Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
– Он чуть не изнасиловал Джессику, – произношу я как можно спокойнее.
– Ты могла просто вышвырнуть его, а не ломать ему чертову руку и не дробить ребра.
– Его порода понимает только силу. Не волнуйся. Я заставлю его молчать.
– Нет, не заставишь. Он уже раздул из нападения скандал и написал на тебя заявление в полицию. Если ты его убьешь, все пальцы будут указывать прямо на твою чертову рожу.
– Полицейские из Лондона, гребаные засранцы, – Скар цокает языком, встречаясь взглядом с металлическим взором Тени. – Особенно тот противный лейтенант. Как думаешь, Эль и Зои сильно расстроятся, если я прихлопну этого мудака?
– Он мне тоже не особо нравится, – Тень сверкает глазами. – Но даже не думай об этом. Он их сводный брат.
– Может обставить так, будто это был несчастный случай? – торгуется она.
– Ха. Это включает в себя кровавую баню или нет? – рявкает Тень. – Не разыгрывай меня, психо-кукла.
– Пфф. Ладно.
– Я стерла записи с камер и записи всех свидетелей, – прерываю я их. – У этого подонка-политика нет ничего, что гарантировало бы ордер.
– Будем надеяться, – Тень подходит к шкафчику, откупоривает бутылку скотча и пьет прямо из горла. Не помню, когда он в последний раз пользовался стаканом, как нормальный человек. – Этот день становится всё страннее.
Пламя поворачивается к Тени.
– Что случилось?
Тень глотает еще порцию янтарной жидкости.
– Помните Неро?
Я отступаю назад, едва не падая. К счастью, стол останавливает меня. Я вцепляюсь в край холодными, вспотевшими пальцами, чтобы удержать равновесие. Сердце колотится в ушах. Тук. Тук. Тук.
– О, тот охранник? – Скар щелкает пальцами с ноткой энтузиазма. – Он был садистом. Научил меня лучшим приемам пыток!
– И начальник охраны Аида, – Пламя достает сигарету и крутит ее между большим и указательным пальцами. – Один из первых основателей «Ямы».
– Вы помните, как он просто исчез? – Тень облизывает алкоголь, блестящий на губах. – Я всегда думал, что он сдох в какой-то дыре.
– Но? – Пламя сует сигарету в рот, не зажигая.
– Но я только что услышал, что он жив. В смысле, после пятнадцати с лишним лет? Это безумие.
Я делаю судорожный вдох, не в силах оставаться стоять, и срываюсь:
– Кто распускает такие слухи?!
– Да что с тобой не так, старая карга?
– Отвечай мне! – мой голос повышается.
Трое смотрят на меня так, будто у меня выросли еще две головы. Может, так оно и есть. Я на грани нервного срыва.
– Это не слух, – Тень болтает жидкость в бутылке. – Селеста сейчас с Аидом, и она сказала мне, что у него есть наводка на то, кто заставил Неро исчезнуть. Если он найдет этого человека, Аид заживо разрешит его на куски.
Мои колени подгибаются, и я падаю на стул, как мешок с мусором.
Присутствие кого-то у входа привлекает мое внимание. Я поднимаю голову и смотрю на Ястреба.
Даже не говоря ни слова... Мы оба, должно быть, думаем об одном и том же.
Наш кошмар вернулся.
Глава седьмая
Я хочу, чтобы ты чувствовала себя такой же сломленной, как и я. Мне нужно, чтобы ты боролась за каждый вдох, чтобы ты знала, каково это существовать, но не быть живой.
Шепот наполняет мою голову. Тихий, неразборчивый и чертовски настойчивый.
Моя правая рука сжимает винтовку, пока я зажмуриваюсь.
Я пытаюсь дышать то носом, то ртом, но шепот продолжает биться о стенки моего черепа, дразнящий, усиливающийся, сводящий меня, блять, с ума.
Может, я и правда сумасшедший.
