Текст книги "Двойной удар цветущей сакуры (СИ)"

Автор книги: Рина Львович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

18.

18.

Через некоторое мнение в маленький чайный дом вошли слуги, которые выставили на стол крохотные фарфоровые чашечки для саке и графинчик из темной керамики. Рядом, на блюдцах из темной керамики, были выставлены изящно нарезанные закуски: тонкие ломтики копченого угря, маринованные овощи с имбирем и крошечные рисовые колобки с кунжутом.

Сумико, управляющая домом, незаметно проскользнула за ними. Её лицо оставалось бесстрастным, но глаза, казалось, не упускали ни единой детали. Она заняла место в дальнем углу, формально присутствуя, но фактически растворяясь в тенях, словно часть самой архитектуры. Она наблюдала за каждым движением, за каждым вздохом, пытаясь разгадать истинные намерения молодого господина и оценить реакцию пленниц.

Араками, первый молодой господин клана, сидел перед низким лакированным столиком с грацией, присущей его благородному роду. Его движения были отточены, каждое действие исполнено достоинства и внимательности. Напротив него с нескрываемым любопытством, расположились две девушки – Асю и Касуми. Их глаза внимательно следили за каждым жестом молодого господина.

– Пожалуйста, угощайтесь, – мягко произнес Араками, его голос был тих, но полон любопытства.

Минамото медленно, с почтительной торжественностью, наливал теплое рисовое саке в тонкие фарфоровые пиалы, которые отсвечивали приглушенным блеском. Аромат саке, едва уловимый, смешивался с запахом дерева и бумаги, создавая уникальную атмосферу уюта. Затем молодой человек предложил девушкам маленькие, искусно приготовленные закуски: ломтики сушеной рыбы, нежные моти с пастой из красной фасоли и тончайшие полоски водорослей нори, умело приправленные кунжутом. Фукуи принимала угощения с легкими поклонами, ее пальцы осторожно касались края пиал. И даже Ася включилась в игру, повторяя движения подруги.

– Это саке урожая этого года, – пояснил Араками. – Очень мягкое, с легкой сладостью.

Ася, более смелая из двух, потому что ей приходилось пробовать много чего в своей не слишком длинной жизни, сделала небольшой глоток и благодарно улыбнулась.

– Оно превосходно, господин Араками. – Блондинка одобрительно покачала головой. – Мы очень тронуты вашей щедростью.

– Такие чудесные угощения... – Касуми, краснея, тихо кивнула в подтверждение, её взгляд скользнул по изысканным закускам.

Араками лишь слегка улыбнулся, наблюдая за ними. Для него это было не просто формальным жестом, но возможностью проявить гостеприимство и укрепить связи внутри поместья. В углу комнаты, почти незаметная, но со всевидящим взором, стояла Сумико. Управляющая поместьем, женщина почтенных лет с седыми висками, она казалась частью самой стены, её присутствие было незримым, но ощутимым. Она наблюдала за молодым господином и его гостьями. Её взгляд скользил по Араками, оценивая его изящные, слегка нарочитые манеры, его умение быть радушным хозяином. Её глаза останавливались на Асю и Касуми, проверяя их скромность и уважение. Сумико была хранителем традиций и порядка, и в этот момент она видела, что все идет правильно. Молодой господин безупречен, девушки почтительны. Сердце управляющей наполнялось тихим удовлетворением, а в чайной комнате продолжали царить гармония и едва слышный шепот вежливости и юной радости.

Через некоторое время слуги были отправлены за дополнительными порциями прекрасного, но крепкого напитка.

– Знаете, – в его голосе прозвучала странная нотка, – начинает казаться, что ваш «лес» – это не просто место с деревьями. Это состояние души. И мне чертовски интересно, что произойдет, когда этот ваш лес окончательно разрастется в нашем каменном саду.

– А вы провокатор, Араками-сан, – отозвалась расслабленная Ася. – Пытаетесь нашими руками насолить брату? Мало вам... – Девушка запнулась. – И вообще. Почему бы вам не показать ваш сад. В нем-то мы с удовольствием наведем шороху.

