Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава сорок первая

Я пойду за тобой в ад, если это значит, что я смогу держать тебя за руку.

Я пинаю безжизненное тело доктора Слоун и вытираю ее кровь со своего лица. Она тонет в луже собственной крови в своем шикарном доме в центре Лондона. Ее горло перерезано, живот и ноги изрезаны и изувечены, из-за чего конечности неестественно вывернуты.

Сука умоляла. Много. Точно так же, как Туман умоляла, когда это никчемное подобие человека вырезало нашего ребенка и получало от этого садистское удовольствие. Точно так же, как она лишила Туман права когда-либо снова стать матерью.

В отличие от Аида, я не даю вторых, блять ,шансов. Она должна была сдохнуть еще пятнадцать лет назад.

Это давно назрело, и я не пытал ее так долго, как хотел бы, но с этим покончено.

Убийство этой старой твари не вернет нашего ребенка и не сотрет страдания, через которые прошли мы с Туман, но это чертовски правильное чувство.

Туман должна знать, что та, кто оставила на ней шрамы, больше не существует. Я достаю телефон и включаю его, пока волоку труп доктора Слоун в черный пластиковый мешок.

Мой палец зависает над номером Туман, но я не могу позвонить ей. Просто не могу.

Если я услышу ее голос, мне захочется бросить всё и вернуться к ней.

Я так близок к тому, чтобы обезопасить ее. Мне нужно только сбросить тело доктора Слоун куда-нибудь, а потом рвать когти.

Телефон звонит. Пламя.

– Что? – я держу телефон между ухом и плечом, запихивая тело доктора Слоун в мешок.

– Наконец-то, мелкий засранец, – произносит он бесстрастно.

– Он взял трубку? – доносится голос Тени на заднем плане.

– Тебе, возможно, стоит поставить на паузу любую героическую миссию, которую ты планируешь, – говорит Пламя, и на заднем плане слышится звук зажигалки.

– Не могу. – Я застегиваю мешок и закидываю его на плечо.

– Туман в опасности. – Голос Пламени звучит слишком буднично.

Я бросаю мешок и сильнее сжимаю телефон.

– Что значит, она в опасности, черт возьми?!

– Она звонила, просила нас остановить тебя, а потом сказала, что должна идти спасать девочек. Сразу после этого на связь вышел Инк, и если его подозрения верны, то Молли всё это время шантажировала Туман, и сейчас эта девица пропала из «Le Salon».

– Блять! – я бью кулаком по стене. Я знал, что она мне не нравится. – Если она все это время шантажировала Туман, почему она начала действовать только сейчас?

– Может быть, узнала, что Инк вышел на нее. В конце концов, это была причина, по которой Туман хотела его вытащить.

Я даже не удивляюсь, что Пламя знает всё это.

– Ты знаешь, куда она направляется? – я бегу на кухню, открываю газ и достаю зажигалку. На похороны нет времени. Доктор Слоун отправится в ад в огне, как и Неро.

– Инк и Скар шли по ее следу из Франции, но от ее телефона нет сигнала.

Я вылетаю из дома и швыряю зажигалку назад. Дому не понадобится много времени, чтобы взорваться. Ее резиденция стоит в отдалении, так что никто не отправится в ад вместе с ней.

– У меня есть трекер. – Я открываю приложение на телефоне. Нахожу красную точку где-то на западе Лондона. – Я пришлю вам координаты. Возьми Тень, и встретьтесь со мной там.

Когда я сажусь в машину, чем дольше я смотрю на неподвижную точку, тем сильнее бьется сердце, так бешено, что я едва слышу звук двигателя.

Двадцать минут езды.

Это будут самые долгие двадцать минут в моей жизни.

В этот раз либо я спасу ее, либо всему конец.

Я прибываю к складу, где трекер Туман показывает расстояние в несколько метров. Моя рука сжимает пистолет, а винтовка висит на плече.

Бой на короткой дистанции никогда не был моей стихией, и, поскольку я не вижу, что происходит внутри, я понятия не имею, что меня ждет, когда я ворвусь внутрь. Может, там маленькая армия друзей Молли. Может, они уже взяли Туман в заложники, и я только ухудшу положение, если ворвусь сейчас.