Такие пытки любого доведут до края безумия. Никакая сила воли или тренировки из детства не смогли бы спасти меня от этого. Не физические истязания или чертова ломка разрушили мой рассудок, а слайд-шоу, которое Аид крутил мне нон-стоп. Снова и снова.
Я мог бы вечно терпеть физическую боль, но ментальную? Она меня уничтожила.
Я отпускаю винтовку и сползаю на пол, прислонившись спиной к недостроенным перилам. Прохладный ночной воздух вызывает мурашки на моих потных руках и затылке.
После нескольких часов бега с Тенью у меня все еще чертовски много энергии. Она пульсирует под кожей, словно загнанный зверь, который рычит и рвется наружу.
Обычно я был бы покрыт лунной пылью, где-нибудь в пустынях Афганистана, Сирии или Йемена, убивая повстанцев одного за другим, как фигуры на шахматной доске. Это не была идеальная жизнь, но это была моя, чертова, жизнь. Жизнь, которую я выбрал, чтобы снова научиться дышать. Суровый песок Ближнего Востока и его невыносимая жара менее удушливы, чем воздух здесь. (Moondust – «лунная пыль». На военном сленге (особенно у американских военных на Ближнем Востоке) так называют чрезвычайно мелкую, белесую, мягкую пыль-пудру в пустынях, которая буквально оседает на всем: одежде, оружии, лице и технике)
Шепот продолжает атаку, словно собираясь взорвать мою голову изнутри. Стало невозможно сосредоточиться на цели. Как только я касаюсь винтовки, эти низкие бормотания сводят меня с ума.
Я подношу руки к лицу и смотрю на яростные следы от наручников на запястьях. Будучи наемным убийцей, и при этом снайпером, я делал все, чтобы беречь свои руки.
Пока пытки не разрушили все.
В «Яме» я часами висел под потолком, и только скованные запястья удерживали меня. Доктор, которого я видел после освобождения, один из членов второго поколения, сказал, что мои физические травмы не делают меня калекой. Что все это только в голове.
Разве это имеет значение, если я уже чувствую себя инвалидом?
Чёрта с два, сейчас я смогу стрелять так же метко, как раньше. Мои руки, мой единственный актив, становятся бесполезными. На днях я начал помогать команде Яда, но промахнулся, не один, а два, гребаных, раза. Пришлось подобраться ближе и использовать пистолет, чтобы закончить работу.
Это случилось впервые, но не в последний раз.
Я теряю все.
Абсолютно все.
Как будто этого мало, Неро решил именно в этот, чертов, момент объявить о своем «воскрешении».
Не то чтобы он жив, но если Аид узнает, что произошло в тот день, меня выследит и убьет целая орда убийц из «Ямы». Хуже того, Аид заберет меня обратно и будет пытать снова.
На этот раз я потеряю остатки рассудка.
И все же я не могу уйти. Больше нет.
Не тогда, когда она здесь.
Я сажусь удобнее и смотрю в прицел винтовки. Свет в комнате Туман отбрасывает тень на ее силуэт, когда она наклоняется к тумбочке у кровати. Сбоку мне видно, что она роется в ящике.
Ее грудь выпирает из-под темного синего атласа пеньюара, создавая поразительный контраст с бледной кожей. Мой член напрягается, упираясь в ширинку джинсов. Я злобно смотрю на этого проклятого предателя. Он так и не получил напоминание о том, что я ненавижу ее. Чем больше я фокусируюсь на ее груди, похожей на запретный плод, тем тверже я становлюсь, словно подросток.
Ради этой женщины я стал сталкером, вуайеристом и… кем-то еще.
Она садится на край кровати, прижимая к груди что-то похожее на книгу. Ее длинные обнаженные ноги вытянуты вперед, атласная ночная рубашка едва доходит до середины бедер.
Все еще прижимая книгу к груди, Туман тянется другой рукой под подол. Мой глаз приклеился к прицелу винтовки, пока ее рука двигается под тканью. Я не вижу этого, но не нужно много воображения, чтобы понять, что она делает.
