Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать седьмая

Когда все катится к чертям, это никогда не бывает черным. Это всегда красный цвет.

Прошлое

Окровавленное лицо Туман вызывает у меня тошноту.

Я не могу поверить, что опоздал и подвел ее.

Я закрываю глаза и кладу ее без сознания перед комнатой, где я застрелил этого подонка Неро. Она ровно дышит, но кровь, пачкающая ее нос, рот и щеки, пугает. Я даже не знаю, что еще этот ублюдок, которого я хочу воскресить только для того, чтобы снова убить, с ней сделал.

Ее джинсы слегка порваны, но нижнее белье цело. Сама мысль о том, что все могло быть гораздо хуже, наполняет меня глубокой яростью по отношению к самому себе. Я должен был защитить ее, но не смог.

Я в последний раз глажу ее по руке и поворачиваюсь к комнате. Закрываю окно, дверь ванной и все, что попадается на глаза. Я пинаю неподвижное тело Неро снова и снова. Я хочу пинать его всю ночь, но Туман нужна помощь.

Я хватаю простыни и все, что может гореть, и обкладываю ими его тело. Присев на корточки, я шарю по его карманам, пока не нахожу бутылку виски, которую он всегда носил с собой. Я выливаю все содержимое на его труп и достаю зажигалку. Поджигаю его вместе с простынями, а затем бегу к Туман, не оглядываясь.

Пусть Неро гниет в аду.

Я подхватываю ее обмякшее тело на руки и закрываю дверь номера. Пробираюсь через скрипучий черный ход для персонала и несусь по задним переулкам. Бездомные и чумазые дети смотрят на меня дикими глазами, будто я несу труп. Я готов пристрелить их только за одну такую мысль.

Туман жива. Она, самое живое, что я знаю, и никто не отнимет это у нее.

Никто не отнимет нашу мечту. Всего неделя. Наш побег через неделю.

Я бы хотел прямо сейчас забрать ее и никогда не возвращаться, но сегодня особенный день миссии. Все члены «Нулевой Команды» на задании, как и несколько убийц второго поколения. Это значит, что все охранники следят за нами. У них есть трекеры. Я свой удалил, но все еще ношу в кармане, чтобы не вызывать подозрений, но Туман свой не удалила, и я даже не знаю, куда они его вшили.

Если я потрачу время на поиски, то подвергну ее жизнь опасности.

Она, черт возьми, беременна!

Мой лучший вариант – больница. Настоящая больница, а не больница «Ямы», где садисты-врачи обращаются с нами как с лабораторными крысами. Если охранники найдут нас, я отвлеку их, пока врачи будут заниматься Туман. Затем я найду этот трекер, и мы свалим отсюда.

Навсегда, черт возьми.

– Ястреб… – бормочет она, ее голос вибрирует оттого, как голова бьётся о мою грудь.

– Все хорошо, Бунтарка, – я быстро целую ее в лоб. – Мы будем в порядке.

– Р-ребенок… – ее глаза закрыты, но слезы катятся по щекам.

– Он в порядке. Он такой же упрямый как ты.

Ее губы дергаются в подобии улыбки, прежде чем она окончательно обмякает в моих руках.

Я прижимаю ее ближе, чтобы ей было удобнее, и продолжаю бежать. Ближайшая больница в паре улиц отсюда.

Мы почти на месте.

Я заворачиваю за угол переулка и резко останавливаюсь, скрежеща подошвами.

Трое охранников «Ямы» стоят с поднятыми винтовками.

Черт! Как они нашли нас так быстро? Даже с этим проклятым трекером у нас было больше получаса до крайнего срока, когда их отправили бы на поиски.

– Мы возвращаемся, – говорит один из них отстраненным тоном. Он даже не смотрит на окровавленное, безжизненное тело Туман.

– Ей нужна помощь, – пытаюсь я договориться. Если я буду сражаться с ними, Туман может пострадать. – Она была ранена во время миссии, – лгу я.

– Отдай ее, – другой охранник, высокий и темнокожий, протягивает руки.

Я прижимаю ее к груди так сильно, что боюсь причинить ей боль. Ни за что на свете я не отдам ее им.