Я перережу любого, кто посмеет, блять, прикоснуться к ней.

Рука касается моего плеча. Я разворачиваюсь и направляю пистолет на миниатюрную блондинку.

– Мы здесь, – шепотом кричит Скар. – Хотя должна сказать, это Инк меня притащил.

– Где он? – я оглядываюсь вокруг нее.

– С тыльной стороны. Я займу позицию сбоку. – Она подталкивает меня и указывает на заброшенное здание напротив склада. – Спорим, оттуда у тебя будет отличный обзор.

Мне требуется доля секунды, чтобы обдумать это. Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем ворваться на склад и прострелить голову тому, кто удерживает Туман, но Скар и Инк лучше меня в ближнем бою. Эти двое кайфуют от перерезания глоток и игры с ножами. Я эффективнее, когда работаю с дистанции.

После кивка мы со Скар срываемся в противоположных направлениях. Я взлетаю по заплесневелым старым лестницам, перепрыгивая через ступеньки, и одновременно проверяю боезапас.

Мою левую руку бьет дрожь, словно она боится совершить выстрел после месяцев немощности. Я прижимаю винтовку к подмышке и сжимаю свою бесполезную кисть неведущей рукой. Это должно сработать. Мне плевать, если после этого я больше никогда не смогу стрелять, но сегодня это должно, черт возьми, сработать.

Я нахожу позицию у участка стены, где нет перил. Приседаю, чтобы поймать винтовку на уровне глаз, и делаю глубокий вдох, глядя в прицел.

Туман на полу, борется с Молли. У меня нет хорошего обзора на голову девушки, потому что Туман ее загораживает. Мое сердце почти останавливается, когда я замечаю кровь, капающую с одежды Туман.

Туман оказывается сверху и наносит Молли удар за ударом. Я чертыхаюсь, все еще не видя цели. Кулаки Туман и серия ударов скрывают голову Молли от моего прицела.

Скар и Инк должны ждать моего сигнала, но я понятия не имею, есть ли там еще кто-то из дружков Молли, или возможно место заминировано. От человека, который изо всех сил старался сделать жизнь Туман невыносимой, можно ожидать чего угодно.

Молли что-то говорит, и Туман замирает, полностью прекращая удары.

Какого хрена? Сражайся, Бунтарка!

Молли вскакивает на ноги, подхватывает с пола пистолет и наставляет его на голову Туман.

В эту долю секунды, когда я вижу, что у Туман нет желания жить или бороться, мое сердце сжимается. Даже моя бесполезная, чертова рука продолжает твердить, что я промахнусь, не попаду Молли в голову, и она застрелит Туман.

Всему, блять, придет конец.

Скар врывается в окно позади Молли, прыгает ей на спину и одновременно вонзает нож. Молли даже не пытается сбросить Скар. Все ее внимание сосредоточено на пистолете и на Туман.

Скар оглядывается, затем спрыгивает в сторону, освобождая мне обзор.

Я стреляю. Прямо в затылок этой твари.

Молли падает на Туман, и я замираю, видя, что тело моей Бунтарки остается неподвижным посреди крови.

Нет. Черт возьми, нет.

Молли не стреляла. Я уверен, что снял ее раньше, чем она успела.

Я бросаю винтовку и лечу вниз по лестнице. Не знаю, как я оказался внизу, но в конце концов я там.

Пламя и Тень прибывают вместе со мной. Они встают рядом со Скар. Инк стягивает тело Молли с Туман, но она все еще в крови. Столько, блять, крови.

Я падаю на колени рядом с Туман и заключаю ее голову в ладони. Мои пальцы убирают волосы с ее закрытых глаз.

Как и пятнадцать лет назад, из моего горла вырывается рык.

Инк и Скар прыгают, прикрывая друг другу спины, и поднимают пистолеты и ножи. Тень и Пламя одновременно выхватывают оружие, но уже слишком поздно. Охранники окружают нас со всех сторон.

Они расступаются, пропуская мужчину в элегантном черном костюме, который держит свой аристократический нос высоко задранным.

– Скучали по мне, детки? – Аид улыбается каждому из нас.

