Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава пятая

Я изголодалась по твоему прикосновению, но я предпочту голодать, чем платить за это кровью.

Настоящее

Десятилетия в «Яме» должны были избавить меня от преследователей. Либо я теряю сноровку, либо тот, кто идет за мной, играет в совершенно иной лиге.

Я потягиваю ромашковый чай, и осматриваюсь поверх края чашки. Маленькая кофейня на окраине Лондона, винтажные обои, старые темные деревянные столы. Уединенное место в переулке, делает его укромным. Из-за окружающих район новых высоких зданий найти эту кофейню трудно, если не знаешь, где она находится.

Лишь несколько пожилых пар разбросаны по залу, потягивая чай и обсуждая внуков.

Я специально выбрала нелюдное место, но эти чертовы глаза не оставляют меня в покое.

Пульсирующая боль в висках напоминает, почему я чувствую, что за мной постоянно наблюдают. Когда я плотно сидела на «Омеге», слежка не ощущалась. Странно, учитывая, что, когда «Омега» текла по моим венам, я была гиперчувствительная к своему окружению. Возможно, я и знала, что за мной следят, но всё это стиралось. Один из побочных эффектов «Омеги» для меня и Призрака, она начисто вычищает наши воспоминания.

Мои пальцы сжимают чашку, я смотрю на янтарную жидкость, втянув голову в плечи. Я даже не помню имен или лиц своих жертв. У меня не должно быть такой привилегии. Я не должна забывать, каково это – быть монстром.

Но опять же, так ли плохо забыть?

Каждый нерв в моем теле зудит от желания принять полную дозу, просто чтобы стереть всё это.

Прошла неделя с тех пор, как Призрак уехал в отпуск.

Целая неделя, в течение которой я наблюдаю за угрюмым, молчаливым присутствием Ястреба и желаю, чтобы я могла стереть и его.

Неважно, что он едва говорит, хоть слово. Одно его присутствие ввергает меня в неисправимый хаос. Один взгляд в его безэмоциональные бирюзовые глаза и я начинаю бежать.

Незнание его намерений заставляет меня нервничать. Я едва понимала его годы назад, но теперь он такой же туманный, как дым от его сигареты.

Черная книга.

Замкнутая загадка.

Не то чтобы у меня было право, снова попытаться до него достучаться.

Я потеряла эту привилегию давным-давно, даже если она всё еще пульсирует под моей кожей с каждым вдохом.

Моя единственная забота, это моя миссия и безопасность девушек в «Le Salon».

Холодный металл упирается мне в бок, прежде чем в воздухе раздается фальшивый акцент:

– Держи руки там, где я их вижу.

Я ставлю чашку на стол и улыбаюсь, глядя на Молли:

– Хватит дурачиться.

– Тебе стоит быть осторожнее, Тумани. Кто-нибудь другой уже убил бы тебя. (Тумани – уменьшительно ласкательное для Туман, так ее зовет только Молли)

– Кто-нибудь другой не подобрался бы так близко.

– Туше. – Она смеется, звук громкий и беззаботный, и бросает рюкзак на стол.

Молли падает на стул напротив меня и пытается укротить свою дикую гриву флуоресцентно-розовых волос. На ней джинсовый комбинезон, колготки в сетку и баскетбольные кроссовки. Ярко-карие глаза подчеркнуты темными тенями. Пирсинг в уголке фиолетовых губ и на кончике носа.

– Что я говорила насчет привлечения внимания? – я указываю на нее. – Убийцы должны всегда оставаться в тени и не отсвечивать.

– Пф-ф. Это узколобо и старомодно, Тумани, – она ухмыляется. – Настоящие хищники прячутся на виду.

Я качаю головой. Вероятно, она единственная, кто так думает в «Яме».

Я уже заказала ее любимый клубничный молочный коктейль. Она достает телефон в чехле с черепами и блестками, и фотографирует сервировку стола. Молли откидывается на спинку стула и стучит по экрану, вероятно, делится снимком в Instagram. У нее тысячи подписчиков в социальных сетях.

Закончив, она наклоняется вперед, опираясь локтями о стол, и делает длинный глоток коктейля.

Я тоже подаюсь вперед, отодвигая свою чашку. Это может быть безопасное место по сравнению с «Le Salon», где у Аида бесчисленное количество шпионов. Однако, поскольку кто-то идет за мной по пятам, я не могу быть слишком осторожной.

