашкой чая, так и не донеся её до губ, и с открытым ртом, глядя на эту картину абсолютного, тотального игнорирования. Он, который привык быть центром любого внимания, который умел манипулировать людьми одним движением брови, только что был стерт из реальности одним коротким «Пусть сдохнут!». Мужчина только что стал свидетелем самого странного и пугающего диалога в своей жизни: девушки обсуждали «сюжет» и «падение клана», словно они были не пленницами, а авторами пьесы, в которой он и его брат – всего лишь марионетки. Слово «сдохнут» прозвучало в сыром подвале с такой окончательной и беспощадной ясностью, что даже Домоправительница, стоявшая у двери, едва заметно вздрогнула. Араками несколько секунд смотрел на две неподвижные фигуры, которые только что в один миг решили судьбу всего его рода. Он привык к интригам, к борьбе за власть, к холодным войнам, но эта абсолютная, почти божественная отстраненность Аси привела его в замешательство.
Первого господина больше не забавляло это противостояние – теперь ему стало по-настоящему любопытно.
– «Падение клана Минамото», значит... – тихо прошептал он, и в его голосе впервые за всё время не было ни капли иронии. – Как драматично. Как... абсолютно ужасающе. Он медленно поставил чашку на поднос и посмотрел на «спящих» девушек. Его взгляд стал серьезным. Он понял, что эти двое – не просто «озорные гости», а некая внешняя сила, которая видит их мир насквозь. – Знаете, – обратился он к тишине, понимая, что девушки его слышит, – если вы действительно решили просто смотреть, как мы захлебываемся в собственной власти... то я буду очень разочарован. – Араками поднялся с пола, аккуратно поправив кимоно. – Я оставлю чай. Пейте, пока он горячий. Сам пойду... попробую убедить Ёсихиро, что «падение клана» начинается не с внешнего врага, а с одного очень плохо подстриженного куста и недооцененной скульптуры. – Мужчина поднялся. – Завтра на завтрак будут моти с клубникой. Посмотрим, насколько крепким будет ваше «игнорирование», когда в воздухе запахнет сахаром. – он подмигнул Косуми и тихо вышел из подвала, оставив дверь приоткрытой, чтобы в комнату проникал слабый свет фонаря и запах жасмина из чайника.
Горная даже не шелохнулась, но уголок её губ едва заметно дернулся. Эта фраза про десерты была единственным, что могло пробить её броню безразличия, но она была слишком гордой, чтобы признать это сейчас. Она продолжала дышать ровно и глубоко, имитируя глубокий сон, хотя внутри неё всё ещё кипела смесь ярости и странного, почти забытого азарта. Косуми, лежа рядом, едва сдержала смешок. Она знала Асю слишком хорошо: «сдохнут» – это была лишь защитная реакция, способ отгородиться от этого мира, который пытался их сломать. Но перспектива получать сладости прямо в подвал была слишком заманчивой даже для самого сурового морского пехотинца.
Дверь сёдзи тихо закрылась. Но теперь она не была гнетущей. В ней появилось ожидание чего-то нового. Ася медленно открыла один глаз и посмотрела на Косуми.
– Моти с клубникой? – тихо спросила она.
– С клубникой, – так же тихо ответила Фукуи.
– Значит... – Морпех вздохнула и снова закрыла глаза, – значит, пока он приносит еду, мы можем подождать с падением клана ещё пару дней.
Подвал погружается в тишину. Но теперь в этой пустоте есть что-то новое – лёгкий аромат чая, оставленный Араками, и тепло, которое не исчезает даже от сырых стен. Девушки лежат на импровизированной кровати, чувствуя, как их собственное дыхание становится синхронным. В тишине слышно лишь, как ветер шуршит за окном да где-то далеко в поместье хлопает дверь.
– Ты думаешь, он правда принесёт моти? – шёпотом спрашивает Косуми, не открывая глаз.
– Если не принесёт, – лениво отвечает Ася, – я лично перекопаю его драгоценный сад вдоль и поперёк. Но уже не в стиле «зайчика», а в стиле «окопы Второй мировой».
