Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать первая

Все это время я думала, что потеряла тебя, но, возможно, я потеряла и саму себя.

Проходит неделя, и я нахожусь на грани срыва.

Как будто ломки недостаточно, Ястреб не отходит от меня ни на шаг. Всякий раз, когда он подозревает, что я становлюсь сильнее, он снова привязывает меня к кровати, чтобы я была распростерта перед его голодным взглядом.

Я пытаюсь игнорировать предвкушение, сворачивающееся внутри меня тугой спиралью.

Я пытаюсь притвориться, что его прикосновения не возвращают мою мертвую душу к жизни.

Но сколько бы я ни лгала себе, это чувство продолжает извиваться во мне, подобно голодному хищнику.

Однако, если не считать дразнящих оргазмов и периодических шлепков, Ястреб ни разу не брал меня после того дня на столе.

Это может быть, чтобы он не хотел меня. Я чувствую его желание своей кожей, оно практически соперничает с моим. Я не знаю, что мне делать, ещё немного, и я начну умалять его, взять меня.

Если он ещё раз будет кормить меня, пока ласкает меня пальцами, я точно сорвусь и стану умолять его.

Сегодня он не стал меня связывать. Я едва могу стоять, а когда все же встаю, меня трясет, словно я подхватила простуду.

Поскольку он не пришел за мной, я спускаюсь по лестнице, держась за стену для равновесия. Мои волосы падают на середину спины, ухоженные и красивые, благодаря Ястребу. Вчера после душа он высушил их, а я уснула, пока он расчесывал меня. Может, поэтому я и не стала собирать их сегодня.

На мне очередная его футболка, которая почти доходит до колен. Я так привыкла к его свежему, сводящему с ума, запаху океана, что больше не хочу носить ничего, кроме его одежды.

Оказавшись в прихожей, я ищу телефон или что-то подобное, но ничего не нахожу.

После того как я пригрозила ему, что выскользну наружу и позвоню за его спиной, Ястреб разрешил мне позвонить Молли в его присутствии. Она заверила меня, что Джессика и Сара в безопасной квартире и что она навещает их. Я попросила ее держать их подальше от любых ее контактов мужского пола. Они немного травмированы после инцидента с тем политиком, и им не нужно мужское присутствие.

Я могу доверить Молли их безопасность и присмотр за другими девушками в «Le Salon». Однако я не смогла заговорить с ней об Инке. Мало того, что Ястреб все это время стоял рядом, как мрачный жнец, я также не сомневаюсь, что кто-то прослушивает ее звонки.

Когда я стану достаточно сильной, я найду способ выбраться из этого места, иначе все, что я строила, рухнет.

На столе лежат таблетки парацетамола и бутылка воды. Я бросаю две таблетки в рот и запиваю глотком воды.

Эта заботливая сторона Ястреба всегда сбивает меня с толку. Иногда я не знаю, действительно ли он заботится обо мне или делает это, чтобы помучить меня. Скорее второе, но глупая часть меня, все еще надеется, что что-то внутри него все еще бьется ради меня.

Снаружи я присаживаюсь на качели на маленьком деревянном крыльце. Я так привыкла к фальшивому великолепию «Le Salon» или пустым гостиничным номерам, что пребывание в таком уютном месте, до боли сжимает грудь.

На ярком предрассветном небе нет ни облачка. Соленый морской бриз развивает мои волосы, закрывая лицо, словно приглашая искупаться в мерцающем море. Вдалеке я замечаю крупную фигуру, бегущую по пляжу. Несмотря на головокружение, я упираюсь локтями в колени и подаюсь вперед, чтобы лучше его разглядеть.

Нет ничего, абсолютно ничего прекраснее Ястреба, бегущего полуголым по пляжу. Должно быть, он искупался, потому что пряди его влажных волос прилипли ко лбу. Мокрые черные шорты облегают сильные бедра, а его рельефная грудь и татуировки блестят от капель воды.