– Ты сделала то, о чем я просила? – шепчу я.

– Сделала! – шепчет она в ответ с озорным блеском. – Потребовалось много связей, но я твоя девочка, когда дело доходит до тайного проникновения.

Я испускаю долгий вздох:

– Ты уверена, что ученики Яда не возьмут верх?

– Они могут попытаться, – она усмехается, крутя трубочку. – Но я буду их давить. Многие убийцы второго поколения должны мне, и пришло время потребовать долги, – она с гордостью бьет себя в грудь. – Мои люди не дадут людям Яда убить больше, чем людям Инка. Ладно, слишком много «людей» в одном предложении, но ты поняла суть. В любом случае, Инк выйдет, Тумани!

Я постукиваю пальцами по предплечью, лежащему на столе.

– Мне жаль, что тебе пришлось использовать свои долги, Молли.

Она похожа на Пламя. Оба делают многое, чтобы обзавестись должниками. Но если Пламя делает это только для того, чтобы манипулировать всеми, Молли другая. Это ее способ выжить. Она никогда не была сильным бойцом, и если бы не стала умнее, то давно бы погибла.

Меня грызет, что я заставляю ее жертвовать частью ее «страховочных канатов», но мне нужен Инк на свободе при любых обстоятельствах. А защиту я ей обеспечу.

– Это меньшее, что я могу сделать! К тому же, Инк должен мне татуировку. Он оставил череп на моей заднице, недоделанным. Это совсем не круто, – она ухмыляется и хватает мою чашку, залпом допивая чай. – Почему ты так сильно хочешь, чтобы он вышел? Он что, тоже оставил тебя с недоделанной татуировкой?

– Мы с Инком всегда были друзьями. Почему странно, что я хочу его вызволить?

Молли сужает глаза, явно не веря мне, но пожимает плечами и возвращается к коктейлю.

Так будет лучше. Чем меньше она знает, тем она в большей безопасности.

– Не трать все свои долги, – говорю я строгим тоном. – Никогда не подвергай себя опасности ради меня.

– Тума-а-ани! Я же говорила, что мне потребуется целая жизнь, чтобы исчерпать все долги. Связи, помнишь? К тому же... – она смотрит на меня из-под ресниц. – Меня бы здесь не было, если бы ты тогда меня не спасла. Я обязана тебе жизнью.

– Молли... я сделала это не для того, чтобы ты была мне должна. Кто угодно поступил бы так же.

– Но никто не поступил. Ты единственная, кто вмешался.

Я опускаю голову. Если бы она только знала, что спасала я саму себя. Ей тогда было едва двенадцать, крошечная и костлявая. Несколько охранников набросились на нее, срывая одежду, пока она кричала и брыкалась. Они били ее кулаками и ногами по ребрам. Я застыла. В ужасе. Но в ту секунду, когда увидела ее кровь, я превратилась в обезумевшего зверя.

Я вопила во всё горло, пока не перестреляла их всех. До единого, черт возьми, ублюдка. Я помню это убийство, помню его очень хорошо. Спасение Молли было похоже на месть за себя и возвращение капли рассудка.

– Окей, пошли! – Молли уже стоит, закидывая рюкзак на плечо.

– Куда?

– Я иду с тобой, Тумани!

– Ты... идешь? – я всегда звала ее в «Le Salon», и она отказывалась. – Я думала, ты свободный дух, которого нельзя поймать в ловушку в одном месте?

– Ага, ну, это было до того, как вернулся Ястреб. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Я поджимаю губы при одном упоминании его имени. Он должен был держаться подальше, как всегда, но не дай бог этому мужчине сделать что-то, что он должен был.

– Я справлюсь с ним, – говорю я то, что не чувствую.

– Вот почему ты избегаешь его больше пятнадцати лет? – когда я складываю руки на груди, но ничего не отвечаю, Молли продолжает: – Я так и думала. Не знаю, что между вами произошло, но я не позволю этому громиле издеваться над тобой.

– Я похожа на ту, над кем можно издеваться?

– Никогда не знаешь наверняка! – она прыгает ко мне и берет под руку. – К тому же, эти суки из «Нулевых» наверняка портят тебе жизнь. Я прикрою. Я твой человек! Или женщина, или кто там еще.

