Текст книги "Тайны Туман (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод выполнен при помощи искусственного интеллекта Gemini.

Он очень старался адаптировать текст для русскоязычных читателей, сохранить уникальный авторский стиль, оригинальную атмосферу и глубину персонажей.

Но, это не точно =)

Одержимый Туман – это темный мафиозный любовный роман, романтический саспенс и история о наемных убийцах. Для лучшего понимания мира заказных убийств «Нулевой Команды» рекомендуется прочитать предыдущие книги серии.

Одержимый Туман – это история о втором шансе, в ней нет клиффхэнгера и измен, а финал – счастливый.

Эта книга – темный любовный роман, содержащий откровенные, нетрадиционные сексуальные сцены и чистую ненависть в духе «от врагов к возлюбленным». Пожалуйста, не читайте её, если что-либо из перечисленного может вас оскорбить.

Из-за ненормативной лексики и сцен сексуального характера книга предназначена только для взрослой аудитории.

Тем, кто сломлен,

Это для вас – за то, что не позволили им погасить ваш свет.

Вы сильны и совершенны именно такие, какие есть.

Выше голову. Держитесь уверенно. Иногда сломанные вещи – самые красивые.

Плейлист

Заглавная Песня

Hate Me – Eurielle

Плейлист

Follow You – Bring Me The Horizon

Pieces – Red

Cold – Five Fingers Death Punch

Broken – Seether & Amy Lee

War – Former Vandal

Shattered – Trading Yesterday

We Have It All – Pim Stones

Surge – Em Harris

Already Over – Red

No One’s Here to Sleep – Bastille & Naughty Boy

Not Strong Enough – Apolyptica

Comatose – Skillet

Haunted – Evanescence

Never be the Same – Red

Should Have Known Better – Hinder

Глава первая

Ты подожгла мое сердце и смотрела, как оно превращается в пепел.

Мне нужно найти ее.

Боль пронзает плечи, а сухожилия натягиваются при каждом вдохе. Кожаные ремни впиваются в руки, разрезая кожу. Липкая горячая жидкость покрывает их, стекая ручейками и собираясь в лужицы на белой плитке.

Свежее пулевое ранение в спине пульсирует и пульсирует, как живое, черт возьми, существо. Повязка, которую они наложили, порвалась от всех моих попыток освободиться.

К черту рану.

К черту боль.

К черту эти ремни.

Мне нужно найти ее.

Влажность в этой стерильно-белой комнате липнет к коже, смешиваясь с моими окровавленными костями. Если я не умру от того трусливого выстрела в спину, то наверняка погибну от заражения.

Я стискиваю зубы и изо всех сил подаюсь вперед, натягивая путы. Ремни врезаются еще глубже в мою уже истерзанную кожу. Металлический стул с громким визгом скрежещет по кафельному полу, а кровь продолжает капать.

Кап.

Кап.

Кап.

Мне нужно найти ее.

Все еще сидя на стуле, я раскачиваюсь и с силой впечатываю плечо в стену. Звук вывиха заполняет тишину. Мое «снайперское» плечо. Моя причина выживания все эти годы.

Я скрежещу зубами, когда жгучая боль пронзает кости насквозь. Я не трачу время на боль. Боль – это этап. Боль – это то, от чего можно избавиться. Она – нет.

Благодаря онемевшей руке мне удается порвать ремни и пошатываясь встать на ноги.

Волна головокружения заставляет меня пошатнуться; кровь приклеила футболку к спине и струится вниз по рукам. Я мотаю головой, отгоняя пелену. Она не будет в безопасности, если я потеряю сознание.

Напоминание о моем обещании ей и ее мне ,действует как инъекция адреналина.

Туманная волна застилает голову, словно наркотик, пульсируя в венах и вливаясь в кровоток.

Я прорываюсь сквозь дурман, боль и размытые пятна перед глазами.

Прикусив нижнюю губу, я хватаю запястье поврежденной руки и с резким рывком тяну вперед.

Щелчок означает, что кость встала на место, в плечевой сустав. Покалывание и пульсация сменяются тупой ноющей болью, но это ничто по сравнению с желанием, сжигающим меня изнутри.

