Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава девятая

Ты была сосудом моих самых темных желаний, пока не стала самым зловещим из всех.

Прошлое

Наши паузы в комнате ожидания становятся всё короче и короче. Иногда нас отсюда выгоняют и заставляют днями сидеть в белых камерах.

Прошла целая неделя с тех пор, как я в последний раз видела Ястреба, но он продолжает угрюмо молчать, не обращая внимания на окружающий мир.

Остальные из «Нулевой Команды» или те, кто от нас остался, сбились в кучу у стены. Призрак меня не помнит. Он отвернулся, и рядом с ним сидит Тень. Иногда я и сама не помню его, так что не могу его винить.

Я сажусь рядом с Ястребом так, что между нами почти не остается места, и толкаю его в бок. Он не обращает на меня внимания, продолжая возиться со шнурками. Я улыбаюсь про себя. Некоторые вещи никогда не меняются.

С того самого первого дня он был для меня незыблемой, хоть и молчаливой скалой. Когда я начала забывать обо всём, он дал мне дневник, чтобы я записывала то, что не хочу забывать. Я согласилась только при условии, что он тоже будет там писать.

Иногда он оставляет там какие-то заметки, и я храню их как сокровище.

Я здесь так долго, что перестала считать. Иногда я всё еще забываю, кто я такая. Не думаю, что мы когда-нибудь сможем сбежать, но крохотная искра надежды не покидает меня.

Мне сейчас тринадцать. Кажется. Ястребу – пятнадцать или шестнадцать. Он стал выше и шире в плечах. Инк последние месяцы делал ему татуировки, но Ястреб всё еще не позволяет мне посмотреть. Всякий раз, когда я прошу, он ворчит: «Еще не готово».

С тех пор я одержима желанием увидеть его татуировки. Я могу разглядеть лишь несколько завитков и черных перьев, выглядывающих из-под воротника его одежды, но не более того.

Я хватаюсь за край его футболки и пытаюсь приподнять ее. В последнее время я стала слишком навязчивой рядом с ним, но ничего не могу с собой поделать. А еще мне снятся сны о том, как я его целую.

Ястреб толкает меня так сильно, что спина ударяется о стену.

– Черт, – он оглядывает меня с ног до головы, во взгляде читается беспокойство. – Ты в порядке? Я же говорил тебе не прикасаться внезапно ко мне.

Я подавляю гримасу боли.

– Я тоже сильная, знаешь ли.

Он улыбается. Улыбка маленькая, едва затрагивает его глубокие синие глаза, но здесь, в «Яме», это единственное, что поддерживает во мне глупую надежду на побег.

– Я просто хочу посмотреть, – я снова тянусь к его футболке. – Всего одним глазком, окей?

Он отворачивается, и я хватаю пустоту.

– Ну и ладно! – фыркаю я. – Сделаю себе свою собственную татуировку. – Или нет. Эти иглы пугают меня до чертиков.

– Не сделаешь.

– Раз ты не даешь мне увидеть свою, я скажу Инку, чтобы он набил мне тату там, где ты тоже не увидишь.

Челюсть Ястреба сжимается, он издает низкий рык:

– Ты не позволишь Инку прикасаться к себе.

– Почему нет?

– Не позволишь, и всё тут.

Он явно сегодня в настроении поболтать.

– Тогда покажи свою.

– Покажу, когда будет готова, – ворчит он своим обычным отстраненным тоном.

Я наблюдаю за ним, очень внимательно. Как его футболка облегает растущие мышцы. Как его каштановые волосы стали на оттенок светлее, а кожа более загорелой из-за тренировок на солнце. Как океан в его глазах приглашает меня нырнуть. А потом… этот рот.

Невозможно отвести взгляд и дело не в том, что я не пыталась. Я проглатываю желание приклеиться к нему так, чтобы между нами не осталось ни сантиметра. Но если Ястреб впечатал меня в стену за то, что я просто коснулась его, то, если я его поцелую, он отправит меня кулаком на другую планету.

Вопрос лишь в том, готова ли я к этому.

– Ты кричала на днях, – говорит он тихим голосом, бросая на меня взгляд.