Что ж, предатели действительно приняли его сторону во время того голосования. С тех пор как мы были детьми, Ястреб всегда был большим угрюмым «Нулевым», с которым все хотели поговорить, но их отталкивало его молчание. Впрочем, большинство уважает его за эффективность.

Мы с Молли выходим из кофейни. Как только послеобеденный свежий воздух касается моего лица, еще одно неприятное чувство пробегает по позвоночнику.

Шаги Молли становятся тяжелее, она шепчет резким тоном:

– За нами следят. – Она достает телефон и что-то печатает, чтобы отвлечь внимание. – Иди на восток. Я пойду на север. Поймаем этого ублюдка.

Я хватаю ее за руку, не давая отступить:

– Небезопасно. Здесь гражданские.

Когда я поймаю того, кто за мной следит, я сделаю это в одиночку. У меня сильное предчувствие, что всё это связано с угрозой, которая годами висела над моей головой.

– Но Тумани!

Что-то вибрирует у меня в сумке, и я вздрагиваю. Черт. Я что, новичок?

Я достаю телефон, и дыхание перехватывает, когда я открываю сообщение:

Что я говорил насчет того, чтобы держаться подальше? Если не можешь, я помогу.

Я резко останавливаюсь посреди улицы, мой каблук цепляется за тротуар.

Нет. Этого не может быть.

Сердце сжимается и разлетается на осколки, падая в темную бездну моего желудка.

Я делаю судорожные вдохи, легкие горят от напряжения. Дрожь пробегает по рукам и шее, во рту вкус кислоты.

Ястреб.

Я срываюсь на бег, игнорируя каблуки и неспособность нормально дышать. Молли выкрикивает мое имя, а затем ругается, когда слышит мои торопливые шаги позади. Улицы и люди размываются, ноги кричат от боли из-за бега на каблуках.

Я всё отключаю. Мои чувства сосредоточены только на том, чтобы добраться до цели.

Если с ним что-то случится... за что я тогда боролась всё это время?

Для чего я вынесла всё это проклятое расстояние?

Я не знаю, как добираюсь до «Le Salon» и в каком состоянии. Скидываю туфли у входа и бегу босиком. Часы работы еще не начались, поэтому никто не видит, как я, подобно сумасшедшей, взлетаю по лестнице и несусь по коридорам.

Я вваливаюсь в свой кабинет, тяжело дыша, так что сердце едва не выскакивает из груди.

Единственный человек внутри Пламя, спящий на диване. Его рука служит подушкой, а длинные ноги свисают с края.

– Тумани, черт женщина! – Молли задыхается, наклонившись, чтобы отдышаться. – Что на тебя нашло?

– Где он? – спрашиваю я Пламя шепотом.

Его метод «спящего безразличия» никогда меня не обманывал. Если кто-то и знает, где все находятся, то это он.

Он остается неподвижным, как доска.

Я врываюсь и прыгаю на него, принимая коленопреклоненную позу. Мои колени впиваются ему в грудь, ступни стоят на твердом животе. Я хватаю его за воротник и приподнимаю голову с дивана, мои ногти царапают его шею:

– Скажи мне, где он!

Лукавая ухмылка изгибает его губы, когда он приоткрывает один бледно-голубой глаз:

– Извращенка.

– Пламя, – предупреждаю я истеричным тоном.

– Ты не уточнила, кто именно он.

Я раздумываю, не выбить ли из него ответ, и плевать, если мы убьем друг друга.

– Я что-то прерываю? – глубокий, контролируемый голос доносится от входа.

Жизнь возвращается в мои конечности, и я снова могу дышать.

Я медленно поворачиваю голову в сторону, отчасти боясь, что его там нет.

Ястреб стоит в дверях, его широкая фигура заслоняет вход, едва оставляя место для Молли. Его лицо хранит привычную бесстрастность, но эти бирюзовые глаза мечут молнии. Футболка натянулась на его груди, резко вздымающейся от дыхания. Его жесткая поза и плечи добавляют угрожающий вид, будто он готов к драке.

Подожди. Может, он вернулся после боя?

Мой бешеный взгляд рыщет по нему, от татуировок крыльев, ползущих по шее, до напряженных бицепсов, узкой талии и ног.