Мне нужно найти ее.

Зная, что за дверью стоит охранник, я поднимаю стул здоровой рукой, бью им о стену, чтобы создать шум, а затем прячусь за дверью. Как только замок щелкает, охранник входит, а его М16 болтается на плече.

Его лысая голова едва успевает появиться. Он останавливается, замечая, что я не лежу в той луже крови, которую оставил после себя. Он делает еще шаг вперед, и я со всей силы бью его металлом по голове.

Он с глухим стуком падает на пол, затылок разбит.

Я ворчу, приседая, чтобы забрать его М16.

Аид прирежет меня за то, что я убил его охранника, но я затеял это не для того, чтобы останавливаться сейчас. Если дьявол хочет битвы, я устрою ему чертову войну.

Единственное, что имеет значение – это она.

Я пошатываюсь, выходя в коридор, неся винтовку в не ведущей руке, в то время как другая безвольно висит вдоль тела. В любом случае, сейчас она мне не пригодится.

Длинный белый коридор «Ямы» кажется бесконечным. Я иду вперед, и кровь капает на белую плитку, оставляя за мной безошибочный след. Скоро они меня вычислят.

Мне нужно найти ее.

Из-за угла выходит охранник с полуавтоматическим оружием наготове. Я стреляю ему в лоб, прежде чем он успевает среагировать, и перешагиваю через тело. В моей затуманенной голове осталась только одна миссия, и к черту всех, кто встанет у меня на пути.

Мой палец на спусковом крючке сверхчувствителен. Одно движение и я прикончу любого, кто появится в поле зрения.

Я волочу онемевшие ноги по полу. Любой другой человек, раненый, истекающий кровью, накачанный препаратами, давно бы потерял сознание. Но я бегу на чем-то нечеловеческом. Я бегу на потребности, настолько сильной, что не чувствую собственного тела.

Все вокруг, лишь продолжение, которое можно заменить. Я не могу дышать или думать нормально, пока не найду ее.

В конце коридора слышится шорох. Я поднимаю винтовку, ожидая, когда появится голова, чтобы разнести ее в клочья.

Я замираю, пальцы подергиваются, а размытое зрение проясняется.

Бунтарка.

Огненно-рыжие волосы волнами рассыпаются по плечам и спине, словно кокон. Белое платье сливается с ее молочно-белой кожей, из-за чего она кажется ангелом.

Моим чертовым ангелом.

Боль, кровь, жжение и все остальные ужасы исчезают при виде ее. Как всегда.

Она – мое спасение в этом проклятии.

Мой билет в один конец из этого безумия.

Я нашел ее.

Я бегу к ней, несмотря на подбитую ногу и дурман в голове.

Ее ореховые глаза, как у львицы, с искрами лесной зелени и землисто-коричневого цвета. Крошечные веснушки рассыпались по обе стороны ее маленького носа, словно звездная пыль.

Моя прекрасная Бунтарка.

Когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, я закидываю винтовку за спину и хватаю ее за щеки обеими руками. Моя кровь пачкает ее прозрачную кожу, и прямо в этот момент я обещаю себе, что с сегодняшнего дня в нашей жизни больше не будет крови.

Мы здесь уже больше восьми лет. Ей около восемнадцати, а я на несколько лет старше. Мы никогда не знали нормальной жизни, но сегодня мы сделаем первый шаг к ней.

– Мы уходим, – мои потрескавшиеся губы прижимаются к ее мягким в коротком поцелуе. – Мне плевать, если нам придется пробиваться с боем из этого ада.

Она молчит. Даже ее выразительные глаза не говорят со мной и не узнают меня. Потерянная. Отрешенная. Далекая.

– Бунтарка, – я крепче обхватываю ее затылок. – Никто не причинит тебе боли, пока я рядом.

Она прикладывает маленькую, изящную ладонь к моей груди и сильно толкает. Может быть, потому что я ранен, или она, наконец прислушалась к моему совету по упражнениям для укрепления рук, но ей удается заставить меня отступить.

– Все кончено.

Мой глаз дергается.

– Что?