Мои соски твердеют под футболкой, и дело совершенно не в воздухе. Это становится до безумия нелепо, насколько сильно мое тело осознает его. Как я невольно поворачиваюсь в его сторону, стоит ему появиться в поле зрения.

Он ускоряет темп и наносит удары в воздух на бегу. Мой взгляд фиксируется на силе его ударов, и я пытаюсь нанести свои собственные, но с меньшей интенсивностью и сильной дрожью.

Левой. Правой.

Левой. Левой. Правой.

Левой. Правой.

Левой. Левой. Левой.

Правая – моя ведущая рука, поэтому, когда я бью левой, он бьет правой. Он определенно бережет свою ведущую руку, что не имеет смысла, если только его травма не намного хуже, чем я предполагала.

Моя грудь сжимается от мысли, что Ястреб не сможет защитить себя. Он всегда был скалой, но что, если теперь он рушится?

Я хочу продолжать смотреть и анализировать его удары, но я слишком устала. Мои веки смыкаются, пока я считаю левой-правой у себя в голове.

Должно быть, я заснула, потому что, когда просыпаюсь, моя голова лежит на качелях, а я укрыта простыней. Она пахнет океаном и Ястребом, и я вдыхаю этот запах глубоко в легкие.

– Ты выпила таблетки? – раздается грубый голос слева.

Я сажусь на качелях, отчего они скрипят. Ястреб стоит у подножия, уже переодетый в джинсы и черную футболку.

Никакой мокрой груди. Облом.

– М-м, да, – бормочу я и выдыхаю, когда головокружение не бьет по голове.

Тишина длится минуту, прежде чем он спрашивает:

– Хочешь поехать со мной в город?

Я лихорадочно киваю и, пошатываясь, поднимаясь на ноги. Я качаюсь, и Ястреб хватает меня за локоть, поддерживая. В его синих глазах блестит насмешливый огонек.

– Первое правило: не падать в обморок.

Он что… флиртует?

Я слишком ошеломлена, чтобы даже среагировать.

Полчаса спустя я переоделась в платье, в котором приехала сюда, и завязала волосы в хвост. Я целую вечность не выходила на улицу без макияжа, но по какой-то причине не чувствую нужды добавлять эти дополнительные слои на лицо. К тому же, у меня здесь все равно нет моей косметики.

Ястреб ждет меня в черном открытом джипе перед домом. По-видимому, Ворон подготовил его для Ястреба к нашему прибытию. Я не видела его до сих пор, так что Ястреб хорошо спрятал его.

Как только я забираюсь на сиденье рядом с ним, Ястреб окидывает меня взглядом с головы до ног, словно не одобряя мой выбор одежды. Мне уже не хватает его запаха на себе, так что я не могу не согласиться.

– Даже не думай о побеге, – он заводит двигатель и бросает на меня многозначительный взгляд. – В этот раз трекер находится там, где ты не сможешь его вырезать.

Я не то что бежать, идти прямо едва могу в своем состоянии, но не могу не гадать, куда, черт возьми, он поместил трекер на этот раз.

Мои мысли рассеиваются, когда машина выезжает на дорогу. Несмотря на тряску, мои ноздри наполняет сильный, свежий воздух. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, позволяя волосам лететь по ветру.

Крик и смех бурлят внутри меня. Я позволяю воздуху проникнуть в себя и улыбаюсь, чувствуя беспрецедентную свободу до самых костей. Что-то похожее на стон смешивается с улыбкой и срывается с моих губ.

Покашливание вырывает меня из дремоты.

Я открываю глаза, и моя улыбка исчезает от интенсивности выражения лица Ястреба. Он так сильно сжимает руль, что я боюсь, что тот сейчас сломается.

– Перестань это делать, – говорит он низким, хриплым голосом.

– Что?

Он не сводит глаз с дороги.

– Ты отвлекаешь.

Я прикусываю нижнюю губу.