Мое дыхание становится тяжелее, она закрывает глаза, запрокидывает голову, и ее губы приоткрываются в немом «О».
Яростная эрекция становится болезненной, и я крепче сжимаю перила.
К черту все.
Я быстрыми, резкими движениями расстегиваю ширинку и сжимаю в кулаке пульсирующий член.
Мой взгляд остается прикован к Туман, которая теперь лежит на кровати, книга, должно быть, отброшена в сторону. Она засовывает указательный палец в рот, в то время как другая рука работает быстрее под подолом
Я сжимаю член и дергаю его вверх-вниз в яростных, жестких движениях. Я не позволяю себе чувствовать удовольствие или наслаждаться хоть чем-то из этого. Возможно, я все еще хочу ее, возможно, она единственная женщина, от которой у меня член встает колом, но она так же, та самая женщина, которая разрушила все.
Я чертовски ненавижу ее и то, что мое тело никогда не забывало ее тело.
Эти мягкие изгибы манят меня, когда она выгибается на кровати. Она выросла, стала стройной, подтянутой. Мой член дергается от желания почувствовать, как она сжимается вокруг меня, а не вокруг своих пальцев.
Мои движения становятся быстрее и жестче, словно я наказываю себя за саму мысль о том, что хочу ее. Когда она замирает, и ее тело дрожит, я рычу и кончаю прямо на свою руку. Дрожь пробегает по позвоночнику, пока я тяжело дышу в прохладном ночном воздухе.
Вместо облегчения, мышцы сводит от напряжения, и я запрокидываю голову в полном боли стоне. Туман остается неподвижной, с пальцем во рту и другой рукой под ночнушкой.
О ком, черт возьми, она думает после оргазма? Тот факт, что она только что мастурбировала, думая о другом мужчине, заставляет меня видеть все в черном цвете.
К черту. Я в любом случае закончил наблюдать издалека.
Я забираю винтовку, отсоединяю магазин и ствол, прячу все в кейс, а затем убираю его обратно в стену.
Я спускаюсь вниз по лестнице, перешагивая через три ступени, и врываюсь в «Le Salon». Уже за час ночи, хаос поутих. Клиенты либо ушли, либо получают особые услуги в номерах наверху.
Скар бредет по коридору, ведущему к комнате Туман. На ней крошечные черные шорты и пастельно-желтая футболка с надписью: «Bonsoir, Сучки». (Bonsoir – добрый вечер, перевод с французского)
– Ястребенок! – она бежит ко мне, осматривая с ног до головы.
Скар и Пламя подозревают, что со мной что-то не так, с тех пор, как я вернулся из «Ямы», но они достаточно умны, чтобы не спрашивать.
Ее рука обвивает мой бицепс, и она шепчет так, чтобы слышал только я: – Окей, выкладывай. Ты знаешь, что случилось с Неро?
– С чего ты взяла?
– Туман посмотрела на тебя так, словно королева драмы на грани обморока, – она выпячивает губы. – Ты что-то скрываешь.
– Чем меньше знаешь, тем лучше, – я взъерошиваю ее небрежный блондинистый пучок.
Она отпихивает мою руку и показывает язык.
– Эй, если я веду себя как ребенок, это не значит, что ты можешь обращаться со мной как с ребенком!
Я невольно улыбаюсь.
– Ты не ребенок, Скар, ты, блять, сумасшедшая.
– С какой стороны ни глянь, это одно и то же! – она ухмыляется, и это один из немногих моментов, когда ей не нужно притворяться. Так же быстро, как улыбка появилась, она исчезает, когда Скар бросает яростный взгляд за мою спину.
– Молли. Никогда не любила эту стерву.
Девушка, о которой идёт речь, прогулочным шагом выходит из-за угла. Щеки ее впали из-за того, что она тянет напиток из трубочки в огромном бумажном стакане, пока листает что-то в телефоне. С волосами и губами неестественно розового цвета, в короткой джинсовой юбке, колготках в сетку и ботинках, она выглядит так, словно сбежала из восьмидесятых.