На прошлой неделе, когда я была истощена и уснула у него на коленях, Ястреб тряс меня, пытаясь разбудить. Многие другие дети просто засыпают после очередной дозы «Омеги» и никогда не просыпаются.

К счастью, со мной этого не случилось. Пятнадцать из «Нулевой Команды», которые остались, вне опасности.

Пока что.

– Это был кошмар, – я пододвигаюсь ближе и шевелю пальцами рядом с его рукой, лежащей на полу. – Хотя мне кажется, что это была правда.

Ястреб поворачивается ко мне и не убирает руку. Это его способ подтолкнуть меня к разговору.

Я думала, что забыла всё о своей настоящей жизни до «Ямы», но воспоминание из того кошмара доказало, что я ошибалась. Но говорить об этом с Ястребом… Я смотрю на него из-под ресниц, а он ждет, глядя на меня.

От него невозможно спрятаться, когда он словно пытается заглянуть мне в самую душу.

Мой мизинец касается тыльной стороны его ладони, нуждаясь в утешении, которое дает его прикосновение.

– Думаю, мой папа умер или что-то в этом роде, потому что у мамы появился парень, который жил с нами. Он был невыносим, насколько это вообще возможно, и…

Брови Ястреба сходятся на переносице.

– И?

– Он трогал мою грудь под одеждой, – я сглатываю, когда воспоминания нахлынули, как старый размытый фильм. – Я была маленькой, лет семь? Я тогда не понимала, что происходит, но инстинкт подсказывал, что это неправильно, даже когда он говорил, что всё в порядке. Когда мама заходила, она принимала его сторону и велела мне перестать носить шорты и кофты с коротким рукавом. Я была так напугана и сбита с толку, но делала, как велела мама. А он всё повторял это снова и снова, всегда пытался… трогать меня.

Я сглатываю ком в горле. Дыхание перехватывает, сердце колотится о ребра, словно я только что закончила бежать.

– Он… делал…? – голос Ястреба тих, но под ним клокочет ярость.

– Нет. Я всегда запирала дверь, окно, всё что могла. Однажды поздно ночью он загнал меня в угол на кухне и попытался снять шорты. Я ударила его сковородкой. Мама снова обвинила меня и сказала, что я только усложняю ей жизнь. Она сказала, что выбросит меня, как мой никчемный отец, бросивший нас, если я не буду вести себя хорошо. В тот день я убежала из дома и не оглядывалась.

Слезы текут по щекам, я даже не замечаю этого. Каждое слово дается с трудом, словно я заново учусь говорить.

– Я оставалась в том районе, надеясь, что она попробует меня найти, но… – я всхлипываю. – Она даже не заявила в полицию о пропаже. Как будто была рада наконец избавиться от меня.

Сильная рука Ястреба обвивает мою ладонь, и он сжимает ее. Я падаю к нему на плечо, вцепившись другой рукой в его бицепс, и судорожно ловлю воздух. Я уверена, что после следующей дозы «Омеги» я забуду все эти отрывки из детства, они и так исчезают с каждым разом всё больше.

Но в этот момент они причиняют только боль. Словно на груди лежит постоянный, давящий груз. Я оказалась здесь, потому что маме было плевать, и я даже не могу ее винить, потому что ее лицо для меня – одно сплошное пятно.

Моя голова лежит на плече Ястреба, кажется, целый час. Когда я отстраняюсь, его свободный кулак сжимается и разжимается. Я сжимаю его руку в своей, но он быстро выдергивает ее и отодвигается, увеличивая дистанцию между нами.

– Почему ты вечно так делаешь? – я хмурюсь и вытираю влагу с щек тыльной стороной ладони. – Если ты не хочешь, чтобы я сидела с тобой, я пойду к Инку.

Я начинаю вставать, но он хватает меня за запястье и тянет обратно. Мой зад шлепается на землю.

– Никогда, черт возьми, не говори так снова, – рычит он мне в лицо.

– Тогда скажи, почему ты вечно отстраняешься от меня? – я скрещиваю руки на груди, пытаясь выглядеть не слишком счастливой от того, что он не хочет, чтобы я уходила.

Его большой палец поглаживает внутреннюю сторону моего запястья. Я громко сглатываю. Это самое долгое прикосновение, которое когда-либо инициировал Ястреб. Если не считать того, что он держал меня за руку раньше.