– Я просто никогда раньше не ездила в кабриолете. Я всегда хотела это сделать.

Он задумывается на мгновение.

– Почему не сделала?

Я пожимаю плечом.

– У меня не было времени.

Ложь. Настоящая причина в том, что я хотела делать все эти мелочи с ним, поэтому, когда его вырвали из моей жизни, я потеряла желание делать что-либо.

Мы прибываем в центр маленького городка через двадцать минут езды. Там карнавал, деревенские жители поют и танцуют под фольклорную музыку.

Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на них, чувствуя головокружение, которого не ощущала уже давно. Ястреб обнимает меня за талию и притягивает ближе. Не знаю, чтобы я не сбежала или потому, что он заметил, как я пошатываюсь. В любом случае, я таю в жестком изгибе его тела и греюсь в его тепле.

На мгновение мы как нормальная пара, смешиваемся с туристами и обнимаемся, словно не можем оторваться друг от друга.

Мы немного ходим по магазинам. Я покупаю несколько вещей и переодеваюсь в мягкое желтое летнее платье без бретелек и сандалии на плоской подошве. Я даже покупаю подходящую большую шляпу и солнцезащитные очки в белой оправе. Когда я выхожу, голодный взгляд Ястреба пробуждает во мне глубокую женственность. Я хочу быть такой красивой, чтобы он не видел никого, кроме меня.

Я замечаю, как французские продавщицы хихикают и хлопают ресницами в его сторону. Возможно, я усложнила им работу, примеряя каждое платье и перекладывая все, к чему прикасались мои руки.

Он оплачивает все мои покупки своей международной, не отслеживаемой картой. В одном из магазинов я чувствую себя достаточно сильной, чтобы ходить и даже немного пробежаться. Это идеальная возможность сделать тот самый звонок.

Я прошу продавщицу дать мне телефон, чтобы якобы найти свой. Она без колебаний отдает его. Поскольку я оставила Ястреба у кассы, я выскальзываю из примерочной, прикрывая лицо пакетом «H&M».

Оказавшись снаружи, я набираю Молли. Она снимает трубку после двух гудков.

– Международный французский номер. Тумани?

– Да, – мой взгляд следит за окружением. Скоро Ястреб заметит мое отсутствие. – Там все в порядке?

Молли рассказывает мне, что Ястреб убил ученицу Яда, которая пыталась совершить на меня покушение, и что он, возможно, является причиной смены поведения Крофта в отношении «Le Salon».

Когда Молли заканчивает, у меня в голове полная каша, но нет времени просить подробности.

– Джессика и Сара? – спрашиваю я.

– Они в порядке, – фыркает Молли. – Просто скажи, где ты точно находишься , и я приеду за тобой.

– Сейчас это неважно, Моллс. Мне нужно вытащить Инка, и ты – единственная, кому я могу это доверить.

– Я твой человек, или не человек, или кто угодно.

Через витрину магазина я замечаю Ястреба, разговаривающего с девушкой, которая дала мне телефон.

– Черт. Мне пора идти, Молли.

Я вешаю трубку, прежде чем она успевает что-то сказать. Я бегу обратно в магазин, когда что-то резкое вонзается мне в бок.

Тень проносится мимо с пакетом. Я хватаюсь за бок и падаю коленями на тротуар.

Рычащее лицо Ястреба последнее, что я вижу, прежде чем все превращается в туман.

Глава двадцать вторая

Никто, кроме меня, не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Всё внутри меня призывает найти эту мразь, вырвать его сердце и размозжить ему голову. Однако женщина, лежащая на тротуаре с выражением боли на лице, заставляет меня остановиться как вкопанного.

Я рывком поднимаю Туман за плечо, обнажая зубы в оскале.

– О чем ты, черт возьми, думала? Я же сказал, что ты нашпигована трекерами. От меня нельзя сбежать, черт побери!