– Я избавилась от этого, – ее голос звучит холодно и ровно. – С этим покончено.

– Бунтарка?

Удар приходится по затылку, и я падаю, ударяясь коленями о плитку. Я пытаюсь подняться, но нас окружают охранники.

Я должен защитить ее. Я должен…

– Прощай, Ястреб, – Туман смотрит на меня с пустым выражением лица, в то время как еще один удар обрушивается на мою шею, потом еще и еще.

Я слишком ошеломлен, чтобы реагировать. Слишком, поглощен ее холодными, бесчувственными ореховыми глазами, которые я когда-то считал своим домом.

Она стоит как не дышащая, не чувствующая статуя, наблюдая, как они избивают меня, и тут слова Аида, сказанные ранее, возвращаются, как рогатый монстр:

Туман выдала ваше местоположение. Она причина, по которой тебя подстрелили.

Я не верил ему, потому что он – ничто, а она – всё.

Но теперь, когда тьма застилает мое зрение, она разворачивается и, черт возьми, уходит.

Я избавилась от этого.

Это последняя мысль, прежде чем рев вырывается из моих губ, и тьма затягивает меня в свои когти.

Глава вторая

Ты был легким бризом, который превратился в смертоносный ураган.

Пятнадцать лет спустя

Кто-то наблюдает за мной.

Воздух густеет от нежеланного внимания. Мне не нужно осматриваться, чтобы почувствовать их взгляд на себе.

Ты же знаешь, что будет, если ослушаешься.

Утреннее сообщение до сих пор посылает разряды дискомфорта по моему позвоночнику.

Они здесь, и я ничего не могу с этим поделать, пока рядом девочки.

Мои движения остаются собранными. Цокот каблуков моих «Лубутенов» эхом отдается на лестнице, пока я спускаюсь к главному залу «Le Salon». Звук шагов затихает, заглушаемый мягким ритмом музыки из колонок.

Зона отдыха «Le Salon» напоминает вестибюль отеля. Элегантные, состоятельные мужчины сидят на диванах с девушками, пьют и смеются. Несмотря на приглушенное освещение, я сканирую каждого из них. У одного мужчины рука лежит на бедре Шелли под юбкой, и она хихикает, прижимаясь к нему. Я оставляю ее в покое.

Они всего лишь эскорт, секс от них не требуется, но некоторые девушки занимаются этим постоянно. Если они дают согласие, то не мне указывать им, как поступать.

Развлекательный клуб «Le Salon», лишь фасад для нашего подпольного бизнеса. Нам нужны эти коррумпированные политики, чтобы удерживать его на плаву, но ни за что на свете я не позволю, чтобы хоть одну девушку под моим крылом заставили что-то делать против воли.

Может, я и стала невольной хозяйкой этого места, но после нескольких месяцев управления я не могу не чувствовать ответственности за этих девочек. Одна лишь мысль о том, как предыдущий владелец издевался над ними, заставляет мою кровь кипеть.

– Туман! – испуганный голос зовет меня сзади.

Я резко оборачиваюсь и вижу Сару, которая останавливается как вкопанная. Ее растрепанные каштановые волосы торчат во все стороны, будто от статического электричества. Темные глаза расширены от ужаса, помада размазана по щекам и подбородку. Обе руки скрещены на груди, скрывая лохмотья порванной одежды.

– Кто это сделал? – Мой голос спокоен, чтобы не пугать ее, но потребность убивать и калечить бурлит в венах, как кислота.

– Он… – Она тяжело дышит и кусает губу, прежде чем продолжить. – Джессика! У него Джесси. Она не смогла убежать.

Сара начинает дрожать, ее пальцы дрожат. Шок проходит, и сейчас она сорвется. Я хватаю ее за руку, встряхиваю и произношу громким, четким голосом:

– В какой комнате?

– В третьей… – она давится рыданием, слезы текут свободно, как кровь из раны.

Вид ее слез сдавливает грудь, но я заставляю себя оставить ее позади.

Я жму на кнопку лифта. Он не едет. Я задираю подол своего модного платья выше колен и врываюсь на лестницу, преодолевая по две ступеньки за раз. Мое дыхание остается ровным, когда я оказываюсь наверху.

