Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать четвертая

Если это сохранит тебе жизнь, я вырву собственное сердце и изрублю его на куски.

Я прыгаю за ограду. Мои замедленные рефлексы подводят меня, и я чертыхаюсь.

Вокруг дома эхом разносятся выстрелы с глушителем, и мне хочется убить того, кто стреляет по такому уютному, прекрасному дому.

Я сканирую окрестности, ожидая увидеть Ястреба, притаившегося рядом со мной. Но его там нет.

Мое тело цепенеет, и пот струйками стекает по спине.

Нет.

Нет, нет, нет…

Не заботясь о пулях, я медленно поднимаю голову над оградой, от ужаса в животе все сжимается.

Ястреб бежит за одно из деревьев, сжимая в руке пистолет. Он бросает на меня быстрый взгляд и беззвучно произносит губами: «Оставайся там».

Я делаю долгий выдох и прижимаюсь к земле, чтобы моя голова не попала в зону обстрела.

Беспокойство все еще дергает меня за нервы, словно игра в русскую рулетку. Мой взгляд рыщет вокруг, пытаясь понять, стоит ли за этой атакой мой преследователь.

Он никогда не работал в команде, так что, если это действительно он, это в новинку.

Мне не нравится смена тактики. Это значит, что он становится либо отчаянным, либо более безжалостным. Или и то, и другое.

Стрельба ведется со стороны дерева, к которому направляется Ястреб. Он держит пистолет в правой руке.

Теперь, когда я знаю, что он не полностью контролирует свою ведущую руку, мои лопатки напрягаются от тревоги.

Годы, проведенные в разлуке, он всегда был для меня некой бессмертной константой, в выживание которой я верила.

Это увечье рушит всё.

Я смотрю на свои дрожащие руки и сжимаю их в кулаки. Сегодня они должны мне подчиниться и быть полезными.

Ястреб, должно быть, привлек внимание стрелков, потому что направление выстрелов смещается к кустам.

Я плашмя ложусь на землю и ползу за ограду, используя ее как щит. Мои ноги все еще дрожат, но, к счастью, звон в голове не такой сильный.

Чем больше выстрелов пронзает тишину, тем больше я убеждаюсь, что Ястреб все еще жив.

Он должен быть жив.

Как только ограда заканчивается, я решаюсь и прыгаю в кусты.

Под этим прикрытием они не смогут меня поймать. Я пригибаюсь и иду по следу от выстрелов. Обостренный слух и скорость Омеги сейчас были бы, кстати, но этот, чертов, осел, их у меня отнял.

Я замечаю Ястреба, забирающегося на дерево в стороне от того места, откуда доносятся выстрелы. Снизу его скрывают кусты, но если он доберется до середины ствола, его застрелят.

Какого черта он творит?

Я использую деревья как камуфляж, перепрыгивая через камни и поваленные ветки. Мое дыхание сбивчиво, я задыхаюсь, как будто пробежала марафон. Не верится, что даже такие малые усилия так меня изматывают.

Оказавшись в нескольких деревьях от Ястреба, я поднимаю руку, пытаясь привлечь его внимание. В поле моего зрения появляется мужчина в черной боевой форме и ботинках, наводящий винтовку на спину Ястреба. Кто-то еще продолжает стрелять сверху.

Я на полной скорости бегу на того, что передо мной, и бью его по руке. Выстрел уходит в небо. Мужчина поворачивается и тянется к винтовке. Я отпихиваю ее ногой. Он бьет меня кулаком в лицо, я уклоняюсь. Он наносит удар за ударом. Я каждый раз избегаю их. Слава Богу, я улучшила свою выносливость теми долгими пробежками.

Я начинаю бить в ответ, но крики пронзают меня сверху, с дерева, прежде чем выстрел обрывает их.

Я на мгновение парализована.

Ястреб…

Мужчина вцепляется в мою заживающую руку и вонзает пальцы в рану. Я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть от боли, пока кровь пачкает его пальцы и капает на землю. Я использую его захват против него самого и бью его коленом в диафрагму.