– Я не убегала, – она указывает на телефон, лежащий на тротуаре, и хватается за бок. – Ох…

Мои зубы скрипят, словно ее боль – моя собственная. Я поднимаю ее и перекидываю через плечо. Она вскрикивает, но я уже бегу в сторону этого ублюдка.

– Ястреб, что ты делаешь? – она делает судорожный вдох.

Я крепче сжимаю руки на ее обнаженных бедрах, игнорируя взгляды и возгласы прохожих.

– Перестань, – шипит она, ударяя меня по спине.

– Замри, – рычу я и шлепаю ее по заднице.

Она делает дрожащий вдох мне в спину, прежде чем обеими руками вцепиться в мою футболку.

– Ты упрямый осел, – пыхтит она, и в ее голосе проскальзывает веселье.

– А ты чертовски упрямая. Что было бы, если бы у него был нож, а?

– Я бы его остановила.

– Как будто это было бы возможно со всей твоей ломкой.

– И чья это вина? – ее голова ударяется о мою спину, пока я мчусь по узким улочкам, пока не замечаю того щуплого подонка, который ударил Туман.

Я опускаю ее на ноги возле ступенек старого дома и впиваюсь взглядом в ее уставшие ореховые глаза.

– Не двигайся.

Она оседает, выдыхая:

– Я наркоманка на ломке. Очевидно, что я не могу двигаться. Спасибо за поддержку.

Я сужаю глаза на ее дерзость, но решаю пока оставить это. Я срезаю путь налево, продолжая следить за силуэтом этого придурка. Он замедлил шаг, явно думая, что ему удалось скрыться.

Он останавливается у переулка, где дерутся и шипят друг на друга коты.

Как только этот тип открывает пакет и понимает, что он пуст, он разражается длинным потоком ругательств на французском, а затем выбрасывает его, из-за чего коты разбегаются. Он проводит рукой по своим сальным светлым волосам, которые падают на затылок.

Он достает сигарету, зажимает ее между большим и указательным пальцами и прикуривает.

Вот тут-то я и бросаюсь на него. Он не видит этого. Не может видеть.

В один момент он на земле, а в следующий я уже держу его за горло, прижав к кирпичной стене. Его лицо краснеет, когда моя рука перекрывает ему дыхание.

Я собираюсь задушить его так медленно, что он будет умолять избавить его от страданий.

Он хрипит и свистит, его ноги беспомощно дергаются в воздухе.

Мягкая рука накрывает мою свободную руку. Я настолько погружен в свой убийственный транс, что чуть не отшатываюсь и не бью ее.

Она смотрит на меня решительными ореховыми глазами, в которых зелень и коричневый цвет смягчаются.

– Он всего лишь вор, Ястреб. Отпусти его.

– Он коснулся тебя, – я вжимаю руку в его горло, пока его лицо не синеет. – Он посмел, черт возьми, ударить тебя.

– Это не повод для убийства.

– Для меня – повод, – рычу я.

– Ястреб.

Она обвивает руками мою талию, встает на цыпочки и запечатлевает поцелуй на моей щеке.

В тот момент, когда ее губы задерживаются на моей коже, словно мягкая ласка, что-то внутри меня замирает. Моя хватка на подонке ослабевает, и он падает на землю, кашляя, как больной раком легких.

Он уползает, и я уже собираюсь схватить его снова. Туман встает между нами и берет мое лицо в свои ладони.

– Просто вор, – отчетливо произносит она, словно мне нужно услышать каждое слово по отдельности.

И не ее слова гасят этот бушующий шторм, а ее прикосновение. То, как она крепко держит меня за щеки. То, как она поцеловала меня, словно мы снова подростки. То, как ее тело прижимается ко мне, словно, она нуждается в моей близости, так же сильно, как я – в ее.

Я хватаю ее за бедра и вжимаю в стену. У нее с губ срывается вздох, но она обвивает ногами мою талию, а руками обнимает за шею.

