Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Мои толчки становятся животными.
– И всегда будешь.
Словно мои слова – афродизиак, она кончает, охватив меня, с ошеломляющим криком. Она сжимает меня, но я продолжаю, продолжаю и продолжаю, позволяя этому поглотить меня. Поглотить ее.
Я хочу, чтобы она знала, как сильно она сводит меня, блять, с ума. Как сильно я мечтал о ней, даже когда был под наркотиками и пытками.
Даже когда я считал ее своим проклятием, она всегда была моим чертовым спасением.
Я кончаю с гортанным стоном и падаю на нее всем весом.
Она тяжело дышит, когда я переворачиваю нас, чтобы она оказалась сверху, и я не раздавил ее.
– О, вау… это было… – она сглатывает, опираясь локтями на мою грудь и запуская пальцы мне в волосы. – Вау.
Усмешка кривит мои губы, когда я подношу прядь ее волос к лицу и вдыхаю запах сирени.
– Тебе понравилось, да?
– Я люблю в тебе всё, Ястреб. – Она покусывает нижнюю губу.
Мои губы находят ее, и я целую ее с такой мягкостью, что стоны вырываются у нас обоих.
Долгие минуты мы просто целуемся – медленно, страстно, с неутолимой жаждой.
Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался, но он обрывается, когда она спрашивает своими обеспокоенными ореховыми глазами:
– А теперь что?
– А теперь тебе нужно бежать.
Глава тридцать восьмая
Ад – это просто название.
– Ни за что на свете я не убегу. – Туман стоит рядом со мной перед кроватью, скрестив руки на груди, с нахмуренным лицом.
Все, на чем я могу сосредоточиться это то, как моя футболка облегает ее высокую, стройную фигуру.
Не думаю, что я когда-нибудь привыкну к тому, насколько территориальным я себя чувствую, видя ее в своей одежде.
Я проверяю свое оружие, разложенное на кровати, боеприпасы, магазины и снайперскую винтовку.
Инк все еще внизу со Скар, вероятно, спорят о том, какой способ «уничтожить мир» самый сумасшедший.
Если он поможет Туман, то может остаться. Я всегда успею убить его позже.
– Ястреб! – она щелкает пальцами перед моим лицом. – Перестань витать в своем собственном мире и игнорировать меня.
– Я не игнорирую тебя. – Я загоняю патроны в патронник своего полуавтоматического пистолета. – Я всегда слышу всё, что ты говоришь.
– Тогда скажи мне, что ты делаешь. – Ее голос понижается. – Сделка с Аидом заключена.
– Никакая сделка с Аидом не завершена. – Я поворачиваюсь к ней, продолжая держать пистолет. – Инк рассказывал тебе, как там внизу? Депривация «Омеги» – это лишь начало. Физические пытки были ничем. Именно ментальные пытки свели меня с ума. Он постоянно крутил мне на повторе записи того, как тебя избивают. Я смотрел это снова и снова, черт возьми. Я знал, что это старые записи, еще с тренировочных дней, но чем дольше я смотрел, тем больше границы стирались, и я видел, как ты умираешь снова и снова, не имея возможности хоть что-то с этим сделать. Это сводило меня с ума.
– Ястреб… – она кладет руку мне на предплечье.
– Он сделает то же самое с тобой и уничтожит тебя, потому что думает, что это ты убила Неро. Он никогда тебя не отпустит.
– Я была к этому готова, когда заключала сделку, – она поджимает губы, хотя ее пальцы дрожат.
– Ты готова бросить меня снова? Ты повторяешь прошлое?
– Нет, конечно, нет!
– Тогда что, черт возьми, это такое? Потому что чем больше мне кажется, что ты моя, тем быстрее ты ускользаешь сквозь пальцы. Ты хоть думала обо мне так же много, как я о тебе? Поглощал ли я тебя так же, как ты поглощала каждую мою, чертову мысль? Иногда мне кажется, что тебе даже нет дела до нас.