Это ничто по сравнению со смертельными тренировками, через которые мы проходили с самого детства.

Я провожу своей картой с полным доступом и вламываюсь в дверь. До меня доносятся болезненные крики Джессики и ее приглушенные всхлипы в подушку.

Крупный мужчина, вдвое больше ее, прижимает ее к себе сзади. У него сальные серо-черные волосы, кустистые брови и живот, приличный разве что для свиньи. Его жирные пальцы лезут под разорванное платье, а другая рука фиксирует голову.

Воспоминания проносятся сквозь меня, как неудержимый шторм. Разрушительные. Реальные.

Прошло полтора десятка лет, но та парализующая боль осталась прежней. Я вижу себя на месте Джессики. Беспомощность. Разбитое сердце. Чертова ярость. Я цепляюсь за последнее и позволяю ей захлестнуть меня.

Я умею злиться, и у меня это отлично получается.

Если я воспользуюсь ножом, я убью его, а кровь в «Le Salon» нам сейчас не нужна, особенно когда полиция следит за каждым нашим шагом.

Я хватаю лампу и бросаю ее ему в спину. Он орет, как школьник, голосом взрослого мужика. Когда он отшатывается, Джессика вырывается, отползает в другой конец кровати и обхватывает колени руками.

– Какого хера? – Мужчина замахивается на меня кулаком, как только я оказываюсь на расстоянии удара. Очевидно, он новичок, иначе не посмел бы трогать девушек под моей крышей.

Я хватаю его за руку и заламываю за спину. Он крупнее меня, но я справлялась и с более тренированными противниками. Я упираюсь ногой в его спину, используя её как рычаг, и резко дергаю руку назад.

Он визжит от боли, когда плечо выскакивает из сустава. Я подавляю ухмылку при звуке его агонии, когда он падает на пол, завывая.

Я еще не закончила.

Даже близко нет.

Я тянусь к острому ножу, спрятанному под платьем. Черная, холодная рукоять вызывает привычный, всепоглощающий трепет в моих венах.

К черту полицию и к черту правило «никаких убийств» на территории «Le Salon». Я прирежу этого ублюдка и выброшу его гнилое тело в море.

– Стерва, – рычит мужчина, все еще держась за поврежденное плечо, сидя на ковровом покрытии. Нож его, похоже, не пугает. Большинство влиятельных людей думают, что они неприкосновенны, и никто не посмеет их тронуть.

Он связался не с тем человеком.

– Ты знаешь, кто я? – Пена слюны слетает с уголка его тонких губ. – Я отправлю тебя за решетку на вечность.

Я улыбаюсь, как кукла, поглаживая рукоять ножа, словно домашнего питомца.

– Ты не сможешь этого сделать, когда будешь мертв, правда?

Подонок, должно быть, понял, что я серьезна, так как он сглатывает, а на лбу выступает пот.

– Я секретарь кабинета министров…

Я приседаю перед ним и приставляю лезвие к горлу.

– Жаль, что мне плевать.

Он шумно сглатывает, и нож прорезает кожу.

– П-пожалуйста.

– Когда она просила тебя, ты послушал ее? – Мой голос становится громче, и я чувствую, как демоны прошлого заполняют пространство. Я встаю и бью его каблуком по ребрам. Снова и снова, пока он не сворачивается в клубок, хрипя, как ребенок. – Ты слушал, мразь? – Удар. – Ты остановился? – Удар. – Ты слушал?

Я уже готова покончить с его никчемной жизнью, когда мягкие, дрожащие руки касаются моей руки. Джессика смотрит на меня заплаканными глазами и размазанной тушью. Ее тихий голос едва слышен:

– Он очень важный человек, он может причинить тебе вред.

Никто не может. Те двое, что были на это способны, давно мертвы.

Но я также не могу убить этого подонка на глазах у нее, когда она и так травмирована.

Только это его и спасает.

Я прячу нож, кладу руку ей на плечо и осторожно вывожу ее дрожащее тело из комнаты. Двое охранников, должно быть, слышали, что произошло, раз бегут мне навстречу.