Мои губы находят ее ухо, и я втягиваю мочку в рот, покусывая ее.

– Ч-что ты делаешь? – спрашивает она с ноткой ужаса и нескрываемого желания.

Ее соски твердеют на моей груди, а ноги обхватывают меня крепче, словно она не хочет, чтобы я ее отпускал.

– Я чувствую твое возбуждение, – бормочу я ей на ухо, и в награду получаю дрожь, пробежавшую по всему ее телу.

– Мы в общественном месте, – шипит она, пока я осыпаю поцелуями ее горло. – Кто-нибудь увидит.

– Плевать на них.

Я кусаю ее ключицу, и она издает глубокий горловой стон.

– Плевать на всех.

Я поднимаю ее платье до талии и с невероятной скоростью спускаю ее нижнее белье и свои джинсы.

– О, Боже, – ее голова запрокидывается назад, когда я кусаю ее за сосок прямо через ткань платья. – Если ты продолжишь это делать… Я… о…

Я перехватываю ее ноги так, чтобы мой болезненно твердый член соприкоснулся с ее влажным входом, но останавливаюсь, и мы оба вдыхаем и выдыхаем тяжелое дыхание друг друга.

В первый раз я был так зол, что даже не хотел видеть ее лица, но теперь, когда она полностью со мной и для меня, несмотря на риск быть замеченными, я не могу не заметить, что внутри нее что-то меняется.

– Кому ты принадлежишь? – спрашиваю я, прижимаясь к ее приоткрытым губам.

Она делает судорожный вдох.

– Тебе.

Мой язык скользит по ее дрожащей верхней губе.

– Скажи, что всегда принадлежала мне.

Мне даже не важно, ложь это или нет, мне нужно услышать, как она произносит эти слова.

Туман закрывает глаза на кратчайший миг, прежде чем ее яркие ореховые глаза затягивают меня в свои глубины.

– Это всегда был ты, Ястреб.

Я вхожу в нее одним резким, жестоким движением, которое перехватывает дыхание у нас обоих. Рот Туман открывается в беззвучном крике, когда я начинаю двигаться в ней, как безумный. Всё её тело дергается вверх-вниз вдоль стены, и мне приходится упереться рукой ей в спину, чтобы не расцарапать ей кожу.

Она принимает меня полностью, её тело дрожит и содрогается на моем, пока она выдыхает мне на ухо:

– Сильнее.

Меня, черт возьми, сводит с ума то, что она хочет, чтобы я был таким неуравновешенным и потерявшим контроль. Я двигаюсь в ней так глубоко и быстро, словно мы никак не можем насытиться друг другом.

Ей не нужно много времени, чтобы рассыпаться вокруг меня, сжимая мой член с такой силой, что я, сразу же, следую за ней.

Она заглушает свои крики в моей футболке, а я сильно кусаю её за шею, а затем сосу, стараясь оставить яростный след на её фарфоровой коже.

Моя.

После того как Туман пожаловалась, что до сих пор не верит, что мы сделали то, что сделали в переулке, мы проводим остаток вечера в городе.

Как только мы забрали пакеты и положили их в машину, я хотел вернуться домой. Толпы никогда не были по мне, как и не по ней. Это серьезная угроза безопасности. Однако она захотела остаться на костер и местный деревенский фестиваль, связанный с началом посевного сезона.

Деревенские жители угощают нас свежей рыбой на гриле и странным на вид сыром с плесенью, к которому я отказываюсь притрагиваться. Туман же съедает всё, что видит, включая этот отвратительный сыр.

Она смеется вместе с несколькими пожилыми женщинами, скрывая свою дрожь за дружелюбным фасадом. Я сижу, прислонившись к стволу дерева, на краю поляны, вдали от танцующих молодых людей и подростков, целующихся в кустах. Дым от моей сигареты улетает в сторону, пока я наблюдаю за ней, словно она, чертова богиня посевного сезона.

