Текст книги "Двойной удар цветущей сакуры (СИ)"
Автор книги: Рина Львович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
7.
7.
Встреча.
Полная луна, словно серебряное око древнего божества, зависла над горизонтом, заливая призрачным светом унылый пустырь на самой окраине города. Здесь, где кончались узкие мощеные улицы, и начинался дикий, заросший бурьяном и колючими кустами простор, царила своя, особенная тишина. Лишь шелест ветра в сухих травах и далекий лай собаки нарушали безмолвие, да изредка доносился приглушенный гул городской жизни – мерцание фонарей, призрачные тени крыш пагод.
Среди этого опустевшего пространства, укрывшегося за развалинами каких-то ветхих строений – возможно, заброшенного храма или старых амбаров, чьи остовы, похожие на скелеты, тянулись к небу – замерли две хрупкие фигуры.
Касуми настороженно смотрела на две новые фигуры, так неожиданно появившиеся в ее пространстве. Удар о плечо незнакомца заставляет Фукуи пошатнуться, но она успевает восстановить равновесие. Эти двое не вырядят как друзья. Наоборот. Воздух вокруг просто пропитан их противостоянием.
Ёсихиро мгновенно среагировал на вспышку движения. Его рука, только что тянувшаяся к Асе, замерла, а голова резко повернулась в сторону пролетевшей тени. Глаза мужчины сузились. Еще одна? В этом городе стало слишком много незваных гостей за один день. Он не стал гнаться за незнакомкой, понимая, что это может быть отвлекающим маневром, чтобы помочь его цели сбежать. Он остался стоять перед девушкой, создавая непреодолимую стену из своего тела. Его присутствие стало еще более подавляющим, а взгляд – тяжелым, как могильная плита.
– Твои «друзья» очень небрежны в своих перемещениях, – холодно заметил второй сын клана Минамото, даже не глядя в сторону новоприбывшей. – Или ты надеялась, что этот хаос станет твоим билетом на выход? Он снова перевел взгляд на морпеха, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на хищный интерес. Эта ситуация становилась слишком странной даже для него. – Ты либо центр какого-то заговора, либо самое большое невезение в моей жизни, – самурай медленно обхватил её за предплечье, на этот раз намертво, не давая ни единого шанса на рывок. – Хватит игр. Теперь ты пойдешь со мной добровольно, или я заставлю тебя забыть, как ходить. Ёсихиро потянул за собой девушку, одетую в мужскую перепачканную одежду, не оставляя места для дискуссий, его шаг был твердым и уверенным, ведущим обратно в глубины города.
– Что за шум? – Голос, раздавшийся из темноты, заставляет Касуми вздрогнуть, а Ёсихиро напрячься.
Араками, наблюдавший за этой сценой с легкой улыбкой, медленно выходит из тумана. Глаза второго сына вспыхивают при виде старшего брата. Между ними мгновенно пролетает искра такой ненависти, что воздух вокруг, кажется, становится густым и вязким. Эта «холодная война», в эпицентр которой забросила их судьба, о которой девушки даже не подозревали, разыгрывается прямо перед ними. Два брата – совершенно не похожие друг на друга.
Старший – Минамото Араками – наследник покойного даймё от законной жены, господин роскошного поместья и теневой лидер клана ниндзя. Светловолосый, с правильными аристократическими чертами лица. Он воплощение порока и изящества: обожает внимание, женщин и дорогие шелка.
Младший – Минамото Ёсихиро – сын покойного даймё от любимой женщины, признанный законным наследником перед смертью отца. Темноволосый, но не менее привлекательный, чем старший брат. Он лидер верных самураев, человек стальной воли и холодного рассудка. Ёсихиро, воплощающий честь и суровую дисциплину теперь делит власть со старшим братом на равных, что создает невидимое, но острое напряжение.
Их объединяет только пронзительная зелень глаз и черты, унаследованные от отца. Они, противостоя друг другу, правят своим домом как два абсолютных и жестоких божества с позиции абсолютного превосходства, не терпя возражений и слабости.
– О, какая удачная встреча, Ёси, – пропел Араками, его тон стал подчеркнуто вежливым, но в нем сквозило неприкрытое издевательство. – Посмотри-ка, моя маленькая беглянка сама прибежала в твои объятия. Какая ирония.