Он продолжает смотреть на то место, где его палец массирует мое запястье, словно зачарованный.

– Будет лучше, если я не буду тебя касаться.

– Почему?

Глубокий бирюзовый цвет его глаз встречается с моим взглядом.

– Потому что я хочу делать с тобой плохие вещи, Бунтарка.

Мои губы приоткрываются, а потом снова плотно смыкаются. Я отчаянно киваю. Я тоже хочу делать с ним плохие вещи. Просто не знаю, какие.

– Ты можешь.

– Ты не сможешь забрать эти слова назад, – его рука сжимается вокруг моего запястья сильнее.

– Не заберу, – я протягиваю свободную ладонь. – Обещаю.

Он запускает пальцы в мои волосы и позволяет прядям свободно упасть вокруг лица.

Ястреб хватает меня за шею ладонью, и его губы жадно впиваются в мои.

Глава десятая

Они захлебнутся собственной кровью, прежде чем коснутся того, что всегда, черт возьми, принадлежало мне.

Настоящее

На третьем этаже клуба «Le Salon» патио, обрамленное золотыми перилами, выходит на нижний зал. Ночная жизнь клуба гудит, как живое, дышащее животное.

Из динамиков, встроенных в стены, гремит громкая музыка про корону. Красный свет дает этим пропащим старикам, то прикрытие, которое требует их статус, пока они блуждают своими взглядами и руками по эскортницам.

С этого уединённого места они все похожи на суетящихся пьяных муравьев.

Запах никотина наполняет мои ноздри, когда Пламя пускает в мою сторону струйку дыма. Он предлагает косяк, и я беру его, рассеянно делая долгую затяжку.

Мое внимание приковано к большому дивану в центре зала. Там сидит Туман, справа от нее Тень, а слева мужчина под сорок. Пока Тень беседует с парой других гостей, Туман сосредоточена на человеке в облегающем черном костюме, чьи волосы завиты, как у какого-то серфера.

Ублюдок пьет из своего бокала, а его вторая рука лениво лежит на бедре Туман. Она даже не пытается его оттолкнуть.

Я не знаю, хочу ли я раскрошить ему зубы о затылок или отхлестать ее саму за то, что она позволила ему, черт возьми, распускать руки.

Наверное, сделаю и то, и другое.

Его глаза блуждают по ее черному платью, которое подчеркивает грудь и открывает ложбинку декольте. Как будто она специально наряжалась для этого никчемного придурка.

Ублюдок, который скоро будет трупом, не просто смотрит, он ее трогает. Прямо у меня на глазах.

А она...

Она позволяет другому мужчине «раздевать ее взглядом» после того, как кончила на мои пальцы не больше трех ночей назад.

– Это тактика, – Пламя вырывает тлеющий косяк у меня из пальцев. Я был настолько поглощен своими планами на убийство, что совсем забыл, что курил.

– Тактика? – спрашиваю я.

Он пожимает плечом.

– Туман и Скар используют свою красоту, чтобы заставить мужчин согласиться на то, что им нужно. «Le Salon» нужны деньги Джеймса Крофта, и она просто играет в игру.

Я рычу. Если «Le Salon» что-то нужно от ублюдка, который до сих пор не убрал свою руку, мы всегда можем начать пытать его.

– И никаких пыток, ты, большой придурок, – говорит Пламя, словно читая мои мысли. – Крофт покупает большую часть нашего товара. Если мы не будем продавать, Аид начнет «капризничать», а если Аид «капризничает», нам всем конец.

К черту Аида.

Бросив последний яростный взгляд вниз, на фальшивую улыбку Туман и оживленный разговор Тени, я выхватываю сигарету у Пламя и направляюсь прочь по коридору.

– Куда ты собрался? – кричит он мне в спину.

Я не отвечаю, продолжая свой путь. Решимость пульсирует в венах.

– Не убивай его, ты безнадежный урод, – бросает Пламя с оттенком веселья.

– Скажи Тени, что он задолжал мне боксерский поединок, – кидаю я через плечо.

Я жду на парковке два часа.