– Иди к черту, Ястреб. – Глаза наполняются слезами, она роется в сумке и достает до боли знакомый дневник, кинжал, который я ей подарил, и кольцо, которое, как я думал, она выбросила. Она тычет ими мне в грудь дрожащими пальцами. – Это всегда было моим сокровищем и единственными вещами, которые я повсюду носила с собой. Всякий раз, когда я держала их, я представляла, что ты рядом, и черпала из этого силы все эти годы. Ты был в каждой моей мысли наяву и в каждом сне. Если ты думаешь, что мне нет дела до нас, то иди к черту.
– Тогда не уходи. – Я понижаю голос. – Не уходи, черт возьми.
– Ты думаешь, я хочу этого после того, как мы провели столько времени в разлуке? Но… но… я больше не могу родить тебе детей, и я буду проклята, если не обеспечу твою безопасность.
– Мне плевать на детей, Бунтарка. – Я сжимаю ее подбородок рукой. – Ты – единственное, что меня когда-либо волновало.
Она часто моргает, сдерживая слезы.
– Но ты говорил, что хотел много детей тогда…
– Единственная причина, по которой я хотел того ребенка и любых будущих детей, заключалась в том, что ты была бы их матерью. Мне не нужны дети, которые не от тебя.
Всхлип срывается с ее губ, она прячет лицо у меня на груди.
– Как ты можешь снимать столько лет тяжести с моей души парой слов?
– Обнимашки? – спрашиваю я.
– Обнимашки, – она издает смешок сквозь слезы. Я откладываю дневники и кинжал и прижимаю ее к себе.
Моя рука находит ее руку, и я надеваю кольцо туда, где ему всегда было место, на ее палец.
– В этот раз не снимай. Держи его у себя, пока я не придумаю достойное предложение.
– Ястреб…
Я касаюсь губами ее лба.
– Просто подожди, пока всё это не закончится.
Она смотрит на меня сквозь влажные ресницы.
– Мы будем воевать с Аидом? Я могу попросить Призрака и остальных о помощи, но ты же знаешь, мы не можем начать полномасштабную войну с ним. Мало того, что у него все еще есть некоторые из «Нулевых», так еще и есть его тайные международные партнеры, которые будут травить нас, как собак.
– Мы не будем воевать с Аидом.
Я тянусь назад и достаю шприц с анестезией, который оставила Элоиза. – Воевать буду я.
Прежде чем Туман успевает отреагировать, я ввожу содержимое шприца ей в руку. Ее глаза расширяются, а затем наполняются предательством и чистым ужасом. Только боится она не укола. Она боится за меня. Ее пальцы впиваются в мою руку, она качает головой.
– Неееет… Ястреееб… Пожалуууйста…
Ее хватка слабеет. Она тихо скулит, ее глаза закрываются, слезы текут по щекам, и она обмякает в моих объятиях.
Я глажу ее по волосам и в последний раз целую в лоб.
– Ты не единственная, кто готов рискнуть всем, Бунтарка.
Я добровольно вернусь в свой худший ад ради нее.
Глава тридцать девятая
Прошлое не может оставаться в прошлом, когда оно преследует наше настоящее и будущее.
Кто-то трясет меня за плечо. Мои конечности сводит судорогой, по щекам текут слезы.
Я вскакиваю от испуга и обнаруживаю, что нахожусь в постели, а рядом со мной Инк и Скар. Именно Инк трясет меня за плечо. Скар медитирует в изножье кровати.
– Где Ястреб? – я вытираю щеки. Какого черта я плачу из-за сна?
Скар продолжает медитировать. На ее футболке написано «Запретная фантазия», и это кажется насмешкой надо мной.
– Он ушел, – говорит Инк так буднично, будто это ничего не значит. – Мы не успели его поймать. Когда пришли проверить, его уже и след простыл.