Никаких травм.

Моя хватка на воротнике Пламени слабеет, и я сжимаю пальцы на его плече.

Я на мгновение закрываю глаза, восстанавливая ровное дыхание и отгоняя ком в горле.

Мой преследователь просто сыграл со мной. Он прислал это сообщение, чтобы оценить мою реакцию, а я облажалась по полной, примчавшись сюда как безумная.

Почему я не могу перестать заботиться о нем, будь я проклята?

– Планируешь, танец на коленях? – мягкий, преследующий голос вырывает меня из мыслей.

Когда я открываю глаза, Ястреб наблюдает за мной с пугающим, пристальным взглядом. Ни один мужчина меня не пугает, кроме этого. Он залез мне под кожу и отказался быть вытравленным.

Я отпускаю футболку Пламени, но не пытаюсь встать по той простой причине, что Ястреб не будет указывать мне, что делать.

Пламя закрывает глаза, будто ему плевать, что я всё еще сижу на нем и вдыхаю исходящий от него запах никотина.

Теперь, когда я убедилась, что Ястреб не ранен, мне нужно включить тумблер безразличия.

– Что случилось? – Скар выглядывает из-за плеча Ястреба. Она встречается взглядом с Молли и сует палец в рот, будто ее сейчас стошнит. – Что ты тут делаешь?

– А сама как думаешь? – Молли широко ухмыляется, обнажая зубы. – Не могу упустить шанс испортить твое кукольное лицо.

– Только не до того, как я размозжу твой череп, готка, – Скар отвечает фальшивой улыбкой.

Они продолжают обмениваться угрозами, но всё, что я чувствую – это Ястреб. Его энергия, само его присутствие, то, как он высасывает воздух из комнаты и притягивает мое тело к своему.

Я смотрю на лицо Пламени, которое кажется скучающим даже во сне, но мои мышцы напрягаются от желания встать и пойти к нему. Я хочу мурлыкать, как котенок, и тереться об него. Может, тогда я наконец обрету комфорт, которого мне не хватало полтора десятилетия.

Тот факт, что он так близко, почти разрушает мою решимость.

Просто уходи уже. Давай перезапустим наш порочный цикл, где мы притворяемся, что никого из нас не существует, – кричу я ему в мыслях.

Я не получаю предупреждения.

Сильная рука смыкается на моем запястье, и он тянет меня вниз. Я падаю с груди Пламени и почти ударяюсь об пол. Вскакиваю на ноги, губы приоткрыты, сердце колотится о ребра.

Ястреб касается меня.

Больше чем через пятнадцать лет он... касается меня.

Покалывание начинается под кожей моего запястья и танцует вдоль позвоночника, даже когда я пытаюсь его подавить. Я смотрю на него снизу вверх, открыв рот. Торнадо эмоций затуманивает его лицо, но я не могу распознать ни одной из них.

Продолжая смотреть на меня сверху вниз, он говорит резким тоном:

– Все вон.

Что?

Пламя зевает, но не протестует, когда встает с дивана. Его веки остаются закрытыми, пока он выходит. Молли пытается оттолкнуть Скар, чтобы пробраться внутрь. Пламя кладет руку ей на розовую голову, отталкивает назад и закрывает за собой дверь.

Нет. Нет.

Только бы не остаться с ним наедине.

Я никогда не могу быть с Ястребом наедине. Это единственное обещание, которое я сдерживала всё это время.

Что, черт возьми, с ним не так?

После пятнадцати лет он не только прикоснулся ко мне, но и заставил нас остаться вдвоем.

Ястреб заводит мое захваченное запястье мне за спину, заключает его там в плен и использует это движение, чтобы прижать меня вплотную к себе.

Я ахаю, когда моя свободная рука ложится на его твердое, как скала, плечо.

Горячее дыхание щекочет мне ухо, когда Ястреб наклоняется, чтобы прошептать:

– Ты должна мне долг, и пришло время платить, Бунтарка.

Глава шестая

Ты был моим раем, который позже стал моим адом.

Прошлое

Я озорно улыбаюсь, сворачивая за угол, и прячусь за огромным деревом. Мои ноющие, исцарапанные пальцы впиваются в покрытый мхом ствол. Я замираю, как вкопанная, вдыхая аромат сосен и леса.