Он кашляет и сгибается пополам.

Я выхватываю его винтовку. Прежде чем он успевает броситься на меня, я взвожу затвор и стреляю ему прямо в лоб. Отдача боевой винтовки проносится по моим костям, наполняя меня решимостью.

Через секунду после того, как наемник падает замертво, за моей спиной появляется чья-то фигура. Я разворачиваюсь так быстро, что лишь чудом удерживаю себя от нажатия на спусковой крючок.

Там стоит Ястреб с пистолетом в руке, весь в крови, его обнаженный торс в красных пятнах. Дрожь пробегает по позвоночнику, и сердце уходит в пятки.

– Ты… —

– Я же сказал тебе, черт возьми, не двигаться, – отрезает он, впиваясь взглядом в кровь, струящуюся по моим рукам.

Я не обращаю на это ни малейшего внимания. Все мое внимание сосредоточено на крови, пачкающей грудь Ястреба.

– Ты ранен? – мой голос дрожит. – Ты…

– Это не моя кровь, – его убийственное выражение лица не исчезает, он хватает меня за руку и смотрит на мою рану. Нажимает большим пальцем на нее и удовлетворенно кивает, когда кровь останавливается.

Я впитываю его близость и его мужскую силу, которая всегда заставляла меня чувствовать себя такой защищенной. У нас за спиной может быть хоть целая армия, я буду сражаться, пока он рядом.

Ястреб хватает меня за плечи и пытается затолкнуть за кусты.

– Там есть еще один. Я не могу найти этого ублюдка.

Я вырываюсь из его хватки.

– Я не оставлю тебя одного.

– Бунтарка, – предупреждает он нетерпеливым тоном. – У тебя ломка. Я могу справиться с этим сам.

– Нет. У тебя нет полного контроля над своей ведущей рукой, ты не любишь ближний бой и работу на земле. Я не оставлю тебя одного, и это окончательно.

Его губы приоткрываются, словно он удивлен, что я все это знаю. Что? Он думает, я забыла хоть что-то о нем? Я просто заглушала эти воспоминания Омегой, но даже тогда это не всегда работало.

Он проводит рукой по своим влажным волосам.

– Упрямая женщина.

– Упрямый мужчина, – я выпячиваю грудь вперед. – Пошли.

Он хочет что-то сказать, но я замечаю движение у него за спиной. Я отталкиваю Ястреба в сторону и направляю винтовку вперед.

Я опоздала.

С противоположной стороны раздается выстрел, прежде чем я успеваю нажать на спуск. Рядом со мной раздается глухой стук, и мое сердце останавливается. Дыхание тоже.

Все происходит как в замедленной съемке: я поворачиваюсь и вижу Ястреба, распростертого на животе. Кровь заливает его обнаженную спину из раны прямо в позвоночнике.

– Нет, нет, нет… – я падаю на колени рядом с ним, выпуская винтовку из рук. Я прижимаю дрожащие ладони к ране, горячие слезы текут по щекам.

Его глаза медленно закрываются, губы беззвучно складываются в букву «О». Он тянет руку к моему лицу, и я подаюсь навстречу, всхлипывая и сдерживая звуки, чтобы слышать его.

Его пальцы холодны на моей щеке, как будто это меня подстрелили. Я чувствую боль до мозга костей и судорожно дышу за нас двоих.

– О-останься со мной, – хриплю я. – Не… не надо…

У меня путаются мысли, когда его пальцы смахивают слезы под моими глазами.

Его еле слышный шепот окутывает меня.

– Почему… Бунтарка?

Его рука безжизненно падает на землю, а глаза закатываются, становясь белыми.

– Ястреб! – кричу я охрипшим, срывающимся голосом. – Не делай этого со мной. Не надо. Пожалуйста! Вернись! Вернись!