Минамото откинулся назад, его глаза сверкнули озорным огнем. Он явно наслаждался тем фактом, что его раскусили, но ни капли не смутился.

– Провокатор? Я? – он приложил руку к груди в притворном возмущении. – Я просто предлагаю вам альтернативные маршруты для прогулок. Сад Ёсихиро – это скука смертная. А вот мой сад... – он сделал театральную паузу, – там есть уголок, где дикий виноград переплелся с заброшенной беседкой, и если долго сидеть там, можно увидеть, как лисы приходят пить воду из старого пруда.

Сумико, которая уже привыкла к выходкам первого господина, едва заметно покачала головой, но не стала вмешиваться. Похоже, даже она признала, что сегодняшний день выбивается из всех правил.

– Лисы? – переспросила Касуми с неподдельным интересом. – Настоящие?

– А вы думаете, в этом доме есть место чему-то ненастоящему? – усмехнулся Минамото, поднимаясь с колен и отряхивая кимоно. – Кроме улыбок моего брата, разумеется. Ну что, дамы, принимаете приглашение? Обещаю: никаких ловушек, никаких шиноби в кустах. Только лисы, виноград и, возможно, пара спелых слив, если повезет. Он протянул руку в сторону выхода из чайной комнаты, явно ожидая их решения.

Ася и Касуми, которые расслабленные алкоголем и покоем, наконец-то почувствовав себя простыми девушками, а не пленницами, шпионам, воинами и еще бог знает кем, с радостью огласились на прогулку, поблагодарив Сумико-сан за компанию и угощение. Ася впервые расслабленно улыбнулась, возвращаясь из прострации. А Фукуи даже позволила бросить взгляд сквозь ресницы в сторону Араками, Молодой человек не пропустил этот взгляд. Он уловил его так же четко, как опытный охотник улавливает движение в зарослях. Его губы тронула едва заметная, но торжествующая улыбка – он чувствовал, что лед в этом странном союзе начинает таять, уступая место чему-то более живому и непредсказуемому.

– После вас, дамы, – он с галантным поклоном пропустил их вперед, но при этом намеренно сократил дистанцию, чтобы его голос звучал почти интимно. – Только предупреждаю: в моем саду не действуют правила тишины Сумико-сан. Там можно смеяться, спорить и даже... – он заговорщицки понизил голос, – называть моего брата занудой.

Домоправительница проводила их долгим, задумчивым взглядом. Она видела, как блондинка расслабила плечи, как исчезло это вечное напряжение хищника, готового к прыжку. Впервые за долгое время в западном крыле поместья Минамото повеяло не дисциплиной и страхом, а чем-то, что Сумико почти забыла – легкостью.

Компания вышла на открытый воздух, и Араками повел девушек прочь от выверенных линий главного сада, в сторону более заросших, темных участков поместья, где природа медленно, но верно отвоевывала пространство у архитектуры.

– Смотрите, – он указал на старую каменную арку, почти полностью поглощенную густыми зарослями винограда. – Здесь начинается зона моего «неповиновения». Ёсихиро ненавидит это место, потому что не может заставить эти лозы расти по линейке. Именно поэтому оно мне так нравится.

Девушки вдохнули полной грудью, чувствуя запах влажной земли и листвы. Это было гораздо ближе к тому «лесу», о котором говорила Ася, и в этом хаосе она впервые за всё время пребывания здесь почувствовала себя... дома.

– Видите тот переход? – Араками указывает на изогнутый деревянный мостик без перил, перекинутый через ручей. – Говорят, если перейти его с закрытыми глазами и загадать желание, оно сбудется. Но только если не боишься упасть в воду. – Он останавливается и оборачивается, глядя на девушек. В его взгляде – смесь вызова и приглашения. – Кто рискнет первой? Или мне показать пример, как это делают наследники клана Минамото, когда хотят чего-то по-настоящему?

– Вы становитесь таким загадочным и бесстрашным, Араками-сан. – Косуми изобразила на лице деланное шуточное удивление.