Это ничто по сравнению со временем, которое я проводил в пустыне при нулевой температуре. Если хочешь пристрелить цель, нужно уметь ждать.

Терпение всегда было одним из моих главных качеств. Моей силой. Причиной моего впечатляющего послужного списка, как снайпера.

Быть на взводе и терять хладнокровие, верный способ отвлечься, промахнуться и, в конечном счете, рискнуть собственной жизнью.

Поэтому, когда Джеймс Крофт выходит из лифта парковки в сопровождении трех телохранителей, которые следуют за ним, как утята, я остаюсь на своей позиции за стеной напротив его машины.

Когда я ходил отключать записи камер видеонаблюдения на парковке, я просмотрел запись его прибытия и вычислил его черный фургон с тонированными стеклами.

Телохранители проверяют машину металлодетектором, пока Крофт говорит по телефону властным, нетерпеливым тоном.

– Гребаные идиоты, – бормочет он, убирая телефон в карман. – Никто ничего не может сделать без моих указаний.

Самый высокий телохранитель, который выглядит так, будто сидит на стероидах, кивает, что машина чиста, и открывает дверь для Крофта.

Прежде чем он успевает шагнуть внутрь, я вылетаю из теней и приставляю ствол к его виску. Телохранители наводят на меня три пистолета.

– Какого хера? – выплевывает Крофт, выглядя скорее злым, чем напуганным. Хорошо. Сломать его будет куда веселее.

– Скажи им опустить оружие, иначе это будут твои мозги.

– Ты, гребаный... – я стреляю одному из охранников в плечо, другому – в ногу, а затем снова возвращаюсь к Крофту, держа его под прицелом.

С моей скоростью они даже среагировать не успели. Скорее всего, эти задницы привыкли разбираться только с мелкими проблемами, а не с настоящей угрозой вроде меня.

– Оружие. На пол, – повторяю я холодным, безразличным тоном.

– Отпустите их, – Крофт судорожно сглатывает, от его пор исходит вонь страха.

Глаза уцелевшего охранника вылезают из орбит, он осторожно кладет пистолет на землю, не сводя с меня глаз. Двое его коллег воют от боли, их руки залиты кровью, зажимая раны.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Крофт. – Денег?

– Ты удвоишь закупки наркотиков.

– Что? Это гребаный бред. Мы должны контролировать рынок. – Он пытается ослабить галстук, но я бью его под коленные чашечки, заставляя рухнуть на колени с глухим стуком.

– Тогда прощай.

– Н-нет, нет! – верещит он, как школьница. – Я сделаю, я всё сделаю. Не стреляй.

Жалко смотреть, как он и люди в целом цепляются за жизнь изо всех сил.

Что такого плохого в смерти? Мы все умрем. «Сегодня или завтра» – какая, к черту, разница?

– Ты больше никогда здесь не появишься. Всё будет делаться дистанционно.

– Я... – я вдавливаю ногу ему в спину, и он кричит. – Черт. Хорошо!

– И еще кое-что. – Я хватаю его за руку, ту самую, которую он держал на бедре Туман, и швыряю его лицом в пол. Он пытается сопротивляться, но я наступаю ногой ему на спину и тяну, пока не раздается хруст и рука не вылетает из суставов.

Он кричит так громко, что вокруг разносится эхо. Уцелевший охранник зеленеет, его явно тошнит.

Крофту потребуются месяцы, чтобы оправиться от этого.

И всё равно этого, черт возьми, недостаточно.

– Еще раз тронешь Туман, и следующей будет твоя голова.

Я бросаю его безвольную руку и выпрямляюсь.

– Если хоть раз нарушишь свое слово, я найду тебя и буду пытать, пока ты сам не начнешь умолять о смерти.

Хоть бы он совершил ошибку, любую, даже самую мелкую, я с удовольствием прикончу его.

Пока я не закончил свои дела с Туман, никто не смеет даже смотреть в ее сторону.

Никто не трогает ее безнаказанно.

Они не делали этого много лет назад, когда я был еще подростком, и не начнут сейчас.

Я ненавижу ее.

Я уничтожу ее.

Но никто, кроме меня, не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Глава одиннадцатая

Я чувствовала тебя тогда, когда думала, что чувства невозможны.