Я держу одну руку на его ране, а другой роюсь в его кармане. Зрение размыто, я почти ничего не вижу. Я захожу в историю вызовов и набираю Ворона.

К счастью, он берет трубку после второго гудка.

– Надеюсь, в этот раз ты хотя бы скажешь «привет, как дела, приятель»?

– Он умирает, – рыдаю я. Мои руки и ноги трясутся. – Его ранили в позвоночник, Ворон. Привези кого-нибудь. Пожалуйста, привези кого-нибудь.

– Черт, – на фоне слышны звуки сборов. – Я уже в пути.

Я роняю телефон и прижимаю обе руки к спине Ястреба. Его сердцебиение затихает до глухого ритма, и я чувствую, как моя собственная жизнь гаснет вместе с ним.

– Пожалуйста, не оставляй меня, – я прижимаюсь лбом к его лбу, шмыгая носом. – Я скажу тебе почему, если ты откроешь глаза. Я расскажу тебе всё.

Если это поможет тебе выжить, я вырву собственное сердце и изрублю его на куски.

Ворон привез свою французскую жену Элоизу, которая оказалась медсестрой и это лучшее, что могло с нами случиться в этих обстоятельствах.

Мне пришлось выслушать нытье Ворона о том, что ему не нравится, что она ввязалась в эту жизнь, но я просто отключилась от его слов. Он сейчас рыщет вокруг, убирая тела, или чем он там занимается.

Я схожу с ума, дожидаясь, пока Элоиза выйдет из комнаты. Мои конечности все еще сотрясает дрожь, пока я хожу взад-вперед, как сумасшедшая. Я все еще в своей спортивной одежде, вся в крови – на руках, на ногах. Немного крови даже в волосах, с тех пор как мы с Вороном занесли Ястреба внутрь.

Иногда я останавливаюсь, цепляюсь за стену, чтобы не упасть, и борюсь с желанием разрыдаться. Я отказываюсь верить, что он оставит меня. Не после всего того ада, через который мы прошли. Я только начала привыкать к тому, что он снова рядом.

Я не должна была. Я знала о последствиях, но все равно желала его. Я все равно хотела обнимать его, целовать, бегать с ним и прижиматься к нему на маленьких деревенских фестивалях.

Но мы не нормальные. Мы никогда ими не были и никогда не будем.

Если ты приблизишься к нему, я убью его на твоих глазах.

Крик застревает у меня в горле, когда я падаю на последнюю ступеньку лестницы. Это все из-за меня. Я обрекла его на это. Даже если он похитил меня и привез сюда, я должна была бороться изо всех сил, чтобы сбежать. Я не должна была снова поддаваться ему.

Все это время у меня так хорошо получалось, я так здорово отталкивала его, и хотя от этого мое сердце обливалось кровью, мне было достаточно знать лишь то, что он где-то дышит.

Но после пыток он начал давить в ответ, и я не смогла сказать «нет». Я чертовски устала быть одна и отказывать себе в единственном, чего я когда-либо хотела.

Отличная работа. Теперь я потеряю его снова.

Дверь открывается. Я вскакиваю на ноги и вытираю глаза тыльной стороной ладони.

Элоиза выходит и закрывает дверь за собой. Она снимает окровавленные перчатки, и у меня внутри все обрывается, когда я понимаю, чья это кровь. Она сдвигает маску с лица, открывая фарфоровую кожу и мягкие, спокойные черты.

Ее добрые зеленые глаза встречаются с моими, и я задерживаю дыхание.

– Он…? – я не могу выговорить это из-за комка в горле.

– Он в порядке, – говорит Элоиза по-английски с легким французским акцентом.

Я выдыхаю, но не позволяю себе радоваться.

– Е-его позвоночник. Пуля попала в позвоночник, да? Будет ли он…? Он… ?

– Нет. Она не задела позвоночник. Только слегка задела ткани. Ему, правда, повезло. Миллиметр вправо и это могло бы его парализовать.