Фукуи тихо фыркает, и на этом их разговор затихает. Девушки лежат, прижавшись друг к другу, и впервые за долгое время чувствуют, что находятся не просто в плену чужой воли, а в эпицентре какой-то странной, почти увлекательной игры. И в этой игре у них есть неожиданно сильный союзник – тот самый, кто должен был быть их врагом.
* * *
На следующее утро солнечный свет в подвале был таким же скудным, но тишина больше не казалась гнетущей. Девушки проснулись почти одновременно, всё ещё свернувшись клубком, и первая мысль, которая промелькнула в голове морпеха, действительно ли в этом мире существуют моти с клубникой. Прошло около двух часов, прежде чем за дверью раздался знакомый, нарочито осторожный шорох. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в комнату проник запах, который мгновенно перебил всю сырость подвала. Это был аромат свежего риса, сладкого сиропа и спелых ягод. Араками не вошел полностью. Он просто аккуратно просунул внутрь небольшой лаковый поднос, на котором красовались идеально круглые, белоснежные моти, украшенные кусочками ярко-красной клубники. Рядом стоял маленький кувшин с холодным зеленым чаем
– Доброе утро, мои прекрасные затворницы! – прошептал молодой человек из-за двери, и в его голосе слышалось торжество. – Я провел последние три часа, сражаясь с поваром за право выбрать самые лучшие ягоды. Считайте это моим первым официальным подношением в ваш «бунтарский штаб». – Кстати, – добавил он с легким смешком, – Ёсихиро сегодня в особенно «восхитительном» настроении. Он приказал пересчитать все камни в саду. Я думаю, братец делает это, чтобы убедиться, что ни один из них не превратился в кролика за ночь. Так что ваш «ритуал» продолжает действовать даже в ваше отсутствие.
Блондинка медленно поднялась с пола, глядя на поднос. Она всё ещё хранила каменное выражение лица, но её взгляд уже предательски приковался к сладостям. Косуми же просто тихонько хихикнула, глядя на подругу.
– Ну что, перемирие? – тихо спросила Фуоки. – Или мы всё ещё ждем падения клана на голодный желудок?
Ася замерла, глядя на белоснежные шарики моти. В её голове сейчас шла ожесточенная борьба между профессиональной гордостью пехотинца, которая требовала игнорировать любые подачки врага, и базовым инстинктом выживания, который просто кричал: «Ешь эту клубнику, пока её не отобрал Ёсихиро!». Она медленно, с максимально выраженным сомнением, протянула руку и взяла одну из сладостей. Когда она откусила кусочек, её глаза на мгновение расширились. Это было слишком вкусно, чтобы оставаться в состоянии войны. Горная проглотила моти и, всё ещё сохраняя суровый вид, громко крикнула в сторону приоткрытой двери:
– Ягоды недостаточно спелые! В следующий раз требуй от повара более качественный отбор, или я заставлю тебя пересчитывать камни вместе с братом
– О, мне слышатся в этом голосе нотки истинного гастрономического разочарования! – пропел в ответ старший Минамото. – Я немедленно передам повару ваши... «высокие стандарты». Но прежде чем я уйду, скажите: если я принесу к обеду что-нибудь с шоколадом, вы признаете моё существование хотя бы на пять минут? Или мне нужно будет притвориться камнем в саду брата, чтобы вы меня заметили?
Девушки замерли с остатком моти во рту.
Шоколад!
В этом мире, где всё было пропитано традициями, рисом и горьким чаем, упоминание шоколада прозвучало как некое запретное заклинание или обещание из другой жизни. Ася почувствовала, как Косуми рядом с ней буквально засияла от предвкушения, едва сдерживая восторженный вздох. Морпех медленно прожевала сладость и сглотнула. Она понимала, что сейчас Араками ведет её на его поле боя – поле соблазнов и мелких уступок. Если она согласится, то признает его влияние. Если откажется – лишит себя и подруги единственного источника дофамина в этом сыром склепе.