– Нет… – я вскакиваю на ноги, но конечности кажутся ватными. Словно меня… опоили. – Нет. Это был просто кошмар. Этого не было.
Я смотрю на часы. Прошло более трех часов с тех пор, как я обнимала Ястреба прямо в этой комнате. Я хватаюсь за спинку кровати, чтобы удержать равновесие, и падаю обратно, а сердце в груди сжимается в тугой узел.
Ты не единственная, кто готов рискнуть всем, Бунтарка.
Его последние слова всплывают в моем затуманенном мозгу. Ястреб отправился к Аиду вместо меня. Он собирается умереть вместо меня.
Может быть, он уже мертв.
К горлу подкатывает тошнота, я бегу в ванную и меня выворачивает прямо в унитаз. Я так и остаюсь сидеть на полу, не в силах перевести дыхание.
Как он мог?
После всех его нотаций о том, что я «бросаю» его, как он мог сделать это со мной?
Я едва выжила, когда в прошлом нас разлучили друг с другом. Я едва залатала эту рану, а теперь он сдирает корку и заставляет ее кровоточить снова.
– Туман. – Инк стоит на пороге ванной, нахмурив брови. – Тебе нужно взять себя в руки, если ты хочешь хоть что-то исправить.
Он прав.
Жалость к себе сейчас мне ничем не поможет.
Я вскакиваю, открываю кран и плещу водой в лицо. Проношусь мимо него в комнату и начинаю рыться в шкафу в поисках одежды. – Я отправляюсь за ним.
– И что дальше? – Инк все еще прислоняется к дверному проему ванной, только теперь он смотрит на меня.
– Я скажу Аиду, что это я убила Нерона. – Я хватаю черные брюки и натягиваю их. – У него мой пистолет в качестве улики, а не Ястреба.
Он вздыхает.
– И я уверен, что Ястреб скажет что-то такое, что убедит Аида, будто это сделал он.
Скар приоткрывает один янтарный глаз.
– Аид был бы счастлив, получить вас обоих в качестве своего рождественского подарка.
– Мне, блять, плевать. – Я смотрю им обоим прямо в глаза.
Я давно умерла. И если финал должен быть с Ястребом, то я принимаю его. Нет. Я нуждаюсь в этом. Я больше не проживу без него ни дня.
Либо мы живем вместе, либо умираем вместе.
– Просто найди моего сталкера, Инк. – Я достаю кроссовки и указываю на него. – Я хочу, чтобы он был мертв.
– Разве это будет иметь значение, когда ты сама будешь мертва? – он приподнимает бровь.
– Да. Он не имеет права жить долго и счастливо после того ада, через который заставил меня пройти.
Он не просто разрушил мою жизнь, он уничтожил жизнь Ястреба. Они разрушили нашу жизнь. Этот дом. Ту невинную подростковую мечту.
– Знаешь что, – я перевожу взгляд на Скар. – Позволь ей убить его одним из ее жутких способов.
Инк проводит пальцем по нижней губе.
– Ты ранишь меня в самое сердце, Туман. Эй, Скар, хочешь поспорить, чье убийство будет более жутким?
– Идет! – кричит она, не открывая глаз.
– Кстати, – Инк снова смотрит на меня. – Я же говорил, что мне нужна ты как приманка для сталкера. Я собираюсь использовать тебя.
– Делай что хочешь. – Я хватаю сумку, пистолет и вылетаю за дверь.
Либо я спасу Ястреба, либо умру, пытаясь.
Как только я ступаю на английскую землю, я звоню Молли с телефона-автомата в аэропорту. Мне нужна подмога. Я не хочу подвергать ее опасности, но не собираюсь врываться на игровую площадку Аида без страховки.
Если что-то пойдет не так, он может добраться до девочек, и мне нужно, чтобы Молли присмотрела за ними.
Она берет трубку после второго гудка.
– Это, Молли.