Ёсихиро переводит взгляд с брата на девушек, и в его глазах мелькает подозрение.
– Твои «игрушки» стали слишком шумными, брат, – отрезает первый сын. – Кто это? И почему она выглядят так, будто готова перегрызть кому-то глотку?
Ёсихиро не разжал хватки на запястье Аси, напротив, он сжал её сильнее, словно заявляя свои права на добычу. Его челюсть сжалась, а взгляд стал ещё более ледяным. Появление Араками превратило простую охоту в опасную политическую игру, и самурай ненавидел, когда его планы перечеркивали чужим присутствием.
– Мои «игрушки»? – голос Ёсихиро прозвучал как скрежет стали о камень. – Ты путаешь свои привычки с моими, Ар. Эта женщина пробралась в мои покои и ударила моего человека. Она – моя проблема, и я решу её сам.
Он медленно развернул Асю к брату, но продолжал удерживать её за собой, используя как живой щит или заложника – в зависимости от того, какой ход сделает первый сын клана. В зеленых глазах Ёсихиро вспыхнуло подозрение. Если эта девушка действительно была «беглянкой» брата, значит, Араками пытался использовать её для шпионажа в его крыле.
– Если она твоя, то ты прислал мне крайне некомпетентного агента, – самурай бросил на Асю короткий, оценивающий взгляд, в котором читалось презрение. – Но если ты пытаешься переложить на меня ответственность за свою неудачу... Он сделал шаг навстречу брату, не отпуская девушку, и его голос стал опасно тихим: – ...то ты ошибаешься. Я не забираю твой мусор. Но и не отдам его тебе просто так, пока не вырву из неё все ответы.
– Братья? – одновременно воскликнули Касуми и Ася. – А ты?! – Девушки переглянулись и поняли друг друга без слов.
Морпех без лишних слов вывернулась из захвата, в тот же момент Фукуи ударила Ёсихиро снизу вверху в нос. Ася же уже наносила удар Араками в затылок, добивая уколом в болевую точку под ухом. Не дожидаясь, пока братья придут в себя, девушки ринулись к краю города.
Синхронность действий двух девушек оказывается настолько неожиданной, что даже тренированные чувства братьев Минамото не успевают среагировать.
Удар Касуми в нос Ёсихиро звучит как хруст сухого дерева, заставляя того отшатнуться с глухим рыком, а в его глазах на мгновение вспыхнули искры. Однако самурай был не просто воином, а машиной, созданной для выживания. Даже с окровавленным лицом, второй сын среагировал мгновенно: он не стал пытаться поймать Асю, а резко отступил, уходя с линии атаки, и в одно движение выхватил короткий клинок, который всегда носил при себе.
– Демоны... – прохрипел он, сплевывая кровь на землю.
Рядом послышался глухой звук удара и сдавленный стон Араками, который, пропустил атаку морпеха в затылок, а точный, профессиональный тычок в болевую точку под затылком заставил первого сына на мгновение обмякнуть, теряя координацию. Его глаза расширились от шока – он никогда в жизни не ожидал, что кто-то осмелится ударить его в спину, да еще и так технично.
Пока братья были дезориентированы, девушки, словно две тени, сорвались с места. Они бежали, не оглядываясь, используя каждый выступ и каждый переулок, чтобы максимально удалиться от эпицентра этого семейного кошмара. Однако за их спинами, сквозь звон в ушах и приступы ярости, раздается голос Араками. Он больше не смеется. Его голос, теперь лишенный всякого изящества и переходящий в ледяной шепот, разносится по улице, несмотря на расстояние.
– Бегите... – слышится хриплый, вибрирующий от ярости голос первого сына клана Минамото. – Бегите как можно дальше. Я хочу, чтобы вы почувствовали вкус свободы перед тем, как я медленно, по одному пальцу, заберу её у вас.
Ёсихиро даже не посмотрел на старшего брата, слушая, как голос Араками наполняется безумием. Его собственный гнев был иного рода – не хаотичный, как у брата, а концентрированный, словно сталь, закаленная в огне. Он медленно выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони кровь из разбитой губы, и на его лице появилась жуткая ухмылка. Этот вкус железа во рту только сильнее пробудил в самурае охотника. Взгляд мужчины, теперь ставший по-настоящему свирепым, был прикован к удаляющимся силуэтам девушек. Его дисциплинированный мир только что взорвали две девчонки, которые посмели ударить практически главу клана и оставить в грязи.