– Непревзойденный смельчак просто. – Подхватила Ася. – Удивите же нас, герой клана Минамото.

Молодой человек театрально приложил руку к сердцу, его лицо исказилось в гримасе притворного страдания от такой «жестокой» иронии. Но на самом деле он чувствовал, как между ними наконец-то возникла та самая искра настоящего, живого общения, где сарказм был не оружием, а способом сблизиться.

– О, эта беспощадная критика! Моё сердце разбито на тысячи осколков, – первый сын клана картинно вздохнул, но в глазах плясали демонята. – Раз уж вы так жаждете зрелищ и сомневаетесь в моей отваге... Что ж, смотрите и учитесь.

Мужчина сделал глубокий вдох и, не раздумывая, зажмурил глаза. Его лицо стало неожиданно серьезным, почти сосредоточенным. Сделав первый шаг на старое, потемневшее от времени дерево, он начал медленно двигаться вперед. Мостик слегка прогибался под его весом, а внизу весело журчал ручей, который в любой момент был готов принять неосторожного гостя в свои холодные объятия. Араками шел на ощупь, слегка покачиваясь из стороны в сторону, что выглядело почти комично для наследника великого клана. Он балансировал, вытянув руки в стороны, словно канатоходец в цирке.

– Я загадываю... – прошептал Минамото, не открывая глаз, чтобы девушки слышали его голос, – чтобы в этом доме наконец-то перестали считать, что порядок – это единственная форма существования. – Когда он сделал последний шаг и почувствовал под ногами твердую землю другого берега, он резко открыл глаза и обернулся к ним с сияющей улыбкой победителя. – Ну что? Достаточно ли это было героически для вашего вкуса? Или мне стоит попробовать пройти его задом наперед, чтобы окончательно закрепить успех?

В ответ он получил бурные аплодисменты.

– Вы бесподобны, ваше сиятельство! – Засмеялась Косуми.

– А теперь мы! – Ася схватила подругу за руку и потащила ее к мостику.

Они посмотрели друг на друга и одновременно произнесли: «Хотим домой!». Так же синхронно закрыли глаза и одновременно сделали шаг вперед. А затем, балансируя на мосту, они проверяли края моста, свободными ногами. Медленно, но верно, пленницы преодолели преграду. Когда девушки открыли глаза на твердой почве, то громко рассмеялись и запрыгали на месте в безудержной радости.

Араками замер, наблюдая за этой сценой с выражением искреннего, почти детского изумления. Он привык к тому, что люди вокруг него либо зажимаются от страха, либо пытаются казаться идеальными. Но этот синхронный прыжок, этот общий шепот о доме и то, как они, даже с закрытыми глазами, профессионально «прощупывали» пространство ногами, выдавало в них не просто девушек, а команду. Настоящий, слитный механизм. Когда они открыли глаза и начали прыгать от радости, молодой человек невольно улыбнулся. В их смехе не было ни капли фальши или придворного этикета. Это была чистая, концентрированная жизнь, которая сейчас буквально взорвала тишину уединенного сада.

– Боги, вы просто невозможны, – парень рассмеялся вместе с ними, качая головой. – Если Ёсихиро увидит вас в таком состоянии, он решит, что вы окончательно сошли с ума от нашего климата. Или что я применил к вам какое-то запретное колдовство. – Он подошел к ним ближе, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то серьезное. Слова «хотим домой», произнесенные ими в унисон, эхом отозвались в его собственном сердце. Он знал, что такое чувствовать себя чужим в собственном доме, запертым в золотой клетке ожиданий и долга. – Знаете... – Араками засунул руки в широкие рукава кимоно, глядя на них с теплотой. – Я не уверен, что этот мостик обладает магией возвращения в другие миры. Но глядя на вас сейчас, я начинаю думать, что ваш «дом» – это не место на карте. Это то, что вы носите с собой. Ваша связь. – Он вдруг хитро прищурился, возвращаясь к своему обычному образу. – Но раз уж вы теперь официально «смельчаки», может, рискнете проверить, действительно ли на том дереве есть сливы? Только осторожнее: если увидите там шиноби Такео, просто скажите ему, что это был приказ Араками-сама по части... стратегической разведки продовольствия. А еще, – мужчина изобразил на лице выражение великой тайны. – Я знаю одно место в саду, где растут самые уродливые и колючие кусты в истории клана Минамото. Ёсихиро считает их «символом стойкости», а я считаю их просто глазами мозолящими. Как насчет того, чтобы... немного «скорректировать» их форму?