– Тумани! – визжит она. – Почему ты не позвонила раньше?! У нас чрезвычайная ситуация.
– Чрезвычайная ситуация?
– Я не могу связаться с парнем, которого приставила охранять Сару и Джессику.
– Что? – С каких пор это парень? Это заставило бы девочек чувствовать себя неловко, особенно если бы они знали, что он убийца.
– Я не знаю, что случилось. Это так странно. – На том конце слышна возня. – Я выезжаю. Хочешь встретиться там? Где ты?
– Хитроу.
– О, хорошо. Ты доберешься до них раньше меня.
Я кладу трубку с разочарованным вздохом и несколько раз бьюсь лбом о телефонный аппарат.
Я едва держалась и пыталась собрать мысли в кучу во время полета. Чтобы утихомирить хаотичные, пугающие мысли, я достала дневник, чтобы перечитать короткие фразы, которые мы с Ястребом писали в прошлом. Вместо этого я нашла несколько его записей, с того времени, как его освободили из Ямы после пыток, до того момента, как он накачал меня наркотиками. На глаза навернулись слезы, и я твердила себе, что Ястреб силен и Аид не сможет легко его сломить. Потом я вспоминаю ад, через который он заставил его пройти несколько месяцев назад, и чуть не схожу с ума.
А теперь еще и это.
Черт.
Прохожие начинают бросать на меня осуждающие взгляды. Я перестаю биться головой и вылетаю из аэропорта.
Я звоню Тени и Пламени. Я умоляю их. Да. Я действительно умоляю Тень сделать кое-что для меня, до такой степени, что он теряет дар речи. Мне нужно, чтобы они нашли Ястреба, а учитывая, что Тень недавно вернулся из Ямы, он лучше всех знает, где его искать.
Что касается Пламени, я обещаю ему услугу, и он соглашается помочь.
Я еду к конспиративной квартире, где живут Джессика и Сара, с бешено колотящимся сердцем.
В любой другой ситуации я бы сначала бросилась за Ястребом, но он силен, до определенной степени. Сара и Джессика – нет. Я уверена, что это дело рук проклятого сталкера. Должно быть, я спровоцировала его последним сообщением, и он решил ударить по невинным девочкам, которые мне доверяли.
Я не прощу себе, если с ними что-то случится.
Когда я подъезжаю к дому, в голове полная каша. Машины Молли здесь нет. Она выбрала небольшой одноэтажный домик на окраине Западного Лондона. Вдали виднеется лишь несколько старых зданий, похожих на заброшенные фабрики.
У этого дома стены в заплатках, которые десятилетиями не видели краски. Он больше похож на заброшенный склад, чем на что-либо другое.
Мой взгляд блуждает по кустам и старым фабрикам вдали. Между высокой травой лежат ржавые металлические механизмы. В воздухе чувствуется сырость, вдалеке каркают вороны. Сцена как из антиутопического фильма.
Я прячу нож за пояс, достаю пистолет, проверяю обойму и выхожу из машины.
Ветки и камни хрустят под ногами, пока я иду к дому. Я поглядываю по сторонам, ожидая, что на меня выпрыгнет какой-нибудь антиутопический монстр. С момента прибытия меня не покидает жуткое предчувствие, поселившееся в желудке, и оно никак не проходит.
Я останавливаюсь у стены дома, высматривая окно. Однако приоткрытая дверь приглашает войти. Я толкаю ее стволом пистолета.
Воздух наполняет громкий скрип. Я замираю, поднимаю оружие и фокусируюсь на окружении. В такие моменты я жалею, что мое тело не накачано «Омегой», чтобы чувства были острее.
Когда ничего не шевелится, я делаю глубокий вдох и крадусь внутрь, направив пистолет вперед.
Внутри, совершенно заброшенный склад. Свет пробивается сквозь треснувшие окна, освещая несколько ржавых, старых станков. В воздухе висит запах металла и сырости.