– Пальцы... – тихо повторил Ёсихиро, и в его голосе послышалось неприкрытое презрение к методам брата. – Ты всегда был слишком склонен к дешевому театру, Ар.
– Такео! – Голос Ёсихиры разнесся по округе, подобно грому. – Перекрыть все выходы из города! Сжечь мосты, заблокировать рвы! Если они покинут стены – я лично прикажу казнить каждого стражника на посту! – Второй сын посмотрел на Араками, который пытался прийти в себя. В этом взгляде не было братской поддержки – только холодная ярость. – Кажется, твой «мусор» оказался куда опаснее, чем ты думал, брат. Теперь я уничтожу их обеих.
Ёсихиро не стал вызывать подмогу. Он хочет лично почувствовать, как эти «игрушку» будут умолять о пощаде после того, как мужчина сломает их гордость.
Второй сын клана медленно убрал клинок в ножны. Его взгляд был прикован к горизонту, где исчезли девушки. Самурай понимал: если Араками сейчас пойдет за ними в состоянии аффекта, он совершит ошибку. А ошибка – это возможность.
– Такео, – Ёсихиро не обернулся к своему шиноби, который уже стоял за его плечом, – забудь о периметре. Оставь стражу на воротах, чтобы они создавали видимость поиска. Мы пойдем по следу сами. Он бросил последний, полный ледяного превосходства взгляд на брата. – Пока ты будешь играть в палача, я найду их первым. И когда я это сделаю, они будут принадлежать мне, а не твоим фантазиям о пытках.
Самурай резко развернулся и исчез в тенях переулка, двигаясь с пугающей скоростью. Он больше не видел в Асе просто «загадку» или «инструмент». Теперь она была целью, которая посмела нанести ему удар. А в мире Ёсихиро Минамото за дерзость платили абсолютным подчинением или смертью.
Девушки бежали, не огладываясь, пока не достигли крепостной стены, задержавшись у препятствия.
– Ася.
– Касуми.
– Остальное, когда выберемся. – Морпех внимательно осматривалась, не пропуская ни оду деталь.
Высоко в небе, как холодный, безмолвный страж, висела полная луна, заливая серебряным светом крепостные стены города. Огромные, обветренные камни, столетиями впитывавшие солнце и дожди, теперь казались отполированными, поблескивая в тусклом свете. Тени от дозорных башен и зубчатых бойниц ложились длинными, призрачными полосами, растворяясь в глубоких расщелинах и потайных нишах.
Тишина была почти осязаемой, нарушаемая лишь редким шорохом ночного ветра, что проносился над черепичными крышами домов, спящих внизу, или далёким криком ночной птицы, который лишь подчеркивал глубокое молчание. Город казался застывшим в хрустальной сфере, отгороженным от внешнего мира мощными стенами.
На одной из широких бойниц, затаившись в тени массивного камня, притаились две тонкие фигуры. Их кимоно были потрепаны и запылены, а волосы растрепаны от быстрого бега и борьбы. Холод проникал под тонкую ткань, но девушки не чувствовали его – страх и надежда смешивались в их крови, согревая сильнее любого одеяла.
Ася крепко сжимала руку Касуми, словно пытаясь передать ей часть своей несгибаемой воли. Её взгляд был прикован к городу, раскинувшемуся внизу. Крыши домов, покрытые темной черепицей, мерцали от лунного света, узкие улочки казались серыми лентами, а тусклые огни редких фонарей, ещё не погасших, напоминали бледные звезды, упавшие на землю. Где-то там, в темноте были те, от кого они бежали.
Внезапно Фукуи вздрогнула и прижалась к Асе.
– Слышишь? – её глаза расширились от страха.
Едва различимый скрип и приглушенный топот сандалий донесся откуда-то справа. Патруль. Сердца девушек замерли. Они слились со стеной, почти не дыша, молясь, чтобы тень их спрятала, чтобы ветер унес их запахи, чтобы ночь их укрыла. Шаги прошли мимо, удаляясь, растворяясь в тишине. Девушки выдохнули.