Девушки переглянулись между собой: пары саке давно ударили им в голову, придавая глазам особый блеск, мыслям – легкость, а силам – бесконечность.

– Я за сливами! – крикнула Фукуи.

– Я стричь кустарники. – Ответила Ася.

И так как бежать было в одну сторону, то девушки сорвались с места и бросились вперед. Каскадерша, подбежав к дереву, внимательно его осмотрела, а потом смело полезла наверх по веткам. Морпех обнаружила рядом с кустами садовые ножницы и принялась творить. В итоге, Косуми спустилась вниз с подолом почти полным фруктов, а Ася с гордостью взирала на кривого зайца, в который она смогла превратить один из кустов.

Араками застыл на месте, наблюдая за этой картиной с выражением абсолютного, благоговейного шока. Он предлагал «немного скорректировать» форму, но в его представлении это было что-то вроде обрезания пары веток или легкого беспорядка. Когда он подошел ближе и увидел результат работы блондинки, его челюсть медленно поползла вниз. Вместо «символа стойкости» и суровой дисциплины Ёсихиро на него смотрел огромный, нелепый, абсолютно кривой заяц из колючего кустарника. Заяц выглядел так, будто он только что пережил очень тяжелый день и теперь с глубоким укором смотрел в сторону главного дома. Старший Минамото несколько секунд молчал, а затем разразился таким громким, искренним хохотом, что, вероятно, его было слышно даже в покоях даймё. Он согнулся пополам, хватаясь за живот, и едва не свалился с ног.

– О боги... – выдавил он сквозь смех, вытирая слезы из глаз. – Ася-сан... это... это шедевр! Это самое великое преступление против эстетики Минамото за последние сто лет!

Парень посмотрел на Фукуи, которая с гордым видом спускалась с дерева с охапкой слив, а затем снова на этого «зайца». В голове Араками уже рисовалась картина того, как Ёсихиро впервые увидит это произведение искусства во время своей утренней прогулки. Это было не просто хулиганство – это было изысканное, тонкое издевательство над всем, что его брат считал священным.

– Вы просто гении хаоса, – он подошел к блондинке и с глубочайшим почтением поклонился перед кустом-зайцем. – Я официально объявляю этого зверя новым хранителем моего сада. Теперь каждый раз, когда Ёсихиро будет проходить мимо и пытаться найти здесь «стойкость», он будет встречать взгляд этого... этого великолепия. – Старший Минамото перевел взгляд на девушек, и в его глазах вспыхнул настоящий восторг. – Знаете, я передумал насчет одного дня перемирия. С такими союзниками я готов объявить войну даже законам гравитации. Только давайте поспешим уйти отсюда до того, как Сумико-сан почувствует запах слив или заметит, что её «символы стойкости» обрели уши и хвост.

– Так вы нас обманули?! – Сразу среагировала Ася. – Это не ваш сад!

Араками на мгновение замер, и в его глазах вспыхнул настоящий, почти панический ужас, который тут же сменился привычной, хотя и слегка нервной улыбкой. Он медленно сделал шаг назад, понимая, что сейчас находится в эпицентре бури, которую сам же и раздул.