Привычный прилив адреналина проносится по моим венам и напрягает мышцы.

Мне хочется сказать, что это потому, что я медленно, но верно возвращаюсь к более сильной дозе «Омеги» с тех пор, как ушел Призрак, но дело не в этом.

Толпа ревет с кровожадной энергией, пока Тень и Ястреб вколачивают кулаки друг в друга.

Скар, Пламя и я стоим на подиуме, на подпольном бойцовском ринге Президента Джо, рядом с самим владельцем.

Воздух пропитан вонью алкоголя и сигарет, пока Президент Джо делает ставку за ставкой на своего внука, Тень. Новость о том, что у этого фрика, есть семья, стала сюрпризом века, но благодаря его родственным связям с одним из крупнейших подпольных лордов, самим Президентом Джо, он стал нашим другом, а не врагом.

– Тень, Тень, Тень... – ритмично скандирует толпа, когда он набирает темп.

Скар подпрыгивает в своей огромной желтой фатиновой юбке, и во все горло выкрикивает имя Ястреба:

– Надери ему задницу! Уложи этого мелкого засранца, Ястребенок!

Пламя сидит с полуприкрытыми глазами, и с незажженной сигаретой в губах.

Я тоже сижу, но не из-за равнодушия, как Пламя. Если я встану, ноги меня не удержат. Со стороны я кажусь такой же бесстрастной, как Пламя. Я сижу, закинув ногу на ногу в своем черном платье от Chanel из коллекции Haute Couture, положив руки на подлокотники кресла.

Но внутри меня сковывает тошнотворный страх.

И Тень, и Ястреб в шортах. Их грудь блестит от пота. Даже на таком расстоянии я чувствую избыток адреналина, смешанный с чудовищными остатками «Омеги».

И Ястреб, гореть ему в аду. В нем росту больше метра восьмидесяти, сплошные напряженные мышцы и чистый, чертов тестостерон. Несмотря на мое состояние, я сжимаю бедра при виде его во всей красе. Мои попытки унять пульсирующую боль внизу живота терпят жалкий крах. Он похудел в плену, но этот твердый пресс никуда не делся. По его спине проходят несколько старых и новых шрамов от порезов.

Я кусаю нижнюю губу, когда в голове всплывают воспоминания того дня. Когда я потеряла его навсегда.

На выпуклом бицепсе Ястреба вытатуирован объемный ястреб, его длинные крылья спускаются по обе стороны груди и спины. Сверхреалистичный рисунок, фирменный знак Инка, делает его таким живым, как будто ястреб вот-вот унесет его прочь.

И он уносил его бесчисленное количество раз.

Я так долго не была рядом с ним, и хотя часть меня хочет, чтобы он исчез и не усугублял катастрофу, назревающую в глубине моей жизни, другая часть жаждет его близости. Из-за этой глупой, дурацкой части я каждое утро просыпаюсь с тяжестью на сердце, боясь, что он ушел посреди ночи.

Как горько-сладкий сон.

Недосягаемая иллюзия.

Каждый раз, когда Тень наносит удар Ястребу, я сжимаю подлокотник так сильно, что на ладонях выступает кровь.

Этот мелкий засранец Тень всегда был подпольным бойцом. Ринг – его королевство, а кричащая толпа – его подданные. Не случайно все выкрикивают именно его имя.

Ястреб никогда не был мастером ближнего боя. Он – снайпер. Его руки – его золото, и он бережет их как зеницу ока. Он не лезет в рукопашную, если только у него нет выбора. Какого черта он вообще согласился на это публичное мордобитие? Лишь бинты обматывают их костяшки, когда они врезаются друг в друга.

Я убью Тень и буду пировать на его крови, если он хоть немного повредит руки Ястреба. Он должен знать, что со снайпером шутки плохи. Его руки важнее, чем руки художника или пианиста. По крайней мере, те теряют лишь страсть, если травмированы. Снайпер же может потерять чертову жизнь.

После скромной победы Ястреба в первом раунде, по очкам, второй раунд заканчивается в пользу Тени. Толпа неистовствует, как и комментатор. Кровь струится по носу Тени, и его татуировки тигров на рукавах выглядят более зловещими под блеском пота и капель крови.

