Текст книги "Эхо Мертвого озера"

Автор книги: Рэйчел Кейн

Соавторы: Кэрри Райан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

38
Гвен

Сердце выпрыгивает из груди, пока я дальше читаю переписку Джульетты и Бо.

Бо: Вряд ли ты сделала что-то очень страшное.

Джульетта: Сделала.

Бо: Например?

Джульетта: Не могу тебе рассказать.

Бо: Ты до сих пор не доверяешь мне?: (

Джульетта: Не в этом дело; они меня убьют, если узнают. Я не шучу.

Бо: Не может быть, что все так страшно.

Джульетта: Это так. Если б ты узнал правду, то возненавидел бы меня.

Бо: Я никогда не возненавижу тебя, Джульетта. Ты очень хорошая.

Джульетта: Нет, я не такая!

Бо: Тогда расскажи мне. Разреши доказать мою любовь.

Джульетта: Ты меня любишь?

Бо: Да. Уже давно. Я ждал, чтобы сказать это лично. Хотел видеть твое лицо.

Джульетта: Ты хочешь встретиться?

Бо: Конечно! Я только об этом и думаю!

Джульетта: Я тоже хочу с тобой встретиться.

Бо: Но если ты мне не веришь…

Джульетта: Я верю! Клянусь тебе!

Бо: Точно? Иногда мне кажется, что нет.

Джульетта: Хорошо, я расскажу. Мои подруги… у них есть одна игра. Они любят в нее играть. Они ломают людям жизни.

Бо: Правда?

Джульетта: Я же говорила, что это ужасно.

Бо: Ты тоже участвовала?

Джульетта: Да. Иногда.

Бо: И что ты делала?

Джульетта начинает объяснять.

Я в таком ужасе от прочитанного, что теряю всякое представление о времени, кровь стынет в жилах. Джульетта выкладывает Бо все – все гадости, которые она и ее подруги делали другим. Для них это была просто игра – разрушать чужие жизни. Имелся даже переходящий приз, который они передавали друг другу в знак очередной победы: золотая цепочка с кулоном в виде двухчашечных весов.

Снова просматриваю аккаунт Джульетты в соцсетях. Так и есть: почти на каждой фотографии на одной из девушек та самая цепочка. Обычно кулон спрятан под одеждой, но кое-где его видно. Похож на весы правосудия, только без слепой женщины, которая их держит.

Достаю из бардачка блокнот и начинаю записывать дату каждой фотографии и имя девушки, на ком украшение.

Одна дата сразу бросается в глаза – день увольнения Джосайи Паркера. До этого цепочка висела на шее Уиллы, а потом перешла к Джульетте.

Чувствую спазм в животе и недоверчиво качаю головой. Наверное, просто совпадение. Здесь нет никакой связи.

Но есть доказательства, и они не лгут.

Джульетта перечислила все способы, с помощью которых они портили людям жизнь: ложь, обман, воровство. В школе они подбросили улики в шкафчик одного выпускника, как будто тот жульничал на экзаменах. Его обвинили в нарушении кодекса чести и выгнали из школы. Достаточно взглянуть на его страницу в соцсетях, чтобы понять: с тех пор у парня все покатилось под откос.

В день, когда его исключили, приз перешел от Мэнди к Уилле.

Присматривая за ребенком соседки, подруги оставили след от губной помады на вороте рубашки ее мужа и засунули кружевные трусики в карман его костюма. Судя по странице жены в «Фейсбуке», через полгода состоялся развод. А цепочка появилась на шее у Мэнди.

На вечеринке они что-то подмешали в напиток популярному в школе парню классом младше. В ту же ночь он разбил машину и был арестован за вождение в нетрезвом виде. В аварии он искалечил левую руку и распрощался с надеждой играть за сборную колледжа по бейсболу. На следующее утро Джульетта опубликовала селфи с переходящим призом.

Да, вокруг этих трех девушек происходили страшные вещи, но можно ли сделать вывод, что здесь есть какая-то связь? Ведь никто, похоже, не знал, что бейсболист рассмеялся Джульетте в лицо, когда на школьной дискотеке она пригласила его на белый танец. Никто не знал, что выпускник отказал Уилле в просьбе списать домашнюю работу.

Заметить взаимосвязь совершенно невозможно. Если только не искать специально. Но даже тогда это кажется невероятным. Мне до сих пор не верится, что эти девочки могли оказаться воплощением зла.

А Джосайя, конечно, все понял. Он сам убедился. Вот о чем он меня предупреждал. Джульетта даже призналась, какую роль сыграла в его увольнении. Она многое скрыла и преуменьшила, но рассказала, что сама сделала фотографии и подставила Джосайю.