– Ой... – он неловко почесал затылок, глядя на двух разъяренных девушек. – Ну, технически... это ПОЧТИ мой сад. В смысле, он находится на территории, за которой я присматриваю. Просто... граница между моим «зоной неповиновения» и «священным участком» Ёсихиро довольно размыта. – Мужчина увидел, как Ася сжимает ручку садовых ножниц, и инстинктивно прикрыл ими свою шею. – Послушайте! – он заговорил быстро, почти захлебываясь словами. – Разве вы не чувствуете этот прилив адреналина? Это же было потрясающе! Вы только что совершили акт вандализма государственного масштаба! Вы превратили символ его непоколебимой воли в... в грызуна! Разве это не лучший подарок, который вы могли сделать в знак нашей дружбы? – Араками попытался снова улыбнуться, но на этот раз в его взгляде читалось: «Пожалуйста, не стригите меня так же, как этот куст». – К тому же, – добавил он, в надежде на спасение, – если бы это был мой сад, я бы просто разрешил вам всё. А так... мы только что создали легенду. Теперь Ёсихиро будет думать, что в его поместье завелся какой-то безумный садовод-анархист. Разве это не куда веселее, чем просто прогулка по лесу?

– Мы? Выдадим? Да не в жизнь! – Косуми аккуратно сложила сливы на садовый столик.

– Заяц, говоришь, нравится? – Ася мило улыбнулась. – Вот мы там тебя сейчас тихо и прикопаем!

Обе девушки закатали рукава и ринулись на Араками с двух сторон. Мужчина, который только что пытался играть роль вдохновителя и «соучастника», внезапно осознал, что в этой игре он из кукловода превратился в мишень. Когда Ася мило улыбнулась, он на секунду даже поверил, что его обаяние сработало. Но фраза про «прикопать» подействовала на него как ушат ледяной воды.

– Погодите! Стойте! – вскрикнул он, когда девушки синхронно закатали рукава. – Я же был в сговоре с вами! Я был вашим проводником! Вашим... вашим вдохновителем! – Он попытался резко развернуться и броситься наутёк, но в этом саду, который он так хвалил за «хаос», внезапно обнаружилось слишком много препятствий. Запутавшись в собственных широких рукавах кимоно и едва не споткнувшись о корень того самого дерева со сливами, Араками с глухим вскриком повалился на мягкую траву прямо перед своим «корешем»-зайцем. – Пощадите! Я слишком красив для того, чтобы быть прикопанным в саду! – Завопил молодой человек, отползая назад на локтях, пока Ася и Касуми надвигались на него с двух сторон, словно два хищника, загнавших добычу в угол. – По крайней мере, не в этом. И от такого подарка Ёсихиро просто поседеет!

19.

19.

Ася и Касуми, хотя и понимали, что попали в ловушку Араками, и теперь остается только ждать грозы, но все равно были впервые за последние двое суток счастливы. Девушки ополоснули сливы и принялись уплетать сладость. Оставив при этом еще три кучки: для Сумико, для провокатора и для... да просто так, на всякий

В комнате западного крыла, где обычно царила гнетущая тишина, теперь пахло свежестью сада и сладким соком слив. Ася и Касуми сидели на татами, скрестив ноги, и ели ягоды с таким аппетитом, словно это был их первый настоящий обед за всё время пребывания в этом странном месте. Напряжение, которое сковывало морпеха последние двое суток, окончательно отступило, оставив после себя приятную усталость и редкое чувство абсолютного спокойствия. Они не обсуждали то, что произойдет завтра. Они знали: когда Ёсихиро обнаружит своего «зайца», а Сумико-сан увидит мокрого и перепачканного Араками, в поместье начнется настоящий шторм. Но сейчас этот шторм был где-то далеко, за пределами их маленького убежища.

– Три кучки... – Фукуи с улыбкой посмотрела на аккуратно разделенные порции слив. – Ты даже для «на всякий случай» оставила. Что если это окажется порцией для Ёсихиро? Представь его лицо: «О, мне оставили сливы, которые сорвали с дерева в моем же саду, пока я был занят медитацией».

Ася коротко хмыкнула, отправляя в рот очередную ягоду. Она представила это выражение лица – смесь недоумения, ярости и того самого непонимания, которое всегда вызывали у него вещи, не вписывающиеся в его кодекс.

– Пусть ест, – ответила Горная, и в её голосе больше не было стали, только легкая, почти кошачья насмешка. – Может, сахар размягчит его мозги до состояния блинчиков.