Глава сорок вторая

Наше начало – это наш конец, и ты всегда будешь моим светом в конце тоннеля.

Есть такое выражение: вся жизнь пронеслась перед глазами.

Или, может быть, ты просыпаешься и понимаешь, что той жизни, которую ты знала, больше нет.

Именно так я чувствую себя, открывая глаза.

Дело не в першении в горле, не в сухих губах и не в головокружении.

Комната белая, но вокруг, сплошная чернота.

Еще до того, как я окончательно прихожу в себя, из-под сомкнутых век выкатываются слезы и стекают по щекам.

Я зарываюсь лицом в подушку, пока тихие рыдания сотрясают грудь.

Ястреба больше нет. Так просто. Он, блять, исчез.

Почему я все еще в мире, в котором его не существует?

Пятнадцать кровавых лет я боролась, скрывала все свои чувства и желания, двигалась вперед только ради него.

Я делала всё это, зная, что рано или поздно он будет ждать меня в конце пути. Но теперь там, абсолютная тьма.

Дверь со щелчком открывается. Я не утруждаю себя тем, чтобы поднять голову с подушки. А потом до моего сознания доходят эти размеренные, знакомые шаги. Я оборачиваюсь так резко, что в голове вспыхивает боль.

– Здравствуй, Туман. – Аид останавливается у изголовья моей кровати, точно так же, как тогда, когда я потеряла ребенка.

Все повторяется.

Только теперь мне совершенно нечего терять. Я убью этого ублюдка, а потом отправлюсь за Ястребом в ад.

Мой взгляд мечется по сторонам в поисках скальпеля или любого оружия.

– Не советую делать то, о чем ты сейчас думаешь. – Он не выглядит ни капли обеспокоенным, но это же Аид. Он всегда думает, что всё под контролем.

Только не в этот раз.

– Ястреб не мертв.

Я замираю, мое тело обмякает. Он играет со мной, но даже зная это, я так отчаянно хочу, чтобы это было правдой, что эта мысль жжет изнутри.

– Я тебе не верю.

Он вздыхает и достает телефон. Нажимает на несколько кнопок, прежде чем показать мне прямую трансляцию: Ястреб расхаживает по белой комнате, похожей на эту.

Мои губы дрожат, и я вырываю телефон из руки Аида. Я провожу кончиками пальцев по экрану. На Ястребе темные брюки и одна из тех мешковатых футболок, которые никогда не могли скрыть, насколько он подтянут и мускулист.

Его кулаки сжимаются и разжимаются по бокам, словно он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на ярость.

И он жив. Так… так по-настоящему жив.

Жизнь возвращается в мои конечности, и мир обретает краски. А потом я вспоминаю о дьяволе, нависшем надо мной.

Я сверлю Аида взглядом.

– Чего ты хочешь?

– Видишь ли… – Аид забирает телефон из моей руки, даже когда я пытаюсь удержать его, чтобы взглянуть на Ястреба еще хотя бы раз. – Ястреб, Инк, Скар, Тень и Пламя дали показания, что именно Молли убила Неро пятнадцать лет назад, и они решили ее наказать. Они сказали, что это ты первой узнала о ней правду.

Я не знаю, кто придумал эту историю, хотя готова поспорить, что это был либо Инк, либо Пламя, но это гениально.

– Да, это так, – говорю я, высоко подняв подбородок и скрестив руки на груди, чтобы казаться серьезной.

– Я могу закрыть глаза на нашу сделку о твоем возвращении в Яму, раз уж ты поймала убийцу Неро.

Я выпрямляюсь в кровати.

– Серьезно?

– Да. Но раз уж ты не выполнила свою часть сделки, я не отпущу Инка. – Он кладет руку в карман брюк. – Ему придется кое-что сделать для меня в обмен на временную свободу.

Я уверена, что Инк сам за себя постоит. Я поворачиваюсь к Аиду и задаю самый важный вопрос:

– А что насчет Ястреба?

Он делает недоуменное лицо.

– Он пристрелил Молли.

– И это проблема, потому что? Он избавил тебя от необходимости убивать ее.

Я бы сама пристрелила эту суку, если бы могла переиграть всё заново. Я бы вспорола ее, как она помогла им вырезать моего ребенка.