Что-то в ней излучает свет, который виден за милю, и хотя она стала старше и изменилась, я ясно вижу Бунтарку в ее беззаботном смехе и ее истинной, разговорчивой натуре.

Она несет тарелку, полную сыра и других закусок, вальсируя сквозь танцующую толпу.

С таким телом, как у нее, ей даже не нужно специально покачивать бедрами. В ней есть природная грация, будь она в тех дорогих чопорных платьях или в простом летнем наряде.

Какой-то жалкий придурок, на вид не старше двадцати, обнимает ее за талию и тянет танцевать в гущу, смеющейся, радостной толпы.

Желание сжечь его в этом костре, как ведьму, разгорается внутри меня.

Я прекращаю свой план убийства только тогда, когда она игриво высвобождается и продолжает свой путь ко мне. Там, где я затаился, темно, и зеваки особо не обращают на меня внимания. Однако всё внимание Туман сосредоточено на мне, словно она может найти меня где угодно. Клянусь, ее грудь вздымается всё сильнее с каждым шагом, который она делает в мою сторону.

Она плюхается рядом со мной, скрестив ноги, и ставит тарелку себе на колени. Какое-то время она просто наблюдает за танцами и смехом, за яркой энергией прохладной летней ночи.

Слова не нужны, чтобы понять, о чем она думает. Это могла быть наша жизнь, если бы она не испортила всё.

– Ты всё еще куришь эту дрянь? – она без особого интереса тычет вилкой в кусочек сыра.

– А что? – я приподнимаю бровь. – Хочешь попробовать?

– Не сегодня, Сатана.

На моих губах играет усмешка, когда она слегка морщит нос. Я тянусь к ее лицу и беру ее за подбородок большим и указательным пальцами. Вилка тихо звякает о тарелку, пока огонь отражается в ее ярких глазах и на крошечных веснушках.

Ее губы приоткрываются, пока я делаю длинную затяжку. Я сдавливаю ее щеки, и она открывается еще шире. Мой рот находится в нескольких дюймах от ее, и я чувствую, как ее пульс бьется под моими пальцами.

Я выпускаю дым ей в рот, и она проглатывает его, заметно сдерживая кашель. Мой указательный палец проводит по изгибу ее верхней губы, и она подается ко мне, ее кожа краснеет, а зрачки расширяются.

Было бы так просто впиться в ее губы и поглотить ее целиком, но что-то продолжает удерживать меня.

Например, тот факт, что если она получит шанс сбежать, то никогда не оглянется назад.

Я отстраняюсь, оставляя ее с надутыми губами и болью, написанной на ее мягких чертах лица. Но вместо того, чтобы оставить ее в покое, я усаживаю ее между своих разведенных ног, заключая в капкан. Ее спина прижимается к моей груди, так что я могу вдыхать аромат сирени исходящий от ее волос.

Больше никакого побега. В этот раз я буду держать ее в клетке так, как не смог сделать это много лет назад.

Глава двадцать третья

Мое проклятие. Мое спасение. И всё, что между ними.

– Я выдохлась! – тяжело дыша, я падаю на спину на песок.

Мы бегаем по пляжу уже два часа подряд, и мои мышцы кричат, умоляя прекратить это издевательство. Дрожь утихла, но голова все еще кружится, немного туманна. С того фестиваля неделю назад Ястреб заставляет меня бегать с ним по утрам и вечерам. В первый день меня едва хватило на полчаса, но выносливость постепенно растет.

На мне облегающие шорты и спортивный топ, я босиком, чтобы чувствовать песок.

Надо мной нависает широкая тень, Ястреб смотрит на меня сверху вниз, скрестив на груди массивные руки, на которых татуировка ястреба прижимается к ключице.

С этого ракурса он кажется огромным и незыблемым, как бог. Секс-бог, если быть точнее. Главная причина, по которой я до сих пор не сбежала с этих тренировок, это возможность каждый день любоваться его полуобнаженным великолепием.