– Я знаю потайной выход. – Прошептала Касуми. – Он просто должен быть здесь. – Каскадерша нащупала какой-то неприметный камешек и несколько камней сдвинулись с места, открывая зияющую пасть небольшого провала. – Пора, – произнесла Фукуи, протягивая руку Горной.
Последний взгляд на город, который они оставляли позади, на крепостные стены, которые когда-то были их тюрьмой, а теперь стали ступенью к новой жизни. Лунная ночь расстилалась перед ними, маня и пугая одновременно.
Девушки нырнули во мрак, словно два призрака.
По подземному ходу выбрались беглянки уже в овраге леса. Однако их свобода была всего лишь иллюзией, ведь обе понимали, что их преследователи не оставят попыток вернуть тех, кто нанес по самолюбию не просто мужчин, но воинов, валяющихся вершиной клана.
Высоко в небе, как жемчужина в короне ночи, все еще сияла Луна. Её серебристый свет просачивался сквозь плотный полог древних деревьев, словно сотканный из призрачной паутины. Каждая ветка сосны и изогнутый ствол клёна отбрасывал длинную, танцующую тень на мшистую землю. Лес, раскинувшийся на окраине города, обычно гудел дневной жизнью, но сейчас, в поздний час, он был погружен в глубокую, таинственную тишину. Лишь легкий ветерок шелестел листвой, да изредка доносился отдаленный крик ночной птицы, который лишь подчеркивал безмолвие. Далеко, за густыми кронами, мерцали тусклые огни городских кварталов, но здесь, под сенью вековых деревьев, царил свой, первозданный мир.
– Нам нужно уйти, как можно дальше. – Морпех была сосредоточенна. – Разделяемся. Разбег на сто метров под углом в сорок пять градусов, а потом на деревья. Сто метров вперед, и сходимся под тем же углом.
Фукуи кивнула головой, потому что ей были понятны команды. Это не армия, но тактика, которая присутствует в любом боевом искусстве, а то, что братья, на которых посчастливилось нарваться двум попаданкам не из простых, тут и сценарий читать не надо. Она потом расскажет боевой подруге все, что ей известно. А сейчас... Касуми с треском отрывает кусок подола, давая ногам простор, ткань же запихивает за пазуху: еще пригодится. Кивнув друг другу на прощанье, девушки начинают свой забег.
8.
8.
Фукуи Касуми
Ночь накрыла деревья черным бархатом, прошитым серебряными нитями лунного света, что пробивался сквозь густую крону древних кедров и бамбуковых зарослей. Воздух был тяжелым от влаги и запаха сырой земли, смешанного с ароматом цветущих диких камелий. В этой плотной тишине каждый шорох казался оглушительным, каждый шепот ветра – зловещим предзнаменованием.
Касуми чувствует, как адреналин выжигает остатки усталости, превращая каждое движение в четкий, отточенный механизм. Разрыв дистанции и спринтерский забег на сто метров, резкий рывок в сторону, прыжок на нижнюю ветвь старого кедра – всё проходит по плану. Еще пару ветвей вверх и осмотреться в поиске переплетений, чтобы перебраться на другое дерево.
Одно, второе, третье…
Тело девушки было воплощением гибкости и силы. Ветви плакали под ее легкими ногами, когда она, не замедляя ни на секунду, перепрыгивала с одного дерева на другое. Ладони цеплялись за шершавую кору, мускулы напрягались, отправляя ее вверх, а затем вперед, в темноту. Она неслась по невидимым тропам, которые могли существовать только высоко над землей, между кронами деревьев. С кедра на клен, с бамбука на вишню – каждый прыжок был рассчитан до миллиметра, каждый хват – уверенным.
Под ней простирались бездонные тени, где среди плотных зарослей бамбука и светящегося мха скрывались ее враги. Каскадерша сливается с тенями, замирая в выжидании, и слышит, как где-то внизу, в подлеске, хрустит ветка. Это не обычный поиск. Это охота. Фукуи понимает: за ними идут не просто слуги, а люди, для которых лес – второй дом. Но она не просто каскадерша; её тело помнит каждый нюанс баланса и маскировки.