– Я не просил его избавлять меня от необходимости ее убить. – Его голос звучит раздраженно. – У меня было столько планов, как наказать убийцу Неро. Раз уж он лишил меня этого удовольствия, его нужно убрать.

Я беру эмоции под контроль и холодно отвечаю:

– Раз уж ты разговариваешь со мной, значит, тебе что-то нужно.

– Вот это моя Туман. – Его губы изгибаются, то ли в улыбке, то ли в ухмылке. – На что ты готова ради его жизни?

– Чего ты хочешь?

– Информацию об Инке. – Аид постукивает себя по подбородку. – Видишь ли, как бы я ни пытал эту мелкую дрянь, я никак не могу его сломать. Мне это не нравится.

Больной, гребаный ублюдок.

Несмотря на желание пырнуть его же собственным пальцем, я киваю.

Аид ошибается, если думает, что сможет узнать что-то про Инка. Даже я мало что знаю о его настоящей личности и о том, насколько глубоко он увяз в своих делах.

Мы с Инком будем работать сообща, и я скажу Аиду только то, что одобрит Инк. Если он верит, что кто-то из «Нулевой Команды» встанет на его сторону против своих, значит, он не очень-то внимательно наблюдал за нами все эти десятилетия.

– Выпусти Ястреба, – требую я.

– Выпущу. Мне только нужно убедиться, что информация, которую ты дашь, правдива.

– Как ты в этом убедишься?

– Инк сейчас на «Омеге» или нет?

Я сглатываю. Это его способ проверить мою искренность. Он хочет, чтобы я сказала «нет», тогда он снова схватит Инка, но я достаточно хорошо знаю Инка.

– На «Омеге», – спокойно говорю я. Его глаза были какими-то стеклянными, и я молюсь, чтобы он не начал детоксикацию.

– Верно. – Аид звучит скучающе. – За это я дам тебе награду, когда выберусь отсюда.

Он направляется к двери.

– А как же Ястреб? – кричу я ему вслед.

– Сначала мне нужно выплеснуть на него свое разочарование. Выживет он или нет, зависит только от него самого.

– Постой!

Дверь захлопывается за ним. Моя грудь вздымается так тяжело, что сердце готово разорваться.

Черт. Сколько еще я должна выживать без Ястреба? Прошло пятнадцать лет. Целых, чертовых пятнадцать лет.

Снаружи слышится шум, дверь распахивается, и… внутрь вталкивают Ястреба.

Он проклинает того, кто его толкнул, а затем поворачивается в мою сторону, словно чувствуя мое присутствие.

Мое тело само тянется к нему. Я спотыкаюсь, выбираясь из кровати, и падаю на колени. Ястреб бежит ко мне. Я встаю на ватных ногах и встречаю его на полпути. Его руки обвивают меня, мои вцепляются в его пояс, и я вдыхаю его аромат океана, тону в его успокаивающем присутствии.

Даже после видео, маленькая часть меня думала, что это может быть сном. Теперь, когда его тепло окружает меня, я знаю, что это реальность. Я прижимаюсь к нему еще сильнее, желая раствориться в нем и никогда не найти выхода.

С того дня, когда меня бросили в похожую белую комнату и он был единственным, кто поднял голову и посмотрел на меня, Ястреб стал моей жизнью. Я слишком долго выживала без него, больше не могу.

– Я думал, ты умерла. – Его голос густой от эмоций. Он отстраняется и скользит руками к моему лицу, лаская щеки. Глубокий бирюзовый цвет его глаз смотрит на меня с такой болью, что сердце завязывается в узел. – Я думал, ты, блять, умерла. Почему ты перестала сражаться с ней?

– Она сказала, что ты мертв. – Непроизвольный всхлип вырывается из меня. – Я не хотела жить, услышав это.

– Черт. – Он кладет руку мне на затылок и целует в макушку.

Я ломаюсь и рассказываю ему всё про Молли и то, что она с нами сделала. Он усаживает меня на кровать, но я забираюсь к нему на колени и сворачиваюсь калачиком. Он держит меня, пока я переживаю этот кошмарный пересказ.