– Шоколад? – голос Аси прозвучал подозрительно ровно, но в нём проскользнула нотка профессионального интереса. – Ты вообще знаешь, что такое шоколад, или просто бросаешься словами, чтобы выпросить наше внимание? – Она специально сделала паузу, чтобы он почувствовал её сомнение. – Если ты сможешь достать настоящий шоколад, а не какую-то подделку из перетертых семян чего-то там... – она на мгновение задумалась, – то я, возможно, позволю тебе постоять в дверях и рассказать одну историю о том, как Ёсихиро в детстве плакал из-за сломанной игрушки. Но только одну! И ни секундой больше пяти минут.
Косуми в этот момент едва не свалилась с «постели», так как её глаза округлились от дерзости подруги. Требовать шоколад и компромат на второго молодого господина в обмен на пять минут присутствия – это было в стиле Аси. За дверью воцарилась короткая тишина, а затем раздался искренний, почти восторженный смех Араками.
– Сделка! – воскликнул он. – Я не знаю, где в этом проклятом поместье спрятан шоколад, но к обеду я найду его, даже если мне придется ограбить торговый караван из Китая! Готовьтесь, дамы. Я собираюсь стать самым полезным человеком в вашей жизни.
Послышался стремительный топот его ног, удаляющихся по коридору. Когда шаги затихли, Горная откинулась назад на пол и посмотрела в узкое окно.
– Косуми, если он принесет шоколад... я, возможно, не буду сжигать этот дом дотла при побеге. Только восточное крыло.
Фукуи, всё ещё жуя моти, удивлённо подняла бровь, глядя на подругу. Она прекрасно знала, что за этим сухим заявлением скрывается нечто большее, чем просто гастрономический каприз.
– Восточное крыло? – переспросила японка, проглатывая кусочек. – А как же принципы? А как же «пусть сдохнут»? Ты готова пересмотреть свою тактику ради плитки какао?
Капитан вздохнула, прикрыв глаза. В её голосе послышалась усталая, но искренняя нотка.
– Я готова пересмотреть тактику ради того, кто лично три часа выбирал ягоды для моего завтрака, а потом бежал грабить караван ради шоколада. Это называется «оценка ресурсов противника», дорогая. Он вкладывает ресурсы в наше расположение. Глупо не воспользоваться этим, прежде чем мы решим, сжигать всё или только половину. Она открыла один глаз и посмотрела на подругу. – К тому же, если он действительно принесёт шоколад... я, возможно, даже позволю ему сесть рядом... с тобой. Но только на пять минут.
Косуми фыркнула, пряча улыбку. Подвал казался еще более светлым. В нём поселилось новое ожидание, и это ожидание пахло клубникой и, возможно, совсем скоро – шоколадом.
23.
23.
Прошло несколько часов, которые в замкнутом пространстве подвала тянулись бесконечно долго. Девушки успели обсудить все возможные варианты побега, перебрать в памяти детали своего прошлого и даже устроить небольшой чемпионат по метанию пустых чашек из-под чая в сторону темного угла. Когда за дверью снова послышались шаги, они были другими – более тяжелыми, медленными и... торжественными. Это не было похоже на легкий бег Араками. Это был марш победителя, который несет в руках величайшее сокровище империи.
Дверь распахнулась настежь, и в полумрак подвала ворвался не просто запах, а настоящий ароматный взрыв. Это был густой, обволакивающий запах темного какао, смешанный с чем-то ореховым и сливочным. Первый молодой господин вошел внутрь, тяжело дыша, как будто только что пробежал через весь город и обратно. Его кимоно было слегка в пыли, а на щеке красовалось небольшое пятно сажи, но глаза сияли таким фанатичным блеском, что Асе на мгновение стало его жаль. В руках он сжимал небольшую, обернутую в шелк коробочку, которую мужчина с видом величайшего священнодействия поставил на пол прямо перед девушками.