– Уберите все внутри, – бросаю я им, уводя Джессику подальше от хаоса. Сара перехватывает нас на полпути. Девушки бросаются в объятия друг друга и громко плачут.

Вид их слез портит мне настроение. Я бы сделала все, чтобы это прекратить, но я совершенно безнадежна в утешении. Поэтому я неловко стою в стороне.

Краем глаза я замечаю блондинку в юбке из фатина цвета фуксии, которая бежит по коридору с широкой улыбкой.

Мое настроение меняется с неловкости на кровожадное.

Я отвожу Сару и Джессику в их комнату и говорю, чтобы они позвали меня, если что-то понадобится.

– Спасибо, – Сара делает прерывистые вдохи сквозь икоту. – Мы так рады, что ты взяла всё в свои руки.

Взгляд Джессики кажется призрачным.

– Не знаю, что бы случилось, если бы ты не пришла. Он… он…

Я сжимаю ее плечо сильнее, чем следовало бы. Я так привыкла к жесткости, что иногда забываю, что эти девочки не жили такой жизнью, как я.

– Просто отдыхайте, ладно? Возьмите пару дней выходных, а потом поговорим.

Убедившись, что они в порядке, я врываюсь в свой кабинет, куда направлялась блондинка.

Я распахиваю дверь, явно настроенная на решительные действия.

Она попивает травяной чай, сидя на диване. Когда она закидывает ногу на ногу, короткая юбка из тюля едва достигает середины её оголенных бедер. На ней белые сандалии, пальцы ног накрашены розовым лаком с блестками. На её простой белой хлопковой рубашке написано блестками: «Я ем людей на завтрак». В ней всё такое крошечное. И рост, и нос, и все черты лица.

Тень сидит напротив, потягивая скотч прямо из бутылки. Его глупо высокая фигура затмевает кресло. Вьющиеся темно-русые волосы падают на лоб, дополняя его тошнотворно очаровательную внешность. Стальные серые глаза, единственное, что соответствует его характеру.

Я встаю рядом со Скар и скрещиваю руки на груди.

– Почему вы не помогли им?

Она продолжает пить чай, даже не взглянув на меня.

– С чего бы мне знать, что им нужна помощь, только потому, что они плачут? У меня нет шестого чувства, знаешь ли.

– Плач – это базовая реакция человека, когда ему больно, – указываю я.

– Я тоже так думала, но некоторые странные люди плачут, когда они счастливы. Как я должна была это понять? – Она делает драматичный и фальшивый вздох. – Ты уже сыграла в супергероя дня. Чего ты так злишься?

Желание изуродовать эти кукольные черты лица переполняет меня. Даже если бы она точно знала, что девушки в опасности, она бы вряд ли пошевелилась. И дело не только в её неспособности различать человеческие эмоции, но и в том, что под маской фарфоровой куколки она, эгоистичный больной монстр.

Не то чтобы я была другой, но я хотя бы никогда не притворялась тем, кем не являюсь.

– Если с девушками что-то случится, когда ты могла это предотвратить, я заставлю тебя заплатить, Скар, – предупреждаю я своим самым ледяным тоном.

Ее пухлые розовые губы изгибаются в хитрой улыбке.

– Не скули из своей могилы, когда я с тобой покончу, ведьма.

– О-о, девчачья драка. Когда можно посмотреть? – Тень ухмыляется с озорной, садистской ухмылкой, которая отлично сочетается с татуировками тигра, спускающимися с его бицепса на предплечье. – Хотя не знаю, чью сторону выбрать. – Его взгляд блуждает от меня к Скар с тем же пытливым прищуром, с которым он оценивает противников перед подпольным боксерским боем. – Скар слишком крошечная.

– Заткнись, придурок, – она бросает на него гневный взгляд.

– Эй, не стреляй в гонца, куколка-психопатка. Я просто констатирую факты. – Он переводит взгляд на меня. – И Туман… ну, старая карга. Возраст важен для выносливости и формы.

Я одариваю его взглядом, в безнадежной попытке испепелить на месте.

– Заткнись, мразь.