Первый охранник наставляет дуло мне в голову. Я сверлю его взглядом. Аид может позволить охране дисциплинировать нас, но никому не позволено нас убивать. В конце концов, мы его ценная «Нулевая Команда».

Он пытается ударить меня прикладом винтовки. Я ныряю, не выпуская Туман из рук, и бью его ногой в диафрагму.

Он выкрикивает какое-то ругательство, но прежде чем я успеваю прийти в себя и убедиться, что с Туман все в порядке, мне прилетает удар по затылку. Боль взрывается в шее. Я шатаюсь. Кто-то вырывает Туман из моих рук.

Я превращаюсь в берсерка и бью того, что справа. Затем того, что слева. Меня бьют втрое сильнее, но я не останавливаюсь. Я должен спасти ее. Я должен…

– Ястреб… – зовет она из рук темнокожего охранника. Она такая хрупкая и бледная, кровь пропитала ее лицо и капает на его руки. Ее ореховые глаза смотрят на меня с ужасом и паникой. – Перестань.

Нет. Они забирают ее у меня, а я даже не могу ее спасти. Я, черт возьми, ничего не могу для нее сделать.

Я продолжаю бить руками и ногами. Мое лицо в крови. Должно быть, сломано одно из ребер. Нижняя губа разбита в кровь, костяшки содраны.

Я не останавливаюсь.

Мы должны выбраться отсюда. Я обещал, что увезу ее отсюда к чертовой матери.

– Хватит… п-пожалуйста… – всхлипывает она, и этот звук настолько полон муки, что это ранит сильнее, чем любые удары.

Я встречаюсь взглядом с этими ореховыми глазами, которые освещали мою жизнь, и мое сердце разрывается от того, что они полны слез. Слезы ручьями стекают по ее окровавленным щекам.

– Не сейчас… – она качает головой. – Пожалуйста…

Я замираю. Просто замираю. Я позволяю охранникам связать меня и утащить прочь. Все, на что я смотрю, это как ее бросают в фургон, а меня кидают в другой.

Не сейчас.

Наше время еще не пришло, но оно прийдёт.

Мы сбежим.

Глава двадцать восьмая

Ты на вкус, как горечь и погибель, и я готов позволить этому разорвать нас на куски.

Настоящее

Глубокий звон в ушах будит меня. Я слепо шарю рукой рядом с собой, но тут понимаю, что этот звук у меня в голове.

Я рычу, садясь, и боль взрывается в верхней части спины. Губы пересохли, а в голове такой туман, что мир двоится. Или троится, если учесть, что на меня смотрят три лампы.

Я тянусь к прикроватному столику и с облегчением нахожу там таблетки и воду. На упаковке нет этикетки, или она есть, но я ее не вижу. Впрочем, я все равно проглатываю их. Даже если это таблетки от менструации, я бы их выпил.

Я помню, как просыпался раньше, примерно так же. Таблетки… осознание того, что меня подстрелили… потом…

А что потом?

Я вскакиваю на ноги и шиплю, когда спину пронзает боль.

Туман.

Она была там во время нападения. Она, черт возьми, была там. Что, если я не смог ее защитить? Что, если она…

Нет. Она должна быть в порядке.

Я выбираюсь из комнаты в одних шортах. Мой торс перебинтован, кожа покрыта липким потом. Жжение от пулевой раны делает мои шаги нетвердыми. Несмотря на размытое, двоящееся зрение, я спускаюсь по лестнице, как пьяный. Все время цепляюсь за перила, чтобы не упасть.

Когда я наконец добираюсь до низа, я тяжело дышу, а перед глазами плывут черные точки.

– Черт возьми, приятель. – Кто-то поддерживает меня. Я вглядываюсь в лицо, их на самом деле два. С каких пор у Ворона появился близнец?

Ворон и его «близнец» тащат меня к дивану и швыряют туда. Я рычу, когда жжение возвращается с новой силой.

– Какого черта ты вылез из комнаты?

– Туман… – хриплю я, пытаясь перевести дыхание. – Она… была… там…

– Черт, приятель, – он напряженно проводит рукой по волосам. – Забудь о рыжей. Она всерьез станет причиной твоей смерти.