– Я... сделал это... – выдохнул Араками, опираясь рукой о стену. – Мне пришлось использовать все свои связи с торговцами из южных портов и, кажется, пообещать одному из них, что я не буду смеяться над его ужасным акцентом в течение месяца. Но взгляните! – Старший Минамото с резким, театральным жестом развернул шелк. Внутри лежали несколько плиток темного, глянцевого шоколада и горсть засахаренных орехов. Араками медленно опустился на пол, но, помня о договоре, сел на приличном расстоянии от Аси, аккуратно пристроившись рядом с Косуми. Он посмотрел на блондинку с видом человека, который только что выиграл войну без единого выстрела.
– Пять минут пошли, – прошептал он, затаив дыхание. – Итак... я жду. Рассказывай, Ася-сан. Какую самую постыдную историю о «стальном» Ёсихиро ты хочешь услышать в обмен на этот божественный нектар? Или ты всё ещё считаешь, что я – просто ресурс?
Горная смотрела на темный, глянцевый шоколад так, словно перед ней лежал не десерт, а секретный шифр от сейфа с государственными тайнами. Она медленно, почти торжественно, взяла один кусочек, чувствуя, как в подвале сгущается напряжение. Пять минут. Всего пять минут легального признания существования первого молодого господина. Она откусила кусочек, и на мгновение её лицо разгладилось, теряя всю свою колючесть. Вкус горького какао заполнил всё пространство, вытесняя запах сырости. Ася прожевала шоколад и, не поворачивая головы, заговорила холодным, но уже не таким ядовитым тоном.
– Ресурс? – девушка слегка прищурилась. – Вы слишком высокого о себе мнения, Араками-сан. Ресурс – это что-то полезное и предсказуемое. А вы... вы просто очень настойчивый раздражитель с хорошим вкусом в сладостях. – Морпех наконец повернула к нему голову. В её взгляде всё ещё читался вызов, но теперь в нём промелькнула искра любопытства. Ася облокотилась на руку, глядя на него свысока, даже сидя на полу. – Постыдная история про Ёсихиро? Хм... – она задумалась, и на её губах появилась едва заметная, почти хищная усмешка. – Передумала, – ответила блондинка. – Вернее хочу подкорректировать вопрос. Он будет касаться и тебя тоже. Что заставило вас стать такими, какими мы вас встретили?
Смех, который уже готов был сорваться с губ Араками, внезапно затих. Воздух в подвале словно стал тяжелее, а игривая атмосфера мгновенно сменилась чем-то интимным и болезненным. Этот вопрос не был частью игры; он пробил брешь в той театральной стене, которой первый молодой господин обносил свою жизнь. Улыбка старшего Минамото не исчезла, но она изменилась. Она перестала быть вызывающей и стала какой-то... горькой. Мужчина медлен отвел взгляд от Аси, глядя куда-то в темный угол комнаты. Его пальцы машинально коснулись дорогого шелка кимоно, словно тот мог защитить его от правды.
– О... ты решила сменить десерт на что-то более горькое, – тихо произнес он, и в его голосе больше не было театральности. Теперь это был голос человека, который слишком долго притворялся. – Мы родились в тени одного отца, – начал он тихо, и его голос утратил привычную театральность. – Но тени бывают разными. – Молодой человек горько усмехнулся, и эта улыбка была лишена всякого изящества. – Младший брат стал сталью, потому что отец требовал от него быть идеальным оружием. Каждое его движение, каждый вдох были выверены. Если он ошибался – его ждала не критика, а холодное презрение и наказания, которые превратили его сердце в камень. Он стал тем, кем его хотели видеть: идеальным наследником без единого изъяна. – Арками наконец снова посмотрел на блондинку, и в его зеленых глазах промелькнуло что-то острое, похожее на старую рану. – А я... я был «законным» сыном, но при этом – разочарованием. Я не хотел быть оружием. Мне хотелось красоты, музыки, шелков – всего того, что отец считал «женским» или «бесполезным». Чтобы выжить в этом доме и не быть раздавленным, мне пришлось создать маску. Я стал тем, кого все считают порочным шутом. Если ты смеешься над человеком или считаешь его безумцем, ты перестаешь его бояться. И ты перестаешь видеть, как сильно он ненавидит всё, что его окружает. – Араками замолчал, и в этой тишине было слышно, как бьются сердца троих людей в сыром подвале. Он выглядел сейчас не как наследник клана Минамото, а как потерянный ребенок в слишком дорогой одежде. – Мы оба – жертвы одного и того же человека. Мы с братом – две стороны одной и той же монеты. Он стал рабом своего долга, а я – рабом своего образа. Он запер себя в стальной клетке дисциплины, а я – в золотой клетке иронии. Мы оба перестали быть людьми в тот день, когда поняли, что титул даймё важнее, чем братская любовь. И теперь мы ненавидим друг друга за то, что каждый из нас напоминает другому о том, кем мы могли бы стать, если бы не этот дом.