Я сползаю по стене. Слезы благодарности наворачиваются на глаза, и мне так хочется обнять Элоизу, как никогда не хотелось никого, кроме Ястреба.

Ворон взлетает по лестнице, перешагивая через ступеньку. Его кожаная куртка безупречна, как всегда.

– Он жив?

Элоиза вводит его в курс дела о состоянии Ястреба.

Я оставляю их и плетусь в комнату. Маленькая рука хватает меня за предплечье, Элоиза хмурится, глядя на мою рану.

– Тебе нужны швы.

– Я сделаю их позже.

– Нет. Сейчас.

Ворон закатывает глаза.

– Тебе лучше послушаться ее, рыжая, иначе она от тебя не отстанет.

– Мне просто нужно увидеть его, – умоляю я Элоизу. – Хотя бы на минуту.

Ее лицо смягчается, словно она понимает меня, и она отпускает меня.

Я захожу в комнату, как раненый, испуганный зверь. Мое сердцебиение так сильно стучит в ушах, что я едва слышу собственные шаги.

Запах антисептика и металлический смрад крови наполняют комнату, когда я останавливаюсь у кровати.

Верхняя часть его спины обмотана бинтами, закрывающими перья его татуировок. Я тяну дрожащую руку к его бледной, как мел, коже, лишенной его обычно великолепного загара. Но прежде чем коснуться его, я убираю руку.

Какое право я имею касаться его после того, что я с ним сделала?

– Прости меня, Ястреб. Прости.

Слезы застилают глаза, пока я смотрю на него. Его закрытые глаза, это пугающе бесцветная кожа. Я прижимаюсь губами к его лбу, и тут я замечаю маленькую татуировку у него на затылке.

Я думала, это продолжение перьев татуировки ястреба, но это имя, выведенное затейливым шрифтом.

Бунтарка.

Он носил меня на себе все это время.

Я падаю на колени у кровати и роняю голову в ладони, заходясь в рыданиях.

Если бы только тот день никогда не наступил.

Глава двадцать пятая

Нас не предупредили, когда жизнь погрузилась во тьму.

Прошлое

Я расхаживаю по номеру мотеля, где мы с Ястребом договорились встретиться. Мои пальцы сцеплены в замок, я продолжаю наблюдать за улицей из-под изношенных штор.

С самого утра у меня паршивое предчувствие насчет этого дня. Я даже совершила ошибку и получила порез на руке во время сегодняшнего задания. Может, это потому, что я постепенно слезаю с Омеги, или из-за того, что тот гад-гангстер ударил меня в живот. Я запаниковала из-за ребенка и выстрелила ему в лицо пять раз.

Я кладу руку на живот. Скоро он начнет расти. Ежемесячный осмотр на следующей неделе. Мы должны уехать до этого.

Я рычу при мысли о том, что они отнимут моего ребенка. Я убью их всех. Каждого из них.

Моя вспотевшая рука откидывает волосы назад. В последнее время я в таком ужасном настроении. Я привела себя в порядок и забинтовала руку в ванной, но это не снимает напряжения.

Если я ловлю чей-то взгляд на своем животе, я борюсь с желанием выколоть им глаза. Не помогает и то, что я почти не вижусь с Ястребом. Он единственный, кто может унять мой хаос и дать мне почувствовать себя спокойно и в безопасности. Глубоко внутри я знаю, что со мной ничего плохого не случится, пока он рядом.

Что он сегодня так, блять, долго? Обычно он заканчивает свои «дела» раньше меня.

Я ненавижу, что в последнее время у него становится все больше заданий. Хотела бы я, чтобы он не был настолько эффективным, что привлек внимание начальства. Совет «Ямы», люди такие же больные, как Аид, используют его, да и всех нас, чтобы избавляться от политических врагов. Снайперские способности Ястреба делают его незаменимым активом «Ямы».

К горлу подкатывает кислота при мысли, что они будут охотиться за ним, и за мной, когда мы сбежим.