Я закрываю глаза. Я ведь чувствовала, что Джосайя говорит правду, но не хотела верить, что Джульетта оказалась лгуньей. Я просто в шоке, что кто-то способен ложно обвинить другого человека в сексуальных домогательствах, просто чтобы унизить его.

Что ж, по крайней мере, теперь у Джосайи есть доказательства его невиновности. Он еще молод и может начать все заново.

А вот с Тревором сложнее. Он уже признался, и это практически невозможно изменить. Но даже без чистосердечного признания показаний Уиллы и Мэнди может оказаться достаточно, чтобы его осудили.

Уму непостижимо, что они способны на такую ложь. Поверить не могу, что они специально упекли невиновного человека за решетку. Хотя чем это отличается от исключения из школы, краха счастливого брака или разрушенного будущего мальчика-бейсболиста?

С замиранием сердца просматриваю последние посты подруг в соцсетях.

В ленте Уиллы неделю назад появилось селфи, демонстрирующее новую помаду. На шее поблескивает цепочка.

Вчера Мэнди опубликовала видео, где она в трех разных платьях. Проводит опрос, какое идет ей больше. Цепочка уже на ней.

В ужасе закрываю глаза. Я думала, что знаю, что такое зло. Я видела его воплощение в Мэлвине Ройяле, в патере Томе, в Джонатане Уотсоне. Но чтобы в столь юных девушках… Такого я не ожидала. Моя душа восстает при одной мысли об этом.

Им всего пятнадцать!

Заставляю себя читать переписку Бо и Джульетты дальше. От ее рассказов внутри все переворачивается. Сколько жизней она разрушила…

Но, по крайней мере, у нее хватает совести искренне раскаиваться.

Она пишет Бо, что хочет пойти в полицию, во всем признаться и остановить подруг. Хочет начать все с чистого листа, с чистой совестью. Только так они с Бо могут быть вместе.

Удивительно, но Бо воспринимает ее историю без негатива. Кажется, его даже не ужасают ее признания. Он верит Джульетте, что во всем виноваты Уилла и Мэнди, это они ее заставили. Он поддерживает ее желание порвать с подругами. Его смущает только одно.

Бо: Что будет, если ты признаешься и тебя аресуют?

Джульетта: Не знаю.

Бо: Ты можешь попасть в тюрьму.

Джульетта: Но меня же отпустят, правда? Если я дам показания против Уиллы и Мэнди? Так ведь?

Бо: Так показывают по телевизору.

Джульетта: Если я должна это сделать, то сделаю.

Бо: Но ведь тогда нас надолго разлучат.

Джульетта: А какой у меня выбор?

Бо: Ты сделаешь это не одна, Джульетта. Я тебе не позволю.

Джульетта: О чем ты?

И тут Бо предлагает встретиться. Я откидываюсь на сиденье, голова идет кругом. Мысли постоянно возвращаются к Бо. Его тексты написаны вполне связно. Иногда Джульетта и Бо рассуждали о таких глубоких вещах, как смысл и цель жизни. Тревор, написавший эссе, которое показала мне его бабушка, на это не способен.

Кто же из них настоящий Тревор? Неужели он психопат, прикидывающийся дурачком, чтобы скрыть свои темные наклонности? Не исключено. Я видела таких людей раньше – и даже жила с одним из них. Мэлвин Ройял прикидывался порядочным человеком, скрывая истинное лицо.

Но если настоящий Тревор – именно тот, которого я встретила: добрый, испуганный мальчик? Тогда кто-то другой притворялся им, используя его в своих целях.

Я обдумываю сообщения Джульетты про жестокость Уиллы и Мэнди. Думаю о сидящей на качелях Уилле, о страхе в ее глазах, когда она произнесла имя Мэнди. Понятно, что она опознала в водителе пикапа Тревора только потому, что этого хотела Мэнди. Потому что та была твердо уверена, а Уилла боялась ей возразить.

Это Мэнди указала на Тревора.

Могла ли она подставить его? И Джульетту тоже?

Могла ли эта тщательно спланированная подстава быть для нее своего рода игрой? Проверкой подруги на преданность?

А когда Джульетта не прошла проверку… Когда призналась в том, что натворила, она стала больше не нужна Мэнди.

Тревор, Уилла, Мэнди – кто-то из них лжет. И я собираюсь выяснить, кто.

39
Коннор

Ушам своим не верю. Земля уходит из-под ног.

– Ты врешь, – шепчу я и поворачиваюсь к Ви, качая головой. Повторяю: – Она врет.

Не понимаю, что происходит. Знаю только, что меня подставили, но не понимаю почему. Чувствую себя совершенно беспомощным перед обвинениями Уиллы и могу лишь повторять правду: это не я. Не могу быть я.