– Где… она…

– Элоиза! – кричит он. – Иди сюда, дорогая. Тут у нас упрямый пациент, которого нужно утихомирить.

Темнота поглощает мой взгляд. Я чувствую чьи-то руки на себе. Слышу звон. Много, черт возьми, звона. Приглушенный женский голос велит мне не отключаться, пока Ворон ругается. Потом свет. Много, черт возьми, ослепительно белого света.

Я благодарен тьме, когда она наконец приходит.

Когда я снова открываю глаза, рана все еще ноет, но в голове больше не звенит. Я рычу, садясь в постели, стараясь не опираться на спину.

На этот раз Ворон развалился в кресле напротив, вытянув ноги. Брюнетка сидит у него на коленях, и он целует ее с безошибочным голодом.

Я сотрясаю кровать, чтобы привлечь их внимание. Его жена, Элоиза, полагаю, вскакивает, ее щеки окрашиваются в пунцовый цвет.

Ворон бросает на меня острый взгляд, словно убивает меня в своих мыслях за то, что я испортил ему удовольствие.

– Туман… – хриплю я, голос звучит сухо и сипло. Элоиза протягивает мне бутылку воды и другие таблетки, которые я проглатываю одним махом.

Она прикрепляет какое-то устройство к моему уху, затем улыбается.

– Хорошо. Температура спала.

– Туман…

Клянусь, если мне придется повторить ее имя еще хоть раз, я прикончу Ворона.

Он встает и качает головой.

– Она жива, но ее здесь нет.

Я выдыхаю. Она, черт возьми, жива. Но что он имеет в виду под «ее здесь нет»? Ее тоже ранили?

Дверь распахивается. Ворон заталкивает Элоизу за спину, рука ложится на пистолет за поясом.

Крошечный человек с самой дикой копной светлых волос влетает внутрь, и ее юбка из фатина шуршит следом. «Семантика» написано жирными буквами на ее груди.

– Ястреееб!

– Черт, психопатка. – Ворон отпускает пистолет и перестает мертвой хваткой сжимать руку Элоизы. – Как ты, черт возьми, прошла через ловушки?

– Хмпф. Ты про эти штуки для новичков? – она откидывает волосы назад, словно оскорбленная. – Ты потерял хватку, Ворон-Мен. – Она плюхается рядом со мной, нахмурив брови. – Как ты? Не могу поверить, что эта сука бросила тебя, когда ты выглядишь как дерьмо.

– Ты видела ее? – спрашиваю я, мой голос звучит менее хрипло.

Скар всплескивает руками.

– Конечно! Она вернулась в «Le Salon» и занялась делами так, будто ничего не случилось.

В груди жжет, но не от физической раны. Это старая боль, всплывающая вновь.

Прошлое повторяется, и я снова стою здесь, как чертов дурак.

– Ооой, привет! – Скар подпрыгивает, ее голос звучит весело, когда она поворачивается к Элоизе. – Ты жена Ворона! Ты такая красивая даже без макияжа.

– Спасибо, – улыбается Элоиза. – А ты кто?

– Я – Скар. Это сокращение от Скарлетт.

– Нет, не сокращение. Просто Скар, – Ворон качает головой в полном отчаянии. – Не дай ей себя одурачить, дорогая, под этой кукольной мордашкой скрывается психованный демон.

– Я демон только с демонами. – Она снова поворачивается к Элоизе, сияя жизнерадостностью. – Обожаю твой акцент! Он такой музыкальный и экзотический!

– Спасибо. Мне тоже нравится твой британский акцент.

Скар морщит нос.

– Это не акцент, это английский.

Ворон кивает.

– Брось, медсестра Бетти, ты и сама наполовину англичанка.

Скар вторгается в личное пространство Элоизы, и Ворон держит ее на расстоянии вытянутой руки.

– Я всегда хотела посетить музеи Второй мировой войны здесь, ты можешь меня сводить?

– Конечно, – говорит Элоиза.

– Ни за что, – в то же время говорит Ворон.

Скар берет Элоизу под руку.