Грохочущие шаги охранников направляются в противоположную сторону. Скатертью дорога. Впервые за много месяцев нас вывели из этой тюрьмы с белыми стенами. Разумеется, мне нужно было сбежать. Я ждала, считала дни и часы, чтобы сделать это. Это не моя вина, что они оказались достаточно глупы, чтобы привезти нас в лес. Сказали, что это для «интенсивных тренировок».

Я бы назвала это «интенсивным побегом».

Всё, что мне нужно, найти главную дорогу и поймать попутку.

Как только звуки шагов стихают, я разворачиваюсь и бегу подальше от охраны. Листья хрустят под моими кроссовками, а ветки режут кожу сквозь тонкие белые брюки.

Горло пересохло, умоляя о воде, но у меня нет времени на остановки.

Моя голова врезается во что-то твердое. Удар чуть не сбивает меня с ног. Я резко торможу, сжимая кулаки.

Дыхание выравнивается, когда я встречаю взгляд этих поразительных бирюзовых глаз. Ястреб возвышается надо мной, скрестив руки на развитой груди. Клянусь, он становится шире в плечах с каждым днем. Как будто парню нужно быть еще привлекательнее или что-то в этом роде.

– Ты настоящая бунтарка, не так ли? – спрашивает он слегка насмешливым тоном.

Мое сердце учащенно бьется каждый раз, когда он называет меня так. Легкое головокружение пробегает до кончиков пальцев от осознания, что я единственная, для кого у него есть прозвище. Возможно, я навязывалась ему с самого первого дня, когда мы встретились, и прожужжала ему все уши бесконечными разговорами. Он почти не говорит, поэтому, когда он наконец открывает рот, я чувствую себя ребенком в рождественское утро.

Странно, но час, который мы проводим в той комнате ожидания, стал самым ярким моментом моих дней.

– Пошли, – я обхожу его, оглядываясь. – Давай сбежим. Мне просто нужно найти Призрака и Тень. Может, еще Инка, если будет время.

Сильная рука хватает меня за бицепс и тянет назад, так что он снова оказывается на несколько футов выше меня. От него пахнет сосновым лесом и свободой моря. Я не могу удержаться и вдыхаю его запах, как зависимая.

– Это частный остров, – говорит он. – Охранники повсюду на берегах. Сбежать не получится.

Мои надежды увядают и рушатся где-то в глубине желудка. Дрожь пробегает по рукам.

– Нет. Должен быть способ, – слезы щиплют глаза. – Я больше не могу. Я должна уйти. Я должна...

Ястреб прерывает меня, встряхивая за плечо, его брови сдвигаются.

– Я думал, ты сильная? Я думал, ты выше «Омеги»?

Я была чертовски лжива. Я не сильная. Я больше не могу принимать этот наркотик и позволять ему стирать всё. Иногда я просыпаюсь и даже не знаю, кто я и что я вообще такое.

– Если я останусь здесь, я стану тем, кем они нас делают. Я даже забуду о Тени, Призраке и... тебе. Мы должны сбежать.

– Мы сбежим, – он медленно проводит тыльной стороной костяшек по моей щеке. Я подаюсь навстречу его прикосновению, не в силах сопротивляться желанию закрыть глаза и замурлыкать, как довольный котенок. – Однажды мы сбежим из этого ада, – тембр его голоса смягчается. – Я отвезу тебя во Францию.

– Во Францию? – я всхлипываю.

– Я не помню многого о своей жизни, но помню Францию, лазурное море и красивые старые города. Я отвезу тебя туда.

Ого. Это больше слов, чем Ястреб произнес за последние месяцы.

– Обещаешь? – я смотрю на него снизу вверх.

– Только если ты пообещаешь оставаться сильной. Если ты потеряешь себя, я не возьму тебя с собой, – он лезет в задний карман, достает маленький острый кинжал, который всегда носил с собой, и вкладывает мне в руку. – Это скрепит нашу сделку.

– Обними меня, – я обвиваю руками его талию и зарываюсь лицом в его сильную, успокаивающую грудь. Я вдыхаю его аромат и его дурманящее тепло.

Когда я тону, он служит мне берегом.

Когда мне хочется, чтобы всё закончилось, я держусь лишь потому, что знаю: на следующий день он будет в комнате ожидания.