Он держит меня, проходя через всё это вместе со мной.

Ястреб всегда был моим якорем, даже когда ненавидел меня, а я отталкивала его. Он был моей постоянной опорой, которая давала мне силу и утешение.

– Она убила нашего ребенка, Ястреб, – заканчиваю я хриплым криком. – Она убила нашего ребенка, а я доверяла ей, как сестре.

– Жаль, что я не убил ее более мучительным способом, – его голос звучит сдержанно, ледяной гнев клокочет где-то под поверхностью. – Это не твоя вина. Ничего из этого – не твоя вина, Бунтарка.

От этих слов я плачу еще сильнее и громче. Как долго я ждала, что кто-нибудь, особенно Ястреб, скажет мне это? Сколько раз я засыпала по ночам, думая, что Ястреб никогда меня не простит?

– Я люблю тебя, Ястреб. Не было ни дня, когда бы я не была влюблена в тебя.

Его океанические глаза сияют первобытным жаром, от которого подкашиваются ноги. Он переворачивает меня на спину. Я вскрикиваю, но у меня нет времени прийти в себя.

Ястреб одной рукой сдергивает свои брюки, другой разрывает мою ночную сорочку. Соски напрягаются, я уже вся горю. Он входит в меня одним глубоким, мощным толчком.

Я едва не кончаю прямо так.

– Даже когда я думал, что ненавижу тебя, я любил тебя, – стонет он мне на ухо, и его толчки становятся более яростными и неконтролируемыми. – Я не просто люблю тебя, Бунтарка, я, блять, одержим тобой. Я хочу тебя, я нуждаюсь в тебе, и я не могу представить свою жизнь без тебя.

В этот раз я кончаю, выкрикивая его имя.

А потом я бормочу всё, что у меня на душе. Рассказываю ему, как он делает меня сильной. Как я хочу быть сильной только для него и только с ним. Как он владеет моим телом, сердцем и душой с того самого дня, как мы встретились.

Он с рычанием кончает, прижимая меня к себе, словно тоже боится отпустить.

В этот момент я чувствую себя живой и знаю, что тоже вернула его к жизни.

Его пальцы очерчивают кольцо на моем пальце.

– Я куплю тебе получше.

– Только попробуй. – Я касаюсь губами его шеи. – Это единственное кольцо, которое я когда-либо буду носить.

– Дождись меня, – шепчет он мне на ухо.

Блаженство медленно исчезает, и я дрожу в его объятиях.

– Я больше не могу без тебя. Я не могу притворяться сильной.

– Тогда не надо. – Он убирает красную прядь с моего лба. – Просто будь собой, Бунтарка.

– Обожаю, когда ты меня так называешь. – Я улыбаюсь ему, не желая, чтобы наши последние моменты были полны мрака.

– А я обожаю так тебя называть. Я люблю эти огненные волосы, твой характер и эти крошечные веснушки. – Он проводит кончиками пальцев под моими глазами.

– Они исчезли! – защищаюсь я.

– Надеюсь, что нет. – Он утыкается носом в мои волосы, вдыхая мой запах. – Всё в тебе – моя одержимость.

Я наклоняюсь и целую его горло. – А ты – моя.

Я стараюсь не плакать, но когда дверь распахивается, возвещая, что наше время вышло, я ничего не могу с собой поделать.

Меня отрывают от объятий Ястреба.

Его снова бросят в ад «Ямы», а меня выпроводят прочь.

Я должна верить, что он вернется за мной.

Глава сорок третья

Жизнь ставила нас на колени пятнадцать лет, но мы так и не сломились.

Терпение.

Такое странное слово.

Терпение и сила всегда были частью того, кем я являюсь.

Я должна была быть сильной.

Я должна была быть терпеливой.

В противном случае я бы прибежала обратно в объятия Ястреба и подвергла нас обоих опасности.

Прошло два месяца с тех пор, как его снова вырвали из моих рук.

Два долгих месяца.

Я вернулась в «Le Salon» ради девочек. Я хотела сбежать, но не могла, особенно учитывая, что этот лейтенант не собирается оставлять нас в покое в ближайшее время.