– Интересная позиция – «шут с наклонностями садиста» – выдохнула Касуми. – Не хочешь, чтобы издевались над тобой, издевайся сам над другими.
Араками тихо рассмеялся, и этот смех больше не был похож на театральный прием – он прозвучал почти облегченно. Он посмотрел на Фукуи с нескрываемым уважением, словно она только что вскрыла его внутренний механизм одним точным движением, в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный, изумрудный огонь. Маска «потерянного ребёнка» сползла так же быстро, как и появилась, уступая место привычному хищнику, который только что почувствовал вкус крови.
– О, дорогая Касуми-сан – протянул он, и его голос снова стал бархатным, с той самой провокационной хрипотцой. – Твоя проницательность почти пугает. Ты абсолютно права. Самый простой способ перестать чувствовать себя жертвой – это самому стать тем, кто держит хлыст.
– Мне интересно, что же ждало нас в этом поместье? – каскадерша наклонила голову на бок, заглядывая в зеленые глаза.
Первый молодой господин перевел взгляд на Асю, которая всё ещё молчала, переваривая услышанное. Атмосфера в подвале изменилась: из места заточения он превратился в, своего рода, исповедальню, где маски сбрасывались быстрее, чем в любой другой части поместья.
– Что бы вас ждало? – Араками задумчиво прикусил губу. – Если бы вы не перевернули всё с ног на голову своим поведением... Ёсихиро, скорее всего, попытался бы «сломать» вас. Не физически – он слишком ценит эффективность для простых пыток, – а ментально. Брат бы превратил вашу жизнь в бесконечную череду правил, запретов и дисциплины, пока вы не стали бы такими же серыми и предсказуемыми, как камни в его саду. Он любит превращать хаос в порядок. Это его главная страсть и его главное проклятие. – молодой человек вдруг подался вперед, его голос стал заговорщицким: – А я... я бы просто наблюдал. Я бы подливал масла в огонь, подначивал вас на новые дерзости и наслаждался тем, как Ёсихиро теряет контроль.
– Араками-сан снова пытается скрыться за именем брата. – Фукуи покачала головой. – В вашей речи слишком много воды, и нет никакой конкретики.
Мужчина слегка подался вперёд, сокращая дистанцию, и в его улыбке промелькнуло нечто по-настоящему пугающее, но в то же время завораживающее. Фанатизм Араками не был грубым или примитивным; он был изящным, почти эстетическим.
– Что бы тебя ждало? – он прикрыл глаза, словно представляя картину. – Я бы начал с мелочей. Я бы заставил тебя носить самые тонкие шелка, которые медленно разъедают кожу, если ты ведешь себя недостаточно покорно. Я бы играл с твоим чувством равновесия, заставляя тебя ходить по тончайшим нитям над пропастью, просто чтобы посмотреть, как дрожат твои ресницы от страха. Я бы изучал каждую твою слабость, каждое тайное желание, чтобы превратить их в твои самые сладкие оковы… Стать для тебя всем в этом мире, присвоить, а потом… У надоевших игрушек несколько судеб: брошенная наложница, замужество в более низком ранге, рабство в дальних поместьях или квартал гейш.