Он – мой свет в конце темного туннеля, и я доберусь до него, даже если придется ползти.

– Я буду сильной. Обещаю!

– Вот и моя Бунтарка, – он похлопывает меня по макушке.

Настоящее

Я не знаю, откуда пришло это воспоминание и почему именно сейчас, но это чертовски неуместное воспоминание.

Если всё дело в том, что он назвал меня «Бунтаркой», то в нем нет ни капли той теплоты и заботы, что были тогда.

Ястреб по-прежнему удерживает мою руку за спиной, прижавшись ко мне всем своим огромным телом. Почти два десятилетия спустя, он все еще возвышается надо мной, подавляя своим ростом. Только теперь он не дает мне чувства защиты. Жесткие линии его плеч напряжены, источая явную угрозу.

Теперь он ненавидит меня.

Его темная энергия витает вокруг, просачиваясь под кожу, словно ядовитый токсин.

И кто его винит? Я сама привела нас к этой ситуации. И все же, часть меня болезненно ноет, от осознания, что он меня ненавидит.

Более логичная часть меня зудит от желания влепить ему пощечину. Почему он прикасается ко мне после того негласного договора, что он больше никогда этого не сделает?

Я не могу бороться с тем, как мое тело явно подается к нему. Как затвердевают и напрягаются соски под платьем. Как от одного его присутствия между ног возникает знакомая тянущая боль. Он все еще пахнет океаном и едва уловимым дымом. Я не могу не вдыхать этот запах глубоко, словно наркоманка, которой нужна доза.

Ястреб всегда был запретной фантазией.

И, как все запретные фантазии, я искушена, позволить ей поглотить меня, сломать и разбить на куски.

Не сегодня, сатана.

Я пытаюсь вырваться, но он сжимает мою плененную руку крепче и хватает меня свободной рукой за бедро, вынуждая оставаться на месте.

Стон застревает в горле, когда тело охватывает вспышка жара. О, сладкая агония. Если есть что-то, чему я не могу сопротивляться в Ястребе, так это его дьявольская манера всё контролировать. Она всегда вызывает в воображении образы того, что он сверху, надо мной, внутри меня, повсюду вокруг меня.

Черт возьми. Это были совсем не те образы, которые могли избавить меня от этой гиперчувствительности.

В таком темпе вся моя слабость выплеснется наружу.

Не оставайся с ним наедине.

– Ястреб, отпусти меня! – я стискиваю зубы.

Он наклоняется, горячее дыхание щекочет ухо, пока он шепчет хриплым тоном:

– Больше никогда, Бунтарка.

Я прикусываю нижнюю губу так сильно, что почти пускаю кровь.

Перестань называть меня так, когда это ничего не значит. Перестань осквернять мои прекрасные воспоминания!

Я сжимаю свободную руку в кулак и бью прямо ему в челюсть. Мои костяшки взрываются болью, но это ничто в сравнении с тем, как больно мне причинять ему хоть какой-то вред.

Но боль, это всё, что у нас осталось. Боль, это всё, что нам теперь нужно.

Прежде чем он успевает прийти в себя, я вырываю запястье и отталкиваю его. Мое дыхание сбивчивое, а руки дрожат, словно у меня ломка после «Омеги».

Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть дрожь и то, как твердые соски проступают сквозь ткань.

– Никогда больше не прикасайся ко мне.

Он смеется, звук низкий и горький. Затем всё притворное веселье смывается с его лица, когда он подносит пальцы к покрасневшему месту на челюсти.

– Хорошо знать, что ты ненавидишь меня так же сильно, как я ненавижу тебя, – он делает шаг ко мне. Всё внутри меня кричит о том, чтобы отступить, но это именно то, чего он хочет. Я держу стойку и выпячиваю подбородок.

Он останавливается на небольшом расстоянии, его лицо холодное как камень.

– Пришло время расплаты. Я заставлю тебя упасть с того высокого и величественного пьедестала, на который ты карабкалась все эти годы.

– Ястреб, – предупреждаю я, едва сдерживая дрожь в голосе. Он никогда не был мстительным, но, опять же, я сравниваю его с той версией, которую сама же и «сожгла». Этот новый Ястреб, полная, абсолютная загадка, и я вижу лишь верхушку айсберга. Гора под водой может уничтожить меня, если я не буду осторожна.