Скар рядом с ним становится беспокойной и маниакальной, до такой степени, что даже ее медитации не могут усмирить ее психотические эпизоды.

Мне жаль Лиама и демонов из его прошлого. Скар действительно сумасшедшая, и провоцировать ее, это не просто опасно, это смертельно. Но, опять же, Лиам и сам странный. Иногда в его глазах нет того взгляда, который должен быть у правильного полицейского лейтенанта. Словно он перешел на другую сторону.

Зои и Эль говорят, что у него сильные предубеждения против преступников, но это перерастает в одержимость.

Хотя он помог Джессике, и я благодарна ему за это.

Ее пришлось включить в программу защиты свидетелей Великобритании. Новая личность, новая жизнь, новое всё. Я не могла рисковать тем, что кто-то из друзей Молли узнает о ней и придет за ней.

Я едва сдерживала слезы, когда Джессика рыдала у меня на руках, прощаясь. Никто из нас не забудет Сару и ее несправедливую смерть, но Джессика имеет право начать жизнь заново.

Призрак чуть не довел меня до кровотечения из ушей своим нытьем, как только вернулся. Тень ввел его в курс дела, рассказав о том, что он пропустил, в мельчайших, жутких подробностях. От того момента, как меня арестовали, до того, как Аид явился за своими «детками».

Призрак винил нас обоих в том, что держали его в неведении, но после Эль он стал другим человеком, и ему нужно научиться иногда уметь отпускать ситуацию.

Они с этим болваном Тенью были такими счастливыми, что на них физически больно смотреть.

Я знаю, что веду себя мелочно, но не могу удержаться от того, чтобы не представлять себя и Ястреба в том маленьком домике во Франции. Я так много думала об этом с того дня, как видела его в последний раз.

Вот почему я сажусь на самолет до Франции. Даже с дневником, кольцом и ножом я не могу в полной мере ощутить его присутствие в «Le Salon».

Это не наш дом.

Я стою перед маленьким, уютным домиком на берегу моря, и волна ностальгии накрывает меня.

Это наш дом.

Наша мечта.

Наше будущее.

Я достаю из сумки ключ, тот самый, что Ястреб оставил мне вместе с документами на дом, и поворачиваю его в замке. Старая дверь издает тихий скрип. Я вхожу в уютную гостиную в средиземноморском стиле с коврами теплых тонов, и в тот же миг глаза начинает жечь от слез.

Как я и обещала Ястребу, я перестала заставлять себя быть сильной. Я слишком долго держалась без него и больше не могу быть сильной.

Иногда я смотрю в потолок, вспоминая наши юные годы и последние месяцы, когда нас снова свела судьба.

Некоторыми ночами мне снится, как он обнимает меня, прижимает к груди, вдыхая запах моих волос. В другие ночи мне снятся кошмары о том, как его убивают, и я просыпаюсь со слезами на глазах.

Аид, будучи тем еще засранцем, держит Ястреба в изолированной зоне «Ямы», куда не могут добраться даже шпионы Инка и Пламени. Я получаю лишь короткие видео, где Ястреб сидит в углу. Не знаю, должна ли я радоваться или паниковать от того, что Аид не пытает его физически.

Но, с другой стороны, Ястреб говорил, что психологические пытки это то, что погубило его в прошлый раз, а Аид всегда бьет по тому, что болит сильнее всего.

Я продолжала исправно снабжать Аида информацией об Инке. Я не пропустила ни одного звонка или вызова от него. Инк дал мне разрешение рассказывать Аиду всё, что я знаю о нем, а это не так уж много.

Когда Инк вступил в «Нулевую Команду», он уже был сломлен. Думаю, он единственный, кто не боролся с «Омегой» и позволил ей поглотить себя с самого начала. Я почти ничего не знаю о жизни Инка до «Ямы», и это ему на руку. Так Аид не вытянет из меня эту информацию. Потому что, если он будет угрожать жизни Ястреба, я буду готова отдать всё, что угодно.

Я провожу пальцами по круглому деревянному столу посреди гостиной.