Обычно мне плевать на других ассасинов, особенно на тех, что из второго поколения. Однако Молли привлекла мое внимание, потому что она стала ближе всех к Туман и чем-то вроде ее союзницы.
Не то чтобы она мне не нравилась, скорее, я ей не доверяю.
Впрочем, я вообще мало кому доверяю.
Молли прекращает потягивать напиток и цокает языком, оглядывая меня с ног до головы.
– Не знаю, что ты задумал, но лучше прекрати.
– Это угроза? – Я приподнимаю бровь.
– Она самая. – Ее поза напрягается, словно перед атакой.
Скар издает долгий, фальшивый смешок.
– Он может раздавить тебя, как ничтожную букашку. Учись играть с людьми своего размера, готка.
Молли отбрасывает волосы назад и ухмыляется.
– Громкие слова для такой коротышки, как ты.
Скар собирается что-то ответить, но замолкает, когда открывается дверь Туман. Она выходит наружу в халате поверх той самой ночнушки. Халат туго завязан на тонкой талии, и я прокручиваю в голове картину, как ее пальцы скользят внутри нее, и моему члену хочется заменить их.
Туман, должно быть, почувствовала мой взгляд, потому что скрещивает руки под грудью. Она думает, что это защитная поза, но все, на чем я могу сосредоточиться, это как натягивается ткань на ее груди. С тех пор, как я в последний раз касался ее, они стали больше и аппетитнее.
– Что здесь происходит? – ее жесткий взгляд мечется от Скар к Молли, стараясь не встречаться с моим.
Беги, Бунтарка. Посмотрим, куда тебя это приведет.
Молли подбегает к Туман и цепляется за ее руку, как потерянный ребенок, нашедший мать.
– Они издевались надо мной, Тумани. – Она бросает лукавый, скрытный взгляд на Скар.
Я щурюсь, но храню молчание.
Туман одаривает Скар таким суровым взглядом, что более слабого человека он поставил бы на колени.
– Молли – моя гостья. Проявите к ней уважение.
Скар наклоняет голову с маниакальной улыбкой.
– Или что?
– Или я вышвырну тебя отсюда.
– Тебе не нужно делать это ради меня, – Молли звучит как невинная девица в беде. Стоит Туман отвернуться, как она ухмыляется Скар.
– Ты можешь быть хозяйкой, но… – Скар жестикулирует между собой и Туман. – Мы равны. У тебя нет власти надо мной, ведьма.
– Посмотрим, – лицо Туман остается холодным, как камень, и она даже не смотрит в мою сторону.
Она сильна, этого у нее не отнять. Но опять же, если она могла ударить меня в спину, не моргнув и глазом, значит, она должна быть бессердечным монстром.
Молли играет бровями, издевательски поглядывая на нас. Скар подается вперед. Я хватаю ее за руку и оттягиваю назад. Она убьет Молли голыми руками, если та продолжит ее провоцировать. Это сделает ее врагом Туман, а это исключено.
Единственный враг Туман – это я.
Ее чудовищность – моя.
Ее падение – мое.
Даже ее ненависть, черт возьми, моя.
Я встречаюсь со взглядом Скар и киваю ей за спину, безмолвно приказывая отступить. К счастью, она вздыхает и сдается, но не раньше, чем показывает Молли средний палец с широкой ухмылкой на лице.
– Возвращайся скорее, Ястребенок! – она целует меня в щеку и уходит в сторону лестницы.
– Отвратительно, – бормочет Молли. – Снимите номер.
Я врываюсь в ее пространство, вставая вплотную. Она инстинктивно отступает. Туман размыкает руки и пытается встать между нами, но я подхожу еще ближе, пока между мной и Молли не остается пространства, и я чувствую запах ванили. Девчонка смотрит на меня широко открытыми глазами и судорожно сглатывает. Уверен, мои, чертовски страшные, безжизненные глаза делают свое дело.
Ей лучше не связываться ни с кем из «Нулевой Команды». Особенно со мной.