Между станками слышится всхлип. Я бегу на звук, не опуская пистолета.
Когда я нахожу источник скулежа, мои глаза расширяются.
Сара сжалась между двумя станками, прикованная наручниками к металлической балке. Ее рот заклеен серебристым скотчем. По щекам текут засохшие слезы и тушь. Она выглядит еле живой, слишком худая и костлявая, словно не ела несколько дней.
В ее бок вонзен ржавый штырь от станка. Кровь сочится из раны медленно, слишком медленно. Судя по луже под ней, она в таком состоянии уже несколько часов, если не дней.
Я падаю на колени перед ней. Черт. Черт!!!
– Сара! – я хлопаю ее по щекам и срываю скотч. – Сара, проснись!
Ее глаза приоткрываются и расширяются, когда она видит меня. – Т-Туман…?
– Да, милая. Это я. Мне нужно, чтобы ты была сильной, ладно? – я изо всех сил стараюсь скрыть эмоции и оставаться той скалой, которой она меня всегда видела.
– О-она… Джесси… она…
– Я вытащу тебя отсюда. – Я хватаюсь за штырь, но останавливаю себя, не вытаскивая его. Несмотря на то что он ржавый, он сдерживает кровотечение. Я беру пистолет и решаю выстрелить в наручники. – Не двигайся, Сара. Хорошо?
– Т-Туман… она… имеет… она…
Выстрел свистит над моим ухом. Я падаю назад, прямо в лужу крови, а голова Сары откидывается назад, ударяясь о стену, и ее пустые карие глаза смотрят в никуда.
– Громкая сука.
Я резко оборачиваюсь, и дыхание перехватывает, когда я вижу ту, кто разрушал мою жизнь последние пятнадцать лет.
– Молли?
Глава сороковая
Когда жизнь обрывается, она не издает ни звука.
Единственный раз, когда я лишилась дара речи, был тот, когда я осознала, что моего ребенка вырезали из моего тела. Я тогда замкнулась в себе и с тех пор уже никогда не была прежней.
Сейчас я тоже не могу вымолвить ни слова.
Молли, моя ученица и самый близкий друг, стоит на входе. Свет позади нее отбрасывает темные тени на ее лицо. Она похожа на монстра в колготках в сеточку и с разноцветными, как радуга, волосами. Она жует жвачку, держа в руке пистолет, но не направляет его ни на кого конкретно. Другой рукой она вцепилась в волосы Джессики, волоча ее по полу.
Рот последней заклеен серебристым скотчем, руки связаны за спиной толстой, тугой веревкой. Разорванное, грязное платье Джессики обнажает целую галактику синяков на ее исцарапанных руках и ногах. Она пытается поспеть за быстрым шагом Молли, ползя на четвереньках по грубому, потрескавшемуся полу.
Я все еще не могу говорить, глядя в глаза самому доверенному человеку. Молли. Моей Молли.
Она продолжает тащить Джессику за волосы, будто она глуха к ее болезненным всхлипам и слепа к ее нескончаемым слезам.
Это та самая Молли, которую я тренировала. Веселая, пусть и не самая сильная Молли. Это та Молли, которая помогала мне все это время.
Но, опять же, она уже не та. Та Молли, которую я знала, не стала бы убивать Сару и пытать Джессику.
Я хватаю свой пистолет и направляю его на нее.
– Отпусти ее.
Молли останавливается и склоняет голову набок. Не разрывая со мной зрительного контакта, она вжимает дуло своего пистолета в лоб Джессики. Лицо последней застывает, и еще больше слез катится по ее запачканным грязью щекам, стекая на скотч.
– Не уверена, заметила ли ты, Туман, но мне глубоко насрать, если я отправлю эту сучку следом за той сучкой. – Она кивает на Сару, которая захлебывается собственной кровью. – Так что будь умницей, хорошо? Брось пистолет и толкни его в мою сторону.