Я перестаю ходить, растираю живот и качаю головой. Мы будем в порядке. Мы уедем туда, где нас никто не найдет.

Дверь с грохотом распахивается, и я выдыхаю:

– Наконец-то! Я заждалась…

Я оборачиваюсь, и слова застревают у меня в горле.

Мужчина, стоящий в дверях с этой отвратительной тушей, и близко не похож на Ястреба.

Глубокий, безобразный шрам тянется через всю его лысую голову.

Неро.

Как, черт возьми, он узнал, где мы с Ястребом встречаемся? Мой мозг лихорадочно работает. Он знал все это время? Он знает о нашем плане?

Он закрывает дверь, задвигает цепочку и прислоняется к ней.

– Привет, Туман.

Мой взгляд мечется по сторонам, ища хоть что-то, что можно использовать как оружие. Я проклинаю себя за то, что оставила пистолет в ванной.

Есть окно, но прыжок может подвергнуть опасности жизнь моего ребенка.

Значит, пистолет.

Я бросаюсь к ванной на другом конце номера. Большая рука обвивает мою шею и бьет головой об стену. В висках взрывается боль, комната кружится, наполняясь черно-белыми звездами.

Крупная фигура наваливается сзади. У меня бегут мурашки по коже, когда отвратительное дыхание щекочет ухо.

– Куда это ты собралась, детка? Я достаточно долго ждал, пока ты подрастешь, не находишь?

Я пытаюсь вырваться и ударить его локтем, но удар почти не чувствуется. Либо его тело сделано из, чертовой стали.

– Так это здесь ты с ним встречалась? – он проводит жирным пальцем по моей щеке. – Ты существуешь только потому, что я позволяю. Если примешь это как хорошая девочка, я позволю тебе жить, а если нет – не осуждай. Всё просто.

Я ныряю вниз, разворачиваюсь и бью его коленом в пах. К черту его. Я тянусь к ближайшему предмету, лампе, и разбиваю ее о его бычью, голову со шрамом .

Затем я бегу в ванную. Если он дотронется до меня, я, черт возьми, пристрелю его. Мне плевать, главный он охранник Аида или начальник. Никто не смеет распускать руки и остаться безнаказанным.

Только не после дружка моей матери.

Как только я разделаюсь с Неро, мне нужно будет убедить Ястреба сменить планы. Нам нужно уйти до того, как Аид найдет нас.

В голове до сих пор звенит от удара. Я трясу ею и на нетвердых ногах вваливаюсь в ванную. Я тянусь к пистолету, лежащему на желтоватом унитазе, когда меня дергают назад за волосы.

Боль взрывается в черепе, я кричу, когда волосы выдираются с корнем. Я бью ногой назад, но промахиваюсь. Неро разворачивает меня и бьет по лицу. Сильно. Прежде чем я успеваю среагировать, он бьет снова и снова, пока я не начинаю захлебываться от металлического привкуса крови.

Зрение начинает темнеть, я спотыкаюсь о собственные ноги. Я хватаюсь за стену, чтобы удержаться, но падаю. Спина с глухим стуком ударяется об пол.

Нет. Мой ребенок. Нет…

Зрение расплывается в нечеткие пятна, я не могу вдохнуть через забитый кровью нос. Хотя разум требует отключиться, я не позволяю себе этого. Я борюсь, брыкаясь во все стороны. Ради ребенка. Ради жизни, которую мы с Ястребом планировали.

Слезы текут по щекам, когда удушающий вес придавливает меня.

– Чертова сука, – рычит он мне в лицо, и я чувствую запах лука и смрад пива. – Я пущу тебе кровь. Я убью тебя и брошу твое тело перед Ястребом.

– Н-нет… пожалуйста… – умоляю я. Я сделаю все, что угодно, лишь бы он отпустил меня.

С тех пор как я узнала, что беременна, я чувствовала свет и биение двух жизней внутри себя, но теперь я начинаю терять эту связь.