Четвертое, пятое…
Она двигалась почти бесшумно, ее дыхание было лишь легким шорохом среди листвы. Иногда, в короткую секунду между прыжками, Касуми бросала взгляд назад, но старалась не останавливаться надолго. Однако приходится остановиться.
Прямо перед ней открывается достаточно большая прогалина, следовательно, возникает риск упасть на землю с трехметровой высоты. Касуми замирает, потому что в ее голове всплывает неприятное воспоминание. Высота. Треск. Падение. Боль. Интересно, если она сорвется в этот раз, то где окажется? Или это будет конец ее пребыванию вообще, а не только конкретно «здесь»? Адреналин пульсирует в висках, но страх был холодным и отстраненным, лишь обостряя ее чутье, заставляя мышцы работать на пределе.
Прыжок был рискованным – слишком большое расстояние, слишком тонкая ветка. Но выбора не оставалось. Она глубоко вдохнула влажный воздух, представила себе траекторию, и, оттолкнувшись со всей мощью, полетела в темноту, где едва угадывался спасительный силуэт следующего дерева. Время растянулось, казалось, что она парит вечность, прежде чем ее пальцы сомкнулись на шершавой поверхности, а ноги мягко приняли удар.
Она приземлилась в гуще молодого бамбука, чьи гибкие стебли качнулись, скрывая ее от мира. Девушка замерла, прислушиваясь.
Спрятавшись среди ветвей, Фукуи позволила себе краткий момент передышки. Сердце все еще колотилось, как загнанная птица. Лес дышал вокруг нее легким шелестом листвы, казалось, само его древнее сознание оберегало ее. Ночь еще не закончилась, и кто знает, какие опасности таятся в ее объятиях. Но сейчас, в этой короткой паузе, под покровом шепчущей кроны, она была свободна.
Внезапно одна ветка, подгнившая временем, предательски хрустнула под ее ногой. Девушка на долю секунды потеряла равновесие, ее сердце пропустило удар, но инстинкты сработали быстрее. Она метнулась вперед, вслепую, цепляясь за следующую крону, ощущая, как острые сучки царапают ее кожу. Внизу раздалось тихое шуршание, словно змея скользнула по опавшей листве. И снова благословенная тишина. Касуми вздохнула с облегчением, но даже этот вздох был едва заметен для пространства, чтобы не потревожить призрачное равновесие реальности.
Вдруг, прямо над её головой, в густой кроне дерева, раздается едва слышный смешок. Он не принадлежал Ёсихиро – слишком изящный, слишком пропитанный ядом. Араками не стал играть в «правильный» поиск. Он знал, что профессионалы пойдут по тактике, и просто перерезал путь, используя свои лучшие тени.
– Какая очаровательная стратегия, – шепчет голос прямо над ухом Фукуи.
В следующую секунду из листвы, словно призрачный паук, на девушку обрушивается фигура в темном шелке. Первый сын клана не использует оружие. Он хватает Касуми за волосы и с силой прижимает к стволу дерева, блокируя любые потенциально опасные движения своим весом. Лицо мужчины находится в сантиметре от нее, а глаза горят темным, почти фанатичным блеском. Он тяжело дышит, и на его губах всё ещё видна запекшаяся кровь от её удара.
– Ты думала, что лес скроет от меня мою добычу? – Его голос вибрирует от сдерживаемого возбуждения. – Ты только что совершила самую большую ошибку в своей жизни: ты дала мне повод перестать быть вежливым. – Взгляд Араками, острый, как лезвие, пронзил ее насквозь. В нем не было ярости, только холодная решимость и... что-то еще, чего она не могла понять.
– Думала, сможешь убежать, маленькая змея? – Прошептал мужчина, и его голос был хриплым, как шелест опавших листьев, но каждое слово прозвучало, как приговор.
Его пальцы впились в ее плечи, прижимая ее к коре так сильно, что она почувствовала ее жесткость сквозь ткань. Фукуи не может пошевелиться: «Только не паниковать! Выбрать момент и атаковать!».