Я встречаюсь взглядом с расширенными голубыми глазами Джессики, и я знаю. Я просто знаю, что Молли и глазом не моргнет, когда покончит с ее жизнью. Я поджимаю губы, кладу пистолет на пол и толкаю его в ее сторону. У меня еще остался нож.
Молли отпихивает оружие ногой, даже не глядя на него.
– Почему? – я встаю и пытаюсь игнорировать теплую кровь Сары, которая все еще стекает по моей футболке и брюкам.
Я бросаю на Джессику обнадеживающий взгляд, надеясь, что она сохранит спокойствие. Я всегда игнорировала манипуляторскую сторону Молли, но только потому, что думала, что она делает то, что делает, чтобы выжить, как и все мы. Но очевидно, у нее есть свои цели, и я не сомневаюсь, что она убьет Джессику ради их достижения. Я уже подвела Сару. С Джессикой такого не случится.
– Помнишь свою жизнь до Ямы?
Я застигнута врасплох. Какое это имеет значение?
– Конечно, не помнишь. – Молли закатывает глаза. – «Омега» и все прочее дерьмо вычистили твои воспоминания до блеска. Но дело в том, Туман, что я помню. Я помню всё, что ты разрушила.
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
– Твоя шлюха-мать увела у нас отца. Она соблазнила его и оставила себе, гребаная эгоистка. – Светло-карие глаза Молли темнеют так, как я никогда раньше не видела. – Скотт был моим отцом. Моим!
– Скотт…? О. Бойфренд.
Я не знала, что у него была семья где-то еще, но, с другой стороны, мои воспоминания о том времени весьма смутные. Я помню только те части, от которых у меня мурашки бежали по коже, и что моя мать всегда принимала его сторону.
– Я не имею отношения к тому, что они делали. Я сбежала из дома, когда мне было девять, – говорю я спокойным тоном, пытаясь подавить растущий гнев Молли.
Когда я мельком смотрю на Джессику, ее глаза остекленели, пока она смотрит на труп Сары. Я двигаюсь в сторону, чтобы перекрыть обзор, хотя бы частично. Это единственное, что я могу сделать в таких обстоятельствах.
Молли издает долгий, неприятный смех.
– Сбежать-то ты сбежала, но Скотт не бросил твою шлюховатую мамашу.
– Честно, Молли? – я пытаюсь убрать снисходительный тон, но он все равно проскальзывает. – Мне жаль, что твой отец был куском дерьма, который бросил тебя, но мне плевать на него и на ту женщину, которую ты продолжаешь называть моей матерью.
– Он не бросал меня! – она кричит и дергает Джессику за волосы так сильно, что та спотыкается, и приглушенный крик прорывается сквозь скотч.
– Хорошо, он не бросал. Не бросал. – Я использую мягкий тон, чтобы остудить ее. Она слишком возбуждена, и такими темпами убьет Джессику в припадке психоза.
– Он был хорошим отцом. – Молли переходит на мечтательный, отрешенный тон, такой непохожий на ее яростный голос. – Он был лучшим отцом. Когда твоя шлюха-мать умерла от рака, он вернулся к маме и мне. Мы были счастливы несколько месяцев. Да, он бил нас. Да, он швырял в нас вещи, но мы были счастливой семьей.
Ее взгляд впивается в меня с такой ненавистью, что становится больно. Я души в ней не чаяла и защищала ее, как родную сестру.
– А потом его хладнокровно, блять убили.
– Что…?
– Кто-то ворвался в наш дом! – кричит она, ее плечи напрягаются, когда она дергает Джессику за волосы сильнее. – Папочка спрятал меня в шкафу, думая, что это один из его поставщиков мета. Но это, блять, был не он! Нападавший перерезал папочке горло, как будто он был какой-то жертвой, и пока папочка умирал, булькая в своей крови, убийца сказал: «Это за то, что ты распускал руки в сторону Туман». И ушел.