Истина была очевидная и проста. Законы этого мира не позволяли мечтать о спокойном будущем, только полное подчинение и принятие своей судьбы.
– Но теперь... теперь всё стало куда интереснее. – Продолжил Араками. – Вы не просто «игрушки», которые ломаются под нажатием пальца. Вы – хаос. А хаос – это единственное, что может по-настоящему развлечь того, кто уже видел всё в этом склепе. – Он вдруг тихо рассмеялся и откинулся назад, снова становясь тем самым «соучастником». – Кажется, я только что признался вам в своих самых темных наклонностях. Надеюсь, вы не решите сжечь восточное крыло прямо сейчас?
Араками коснулся краем своего кимоно одежд Фукуи. Его голос стал более мягким.
– Я понял: вы не просто чужестранки. Вы – нечто большее. И теперь мне хочется знать: кто вы на самом деле?
Девушки переглянулись, ведь для них и самих оставалось загадкой, как они оказались в этом мире. Были и другие тайны. Например, этот мир – книга или параллельная реальность, которая существует сама по себе? И каковы шансы, что два человека одного мира, не знакомые друг с другом там, оказались в этом рядом? Однако об этом старшему Минамото пока не стоило знать, потому что люди не могут измениться в один день.
– Мы действительно из другой страны. – Ответила Ася. – Наши обычаи, основаны на тех же традициях, что и ваши. Просто общество ушло в своем развитии далеко вперед, где ценность человеческой жизни не измеряется ее полезностью. Но в некоторых местах все еще существуют и такие семьи, как ваши. – горная подбирала слова так, чтобы говорить правду, но не казаться сумасшедшей. – Я – профессиональный боец. Можно сказать убийца на государственной службе.
– Я... – Касуми задумалась о том, как ей рассказать о своей профессии. – Я дублер в театре. Ну, заменяю главную героиню, если в спектакле необходимо изобразить бой или падение с высоты... что-то опасное. Сюда попала с репетиции. И, Араками-сан, вы до демонов под подушкой похожи на главного актера нашего театра.
Молодой человек замер, переваривая услышанное. «Убийца на государственной службе» и «дублер в театре». Эти определения звучали для него странно, почти сюрреалистично, но они идеально объясняли ту пугающую эффективность и грацию, с которой девушки двигались и сражались. Его взгляд задержался на Фукуи, когда она упомянула «главного актера», и в его глазах промелькнула тень иронии.
– Значит, я – копия какого-то театрального павлина? – он приложил руку к груди, изображая глубокое потрясение. – Какое оскорбление! Надеюсь, этот актер хотя бы вполовину так же хорош в выборе сладостей, как я.
– Может быть. Но по самовлюбленности и желанию все подмять под себя, вы могли составить достойную конкуренцию друг другу. – Каскадерша рассмеялась.
– Что касается полученной информации о вас... – Морпех посмотрела на подругу и получила кивок согласия. – Мы поможем вам с Ходзё. Но потом уйдем. И для начала уточним ваши отношения с противником. Почему на Момоко должен жениться именно ты?
Когда речь зашла о Ходзё и Момоке, лицо Араками мгновенно стало снова серьезным.