– Сделай это снова, и у тебя будут проблемы лично со мной.
Молли смеется с болезненной неловкостью.
– Я ничего не сделала.
– Проваливай.
Она бросает взгляд на Туман. К счастью, та оттаскивает ее от меня. – Иди.
Молли бросает на меня неуверенные взгляды, пятясь назад, прежде чем развернуться и исчезнуть за углом.
– Ты не имеешь права так запугивать ее, – цедит Туман, снова скрестив руки на груди, красные ногти постукивают по предплечью.
Красный. Всегда этот, чертов, цвет.
Я хватаю ее за запястье и вталкиваю в комнату. Она ахает, когда я захлопываю дверь и вжимаю ее в нее. Ее руки упираются в мою грудь, щеки вспыхивают от напряжения.
Она действительно ненавидит, когда я касаюсь ее.
Было бы больно, если бы мне было не все равно. Но теперь я разрушаю ее. Теперь я забираю то, что было вырвано у меня силой.
Во время всех этих пыток я поклялся себе, что если выберусь оттуда живым, она будет моей первой остановкой.
Я закончил исчезать.
Закончил играть по правилам.
Закончил отрицать свои самые глубокие, самые темные желания.
Я подаюсь вперед, каждое движение моего тела имеет лишь одну цель. Она трогает меня пальцами, которые только что были внутри нее. У меня член встает от образа того, как я прикусываю эти пальцы, когда вхожу в нее, прижав к стене.
Гортанный стон грозит вырваться, но я подавляю его, продолжая безжалостно вторгаться в ее пространство.
Хотя она толкает меня, силы подводят ее. Либо она старается не изо всех сил, либо ломка дает о себе знать.
Её веснушки, похожие на звёздную пыль, исчезли, то ли под слоем макияжа, то ли по какой-то другой причине. Она всегда считала их несовершенством, но женщина, стоящая передо мной, и есть само несовершенство.
Лицемерка. Жесткая, но пустая внутри.
– Неро! – кричит она, задыхаясь.
Словно меня окатило ледяной водой, я отстраняюсь от нее на расстояние вытянутой руки от, но далеко не отхожу.
– Что ты собираешься с ним делать? – она тяжело дышит, ее руки на моей груди дрожат. Возможно, ломка у нее действительно сильная.
– Не твое дело, – отрезаю я. – Ты ничего не знаешь и ничего не видела. Перестань позволять своим эмоциям быть написанными у тебя на лице.
– Но в тот день, я…
Я хватаю ее за руки, сцепляю запястья в одной руке и впечатываю их в дверь над ее головой. – Тебя там не было. Ты ни черта не знаешь. Поняла?
Ее нижняя губа дрожит.
– Перестань. Просто перестань.
– Перестать что?
– Перестать делать это. Что бы ты ни делал.
– И позволить тебе спасти Инка? – я прижимаюсь к ее шее, испытывая искушение укусить кожу и пустить, чертову, кровь. Она делает судорожный вдох, когда я шепчу прямо в пульсирующую жилку на ее горле: – Этого не будет.
– Чего ты хочешь? – ее тон тверд, но в нем нет силы. – Я сделаю это. Просто скажи, чего ты хочешь.
Горький смех вырывается из груди. Черт. Она действительно сделала бы все ради Инка. В эту игру можно играть вдвоем. Я разрушу ее так сильно, что когда она вернется к нему, от нее останется лишь оболочка. Сломанная кукла.
– Я хочу трахнуть тебя, Бунтарка. Физически и ,блять, ментально, пока от тебя ничего не останется.
Точно так же, как ничего не осталось от меня.
Глава восьмая
Я теряю всякий контроль, когда нахожусь рядом с тобой, и иногда мне совсем не хочется его возвращать.
Я смотрю на Ястреба, приоткрыв губы и широко раскрыв глаза.
Я хочу тебя трахнуть, Бунтарка.
Сколько бы раз я ни прокручивала это в голове, смысла в этом не прибавляется.