– Ты ударила меня. Оскорбила мою честь. За это... – Араками словно прочитал мысли беглянки, фиксируя ее еще более жестко. Он подался вперед, его дыхание опалило ее лицо. От него пахло землей и чем-то металлическим. – За это, – повторил Минамото, а в его глазах вспыхнул зловещий огонек, – небеса сами избрали тебя для моей кары. Ты ответишь за свой грех. Здесь, под их немым взором.
Луна высоко над ними, бесстрастная и равнодушная, освещала эту сцену в сердце древнего японского леса. И над КАсуми нависла бездна – не только высоты, но и отчаяния. Она снова вздохнула. и теперь это больше походило на стон зверя, понимающего, что он оказался в ловушке, из которой не выбраться. «Прости, Ася, я не приду. – Каскадерша всегда трезво оценивала пространство, когда готовила трюки. Сейчас девушка понимала, что не справится с врагом. – Жалею только о том, что не рассказала, куда мы обе попали. Только не вздумай возвращаться! И прощай…».
– Мы сейчас спускаемся вниз. – Шепот, жесткий, контролирующий, казался громче, чем команды генералов. – И без шуток!
Ася Горная.
Густая, непроглядная ночь обволакивала лес, вплетаясь в тени исполинских кедров и стройных бамбуковых рощ. Воздух был холодным и влажным, пропитанным запахом земли, мха и чего-то неуловимо древнего. Ася бежала. Бежала что есть сил. Под ногами шелестел бамбук, хрустели сухие ветки, и каждый звук казался предательски громким в этой мертвой тишине, нарушаемой лишь ее собственным дыханием и доносящимися издалека голосами. Морпех не бежала на прямую, она петляла между деревьями, пытаясь запутать следы, то уклоняясь, то возвращаясь к намеченному маршруту. Это должно было выиграть для них драгоценное время.
Ася старалась не думать, куда она бежит, просто двигаться вперед, пробираясь сквозь переплетения лиан и заросли папоротника. Луна, пробиваясь сквозь плотный полог облаков, лишь изредка освещала узкие тропы призрачным светом, выхватывая из темноты причудливые силуэты деревьев, покрытых мхом. Каждый шорох заставлял ее сердце замирать, а затем бешено колотиться, словно пытаясь вырваться из груди.
Корни старых деревьев, извиваясь, как спящие змеи, пытались поймать ее в свои цепкие объятия, задержать. Гигантские стебли бамбука скрипели и стонали под порывами ветра, создавая жуткую мелодию.
Впереди, на мгновение освещенный лунным лучом, показался спасительный силуэт древнего кедра. Его могучие ветви, словно руки-хранители, тянулись к небу, а ствол его был покрыт толстым слоем мха, создавая идеальное укрытие в листве. Морпех знала, что сможет забраться на него, спрятаться в густой кроне, выиграть время, а может быть, и совсем оторваться от погони. Она уже почти достигла ствола, уже примеривалась к первому удобному суку, чтобы сделать решительный прыжок… Ее пальцы уже почти касались шершавой коры, готовые вцепиться в нее и начать восхождение. Выброс адреналина дал ей невероятную энергию, предвкушение спасения обдало ледяным, но приятным ознобом.
Но тут, сквозь вихрь паники и усталости, до нее донесся звук. Не крик – скорее, оборванный всхлип, заглушенный слишком быстро. Короткий, приглушенный, полный обреченной боли. Не крик ужаса, а стон, словно вырванный из самой души, после которого наступила тревожная, слишком полная тишина. Звук этот был Косуми. Голос той, все еще незнакомой девушки, который Ася слышала мельком, всего пара фраз, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что боевая подруга попала в ловушку.
Ася замерла. Ее рука, уже почти зацепившаяся за ветку, повисла в воздухе. В мгновение ока вся картина сложилась в ее голове: Касуми, возможно, более уставшая, была поймана. Собственная опасность, которая минуту назад казалась всепоглощающей, вдруг съежилась, превратилась в ничто перед осознанием того, что подруга сейчас подвергается куда большей, невыносимой угрозе. Путь к спасению, который морпех только что выбрала, вдруг обернулся предательством. А кедр, обещавший спасение, теперь казался Горной тюрьмой, которая отделит ее от Косуми.
Прыгать? Или повернуть назад? Ответ для капитана морских пехотинцев был очевиден, холоден и неумолим, как сама ночь в этом чуждом для русской души лесу.