– Не слушай его. Он просто ревнует, что я тебя у него отобью, потому что я более обаятельная. – Она смотрит на живот Элоизы так, будто видит инопланетянина. – Вау. Ворон вложил туда все это? В смысле, я знаю про «слот А в слот Б» и всю эту биологию, но типа… ты становишься такой эмоциональной, как говорят? Ты же можешь прибить Ворона от разочарования, да?

Элоиза выглядит неловко, а Ворон готов убить Скар.

– Скар, – говорю я. – У тебя есть что-то для меня?

У нее дефицит внимания, и ей нужно постоянно напоминать.

– Точно! – она хлопает в ладоши и поворачивается ко мне. – Туман в «Le Salon» – Стерва – я убедилась, что она знает, что я здесь ради тебя, пока ее нет.

Не то чтобы ей было не плевать.

– Ястреб, – осторожно говорит Элоиза с более выраженным французским акцентом. – Я знаю тебя совсем недолго, но мне кажется, вы все недооцениваете Туман. В тот день, когда вас подстрелили, мы с Вороном нашли ее, когда она плакала, зажимая твою рану и умоляя тебя вернуться. Я никогда не видела, чтобы кто-то был настолько раздавлен, как она.

Вот в чем, черт возьми, вся суть Туман. Она плачет по тебе, она разбивает тебе, черт возьми, сердце этими слезами, а потом вонзает нож в спину.

– Точно! – Скар снова хлопает в ладоши. – Вспомнила, что хотела сказать, Ястребенок! Пламя позвонил мне, пока была в самолете, и сказал, что Туман заключила какую-то сделку с Аидом. Инк на свободе!

Безумие, как жизнь одного человека может померкнуть от света до кромешной тьмы за один день.

Это случалось все те годы назад, и теперь повторяется снова.

Единственная разница в том, что мне теперь нечего терять. Я готов к саморазрушению, если это означает, что я утащу ее с собой на дно.

Глава двадцать девятая

Твоя боль всегда была моей, но я сполна за нее расплачусь.

Я стою на заброшенном складе в черном платье, вуали и на каблуках. Как будто одета на похороны. Что ж, я к этому готова, впрочем, как и ко всему остальному на данный момент.

Инк выглядит совершенно невозмутимым в своем окружении. Он пристроился на брюнетке, одной из своих учениц, и набивает что-то похожее на птицу на ее левой ягодице.

Руки скрыты черными кожаными перчатками, но в остальном его дресс-код элегантен, отглаженные брюки и безупречная рубашка на пуговицах. Даже его кожаные туфли – итальянские.

Единственное, что выбивается из его образа бизнесмена, это тату-машинка и длинные светлые волосы, собранные в небрежный пучок на затылке. Время от времени он прерывает тихое жужжание машинки, чтобы затянуться «косяком».

Хотя Инк высок, он всегда был самым худощавым среди парней «Нулевой Команды», и только потому, что верит, будто хитрость лучше грубой силы. Хотя он один из самых пугающих, когда все-таки ее применяет.

Его обаяние смазливого парня всегда помогало ему достичь всего, чего он хотел. Не думаю, что он всерьез применял свою силу уже много лет. Его ученики, или «Клан Инка», убивают цели за него, пока он сидит в стороне и отдыхает.

Пока его не забрал Аид.

Я ожидала найти его избитым и в синяках, как было, когда Ястреб выбрался, но он выглядит таким же привлекательным, как и всегда, и спокойно работает, словно ничего не произошло.

– Тебя вообще забирал Аид? – я скрещиваю руки на груди. Я поставила на кон чертовски многое, чтобы вытащить его. Если я сделала это зря, то кое-кому стоит приготовиться к тому, что их шеи будут сломаны.

– Кто знает? Чья правда является истинной правдой, а? – он выдыхает дым и возвращается к нанесению рисунка на кожу девушки, которая, клянусь, все это время сдерживала стоны.

– Инк, – предупреждаю я.

– Его забрали, – отвечает девушка за него. – Мы просто следили за тем, чтобы снабжать его Омегой, когда могли.