Он всегда заставляет меня чувствовать себя старой, хотя я уверена, что он старше меня. Мне, наверное, тридцать один или тридцать два года. Не могу сказать точно, потому что наши воспоминания были стерты, когда нас похитили в организацию убийц «Яма».

Я сажусь в кресло, отдельно от них обоих, кладу локоть на подлокотник и опираюсь головой на кулак.

Выпить было бы неплохо, но в затылке начинает пульсировать отдаленная боль из-за абстиненции. Алкоголь может сделать только хуже.

– Где вообще Призрак? – ворчит Скар. – У меня есть дела.

Она никогда не любила собрания и не посещала их с тех пор, как нас пятерых отправили управлять этим местом. Скар предпочитает быть эскортом под прикрытием и тусоваться с девушками. Не то чтобы она хоть как-то за них заступалась. Скар сама по себе, и это всё.

Тень проверяет винтажные часы на стене.

– Он будет. Призрак пунктуален.

Скар фыркает:

– В отличие от тебя.

– Придержи дерьмо, куколка-психопатка.

– Скорее уж «придержи коней», – парирует она.

Они продолжают бесконечную перепалку, а я молюсь, чтобы Призрак пришел быстрее.

Хотя это официально не закреплено, Призрак – лидер нашей маленькой группы и голос разума. Я бы убила Тень и Скар еще много лет назад, если бы не его миротворческие методы.

До «Ямы» Призрак, Тень и я были уличными оборванцами и стояли друг за друга горой, пока нас не похитили и не привезли в «Яму». Мне было лет девять или десять.

Мы втроем и еще сорок семь детей сформировали «Нулевую команду» и превратились в зависимых от «Омеги». А этот наркотик? Это проклятый кошмар. Он не только затуманил и стер наши воспоминания, но и сделал из нас роботов, созданных для одной цели: убивать.

И как будто этого мало, побочные эффекты «Омеги» убили большую часть «Нулевой команды», когда они были еще детьми. Выжили только тринадцать. А десятилетия спустя один из наших умер.

Очевидно, побочные эффекты «Омеги» никогда не уходили, они были лишь подавлены. Внезапная смерть Дьявола стала тревожным звонком для тех из нас, кто остался. Детокс, уход от Аида и его ямы – это теперь не роскошь, а единственный способ выжить.

Процесс детоксикации идет чертовски медленно. Нам все еще нужны небольшие дозы, которые дает только Аид. К тому же он отправил только пятерых из нас управлять бизнесом мафии одного из своих партнеров. Остальные остаются заложниками в его аду, пока мы не выполним его грязную работу.

Дверь открывается, и Призрак входит, держа руку в кармане брюк своего костюма. Слава Богу. Еще минута наедине со Скар и Тенью, и я начну бить стены.

Призрак примерно того же роста и телосложения, что и Тень. В его темно-карих глазах таится оттенок мудрости и спокойствия, которого не хватает большинству из нас, но в нем также чувствуется смертоносная энергия, намекающая на то, каким безжалостным он может быть. Темные волосы зачесаны назад, но выглядят растрепанными, словно кто-то пробежался по ним пальцами.

Не знаю, почему я испытываю это чувство зависти к Призраку и подонку Тени. Особенно к Тени. Как такой бессердечный монстр, как он, может обрести счастье?

Не то чтобы мне было дело.

Кожа дивана скрипит, когда Призрак садится на подлокотник кресла Тени. Он хладнокровно берет бутылку Тени, игнорируя его ворчание, и наливает янтарную жидкость в квадратный стакан.

Призрак отпивает из своего бокала и возвращает бутылку Тени.

– Я уезжаю.

Я напрягаюсь, выпрямляясь. Звуки щелчков и стука заполняют воздух, Тень и Скар бросают свои напитки на журнальный столик. Даже, Пламя, который всегда спит за диваном, высовывает свою рыжую голову, выглядя совершенно бодрым.

– Ха-ха. Смешно, – насмехается Тень.

Призрак качает головой. Моя спина деревенеет, и ужас просачивается под кожу, потому что я знаю: Призрак не из тех, кто шутит.