Когда я веду себя особенно хорошо, я даже могу прикоснуться к нему. Иногда мне хочется, чтобы он взял меня прямо здесь, на песке. Но я до ужаса боюсь момента, когда он отстраняется. Всякий раз, когда мы становимся, настолько близки, что я чувствую, как наши тела сливаются воедино, он полностью уходит в свой собственный мир. Мир, доступа к которому у меня нет.

– Как ты собираешься сбежать от меня с такими слабыми ногами? – спрашивает он с неодобрением.

– Есть такое крошечное изобретение – автомобиль, – я вытираю пот со лба, стараясь не слишком поддаваться его близости. Мои бедра и так уже сжимаются, мне не нужно больше стимулов.

– Остра на язычок, – бормочет он себе под нос.

Я ухмыляюсь, чувствуя себя такой свободной посреди этого ада ломки. Несмотря на все проблемы нашего прошлого, Ястреб единственный человек, с которым мне так легко и свободно говорить обо всем.

Он хватает меня за руку и рывком ставит на ноги.

– Нет, нет… – ворчу я при мысли о том, что придется бежать снова.

Я вскрикиваю, когда он закидывает меня на плечо, словно я ничего не вешу, и шлепает по заднице. Стон вырывается из груди, когда все внутри плавится от всепоглощающего жара.

Его первобытные замашки всегда вводят меня в необъяснимый ступор. У меня расширяются глаза, когда он широкими шагами заходит в лазурную, глубокую воду.

Ох. Черт.

Ему не требуется много времени, чтобы вода дошла ему до пояса. Я вцепляюсь в него, когда теплая вода касается моих пальцев ног.

– Ястреб?

Мне стыдно признаться, но я никогда раньше не плавала. Я просто люблю смотреть на воду издалека, и всё. Он должен был научить меня плавать.

Мои руки обвивают его шею мертвой хваткой, когда вода доходит до его грудных мышц. Если он опустит меня на ноги, я утону. Не помогает и то, что на такой глубине я не вижу дна. В Средиземном море есть акулы?

– Ястреб… давай вернемся…

Каждый всплеск воды о мою кожу ощущается как острый нож.

Я обвиваю его крепкую талию ногами и впиваюсь пальцами в его затылок так сильно, что, уверена, расцарапала ему кожу.

– Что ты, черт возьми, творишь?

– Мы поговорим, – он продолжает пробираться сквозь воду, пока она не доходит нам до шеи. – Ты лучше разговариваешь, когда напугана.

– Я не напугана, – говорю я с небрежностью. – О чем ты хочешь поговорить?

Его синие глаза становятся холодными, он давит на меня своим леденящим взглядом.

– Что ты скрываешь?

– Скрываю?

– Не прикидывайся дурочкой. Твоя ярость, твой гнев и твое чертово существование всегда принадлежали мне. Думаешь, я не знаю, что ты что-то скрываешь? – он останавливается, когда вода доходит мне до подбородка.

Я беспомощно пытаюсь вскарабкаться по его телу, но он притягивает мои бедра под водой.

– Я ничего не скрываю.

Насколько же я была глупа, думая, что он не заметит? Он проницателен в отношении меня так же, как я в отношении него. Мы – две стороны одной медали.

– Тебе нравится иметь меня в качестве врага, да?

Я сжимаю губы в тонкую линию. Иметь его врагом это кошмар, но не хуже, чем альтернатива.

– Если ты не скажешь мне… – он обрывает фразу низким рыком. – Я продолжу ненавидеть тебя, мучить тебя, и превращать наши жизни в, чертов ад.

Слезы наворачиваются на глаза, как бы я ни пыталась их смахнуть. Я посреди пустынного пляжа обнимаю единственного человека, который когда-либо что-то значил для меня, но не могу ему ничего рассказать. Неужели я должна смотреть, как он ненавидит меня до конца своих дней?