– Спасибо за это, милочка, – он ухмыляется и шлепает ее по другой ягодице. В этот раз она все-таки стонет. Воспоминание о том, как Ястреб шлепал меня, проносится сквозь тело, и мне стоит огромных усилий подавить реакцию.

– Так что? – спрашиваю я.

– Иди отдохни, дорогая. Я скоро буду. – Инк снова шлепает ее.

– Большое спасибо, что вытащили его, – обращается она ко мне, улыбается Инку и неспешно выходит со склада, даже не потрудившись прикрыть нижнюю часть тела.

Инк хлопает по месту, где она только что лежала.

– Как насчет того, чтобы я сделал и тебе кое-что? У меня есть безумная идея.

– Нет, спасибо, – отрезаю я, мое терпение начинает иссякать. – Ты знаешь, зачем я здесь.

Он запрыгивает на сиденье, которое я отвергла, бросает тату-машинку на потертый стол и затягивается сигаретой. Теперь я лучше вижу его глаза, они остекленели, как выцветшее синее море. Он точно под Омегой.

– Что ты предложила Аиду взамен на то, чтобы меня отпустили? – спрашивает он.

– Неважно. Рассказывай то, что мне нужно.

– Держу пари, ты даже не из-за меня это сделала, – он кладет руку на грудь. – Ты ранишь мое сердце, Тумани.

– У тебя оно вообще есть?

– Иногда. – Ухмыляется он.

– Ты неисправим.

– Ты мне льстишь, – он выдыхает облако дыма в мою сторону, пока я не оказываюсь окружена запахом травки. – Аид думает, что это ты убила Неро.

– Я догадывалась об этом.

– У него есть доказательства.

Мои руки безвольно падают по бокам.

– Какие доказательства?

– Какой-то пистолет, который ты оставила в номере отеля, где сожгли Неро, – он потирает нижнюю губу мизинцем. – Я никогда не считал тебя идиоткой.

Я действительно оставила пистолет в ванной, но, поскольку об этом не было ни слова, я думала, что Ястреб избавился от него, когда поджигал номер.

Как вышло, что эта важная улика всплыла только сейчас?

– Откуда ты все это знаешь? – спрашиваю я Инка.

– Шпионы, – Инк небрежно вытягивает ноги перед собой. – Тебе стоит иногда ими пользоваться. Это забавно.

– И? Как насчет того, о чем я просила тебя узнать?

– Работаю над этим, – он затягивается сигаретой. – Ты когда-нибудь думала, что весь инцидент с Неро и твой «сталкер» связаны?

– Я думала, может, Неро не умер, но это невозможно. В него стреляли несколько раз, а потом сожгли. Он никак не мог выжить.

– А что, если кто-то наблюдал за тобой с тех пор? Они могли быть свидетелями всего этого и решили поиграть с тобой.

– Это могли быть только охранники, а они теперь мне не угроза. – Я качаю головой.

Он смеется, звук выходит темным и густым.

– А ведь ты устроила настоящий хаос и убила троих из них несколько лет назад.

Я убила тех троих, кто в тот день избил Ястреба до полусмерти. Потом я убила тех, кто выстрелил ему в спину. Потом я убила тех, кто бил его на моих глазах, пока я притворялась, что мне на него плевать.

Каждый, кто причинил ему боль, должен был сдохнуть. Конец истории.

Ты тоже причинила ему боль.

И я не убегаю от этого. Я тоже заплачу. Просто не сейчас.

– Мои шпионы собрали кое-какую информацию, но мне нужно подтверждение, прежде чем я что-то скажу, – тихий голос Инка вырывает меня из мыслей.

Я оказываюсь прямо перед его лицом в одно мгновение.

– Говори сейчас. Кто это?

Он один раз качает головой.

– У меня нет имени. Только несколько игроков на поле, но, как я сказал, я нашел закономерность. Скоро я выясню, кто за ней стоит, – он ухмыляется, в его мертвых глазах вспыхивает любовь к вызовам. – Они умны. Отдам им должное.

– У меня ограничено время, – говорю я сквозь сжатые зубы. – Так что тебе лучше найти эту закономерность до того, как оно выйдет.

– Слушаюсь, мэм, – он отдает честь. – А до тех пор не говори никому о нашей встрече.