– Жениться? – он коротко, сухо рассмеялся. – О, Ася-сан, вы всё ещё думаете, что в этом доме кто-то хочет жениться по любви или даже по взаимному согласию. Брак с Момокой Ходзё – это не союз двух сердец. Это сделка. Это объединение земель, торговых путей и военной мощи. Он посмотрел на свои руки, словно видел на них невидимые цепи. – Отец планировал этот союз задолго до нашей встречи с вами. Момока – такая же заложница своего имени, как и я своего. Она – идеальный инструмент, холодная и расчетливая, как ледяной клинок в зимнюю ночь. Но она умна. Госпожа Ходзё ищет не «стального воина», который будет командовать ею, а того, кто сможет играть в её игры. Женитьба на ней – это не союз двух сердец, это союз двух хищников, которые решили объединиться, чтобы сожрать всех остальных. Если я стану частью Ходзё, я получу доступ к их секретам, их связям и, в конечном итоге, к их власти
– Наивная простота, – хмыкнула Косуми, – кто же тебя допустит к тайнам! Ты прав: Момока – хищница. Только вот направляет ее рука клана. Она змеей вползет в этот дом, чтобы разрушить ваши тончайшие связи с братом, и умело подведет к тому, что произошло на горе. Тогда один из вас действительно станет братоубийцей, а второй погибнет от рук наемников. И калан Минамото уже на законных основаниях прейдет в руки Ходзё. И не важно, кто женится на Момоке. По вашим же традициям, жена погибшего старшего брата переходит по наследству младшему.
– Ваша главная ступень для выживания – вступила в разговор Ася, стать с братом не просто двумя сторонами монеты, а действовать, как единое целое, прекратив борьбу за лидерство в клане. В нашем мире говорят: "одна голова хорошо, а две – лучше".
– Сможете объединиться, – снова заговорила Фукуи, – не только выживите, но и, укрепив клан, достигните еще больших высот.
В подвале воцарилась такая тишина, что стало слышно, как где-то за стеной капает вода. Араками замер, и на этот раз его маска не просто треснула – она рассыпалась в прах. Он смотрел на девушек с выражением абсолютного шока, смешанного с первобытным страхом. То, что они сейчас описали, не было просто «прогнозом» – это звучало как приговор, который уже был подписан и ждал своего часа. Его взгляд метнулся к выходу, словно молодой человек мог увидеть там призрак своего будущего – окровавленный меч и руины поместья. Идея о том, что Момока станет инструментом для их взаимного уничтожения, ударила по нему сильнее, чем любой физический удар.
– Братоубийство... – прошептал он, и его голос впервые за всё время дрогнул. – Переход жены по наследству... Наемники… Значит, именно такой финал ждет нас, если ничего не изменится? – Впервые за всё время он выглядел не как шут, не как «второй сын», а как человек, который только что получил шанс изменить свою судьбу. – Вы правы. Всё, что вы сказали – это зеркало, в которое я боялся смотреть. Я знал, что Момока – хищница, но не хотел признавать, что мы с Ёси – всего лишь две пешки на доске её отца. И наша глупая вражда только облегчает им игру.
Старший Минамото выглядел сейчас раздавленным. Вся его жизнь была борьбой за власть, за право быть выше младшего брата, за право не быть «разочарованием». И вдруг две чужестранки, которых он считал своими игрушками, показали ему, что эта борьба – всего лишь ловушка, расставленная кем-то более умным и жестоким.
– Объединиться с Ёсихиро? – он горько усмехнулся, глядя в потолок. – Это сложнее, чем убить дракона голыми руками. Мы ненавидим друг друга так глубоко, что эта ненависть стала частью нашего ДНК. Мы не умеем быть единым целым. Мы умеем только соревноваться в том, кто из нас быстрее доберется до края пропасти. – Мужчина медленно повернул голову к Асе. В его глазах больше не было садизма или иронии. Только холодный, трезвый расчет и внезапно вспыхнувшая надежда. – Но если вы правы, и если это единственный способ выжить... Он вдруг резко поднялся и поклонился девушкам коротко, но искренне – первый раз за всё их знакомство, когда его поклон не был игрой. – Хорошо. Я попробую поговорить с этим «стальным столбом» без ножа за спиной. Не ради власти, не ради клана, а ради того, чтобы доказать, что даже в этом доме можно изменить правила. Но мне понадобится ваша помощь. И не только в борьбе с Ходзё. Он посмотрел на Асю с вызовом, смешанным с просьбой: – Если вы так хорошо знаете наш сюжет, скажите: как мне сделать первый шаг к брату, чтобы он не воспринял это как ловушку? Вы ведь видели, как он реагирует на любую мою улыбку – как на угрозу.