Нет. Если Инк выйдет на свободу, мне останется недолго до того, как я признаюсь во всем.

– Почему я должна говорить, пока ты молчишь? – парирую я. – Почему ты не скажешь мне, зачем убил ученика Яда и нажил в его лице врага? Почему не скажешь, зачем сломал руку Крофту и подрался с Тенью сразу после этого? Почему?

Я знаю почему. Из того, что упоминала Молли, все это было ради меня. Но я хочу услышать не это. Я жажду услышать, как он скажет, что сделал это, потому что все еще небезразличен, а не потому, что он собственник и хочет быть единственным, кто причиняет мне боль.

Если он скажет это, если просто произнесет эти слова, я могу сломаться и выложить все.

– Я спрашиваю в последний раз, – его холодный тон кажется льдом на моем сжимающемся сердце. – Что ты скрываешь?

– Ничего.

– Неправильный ответ.

Он кладет руку мне на грудь и отталкивает. Я падаю назад с криком. Вода плещет меня по спине, прежде чем я погружаюсь в темную бездну. Я пытаюсь двигать руками и ногами, но все без толку.

Мои легкие задыхаются, я глотаю соленую воду. Когда я уже думаю, что умру, сильная рука хватает меня за руку и вытягивает на поверхность.

Я хватаю ртом воздух, волосы прилипают к лицу. Мои руки беспорядочно ищут опору, пока я не нахожу руку Ястреба и не вцепляюсь в нее со всей силой. Он – моя погибель и мое спасение в одном изматывающем флаконе.

– Что. Ты. Скрываешь? – он выплевывает каждое слово.

Когда я качаю головой, он пытается убрать мою руку. Я бросаюсь ему на шею с такими объятиями, что чувствую пульс на своих пальцах.

– Не надо, – мой голос срывается на рыдания. – Только не сейчас, пожалуйста. Умоляю.

– Почему? – он бьет кулаком по воде. – Скажи мне, черт возьми, почему?!

Обычно никто не видит, как ярость Ястреба выходит наружу, но я всегда чувствовала ее по крошечному сжатию его челюсти или неестественно прямой осанке.

Теперь я чувствую, как она изливается из его кожи, словно горячая, едкая кислота. От этого я ненавижу себя еще больше, чем прежде.

Он снова и снова бьет кулаком по воде. Человек поумнее давно бы убрался подальше от него. Но не я.

Я прижимаюсь к нему и шепчу разбитым голосом:

– Обнимашки?

– Черт! – он направляется к берегу, а я все еще обвиваю его. Как только я встаю на ноги, он сбрасывает мои руки и выходит на берег.

Я отбрасываю гордость и свои глупые маленькие планы и бегу за ним, благодаря волны за то, что они подталкивают меня.

Как только он оказывается в пределах досягаемости, я обвиваю руками его талию и зарываюсь лицом в его сильную, но напряженную спину.

Я повторяю еще более надломленным тоном:

– Обнимашки?

Глубокий рык вырывается из его груди, когда он превращается в камень. Долгие секунды мы стоим там, по пояс в воде. Я утыкаюсь носом ему в спину, вдыхая его запах и надеясь, что он немного успокоится.

Мои губы касаются соленой кожи его спины, я целую его, блять, снова и снова.

С новым стоном он срывает мои руки и шагает прочь с пляжа. Я снова задвигаю свою бесполезную гордость подальше и следую за ним.

Ему больно, и я сделала бы все, чтобы стереть эту боль.

На пляже он наклоняется, чтобы подобрать телефон и пистолет, которые всегда оставляет там, и продолжает двигаться вперед.

Как только он оказывается рядом с той сетчатой оградой, которую мы сделали вместе, он останавливается. Я тоже замираю, мои глаза расширяются от отчетливого шороха и стука обуви.

Он здесь.

Это последняя ужасающая мысль, прежде чем вокруг нас начинают свистеть пули.