– Я решил, что хочу вытащить Яда, поэтому буду устранять цели, чтобы помочь его команде. Я бы сказал, что сожалею насчет Инка, – его губы кривятся в жестокой, садистской улыбке. – Но нет.

Я пытаюсь сохранить самообладание, пока горячая, красная энергия пульсирует в венах.

– Ты понятия не имеешь, что делаешь, – я бросаюсь на него, но он заключает обе мои руки в свою правую. Хотя он левша, я не могу вывернуться из его карающего захвата.

Его лицо остается бесстрастным, пока он шепчет мне в самое ухо:

– О, еще как имею. Добро пожаловать в твой персональный ад.

– Прекрати, будь ты проклят, – я подавляю озноб, пробегающий по позвоночнику.

– Чем больше ты хочешь вытащить Инка, тем глубже я его закопаю, черт возьми, – продолжает он своим холодным, низким тоном. – Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее я тебя сломаю.

Я сжимаю губы в тонкую линию и сверлю его взглядом.

– Не стоило мне давать тебе выбраться.

Если бы я на секунду перестала думать сердцем и усерднее работала над освобождением Инка вместо него, мы бы не оказались здесь.

Кого я обманываю? Я бы выбрала его, если бы пришлось повторять всё сначала. Я всегда буду выбирать его.

И это моя проклятая слабость.

Каждый раз, когда я смотрела видео, где его пытают, это было похоже на то, как будто режут меня саму. Я не спала ночами, пересматривая ту часть, где он лежал без сознания на полу, утешаясь тем, что его грудь вздымается.

Тем, что он всё еще жив.

– Это была твоя ошибка, и ты за нее заплатишь, – он отталкивает меня, и я спотыкаюсь, ударяясь голенями о край журнального столика.

Ястреб даже не смотрит в мою сторону, словно испытывая отвращение, прежде чем выйти из кабинета. Как только дверь закрывается, я позволяю своему весу упасть на твердую поверхность стола, пытаясь унять неуправляемое дыхание. Я опираюсь локтями на колени и прячу лицо в ладонях.

Я должна оставаться сильной. Иначе всё, что я строила все эти годы, рассыплется в прах.

Я выдержу месть Ястреба.

По крайней мере, я надеюсь, что выдержу.

Всю следующую неделю я делала всё возможное, чтобы избегать Ястреба.

Мне нужно лучше контролировать себя, если я не хочу растаять в его объятиях в следующий раз, когда он до меня дотронется. Хотя, с того дня он, кажется, испытывает ко мне слишком сильное отвращение, чтобы пытаться прикасаться.

Он либо пропадает где-то, либо проводит время с Пламенем или Скар. Я и раньше едва ее терпела, но теперь, когда она постоянно виснет на Ястребе, это вызывает тошноту и жгучую ярость вперемешку.

Я делаю вид, что не замечаю, как она цепляется за его руку, болтая со своей фирменной жизнерадостной энергией. Делаю вид, что не вижу, как он улыбается ей, глядя сверху вниз, и как слегка дергается его верхняя губа, хотя эта улыбка когда-то принадлежала только мне.

Как он смеет отдавать то, что когда-то принадлежало мне?

Но опять же, какое право я имею злиться? Это не должно меня волновать.

Я сижу за столом и просматриваю электронную почту «Le Salon», едва обращая внимание на цифры и счета.

Мои мысли постоянно возвращаются к угрозе Ястреба помочь ученикам Яда. Он лучший снайпер не только в «Нулевой Команде», но и во всей «Яме». Даже с учетом долгов, которые я выбила через Молли, не думаю, что мы сможем подавить его эффективность в устранении целей.

Поскольку у Аида много контактов на Ближнем Востоке, он может отправить туда учеников Яда и Инка, чтобы они устроили там игры на выживание. Если Ястреб присоединится к «Команде Яда», мы обречены. Он провел более пятнадцати лет, устраняя повстанцев, выполняя «совместные» контракты Аида с МИ-6 и ЦРУ. Ближний Восток – игровая площадка Ястреба. Он, наверное, может снимать цели с закрытыми глазами.

Я должна как-то удержать его здесь. С другой стороны, если он останется... Мой взгляд падает на телефон, лежащий среди двух стопок бумаг. Он может быть в еще большей опасности.