Зои бросается к нему и помогает вытереть нос влажной салфеткой. Ей не нравятся такие сцены, как и мне, но полагаю, мы здесь по одной и той же причине.

Наблюдать за этими мужчинами.

Ее растущий живот натягивает джинсовый комбинезон, она хмурится на Тень. Он просто ухмыляется, показывая окровавленные зубы, и впивается в ее губы жадным поцелуем. Она целует его в ответ, запуская пальцы в его влажные волосы.

Зои понимает потребность Тени в выбросе адреналина. Тень – живой, дышащий монстр, живущий лишь азартом и острыми ощущениями. А Ястреб? Он никогда не гнался за адреналином.

Он стоит, нахмурившись на другом конце ринга, перебинтовывая костяшки. Он поднимает голову, и его острые, как бритва, глаза встречаются с моими.

Я перестаю дышать, волна жара пробегает по позвоночнику и оседает в пульсирующем ядре. Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть затвердевшие соски.

Ястребу никогда не нужны были слова. Его пронзительное молчание всегда было моей погибелью. Эти глубокие синие глаза говорят больше, чем любые слова.

Кажется, он хочет нагнуть меня, трахнуть до беспамятства и разнести мой мир вдребезги, не проронив ни звука.

Блондинка-барби запрыгивает ему на спину, заставляя его разорвать зрительный контакт.

Скар.

Я даже не заметила, как она отошла от меня. Впрочем, когда рядом Ястреб, все мои чувства настолько обострены, что я перестаю замечать всё остальное вокруг.

Я барабаню пальцами по подлокотнику, пока Ястреб помогает ей спуститься со своего огромного тела и слушает ее оживленную болтовню с явным удовольствием. Он больше не смотрит на меня с таким интересом. Тот факт, что у Скар есть то, что когда-то принадлежало мне, разжигает внутри меня уродливое, горячее пламя.

– Останови их, – говорю я Пламени.

Он приоткрывает один глаз и приподнимает бровь.

– Ты думаешь, кто-то может остановить Скар, если она решила что-то сделать? Серьезно?

– Я не это имела в виду. – Хотя, возможно, часть меня имела в виду именно это. – Останови Тень. Они до смерти перебьют друг друга, и никто не выиграет.

– Просто сядь и наслаждайся.

– Наслаждаться тем, как он губит свои руки? – цежу я.

– Ты заботишься о них больше, чем он сам?

Судя по всему, да, потому что этот идиот не останавливается.

– Что произошло две ночи назад? – спрашиваю я. По какой-то странной причине Пламя сказал, что убедил Крофта покупать у нас вдвое больше, и Крофт заявил, что отныне будет иметь дело только с бухгалтером.

Не то чтобы я не была рада избавиться от этого мерзкого, лапающегося ублюдка, не ломая ему руку и не разрушая жизни девушек из «Le Salon», но что-то здесь не сходится.

Я доверяю манипуляциям Пламени, но тот факт, что это совпадает с идиотским решением Ястреба драться с Тенью, кажется мне подозрительным.

Пламя закуривает сигарету и пускает в мою сторону длинное облако дыма.

– У него есть счеты с Тенью. Позволь ему разобраться.

Я хочу спросить, о каких счетах идет речь, но бой возобновляется. Зои и Скар стоят рядом. У беременной женщины постоянное недовольство на лице, в то время как Скар прыгает, выбрасывая кулаки в воздух, будто сама участвует в рукопашном бою.

Воздух пропитан заразительным возбуждением толпы и солоноватым запахом пота, дыма и алкоголя.

Тень подпрыгивает на месте, искра в его металлических глазах выдает его восторг. Ему редко попадаются сильные противники в этих боях, поэтому он заставляет Призрака боксировать с ним. С тех пор как его лучший друг уехал, он переполнен энергией, и Ястреб – идеальная мишень, чтобы ее выплеснуть.

Последний кружит вокруг Тени медленными, хищными шагами. Оба мускулистых зверя оценивают друг друга, словно в джунглях, где только один может стать королем.

Тень нападает первым, и прежде чем Ястреб успевает увернуться, рука с татуировкой тигра наносит мощный удар ему в челюсть. Тихий вздох вырывается у меня, а затем я и вовсе перестаю дышать, когда Тень обрушивает идеальную серию ударов по корпусу Ястреба.