Логично это или нет, но знакомый жар разливается по моей коже, как медленный, обжигающий огонь. Мои бедра сжимаются, всё еще храня память об оргазме, который был совсем недавно.
Стоило мне закрыть глаза, как я видела только эти бирюзовые глаза и его безмолвное, но такое тяжелое присутствие. С каждым движением своих пальцев я представляла, что он наблюдает за мной, касается меня, хочет меня.
Несмотря на его слова, темный взгляд на его лице выражает вовсе не то желание, на которое я надеялась. Это ненависть и глубоко укоренившийся гнев.
Единственная цель Ястреба – разрушить меня, и хотя я думала, что готова к этому, его слова пронзают мою пустую грудь, словно кинжал.
Я поджимаю губы в тщетной попытке контролировать реакцию своего тела.
Сказать легче, чем сделать.
Моя кожа так чувствительна, что даже дерево двери вызывает жесткое, приятное трение. Воздух вокруг наполняется его ароматом, гвоздика, дым и глубокий запах океана.
В такие моменты я скучаю по дистанции, но еще больше я скучаю по нему самому. Он наконец-то смотрит на меня, а не пытается стереть из реальности.
– Это то, чего ты действительно хочешь? – мой голос звучит низко.
Ястреб крепче сжимает мои запястья, и я подавляю стон, когда он прижимается ко мне. Дверь впивается мне в спину, а грудь вдавливается в его твердый торс. От нашего частого дыхания возникает болезненное трение, заставляющее соски затвердеть до предела.
– Очень хорошо, – я стараюсь звучать нейтрально, хотя тело почти пылает. – Если тебе это нужно.
Я всё еще не могу доверять своему телу или чувствам рядом с ним, но если это остановит Ястреба от саботажа в освобождении Инка, то это риск, на который я готова пойти.
– Очень хорошо? – голубой цвет глаз Ястреба превращается в бездонное, пугающее море. – Если мне это нужно?
Сердитые морщинки на его лице, последнее, что я успеваю заметить. Он резко разворачивает меня и впечатывает в дверь. Моя горящая щека прижимается к дереву.
– Ч-что ты делаешь? – выдыхаю я, чувствуя вспышку возбуждения, разливающуюся между моих влажных бедер.
Я могу сопротивляться, но что толку? Я уже согласилась на это. К тому же у меня нет ни сил, ни воли, чтобы его остановить.
Каждая пора моей кожи молит о его прикосновении. Прошли годы. Нет, десятилетия. Я закрываю глаза и позволяю этим ощущениям проникнуть в каждый дюйм моего тела.
– Ястреб...?
Он молчит, как обычно.
Его сильные пальцы зарываются в мои волосы, а свободная рука рывком задирает ночную сорочку до пояса. От холодного воздуха по задней поверхности бедер пробегают мурашки. Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как всё внутри гудит от удовольствия.
Его необузданная, но контролируемая сила всегда сводила меня с ума.
Ястреб вдавливает мое лицо в дверь.
– Я даже смотреть на тебя, черт возьми, не могу.
– Тогда не трогай меня, – слезы подступают к глазам. – У нас всё было хорошо, пока мы были порознь.
– Неужели? – шипит он.
Нет. Даже близко нет.
Были дни, когда я дышала только потому, что знала, что он существует где-то под тем же небом. Дни, когда я читала свои дневники и притворялась, что мы всё еще в той комнате ожидания. Дни, когда я молила «Омегу» все стереть.
Я предпочитаю его ненависть, чем его молчаливое, жестокое безразличию.
– Да, было, – я пытаюсь вытеснить эмоции из голоса. – Давай вернемся к этому.
Он вынимает заколку из моих волос, распуская длинные пряди. Прежде чем они успевают упасть до середины спины, он наматывает их на кулак и оттягивает назад, заставляя мою голову запрокинуться в его сторону. Из горла вырывается сдавленный звук, и я, хоть убей, не могу его сдержать.