Они сидели в полумраке комнаты, слушая, как за стенами затихает день. В этот момент девушки действительно были не шпионками, не воинами и не пленницами. Они были просто двумя подругами, которые умудрились превратить суровое поместье клана Минамото в свою личную игровую площадку. И эта маленькая победа над системой была куда слаще любых слив.

Спустя некоторое время дверь сёдзи тихо отъехала в сторону. На пороге стояла Сумико. Её лицо оставалось бесстрастным, но когда она заметила аккуратную горстку слив, оставленную специально для неё, её плечи едва заметно дрогнули. Она подошла к столу, взяла одну ягоду и медленно откусила её, прикрыв глаза.

– Отдыхайте. Сегодня я лично прослежу, чтобы никто не беспокоил ваш покой. Даже если господин Ёсихиро решит снести половину сада в приступе ярости.

– Сумико-сан, – окликнула Ася женщину, – спасибо.

– И не могли ли вы передать вот эти сливы первому молодому господину. – Фукуи улыбнулась, – чтобы он тоже стал соучастником воровства, а не просто свидетелем.

Управляющая замерла, глядя на вторую горстку слив. В её мире благодарность выражалась в поклонах и соблюдении иерархии, но эта простая, почти детская щедрость девушек пробивала её броню эффективнее любых слов. Она медленно открыла глаза, и в их глубине впервые за долгое время мелькнуло нечто, похожее на мягкую, едва уловимую улыбку.

– Вы очень странные люди, – тихо произнесла Сумико, и в этом «странные» не было осуждения, только глубокое, искреннее любопытство. – Но, пожалуй... в этом доме давно не хватало чего-то странного. Она аккуратно взяла порцию для Араками, стараясь не помять ягоды. Мысль о том, что она понесет «добычу» промокшему до нитки наследнику, который только что был публично унижен ручьем, вызвала у неё легкий внутренний трепет. Это было почти забавно. – Передам, – кивнула домоправительница. – И поверьте, первый сын клана оценит этот жест куда больше, чем свою «героическую» прогулку. Он всегда любил быть частью заговора, особенно если этот бунт подразумевает поедание запрещенных плодов. – Сумико плавно отодвинула дверь сёдзи, но перед тем как окончательно уйти в коридор, обернулась. – Спите крепко. И... постарайтесь не видеть во сне зайцев. Боюсь, завтрашнее утро в этом доме будет очень шумным.

Когда за ней закрылась дверь, в комнате снова воцарилась та самая тишина, но теперь она была уютной. Ася и Касуми переглянулись. Они знали, что завтра их ждет расплата, но сейчас, с привкусом сладких слив на губах, эта перспектива казалась им всего лишь частью одного большого и очень захватывающего приключения.

Сон пришел к ним быстро, окутывая теплым коконом после эмоционального истощения. В комнате всё ещё витал тонкий аромат слив и свежего воздуха, который они принесли с собой из сада. Касуми, уткнувшись носом в плечо Аси, что-то бессвязно пробормотала про «огромных кроликов-ниндзя», а морпех, впервые за долгое время не сжимая кулаки даже во сне, просто крепче прижала подругу к себе. Их тихое, синхронное дыхание слилось с мерным стрекотом цикад за окном. В этот миг западное крыло поместья Минамото, которое всегда было похоже на холодный склеп с его правилами и запретами, стало для них настоящим домом – местом, где можно было быть собой, смеяться до колик в животе и не бояться завтрашнего дня.

А за стенами их комнаты, в глубоких тенях коридоров, Сумико молча несла поднос со сливами к покоям Араками, стараясь не смотреть в сторону сада Ёсихиро. Она знала, что наступает рассвет, который изменит привычный ритм этого дома. Но, вспоминая искренний смех девушек, она поймала себя на мысли, что втайне ждёт этого хаоса.

Поместье погрузилось в глубокую ночь, храня в себе секрет одного очень нелепого куста и двух смелых чужестранок, которые осмелились бросить вызов стальной воле клана Минамото.