Тот пытается защититься обеими руками, но Тень не сбавляет оборотов. Зрители ликуют, выкрикивая имя Тени, пока крики не становятся оглушительными.

Мое нутро ревет от желания прыгнуть туда и вколотить Тень в пол.

Дрожь пробегает по моим рукам. В тот момент, когда Ястреб падает на колени, я встаю на дрожащие ноги, сжимая подлокотники так, что костяшки белеют.

Чем неистовее толпа скандирует имя Тени, тем сильнее потребность убивать смешивается с «Омегой» и расползается внутри меня.

– Я всегда буду защищать тебя, Бунтарка, – сказал он мне когда-то давным-давно.

– Я тоже всегда буду защищать тебя! Я твое правое крыло, Ястреб, – пообещала я ему в ответ.

Прошли десятилетия, и я не думаю, что он вообще помнит те детские обещания, но я помню.

Каждое слово, которое он мне сказал, выгравировано жирными заглавными буквами глубоко в моей душе. Были времена, когда я забывала себя, но я никогда не забывала его.

– Вставай, – слова слетают с моих губ шепотом. – Вставай, вставай, вставай…

Словно услышав меня, Ястреб, пошатываясь, поднимается на ноги. Тень не прекращает свой натиск, как неудержимый чемпион. Они сцепляются в объятии ближнего боя, и я задерживаю дыхание, ожидая следующего хода Тени.

Он шепчет что-то Ястребу на ухо. Тот остается неподвижным, но его лицо каменеет. Когда Тень отстраняется с кровавой ухмылкой, кажется, будто в Ястреба вселился демон.

Он бросается на него с плеча и валит на землю. Изумленная тишина охватывает зрителей, никто из них не верит, что могучего Тень можно свалить. Некоторые снова разражаются ликованием, другие освистывают.

Идеальные, последовательные удары Ястреба не дают Тени возможности ответить. Я улыбаюсь, чувствуя адреналин и первобытную мощь Ястреба каждой косточкой.

– У нас новый зверь на ринге, дамы и господа, – голос комментатора звучит наполовину изумленно, наполовину восторженно. – Тень впервые падает, уступив Ястребу!

Он сделал это. Он победил чемпиона с идеальным рекордом. Гордость переполняет меня неожиданной волной.

И Ястреб, и Тень встают на ноги, сверля друг друга взглядом. Кровь капает с их разбитых губ и носов, превращая татуировки в жуткое зрелище.

– Говорил же, позволь ему делать свое дело, – доносится сзади голос Пламени, который, кажется, скучает от всего происходящего.

Мой взгляд прикован к окровавленным бинтам, обмотанным вокруг костяшек Ястреба.

Я даже не понимаю, о чем думаю, когда спускаюсь по лестнице и направляюсь к рингу. Может, хочу убедиться, что он не искалечил себя по глупости. Или просто хочу быть к нему ближе.

Я останавливаюсь на полпути, когда Скар набрасывается на него, как только он выходит с ринга. Ее гортанный смех проносится по воздуху и вонзается мне в грудь. Или, точнее, дело в том, как он отвечает ей той самой полуулыбкой, которая раньше принадлежала только мне.

– Новый чемпион, да-а-а! – она бросает на Тень презрительный взгляд. – Ты отстой, неудачник.

– Заткнись, психо-кукла, – Тень, пошатываясь, выходит с ринга, опираясь на Зои.

Они продолжают свою перепалку. Мой телефон звонит как раз в тот момент, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти с ноющим сердцем.

Ястреб не нуждается во мне. Не то чтобы он нуждался когда-либо.

Этот факт сжимает мое и без того израненное сердце.

На экране всплывает имя Молли вместе с ее фотографией: она тянет свои розовые волосы по обе стороны лица и показывает язык.

Она сменила его за моей спиной. Снова.

– Привет, – отвечаю я голосом, лишенным горечи, которую чувствую. – Тебе приходили сообщения от Инка?

– Нет, – в ее голосе звучит тревога. – Но у нас неприятности.

– Что такое?

– Полиция здесь. И они пришли за тобой.