В тихой ванной раздается звук расстегивающейся ширинки. Хотя мои удары слабы, я все еще пытаюсь бить его по лицу. Я пинаюсь, но все бесполезно, либо это неэффективно, либо Неро просто слишком силен. В конце концов, это он нас тренировал. Он в два, в три раза больше меня.

Он собирается задушить меня. Он убьет меня и моего ребенка.

Рыдание вырывается из моего горла, когда он стягивает с меня джинсы.

– Ястреб… – бормочу я. – Ястрееееб! – кричу я, брыкаясь с новой силой.

Садистский смех Неро наполняет ванную.

– Он не придет, детка. Я позаботился, чтобы у него было достаточно работы, чтобы нас не прервали. Он сможет разобраться с остатками, когда я с тобой закончу.

Нет. Нет.

Он обхватывает мою шею рукой и сжимает, настолько сильно, что мой крик превращается в хрип. Мои глаза вылезают из орбит, я извиваюсь в поисках воздуха. Мои ногти царапают его предплечье, впиваясь в кожу.

Я потеряю ребенка. Я умру.

Слеза катится по моей щеке, когда рот открывается в беззвучном крике.

Я люблю тебя, Ястреб…

Я уже готова закрыть глаза, когда звучит выстрел. Неро замирает надо мной. Его рука ослабляет хватку на моей шее, но я продолжаю терять сознание. У Неро во лбу зияет большая красная дыра. Я улыбаюсь, или мне кажется, что я улыбаюсь.

Кто-то сбрасывает огромное тело Неро с меня. Кто-то стреляет в него три, пять, десять раз. Он должен быть мертв.

Земля уходит из-под меня, прежде чем знакомое тепло окутывает меня.

– Я поймал тебя, Бунтарка. Я здесь, – он несет меня на руках, когда я обмякаю. – Прости, что опоздал. Прости меня.

– Я… не… – моя речь невнятна, я не могу открыть глаза. – Ребенок…

Спаси нашего ребенка, Ястреб. Спаси нашу мечту. Увези нас отсюда.

Я хочу сказать, так много всего. Сказать ему, что больше не чувствую этого прилива жизни. Что мне хочется плакать.

Тьма приходит первой.

Глава двадцать шестая

Я жалею о многом, но защита тебя никогда не была в их числе.

Настоящее

Я тихо всхлипываю у кровати Ястреба. Я думала, что с того дня у меня не осталось слез, но вот они. Повторение второго худшего дня в моей жизни. Или третьего. Еще был день, когда Ястреб бросил меня.

И теперь кажется, будто он собирается сделать это снова.

Я пропускаю пальцы сквозь его волосы, закрываю глаза, выдыхаю и отпускаю его.

Я встаю с кровати на ватные ноги. Я здесь уже два дня. Элоиза с трудом заставила меня зашить рану и принять душ. С тех пор я отказывалась отходить от него, будь то ради еды или чего-то еще.

Я прислоняюсь лбом к его лбу. Дышу его ароматом океана вперемешку с антисептиками, запечатлевая каждый его дюйм в памяти. В этот раз я сделаю так, чтобы ничего подобного с ним больше не случилось.

В этот раз его не ранят из-за меня.

– Ты по-прежнему мой свет в темноте, Ястреб, – шепчу я. – Я сделаю то, что должна, и мне плевать, будешь ли ты меня за это ненавидеть.

Если он ненавидит меня, значит, он жив.

Я отстраняюсь и вытираю глаза. Поворачиваюсь к нему спиной, и мне стоит огромных усилий просто уйти. Снова.

Проведя самые счастливые дни за последние пятнадцать лет, я ухожу, оставляя свое сердце с ним.

Как только дверь оказывается за спиной, я трачу минуту, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Я слышу, как оно разбивается и оплакивает себя. Я слышу, как сердце умоляет вернуться и никогда больше не оставлять его.

Но именно из-за моего сердца Ястреб и попал в беду. В этот раз за всё отвечает мой разум.