Мои губы приоткрываются. Черт. Молли видела, как Ястреб убил ее отца из-за меня.
Это был наш с Ястребом первородный грех. Мой, за то, что рассказала ему об ухажере матери. И его – за то, что отнял жизнь, будто имел на это право.
Я открываю рот, чтобы сказать что-то, не знаю что, но я хочу поговорить с Молли. Она обрывает меня со слезами на глазах:
– Когда мама услышала новости, она бросилась домой и погибла в аварии по дороге. Я рассказала полиции об убийце, который был не старше подростка, но убивал без тени сомнения. Но знаешь что, Туман? Тот полицейский, которому я рассказала свою историю, был под контролем Аида.
Подождите. Молли забрали в Яму за несколько лет до моей трагедии с Ястребом. Я не знала, что он убил Скотта в то время, но если он сделал это сразу после того, как я рассказала ему, то это не совпадение, что Молли, дочь Скотта, оказалась в Яме сразу после этого.
– Ястреб уже становился главным снайпером Аида, – продолжает Молли обманчиво спокойным тоном. – Я была для него, как камешек в ботинке. Никем, пустым местом. Знаешь, что случается с семилетней девочкой-сиротой, которая идет против Аида? Ее помещают в «Яму», чтобы она держала свой ротик на замке.
– Молли… – мое сердце разрывается за ту маленькую девочку, которой она была.
– Я не возражала. – Она кивает, будто самой себе. – Это был мой шанс отомстить. Должна признать, подобраться к Ястребу было невозможно. Он чертовски пугающий засранец, который никого к себе не подпускает. Но ты… ты была такой, чертовски доверчивой, это было проще простого. Боже. Ты, правда, поверила, что я слабая, пожалела меня, тренировала и считала себя моей благодетельницей. И это то, что тебя погубило.
– О чем ты, Молли? – мне не нравится, куда заходит этот разговор.
– Знаешь, мама учила меня быть терпеливой. Когда папа пинал и бил нас, все, что мне оставалось – ждать, пока это в конце концов не пройдет. Правда, я хотела отомстить тебе, но знала, что я слаба по сравнению с твоим «Омега-дерьмом». Я была терпелива. Ооочень терпелива. Я годами наблюдала, подмечая, как вы с Ястребом стали всем мир друг для друга. Чтобы разрушить тебя, мне нужно было отнять то, что было тебе дороже всего, твой отвратительный мирок.
Она ухмыляется, лаская волосы Джессики, как будто та, домашний питомец.
– Я всегда следила за тобой на заданиях и оставалась в комнате по соседству. В этих мотелях тончайшие стены. Я слышала, как вы трахались и говорили о будущем, кстати, это было противно. Когда я узнала, что ты беременна и планируешь сбежать, я наконец сделала ход.
– Нет… нет… – мои ноги начинают дрожать, а кулаки сжимаются.
– Да. – Ее улыбка становится шире. – Я видела, как сильно Неро вожделел тебя, поэтому послала его в твою комнату. Я знала, что либо ты, либо Ястреб убьете его и сбежите, поэтому я рассказала охранникам о предполагаемом плане побега, и они поймали вас. Зная, как Аид строг к любым попыткам побега, особенно со стороны своих драгоценных «Нулевых», я знала, что он не позволит вам выйти сухими из воды. Ты потеряла ребенка, и вообще любого ребенка. Ястреб решил, что ты предала его, и все было кончено.
Злоба и чистое садистское наслаждение искажают ее широкую улыбку.
– Нет ничего более приятного, чем видеть, как любовь Ястреба к тебе превращается в ненависть, пока ты каждую ночь плачешь во сне. А-а-а, старые добрые времена.
Я бросаюсь на нее с голыми руками.
Она стала причиной смерти моего ребенка. Она убила жизнь и мечту, которые я защищала всеми силами.
Молли вжимает пистолет в лоб Джессики.