– Это ведь не было частью сделки, верно? – его голос падает до шепота, опаляя ухо горячими словами. – Бунтарка.
Ноги слабеют, и я обеими руками вцепляюсь в дверную раму для равновесия.
Твердая грудь Ястреба давит мне на спину. Знаю, что он полон гнева и ненависти, но ничего не могу с собой поделать, я впитываю его тепло.
Черт. Он может меня убить, но всё, что я буду чувствовать, это его подавляющий жар.
Он просовывает ногу между моих, и я тяжело дышу, утыкаясь в дерево. Голова идет кругом, я не в состоянии сформулировать ни единой связной мысли.
Я просто хочу, чтобы он коснулся меня где-нибудь. Где угодно.
Я слишком долго голодала.
Тонкие пальцы хватают меня за бедро, оставляя после себя обжигающий след, когда они ползут всё выше и выше. В тот момент, когда он касается меня поверх трусиков, я скулю в дверь.
Он проникает пальцем внутрь и замирает. Я тоже. Только наше прерывистое дыхание наполняет воздух вокруг.
Обратного пути нет.
После пятнадцати лет избегания друг друга, когда он ненавидел меня издалека, а я наблюдала за ним, так же издалека, он касается меня так интимно.
Последний раз, когда мы делали что-то подобное, кажется таким далеким, но одновременно и таким близким, что я чувствую этот вкус на своем сухом языке.
Всё это похоже на фантазию. На сон. Сейчас я проснусь, и его здесь не будет.
Мысль о том, что я проснусь и он растворится в воздухе, скручивает желудок.
Я решаюсь оглянуться, и, к моему удивлению, он ослабляет хватку настолько, что я могу его видеть.
Он наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица, но его глаза, черт возьми, эти прекрасные, преследующие меня глаза, рассекают мою душу на части.
Его палец движется внутри меня, сначала медленно, будто он заново изучает мои стенки. Пульс бьется так часто, что, кажется, готов выскочить из горла.
Я не вижу его мозолистого пальца, но чувствую его каждой порой своей кожи. То, как он сгибает его внутри, то, как он входит и выходит из меня резкими, карающими движениями.
Колени подгибаются, и нуждающийся звук, который вырывается из меня, чужд моим собственным ушам. Я поджимаю губы, беспомощно пытаясь удержать ощущение взрыва, зарождающееся внизу живота.
Оно усиливается и растет с каждым движением, поднимая мое тело в невидимом ореоле.
Он вводит второй палец и трахает меня до беспамятства. С каждым толчком мои напряженные соски трутся о дверь. Я зажмуриваюсь, когда волны удовольствия бьют по моим сжатым стенкам.
Ястреб дергает меня за волосы. Боль смешивается с удовольствием, когда я распахиваю глаза.
– Смотри на меня, – рычит он мне в ухо.
Я смотрю. Даже под таким неудобным углом я не могу отвести взгляд от той дикой интенсивности, что отражается на его высеченном из камня лице.
Его пальцы продолжают двигаться, раскачивая меня, толкая вперед и назад.
В тот момент, когда его большой палец касается клитора, мои губы приоткрываются, и я сжимаюсь вокруг его руки. Оргазм накрывает меня так сильно, что ноги подкашиваются. Моя голова падает на дверь, пока я подавляю крик, застрявший в горле.
Ястреб вынимает пальцы, и хотя я всё еще нахожусь на гребне остаточного удовольствия, я не могу удержаться от желания удержать его внутри.
Шлеп!
Я вскрикиваю от боли, когда удар приходится по ягодицам. Прежде чем я успеваю прийти в себя или хоть что-то подумать, его рука снова опускается на меня. Снова и снова. Удары приходятся через ткань, но я чувствую их до самых костей.
Нарастающая нужда пропитывает внутреннюю сторону бедер. Я настолько дезориентирована, что не могу собрать мысли в кучу, но моё тело вспыхивает огнем, моля о большем.
Он тянет меня за волосы на себя, пока его лицо не оказывается в нескольких дюймах от моего, и я могу вдохнуть его запах.