Я проглатываю боль, расправляю плечи и спускаюсь по лестнице.

Ворон и Элоиза сидят в гостиной, читая одну книгу на двоих. Я даже не знала, что Ворон вообще читает. Он обнимает ее за плечи, а она прижимается к его боку. Его другая рука бережно покоится у нее на животе.

Я подавляю старую боль и откашливаюсь.

Когда они поднимают глаза, но не меняют позы, Ворон оглядывает мое черное облегающее платье от Chanel и лодочки от Louboutin. Мои волосы уложены в узел, макияж идеален.

Я снова надела свою маску. Разница лишь в том, что теперь я не чувствую себя в безопасности за ней.

Не то чтобы когда-то чувствовала. Как и Омега, она была лишь способом обмана, чтобы забыться.

– Ты знаешь, кто на вас напал? – Ворон выпрямляется, не отпуская Элоизу. – Перед нападением Ястреб упоминал что-то о Яде и Инке?

– Это не их ученики. У них нет этих татуировок.

– Ну, они ведь были из второго поколения, верно?

– Хм. Возможно, – я поникаю. Конечно, они были из них. Они словно наемники среди наемников. Они не напали просто так, у них была одна цель: Ястреб. Пока я не вступала в бой, они игнорировали меня, так что более чем понятно, кто за этим стоит.

– Позаботься о нем, – говорю я Ворону с твердостью, которой совсем не чувствую.

– Какого черта?! – Ворон вскакивает с помрачневшим лицом. – Ты уходишь вот так?

– У меня есть обязанности в Англии.

– Черт, рыжая, – Ворон напряженно проводит рукой по волосам. – Я всегда держался подальше от всей твоей драмы, но это уже чересчур.

– Ворон, – Элоиза встает и кладет успокаивающую руку ему на предплечье.

– Нет, медсестра Бетти, ты не знаешь, что она натворила! – он тычет в меня пальцем. – Она уже однажды предала его. Она попросила его о встрече, якобы для побега, а сама сдала его охранникам. В тот день ему выстрелили в спину. А потом она смотрела, как его избивали до полусмерти. Он чуть не умер, черт возьми. Я никогда не видел, чтобы Ястреб ломался, но из-за нее он сломался. Он ходил на самоубийственные задания на Ближний Восток и заигрывал со смертью только из-за нее. А теперь она делает всё то же самое снова.

Я сглатываю слезы и сохраняю лицо бесстрастным. Несмотря на слова Ворона, Элоиза бросает на меня сочувствующий взгляд, и вот это, именно это, едва не заставляет меня сорваться.

Если не считать Призрака, который верит, что у меня есть веская причина, никто никогда не смотрел на ситуацию с моей стороны. Даже Тень, знавший меня всю жизнь, втайне на стороне Ястреба. Для них я – злодейка, и хотя мне плевать, что они обо мне думают, их ненависть, лишь малая часть того, что чувствует ко мне Ястреб. А вот это для меня важно.

– Кто-нибудь из вас вообще выслушал сторону Туман? – спрашивает Элоиза твердым голосом.

– Она, черт возьми, не станет рассказывать.

– Это потому, что рассказывать нечего, – я скрещиваю руки на груди. – Хорошей жизни, Ворон. – Мой голос смягчается, когда я встречаю теплый взгляд Элоизы. – Спасибо тебе за всё.

Я бросаю последний взгляд на лестницу и замираю, чувствуя, как последние осколки моего сердца рассыпаются в прах, прежде чем выйти за дверь.

Я возвращаюсь в Англию за полдня, спасибо Молли за помощь. Девочки встречают меня с объятиями и слезами на глазах. Я улыбаюсь и заверяю их, что со мной все в порядке.

В какой-то степени забота о них стала тем, чем я горжусь. Доказательством для Неро, что он не сломал меня. Что я способна заботиться о таких же, как я, или предотвратить то, чтобы они стали такими, как я.