– Если не хочешь, чтобы мозги этой сучки оказались на полу…
Чудом я останавливаюсь. Грудь вздымается, руки сжаты в кулаки.
Я убью ее.
Я, черт возьми, убью ее, и разорву каждую связь, которая, как я думала, у нас была.
– Так, ну, я шантажировала тебя все эти годы. – Она вздыхает. – Мне нравилось видеть твою боль, пока ты пыталась быть такой сильной и всемогущей, но ты сама позволила себе слабость в лице Ястреба и этих сучек. – Она трясет Джессику за волосы. – Ты сама позволила мне уничтожить тебя, так что винить можешь только себя.
– Ты хочешь убить меня, так? – цежу я. – Отпусти Джессику, и мы разберемся один на один.
Молли долго и громко смеется. – Убить тебя? Нет. Я хочу разрушить тебя. Я хочу видеть, как ты рыдаешь кровавыми слезами, желая умереть, Тумани. Прямо как я в том шкафу, пока отцу перерезали горло.
– Почему сейчас? Почему не все эти годы назад?
– Ты посмела, заставить меня действовать, убрав трекер. Иии ты не послушала, когда я велела тебе держаться подальше от Ястреба. Ты не получишь своего «долго и счастливо». Нет уж. Вы оба должны умереть в одиночестве и нищете. – Она взводит курок, направляя пистолет на Джессику. – Начнем с твоих драгоценных сучек.
Сейчас или никогда.
Я смотрю на Джессику и киваю вниз, чтобы она опустила голову. Она делает это, и в долю секунды я лезу за пояс, выхватываю нож и бросаю его в руку Молли, которая держит пистолет.
Ее оружие падает на пол с металлическим звоном.
– Беги! – кричу я Джессике и набрасываюсь на Молли.
К счастью, Джессика вскакивает на ноги и, ковыляя, выбирается со склада. Я борюсь с Молли, оказываясь сверху, и прижимаю ее руки, не давая дотянуться до пистолета. Она пытается лягнуть меня, но, кажется, забывает, что это я научила ее таким трюкам. Я блокирую ее бедра своими коленями и бью ее по лицу. Кровь брызжет из ее рта.
Она смеется.
– Да, Тумани. Бей меня. Тебе от этого легче?
– Ты убила моего ребенка. – Я снова бью ее, слезы жгут глаза.
Я любила эту суку, как родную сестру, а все это время она превращала мое существование в сущий ад.
– Ты разрушила мою жизнь. – Еще удар, и еще. – Ты все разрушила!
– Не всё. – Она сплевывает через окровавленные губы. – Остался еще Ястреб…
Я тяжело дышу, но прекращаю бить и хватаю ее за воротник.
– Тебе стоило бы посмотреть на свое лицо, Тумани! – она истерически смеется.
– Что ты сделала? – кричу я, тряся ее.
– Видишь ли, мне не нужно ничего делать. Аид сделает всё сам. Он уже схватил Ястреба, и знаешь, что Аид обещал сделать с убийцей Неро? Думаю, он уже мертв, а его голова красуется у входа в Яму.
Моя хватка ослабевает, дыхание становится тяжелым и прерывистым.
Ястреб… мертв.
Нет, нет, нет…
Черная дыра затягивает меня, и я не могу дышать, думать или существовать.
Ястреб не может быть мертв. Не может.
– Это лицо, – говорит Молли с благоговением, а затем смеется, как безумная. – Это именно то выражение, которое я хотела увидеть, Тумани. Это лицо человека, который потерял всё.
Она отталкивает меня и вскакивает, держа в руке пистолет.
Я даже не пытаюсь ее остановить.
Не хочу.
Если Ястреб мертв, то с меня хватит. Совершенно и полностью хватит. Я цеплялась за жизнь только потому, что он был в ней. Если его следующий пункт назначения – ад, значит, я отправляюсь туда же.
– Пока, Тумани.
Кровь течет повсюду.