* * *

Солнечный лучик прокрался сквозь щелку окна и, добравшись до Аси, пощекотал ее своей ласковой лапкой. Затем проказник перепрыгнул и на Касуми, пробуждая девушек тот сна. Девичьи головы слегка гудели, видимо сказывалось употребление саке. Они только спустились с кровати, а к ним уже зашла Управляющая.

– Доброе утро, Сумико-сан. – Улыбнулась Фукуи.

– Как провели ночь, Сумико-сан? – отозвалась Горная.

Домоправительница замерла в дверном проеме, и её взгляд, обычно холодный и оценивающий, сейчас был каким-то... растерянным. Она выглядела безупречно, как и всегда, но в уголках её губ затаилась тень той самой странной улыбки, которую она позволила себе вчера вечером.

– Доброе утро, – ответила женщина, и её голос прозвучал мягче, чем обычно. – Моя ночь прошла в попытках убедить господина Араками, что мокрое кимоно – это не новый тренд в моде столицы, а также в попытках скрыть следы вашего... «садового творчества» от глаз охраны. – Она прошла вглубь комнаты, ставя перед девушками поднос с завтраком. Сумико остановилась и посмотрела на Асю с легким прищуром, в котором читалось предостережение. – Моя ночь была спокойной, но боюсь, ваша эта идиллия закончилась. Второй молодой господин проснулся час назад. Он уже совершил свою утреннюю прогулку по саду. – Управляющая сделала паузу, и по её лицу стало понятно: катастрофа случилась. – Он не кричал. Он не вызывал гвардию. Он просто стоял перед тем... созданием из кустов около десяти минут в полном молчании. А затем он пришел в свои покои и приказал вызвать вас обеих к себе. Немедленно. – Домоправительница чуть склонила голову набок, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие, смешанное с предвкушением зрелища. – Советую вам поторопиться. Его молчание обычно означает, что он уже придумал наказание, которое заставит вас пожалеть о том, что вы вообще знаете, как выглядят садовые ножницы.

– Сумико-сан, простите. – Девушки были искренни в своих словах, уплетая при этом завтрак. – И спасибо за помощь.

Управляющая замерла, глядя на то, с каким аппетитом девушки расправлялись с завтраком, даже несмотря на грядущую «казнь». Её лицо на мгновение осталось каменным, но затем она отвела взгляд, чтобы скрыть вспыхнувшее в глазах смятение. В этом доме извинения обычно сопровождались глубоким поклоном до самого пола и дрожью в голосе, а не искренними улыбками за обеденным столом.

– Ваша искренность... – Сумико запнулась, подбирая слово, – ...излишня. В этом доме ценят верность и дисциплину, а не вежливость. Она сделала шаг назад, возвращая себе привычный облик строгой надзирательницы, но её голос всё равно звучал тише, чем обычно. – Однако, – добавила она, уже выходя из комнаты, – я ценю, что вы не пытались свалить всё на господина араками, хотя он был в этом замешан. Это... достойный поступок. Теперь ешьте быстрее. Чем дольше вы заставляете господина Ёсихиро ждать, тем больше в его списке наказаний появится пунктов. И, ради всего святого... вытрите сок со щек. Он не оценит, если вы предстанете перед ним с видом детей, обчинивших фруктовый ларек.

Дверь сёдзи тихо закрылась. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была пропитана предчувствием скорого взрыва. Девушки знали: впереди их ждет встреча с «черным драконом» клана Минамото, который только что обнаружил в своем идеальном мире огромного колючего зайца.

Путь к покоям второго сына клана напоминал прогулку по краю лезвия. Ася и Косуми шли по длинным коридорам поместья с той самой расслабленностью, которая обычно доводит до белого каления людей вроде Ёсихиро. Их негромкий смех и шутки про подвал с окошком эхом разносились по стерильно чистым переходам, вызывая ужас у проходящих мимо слуг. Каждый шаг девушек по идеально выметенным коридорам отдавался эхом, а молчаливые гвардейцы, стоявшие у стен, провожали пленниц взглядами, в которых читалась смесь ужаса и любопытства. Они знали, что в этом доме никто не смеет так «играть» с господином, и теперь с нескрываемым интересом ждали, как именно Ёсихиро будет вытравливать эту дерзость из чужестранок.