– Почему?

– Просто проверяю кое-что. – Он ухмыляется.

– Я тоже хочу кое-что проверить, – я достаю телефон из сумки и отправляю сообщение на неизвестный номер.

Я знаю, кто ты. Тебе лучше бежать.

Я показываю сообщение Инку. Он берет телефон и прокручивает экран, вероятно, читая все те угрожающие сообщения, что я получала годами. Он уже видел их раньше, он единственный, кроме Молли, кто их читал.

Если бы я показала их Призраку, он бы обезумел, а у него и так забот полно.

– Зачем ты это отправила? – голос Инка звучит совершенно отстраненно.

– Дефляция (метод снятия напряжения). Хочу посмотреть, изменит ли он свою тактику.

– Ты не узнаешь, пока не вернешься к Ястребу. Они становятся агрессивными только тогда, когда ты рядом с ним, верно?

– Категорически нет! – почти кричу я.

– Никогда не узнаешь, пока не попробуешь.

Я исступленно качаю головой.

– В него дважды стреляли из-за меня. Третий раз станет смертельным. Я не подвергну его этому. Никогда.

– Не знаю, каким таким «мулом» ты считаешь Ястреба, но, насколько я помню, он не нежный цветочек. Отдай ему должное, а?

– Ты не понимаешь, – мои пальцы сильно дрожат. Проклятая ломка. Я сжимаю их в замок. – Никто из вас, черт возьми, не понимает. Если ему больно, я чувствую, что умираю. Я не могу подвергать его опасности.

– Ты когда-нибудь говорила ему об этом? – Инк выбрасывает окурок и берет новую сигарету. – Потому что в прошлый раз, когда мы общались, после того как он чуть не сломал мне нос и сказал держаться от тебя подальше, казалось, что он тебя ненавидит.

– Я могу это вынести.

– Хмм. Правда?

Нет. Нет. Нет. Миллион раз нет.

Меня разрывает на части от мысли, что он сейчас думает обо мне. Скар не поленилась позвонить и проорать, что Ястребу не нужна такая, как я, и что если он умрет, я всегда могу прийти на похороны.

Я хотела вытащить ее через телефон и прибить, но она не сказала ничего, что было бы неправдой.

– Разве у тебя не ограничено время? – Инк закуривает новый «косяк». – На твоем месте я бы потратил оставшееся время на то, что люблю больше всего.

Я качаю головой.

– Мои ребята могут сопровождать тебя для защиты, если хочешь. Они обязаны тебе за то, что ты меня вытащила.

– Просто держи меня в курсе, – я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– О, и еще, Туман.

Я бросаю взгляд на него через плечо.

– Не знаю, поняла ты это или нет, но твой сталкер одержим тобой. Они могут думать только о тебе и о том, как еще больше испортить тебе жизнь.

– Откуда ты это знаешь?

Он ухмыляется, и, клянусь, в его симпатичном лице поселяется дьявол.

– У меня был похожий опыт.

Он забывает упомянуть, что роли были противоположными.

У меня с собой лишь сумка с одеждой на заднем сиденье машины, да пачка наличных. После встречи с Инком я уже пятый час еду по шоссе. Думаю, можно было бы пересидеть на ферме в Лидсе. Хотя, наверное, нет. Отель был бы лучше, ведь о ферме в Лидсе знает слишком много людей.

Я не могла остаться в «Le Salon», потому что мое присутствие подвергает девочек опасности. Не говоря уже о том, что Зои беременна. Я скорее убью себя, чем поставлю под удар ее или ее ребенка.

Не имея возможности навестить Джессику и Сару, я позвонила и убедилась, что они в безопасности и о них хорошо заботятся в убежище, которое предоставила Молли.

Полиция больше не проблема, потому что, вот сюрприз, как только я заключила сделку с Аидом, политик по волшебству снял все обвинения. Так и вижу, как лицо лейтенанта краснеет от гнева, но мне это не доставляет удовольствия. Очевидно, у него свои демоны.

Мне придется провести время в разъездах, пока Инк не достанет мне имя и не вступит в силу моя сделка с Аидом.