Развернувшись, Ася бросилась в самую чащу, туда, где затих последний отзвук девичьего отчаянного стона, навстречу опасности, что теперь казалась ей гораздо большей, чем та, от которой она только что бежала сама. Где-то со стороны послышались шорохи, очень похожие на мягкий бег, но к черту всех! Морпех сейчас сама – воплощение тени... и мести.
Стараясь не попасть в какую-нибудь яму, девушка мчится в том направлении, откуда исходил, и где погас безмолвный призыв Касуми. Ася слышит шорохи на одном из деревьев. Это не шелест листвы и не шуршание змеиной кожи по коре. Это осторожные человеческие шаги, переступающие с ветки на ветку. С раскидистого дерева, корни которого уходили глубоко в землю, а ветви казались узловатыми руками, спускались двое. Или, вернее, один человек спускал другого.
Горная уже видит светлое пятно, которое передвигается медленно не из-за страха упасть с высоты, а скорее, потому, что его движения сковывает кто-то извне. Ася не раздумывала. Она растворилась в тенях, обходя дерево по широкой дуге, чтобы оказаться за спиной мужчины. Каждый шаг был выверен, каждое движение отточено до инстинкта, её дыхание было не громче шелеста листьев.
Когда морпех приблизилась на нужное расстояние, мужчина уже почти стоял на нижней ветви, крепко удерживая Касуми. Оставалось лишь сделать небольшой прыжок, чтобы оказаться на твердой земле. Это был момент. Ася, словно призрак, вынырнула из мрака. Ее пальцы, жесткие и точные, как острые клинки, обрушились на заднюю поверхность ног противника.
Два молниеносных удара сжатыми пальцами – сначала в болевую точку под коленом, в икроножную мышцу, затем резкий, пронизывающий толчок в лодыжку, в область малоберцового нерва. Мужчина издал короткий, сдавленный хрип. Его мышцы мгновенно свело судорогой. Ноги отказали, и враг рухнул на землю, как мешок, выпустив Касуми из своей хватки. Девушка, освободившись, свалилась рядом, задыхаясь. Теперь Ася не мелочится. Она нажимает на сонную артерию, отправляя мужчину в сон.
Араками лежал, корчась в беззвучной агонии, его конечности были парализованы. Он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, только глаза его, полные ужаса и непонимания, метались по Асе, словно он увидел восставшего мстительного призрака.
Мужчина, валяясь на лесной подстилке, задыхался и, глядя вверх на двух девушек, никак не мог понять, как только что они сумели превратить его из охотника в добычу. В глазах первого сунна клана, затуманивающихся от давления на сонную артерию, нет страха – только ошеломленное, почти экстатическое удивление, оказываясь в состоянии глубокого эмоционального потрясения. Мужчина испытывал чистейший восторг. Он никогда не чувствовал такой физической беспомощности, и этот новый опыт, даже в состоянии удушья, вызывал у него извращенный восторг. Тело Араками обмякало, пальцы, еще мгновение назад сжимавшие горло Косуми, бессильно расслаблялись. С тихим вздохом наследник клана Минамото погрузился в глубокий, принудительный сон, оставаясь лежать в грязи и опавших листьях – в положении, которое любой дворянин счел бы позором.
Ася отпустила мужскую шею, равнодушно глядя на спящего мужчину. Касуми же чувствует, как сердце бешено колотится в груди.
Капитан быстро присела рядом с каскадершей, проверила ее пульс, затем крепко обняла, давая понять, что опасность миновала.
– Ты в порядке? – прошептала Горная, ее голос был низким и успокаивающим.
Фукуи лишь слабо кивнула, прижимаясь к своей спасительнице, дрожа от пережитого страха и внезапного облегчения. Теперь они вдвоем, а их главный преследователь временно выведен из строя. Но лес не стал тише. Где-то вдалеке слышится резкий свист – сигнал ниндзя.
– Он не один... – шепчет Ася, поднимаясь на ноги и оглядывая темнеющую чащу.
Араками спит, но его люди уже знают, где он находится. У девушек есть всего несколько минут, прежде чем лес заполнится тенями Минамото, которые не будут так неосторожны, как их господин.