Тень, должно быть, тоже это понял, потому что переходит в атаку:

– А как же наши товарищи, которых до сих пор пытает Аид?

– Ты бросаешь их? – Тон Пламени тихий. Конечно, этот манипулятор сразу бьет по больному. Впервые я одобряю это. Если использование слабости Призрака к «Нулевой команде» заставит его остаться, то пусть будет так.

Он не только связующее звено, которое удерживает нашу банду психопатов вместе, он еще и держит мой детокс от «Омеги» под контролем.

– Я не ухожу навсегда, – Призрак продолжает неспешно пить. – Но мне нужен отпуск с Эль после всего этого хаоса.

Все мы одновременно выдыхаем. Мы не говорим этого вслух, но знаем, если его не будет рядом, начнется кровавый цирк.

– Гениальная идея! – ухмыляется Тень. – Я возьму Зои, и мы поедем вместе.

– Подождите, пока мы вернемся. Вам нужно присматривать за фабрикой, а мы не можем оставить «Le Salon» пустым. – Его взгляд падает на меня. – Уверен, что у тебя не возникнет проблем с управлением этого места.

Я киваю, но «Le Salon» наименьшая из моих проблем. Без Призрака, контролирующего мой детокс, я могу провалиться в эту черную дыру. И без того справляюсь с трудом. Если я вернусь к той наркоманской версии себя, я, возможно, не смогу контролировать свои убийства.

– Дружище, моя женщина беременна, – Тень становится серьезным впервые в жизни. – Я не могу в одиночку следить за фабрикой наркотиков. Ты хоть представляешь, сколько дерьма нужно сделать до рождения ребенка? Есть курсы, книги и куча чего еще нужно погуглить. Черт возьми. Это не шутки.

Старая боль всплывает вновь. Она всегда была тупой и где-то на заднем плане, но с тех пор, как я начала детокс, воспоминания просачиваются обратно, и я ненавижу их. Прыгнуть в темную бездну «Омеги» лучше, чем быть затянутой этими воспоминаниями.

Его воспоминаниями.

Пятнадцать лет, целых пятнадцать лет, но до сих пор, кажется, будто я заперта в том промежутке времени и никогда не выберусь.

Призрак вращает бокал.

– Хватит ныть. Кое-кто поможет.

Я скрещиваю руки на груди, мои красные ногти вонзаются в плоть.

Этого не может быть.

Призрак намекал на это, но он не сделает этого со мной.

– Он должен быть здесь примерно через…

Призрака прерывает открывшаяся дверь.

Я забываю, как дышать.

Он шагает внутрь размеренными, бесшумными шагами, словно пантера. В отличие от пантеры, его присутствие заполняет всё пространство. Это мало связано с его внушительным ростом и широкими плечами, и больше с ним самим.

Тишина всегда была его атрибутом, но ему не нужно говорить, чтобы подчинить себе воздух и всё в ближайшем окружении.

На нем джинсы, сидящие низко на бедрах, и мешковатая серая футболка, которая всё еще облегает его рельефные мышцы. Его светло-каштановые волосы отросли, прикрывая макушку. Его пронзительные бирюзовые глаза, которые всегда, незваными, врывались в мои сны, сканируют кабинет с хищным блеском, пока не встречаются с моими.

Они задерживаются там. Непоколебимые. Бесстрастные. Молчаливые.

Не дай Бог, чтобы этот мужчина проявил хоть какую-то эмоцию.

Он никогда этого не делал с того самого дня.

Я сильнее скрещиваю руки, боясь, что он увидит, как мое сердце пытается вырваться из груди.

Месяцами я думала, что он погиб. Теперь, когда он здесь, я хочу, чтобы он ушел. Раз и навсегда.

Ты же знаешь, что будет, если ослушаешься?

Я вонзаю ногти в кожу глубже, до крови, но на лице сохраняю невозмутимую маску, которую совершенствовала годами.

– Ястреб согласился помочь, – Призрак кивает в его сторону. – Чем больше членов «Нулевой команды», тем лучше.

– Абсолютно нет, – я вскакиваю на ноги и говорю своим самым холодным тоном. – Либо он уйдет, либо я его заставлю.