Я достаточно сильна, чтобы защитить их от того, что случилось со мной. Я бы сломала руку, чертовому премьер-министру, если бы он посмел коснуться кого-то из моих девочек без их согласия.

– Ты дрожишь, – замечает Молли, пока мы идем в мой кабинет.

Я ввожу комбинацию от сейфа и прикладываю палец к сканеру. Он со щелчком открывается, и я достаю все деньги, что у меня там были. Я выкладываю их на стол.

– Мне нужны новые документы и новая жизнь для Джессики и Сары. Я не хочу, чтобы хоть какой-то политик или полицейский добрался до них.

– С ними уже все хорошо, они в убежище. Не беспокойся об этом, – она запрыгивает на стол, ее разноцветные волосы подпрыгивают. – Что случилось, Тумани? Ястреб что-то натворил? Я сейчас же…

– Ты можешь присмотреть за девочками из «Le Salon»? – перебиваю я ее. – Знаю, что прошу тебя о слишком многом, но мне нужно, чтобы ты осталась здесь. Ты единственная, кому я могу доверять.

– Я сделаю для тебя что угодно, Тумани, но что происходит?

– Ты узнаешь, если все сработает.

– Это из-за учеников Яда, которые преследуют тебя? Я могу разобраться с ними. Мы вытащим Инка. Обещаю.

– Я сделаю это сама, – я улыбаюсь ей. – Спасибо, что прикрываешь меня, Моллс.

– Что ты планируешь делать? – ее глаза темнеют под нахмуренными бровями. Я знаю, что она беспокоится обо мне, но ради ее же безопасности ей нужно держаться от этого подальше.

Дверь в кабинет открывается, впуская Тень и Пламя. Я удивлена, что Пламя не спит, как обычно. Но опять же, раз мы с Призраком уехали, ему пришлось, впервые поработать за двоих.

Сигарета небрежно свисает с его губ, а его отстраненный взгляд блуждает по деньгам на столе.

– Скажи, что ты вернулась навсегда, потому что я не в настроении разбираться с очередными гангстерскими разборками.

– Какого черта ты здесь делаешь, старая карга? – огрызается Тень, дотягиваясь до бутылки шотландского виски в шкафу. – Хочешь, чтобы полиция снова пришла за тобой?

Молли нервно переводит взгляд между нами.

– Он прав. Я имею в виду… Аид же бросил тебя.

– Я с этим разберусь, – я встречаю их вопросительные взгляды. – Просто держите это место в безопасности и продолжайте работу, пока не вернется Призрак. – Я делаю паузу. – Где Скар?

Пламя тяжело опускается на диван и закрывает глаза.

– На пути во Францию.

– Она сказала что-то о том, что не оставит Ястреба одного, – тон Молли звучит язвительно.

Пламя приоткрывает один глаз.

– Ее точные слова: Я не какая-нибудь бесчувственная стерва.

Я закусываю нижнюю губу так сильно, что едва не пускаю кровь. Мысль о Скар наедине с Ястребом в доме, который должен был стать моей мечтой, наполняет меня кипящей ненавистью.

Мне действительно стоило убить эту куклу, когда у меня был шанс много лет назад.

Но с другой стороны, она может послужить защитой, так что, может быть, я убью ее позже.

Если это «позже» вообще наступит.

Я достаю телефон, который оставила здесь, и замираю, увидев два сообщения с уже знакомого неизвестного номера.

Это лишь начало, Туман.

Приготовься. Слышишь, как твоя жизнь превращается в ад?

К черту их. Кто бы они ни были. Они не смогут превратить мою жизнь в ад, если я пойду туда добровольно.

– Ну, Скар свела того лейтенанта с ума, но даже тогда он не остановился, – Тень делает большой глоток своего напитка. – Что ты будешь делать?

– Я не могу справиться с полицией, но я могу разобраться с кем-то куда могущественнее их.

Я набираю его номер, и он берет трубку после долгих гудков.

– Алло, Аид. У меня есть предложение, которое может вас заинтересовать.