Мое тело оживает, и потребность простреливает позвоночник, когда я вспоминаю, как Ястреб наклонил меня и взял жестко и неумолимо. В тот момент я поняла, как сильно всё еще влюблена в него и как сильно я все еще люблю его. Он выгравировал себя во мне своими пальцами, испачканными кровью, и ошеломляющим удовольствием.

Тот момент стал началом новой главы наших отношений. И в каком-то смысле я рада, что эти пятнадцать лет разлуки случились, так я поняла, как много он для меня значит.

С той потерей, которую я ощутила, когда доктор Слоун вырезала моего ребенка, я не знаю, как бы я справилась с нашими отношениями с Ястребом. Я была молода, безрассудна и наивна, и я бы разрушила наше совместное будущее.

Я повзрослела и научилась терпению и жертвенности. Я никогда не забуду нашего ребенка, но Ястреб для меня важнее. Он причина, по которой я все еще дышу.

Глубокий вздох вырывается из моей груди, когда я вытираю глаза и разглаживаю руками свое темно-синее платье. Я распустила волосы по дороге сюда и не стала накладывать макияж. В этом месте кажется неправильным носить маску.

Наверное, мне стоит навестить Ворона и Элоизу, вместо того чтобы хандрить здесь.

– Переживаешь какое-то воспоминание?

Я замираю, а затем медленно оборачиваюсь. Мое сердце стучит так сильно, что едва не выпрыгивает из груди. Я же не сошла с ума и не начала слышать голоса, правда?

Тихий вздох срывается с моих губ.

Ястреб стоит в дверях, его широкие плечи и невероятный рост перекрывают проем. Руки в карманах темных брюк. Черная футболка облегает его напряженные мышцы, а яркость его бирюзовых глаз поглощает меня целиком.

Это Ястреб.

Он вернулся за мной.

Мой взгляд пробегает по нему, осматривая на предмет травм.

– Я в порядке, Бунтарка, – говорит он своим слегка хриплым голосом.

– Аид отпустил тебя? Навсегда? – Мой тон осторожен, но находится на грани срыва. Я не хочу питать больших надежд, но не знаю, что со мной будет, если его снова заберут. Это единственная причина, почему я вцепилась в край стола, вместо того чтобы броситься в его объятия.

Он приближается ко мне медленно, почти слишком медленно, а его голос обволакивает нас.

– Он понял, что держать меня вдали от тебя и показывать видео, где тебе причиняют боль, – худшая пытка. – Он останавливается передо мной, и глубина его глаз сочится болью. – Он оказался прав.

– О, Ястреб. – Я бросаюсь в его объятия. – Мне так жаль.

Я бы покончила с собой, если бы оказалась на его месте. Я была близка к безумию, когда Аид присылал мне видео, где Ястреба снова и снова пытают.

– Но в этот раз он меня не сломал. – Руки Ястреба обвивают мою талию, и я закрываю глаза, когда на меня нахлынул поток неконтролируемых эмоций.

– Правда? – спрашиваю я с надеждой.

Я вздрагиваю, когда он зарывается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает их запах.

– Правда. Знаешь почему?

Я слегка отстраняюсь, чтобы лучше его разглядеть, и глажу легкую щетину на его щеке. – Почему?

– Потому что я знал, что ты будешь ждать меня. Ты обещала.

Глаза наполняются слезами.

– Я ждала тебя пятнадцать лет, Ястреб. Два месяца – это ничто.

– Ты больше не будешь ждать. – Он сжимает мой подбородок и запрокидывает голову, чтобы я посмотрела на него. – Мне потребовалось пятнадцать лет, но я привез тебя во Францию.

Я смеюсь.

– Ты наконец сдержал свое обещание.

– Оставайся здесь со мной, Бунтарка.

– Тебе даже не нужно просить.

– Я и не просил. – Он одаривает меня одной из своих редких ухмылок. – Это один из тех случаев, когда ты должна сказать «да».

– А если я скажу «нет»?

– Тогда… – Его рука скользит с талии на бедро, и он притягивает меня к своим твердым мышцам. – Мне придется убедить тебя прямо здесь, на этом столе.

У меня перехватывает дыхание, когда мои руки начинают блуждать по нему. – Ты все равно будешь пытаться убедить меня, даже если я скажу «да»?

– О, абсолютно точно.