Когда девушки подошли к массивным дверям, их встретил Такео. Шиноби выглядел как всегда безупречно, но его взгляд был прикован к ним с какой-то профессиональной настороженностью. Он даже не обронил ни слова, просто отодвинул перегородку, приглашая их внутрь. В комнате было прохладно и пахло сандалом. Ёсихиро сидел в центре, сидел в идеальной позе сэйдза, его спина была прямой, как стрела, а взгляд – холодным и острым, как лезвие катаны. На нем было темное кимоно, которое подчеркивало атлетическое телосложение самурая, а татуировка дракона на шее казалась сейчас особенно темной и грозной.

Перед вторым сыном клана на низком столе лежали садовые ножницы – те самые, которыми Ася «создавала» шедевр. Ёсихиро не поднял глаз, когда они вошли. Его взгляд был прикован к какой-то бумаге, но по напряженным плечам и тому, как плотно были сжаты его губы, девушки поняли: спокойствие самурая сейчас – это всего лишь поверхность закипающего котла.

– Подойдите, – коротко бросил мужчина. Голос был холодным, как лед в зимнем ручье. – И встаньте так, чтобы я видел ваши лица. Мне крайне любопытно узнать, в какой именно момент вашего пребывания здесь вы решили, что мой сад – это площадка для упражнений по созданию уродливых грызунов. И постарайтесь сделать это быстро. Моё терпение закончилось ещё вчера, когда я увидел этот... шедевр садоводства.

– Видите ли, Ёсихиро-сан, – Касуми начала первой, потому что Ася, уже пробубнившая себе под нос «какой хозяин, такие и грызуны», могла пойти в атаку сразу, не взирая на чины и статусы, – у нас дома есть ритуал загадывания заветного желания. Он включает в себя несколько пунктов. Первый – переход моста с закрытыми глазами. Так стихия Воды очищает душу. Затем необходимо изменить течение жизни. Это касается изменения формы и содержания. Таким образом, колючий кустарник превратился в милого зайку. Третьим шагом является омовение в источнике, который был пересечен. И последней четвертой стадией священного обряда является вкушение плодов природы, собранных своими руками. Причем обязательно добытым необходимо поделится с ближним.

– Мы и вам принесли. – Брякнула Ася и поставила на столик перед мужчиной тарелочку со сливами.

– Таким образом, – продолжила Фукуи, – происходит единение всех стихий, включая самого человека.

Самурай замер. На несколько секунд в зале воцарилась такая тишина, что казалось, будто сам воздух стал плотным, как свинец, и стало слышно, как в саду за стеной падает один-единственный лист.Ёсихиро медленно перевел взгляд с тарелочки со сливами на Асю, а затем на Касуми. Его зеленые глаза сузились, в них вспыхнул опасный огонек, но он не взорвался. Напротив, самурай стал еще более пугающе спокойным.Второй молодой господин был человеком чести, дисциплины и традиций, и хотя он прекрасно понимал, что его только что обвели вокруг пальца, используя красивую обертку из «ритуалов», в этом была какая-то обезоруживающая наглость. Он привык к страху, к лести или к открытой ненависти, но чтобы кто-то превратил акт вандализма в духовную практику...

Мужчина посмотрел на ягоды, которые блондинка так бесцеремонно «брякнула» на его стол. Для любого другого человека в этом доме такой жест был бы расценен как высшая степень дерзости, граничащая с безумием. Ёсихиро медленно протянул руку и взял одну сливу. Все в зале затаили дыхание: казалось, сейчас он либо раздавит плоды в кулаке, либо прикажет немедленно увести девушек в тот самый подвал. Самурай долго смотрел на неё, словно видел в этом маленьком плоде всё своё разрушенное утро и весь хаос, который принесли в его дом эти двое. Затем он медленно отправил ягоду в рот и прожевал её, не сводя глаз с Аси.