– Почему, черт возьми, ты сдерживалась?
Я пытаюсь отрицать всё происходящее и извиваюсь. Его сильная рука снова опускается на мой зад. Любые слова, которые я хотела сказать, превращаются в сдавленный стон.
О, Господи.
– В следующий раз, – Шлеп, – ты не будешь, – Шлеп, – сдерживать свои крики для меня. – Шлеп. – Это понятно?
Легкие тяжело раздуваются от судорожных вдохов, пока я не начинаю беспомощно хватать воздух ртом. Жжение на ягодицах разливается по моей коже, как необузданный огонь. Что, черт возьми, со мной происходит?
– Отвечай мне, – рычит он, прежде чем укусить меня за мочку уха и засосать.
– О-о-ох...
– Я сказал, – Шлеп, – отвечай мне.
Я издаю что-то среднее между скулежом и стоном, кивая.
– Я... я не буду.
Боже. Почему я позволяю ему делать это с собой? Почему я не могу остановиться?
Он гладит мои саднящие ягодицы длинными, успокаивающими кругами.
– Хорошая девочка.
Я бормочу что-то вроде подтверждения, не в силах произнести ни слова. Я чувствую себя на вершине блаженства, что готова тереться о него и отдать своё тело ему на растерзание.
Не оставайся с ним наедине.
Простое правило, которое я нарушила уже бесчисленное количество раз за эти несколько недель. И не помогает то, что он сам не оставляет меня в покое.
Ястреб прижимается ко мне сзади. Его твердая грудь прижимается ко мне, и безошибочно узнаваемый бугорок утыкается мне в ягодицы. Даже через его джинсы и мои трусики я чувствую, как он пульсирует от потребности.
Осознание, что это все для меня, наполняет меня чувством целостности, которого я не испытывала годами.
Я трусь об него, впитывая то, как он становится тверже в ответ.
Он разворачивает меня, не выпуская моих волос из кулака. Я оплакиваю потерю ощущения его тела у себя за спиной, но смотреть в его лицо на таком близком расстоянии того стоит.
Я могу утонуть в его лазурном взгляде и никогда не вернуться обратно. И я бы ни о чем не пожалела. Если бы это зависело от меня, если бы это помогло ему остаться в безопасности, я бы утонула в его океане, наслаждаясь каждой волной.
Моя ладонь находит его щеку. Плечи Ястреба напрягаются, он тяжело дышит, как дикий зверь, но не останавливает меня.
Потребность поцеловать его пульсирует во мне, как живое существо.
Один раз. Всего один раз.
Я понимаю, что безнадежно ищу крупицу привязанности под всей этой ненавистью, но я готова игнорировать всё, если он просто поцелует меня.
Еще один раз.
Поцелуй меня, умоляю я глазами.
Поцелуй меня, зовет мое полупустое сердце.
Поцелуй меня, черт возьми, кричит мое тело.
Он отталкивает меня. Его пальцы выскальзывают из моих волосах, и его тепло отстраняется, оставляя меня холодной и брошенной.
Не сказав ни слова и даже не взглянув на меня, он выходит из комнаты.
Дверь захлопывается за ним с громким стуком.
Мои глаза наполняются слезами, и мне стоит огромных усилий не разрыдаться в голос.
На что я вообще рассчитывала?
Это была всего лишь сделка. Просто разовое действие, чтобы спасти Инка. Надеюсь, теперь Ястреб оставит меня в покое.
Я плетусь в ванную, всё еще чувствуя его мучительное прикосновение внутри себя и на своих ягодицах. Отражение в зеркале заставляет меня застыть на месте. Волосы растрепаны, красные пряди торчат во все стороны. Помада размазана. Халат сбился.
Но не это заставляет меня остановиться. Это странный блеск в моих глазах. Не помню, чтобы видела его раньше. Ощущение того, что я... жива.
Я выгляжу чертовски потрепанной, но... живой.
Точно так же, как чувствовала себя много лет назад.