После того как его освободили из «Ямы», я хотела лишь одного, чтобы он снова исчез в одной из своих операций на Ближнем Востоке. Мы встречались бы раз в год, когда Призрак собирает всех членов «Нулевой Команды».

Для меня этого достаточно.

Теперь, когда он планирует помочь Яду ценой свободы Инка, я не могу просто позволить ему улететь обратно на Ближний Восток.

Я испускаю долгий вздох. Не знаю, что делать.

– Хочешь, окажу услугу? – сонное лицо Пламени выглядывает из-за дивана. Его темно-рыжие волосы и борода взлохмачены, но бледно-голубые глаза, цвета облачного неба, светятся озорством.

Дай только Пламени шанс, и он уцепится за любую возможность сделать нас своими должниками.

Я безрадостно улыбаюсь:

– Я сейчас в том состоянии, когда готова продать душу такому дьяволу, как ты, Пламя. Но боюсь, даже у тебя нет решения для этого безумия.

Он перепрыгивает через диван, и сонливость мгновенно слетает с его лица. Затем он подпрыгивает и садится на край стола.

– Проверь меня. Ты же знаешь, у дьяволов в рукаве припасено немало фокусов.

Я опираюсь локтями о стол и подпираю голову расслабленным кулаком.

– Должно быть, ты им в аду очень нужен.

Он одаривает меня одной из своих редких, широких ухмылок.

– Уверен, что так и есть.

– Ты безнадежен. – Я качаю головой.

– Прямо как Ястреб?

Я поджимаю губы. Почему всем нужно навязывать его мне? Я и так эти две недели только им и живу, без вмешательства окружающих.

Когда я ничего не отвечаю, Пламя разбрасывает все мои разложенные документы, хаос для него естественная стихия.

– Мне любопытно, что произошло пятнадцать лет назад. В один день вы были до отвращения неразлучны, а на следующий уже готовы были перегрызть друг другу глотки. Не говоря уже о трюке «ты не существуешь», который вы проворачиваете с тех пор. Я готов оказать тебе услугу бесплатно, если расскажешь историю.

Я нехотя смеюсь. Вот это самопожертвование, если он не планирует просить услугу взамен.

– С каких пор ты любишь истории?

Он приподнимает одну рыжую бровь.

– С тех пор как они звучат пикантно.

– Они далеки от этого, – я снова смотрю на телефон. – Они трагичны.

– Тогда забудь, – он спрыгивает со стола и бросает через плечо: – Но не заставляй Ястреба ненавидеть тебя, он может причинить тебе боль и сделает это.

Уже причинил.

– Под этой тишиной у него куча безумия, – продолжает Пламя. – Особенно после того, как пытки в «Яме» разворотили ему мозги.

Я выпрямляюсь, дыхание становится глубже.

– Что ты имеешь в виду?

– Он не такой, как раньше. Там с ним что-то случилось, и он хорошо это скрывает, но я выясню, как и всегда. Дай знать, если понадобится эта услуга.

– Да. Держи меня в курсе всего, что узнаешь.

– Принято.

Моя голова снова падает на кулак. Конечно, Ястреб выглядит страннее, чем когда-либо, но что, черт возьми, с ним случилось в «Яме»?

Дверь распахивается, прежде чем я успеваю выпытать у Пламени что-то еще.

Врывается Тень, плечи расправлены, татуировки тигра на рукавах будто скалятся. Он вваливается, словно на ринг перед боем. Скар плетется за ним в пастельно-зеленых шортах и шлепанцах. На ее футболке сегодня написано: «Я ем демонов на завтрак».

Убийственный взгляд Тени встречается с моим.

– О чем ты думала, старая карга?

Я встаю и скрещиваю руки на груди. У меня нет настроения, препираться с Тенью.

Пламя тоже стоит, держа руку в кармане джинсов. Он определенно любит драму.

– Человек, которому ты сломала руку на днях, – главный секретарь чертового штата, – выплевывает Тень.

– И что? – я постукиваю себя по руке.

– А то, что мы, блин, не имеем дел с политиками. Он идет на тебя со всем, что у него есть. У нас на задницах и так Аид с конкурентами, так теперь еще и полиция Лондона. Это идеальная возможность прижать нас к ногтю.