Как ни странно, я не чувствовала на себе чужого взгляда, даже когда добралась до Северной Англии. Может, та эсэмэска все-таки отпугнула моего сталкера?

Я паркуюсь на заправке и хватаю в магазине несколько протеиновых батончиков. Сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь, пока расплачиваюсь со стариком с пивным животом на кассе.

Слава богу, я в солнечных очках, иначе он вызвал бы на меня наркоконтроль.

Не знаю, почему я настолько мазохистка, что продолжаю терпеть ломку. Я всю ночь борюсь с гулом в голове. У меня в машине запас препаратов на месяц. Все, что нужно, ввести их в вену. Как только придет время сделки с Аидом, мне в любом случае придется быть на Омеге, чтобы он не заподозрил нас.

Вернусь ли я на Омегу сейчас или позже, нет разницы.

Я бросаюсь обратно к машине и тянусь к портфелю на заднем сиденье. Моя рука замирает на полпути.

Ястреб сделал так много, чтобы избавить меня от этого яда. Он заставил меня чувствовать себя живой и желанной после пятнадцати лет жизни в качестве пустой оболочки.

Я вернусь на Омегу только тогда, когда это будет абсолютно необходимо.

Я роняю голову на руль. Прошло две недели с тех пор, как я оставила Ястреба без сознания и раненым. С тех пор я каждый день звоню Ворону, чтобы узнать о его состоянии. Его короткие ответы сводят меня с ума, и я жалею, что у меня нет номера Элоизы.

Будучи мелочным и, очевидно, презирая меня за то, что я ушла, Ворон делает наши разговоры краткими и односложными.

Он в порядке.

У него была температура, но она спадает.

Он может ходить. Он ест.

С чего ты взяла, что имеешь право спрашивать о нем после того, как бросила его?

Слова Инка, сказанные ранее, непрошеными гостями лезут в голову.

На твоем месте я бы потратил оставшееся время на то, что люблю больше всего.

Нет. Я даже думать об этом варианте не могу. Я должна напоминать своему ноющему сердцу, что делаю это ради безопасности Ястреба. Я привыкну к расстоянию.

Или уже привыкла.

После недель, проведенных с ним в том уютном доме, пыткой становится даже просто дышать без него. Он не бегает со мной, не ходит по магазинам, не смотрит фестивали. Он не смотрит на меня так, будто я самая красивая женщина на земле. Он не занимается со мной сексом до беспамятства, будто не может подобраться достаточно близко или достаточно глубоко.

Я не знала, что мне нужно все это, пока не получила. Он отличается от моего прежнего Ястреба, но в чем-то он все еще тот мальчик, который поддерживал во мне жизнь. Он все еще тот, кто обнимает меня и позволяет спать у него на коленях, когда становится слишком тяжело.

Мальчик и мужчина могут быть разными, но глубоко внутри они все те же.

Теперь, когда у меня нет ни одного, ни другого, моя грудь кажется такой пустой, что больно даже дышать.

Я срываю обертку с протеинового батончика, съедаю его за пару укусов и завожу двигатель. Мне нужно двигаться дальше.

Телефон вибрирует.

Имя, вспыхнувшее на экране, заставляет кожу покрыться мурашками.

Скар.

Почему она звонит мне? Погоди…

– Ястреб в порядке? – Отвечаю я на ходу.

– У него сильный жар! – визжит она. – Он умирает. О боже, Ястребеееееенок, держись!

На той стороне что-то шуршит. Какая-то возня. Еще какие-то приглушенные звуки.

Я дышу тяжелее и спрашиваю медленным, испуганным голосом:

– Скар? Ч-что происходит?

– Нееет… – Линия обрывается. Как и мое сердце.

Я набираю ее снова. Она не отвечает. Я ругаюсь и звоню Ворону. Его телефон выключен. Руки становятся влажными, а глаза застилают слезы. Они катятся по щекам и попадают в рот, пока я не чувствую вкус соли.

Нет.

Нет.

Этого не может быть.

Телефон вибрирует.

Я еще никогда не открывала смску так быстро.

Скар: Это все твоя вина!

Мой мир погружается во тьму.