Я не такой.

Я не похож на моего отца.

Я не монстр.

Ви переключает внимание на меня. Я ни на секунду не забываю про пистолет в ее руках, про направленное прямо на меня черное дуло. Я не раз ходил с ней в тир и знаю, что она неплохой стрелок и на таком расстоянии не промахнется.

– Это сделал ты? – наконец спрашивает Ви. Ее голос спокойный и ровный, несмотря на неразбериху вокруг.

Поверить не могу, что Ви вообще спрашивает об этом. Значит, она допускает такой вариант. Думает, что я способен связать женщину. Сделать ей больно. Совсем как мой отец.

– Нет. – Голос срывается, я прочищаю горло и повторяю громче: – Нет!

Ви долго смотрит на меня, по ее лицу ничего нельзя понять. Потом она кивает:

– Ладно.

И опускает пистолет.

Значит, она верит мне. Ви, которая не верит никому, – и у нее есть на это причины. Которая навидалась такого, что хуже не бывает. На долю которой выпало немало своих чудовищ. Ви, которой незачем демонстировать мне преданность или принимать мои слова не веру. И все-таки она доверяет мне.

От облегчения у меня подкашиваются ноги. Ковыляю к стене и опираюсь на нее рукой, чтобы не упасть. Меня душат слезы. Я закрываю глаза, роняю подбородок на грудь.

И слишком поздно понимаю, что Мэнди подкралась совсем близко к Ви. Я даже не смотрю на них, пока не слышу яростный визг, с которым Мэнди набрасывается на нее. Под ее натиском Ви теряет равновесие и падает.

А потом я вижу в руке у Мэнди пистолет, и она направляет его на меня. Слышу резкий звук удара бойка о капсюль, поджигающего порох.

Уже падая, чувствую острую боль. И только потом понимаю, что происходит. Я сильно ударился при падении, не успев сгруппироваться.

Голова взрывается от боли, в глазах все плывет, мешая сосредоточиться.

В меня выстрелили, запоздало понимаю я. Разум отказывается воспринимать это, но боль, разрывающую меня изнутри, невозможно отрицать. Вот дерьмо, в меня выстрелили…

Пытаюсь пошевелиться, поднять голову или что-то сказать, но не могу.

Плохо дело. Я не могу пошевелиться, и от этого паникую еще больше. Сердце громко стучит, в ушах звенит, я изо всех сил стараюсь не закрывать глаза, хотя веки становятся все тяжелее.

Даже лежа на полу, я вижу Ви на другом конце комнаты. Она только что вскочила на ноги, когда Мэнди снова набрасывается на нее и снова стреляет. Я не вижу, куда попала пуля, но слышу, как Ви падает. И ударяется головой о груду битого кирпича в углу. Раздается страшный треск, как будто с крыши на бетонный пол уронили арбуз. Ви лежит неподвижно. Мне не видно ее лица, но я вижу, как неестественно изогнулась ее шея. Вижу лужицу крови, которая начинает скапливаться у нее под головой.

Она мертва. Иначе быть не может.

Становится трудно дышать. Закрываю глаза, пытаясь сдержать крик, хотя вряд ли смог бы закричать, даже если б захотел. Может, это и к лучшему. Сейчас мне меньше всего нужно привлекать к себе внимание.

Я видел глаза Мэнди, когда она спускала курок. В них была пустота. Ни сожаления. Ни страха. Вообще никаких эмоций.

Интересно, мой отец выглядел так же, кромсая ножом тело очередной жертвы? И они видели в его глазах ту же пустоту и понимали: пощады не будет? И уже тогда знали: это конец?

А Кевин? Он точно так же смотрел на наших друзей перед тем, как спустить курок?

Поэтому я точно знаю: если Мэнди пойдет до конца, мне не спастись.

Мой единственный шанс выжить – притвориться мертвым. Это не так уж трудно – я все равно не могу двигаться. Закрываю один глаз, приоткрыв другой ровно настолько, чтобы видеть Мэнди, если она переключится на меня.

Уилла на стуле борется с веревками. Ее глаза горят, щеки пылают. Куда подевалась та слабая, подавленная девушка, какой она была несколько секунд назад? Теперь она – сгусток ярости.

– Какого хрена, Мэнди?! – вопит она.

Мне приходится сдерживаться, чтобы не вздрогнуть при звуке ее голоса.

Я и не представлял, что она может быть такой ожесточенной и грубой. Уилла, которую я знал раньше, и та, которую я вижу сейчас… Просто невероятно, что это один и тот же человек.

– Ты сама видела, – Мэнди машет рукой. – Она не собиралась в него стрелять.

– Шанс еще был, – спорит Уилла.

Мэнди закатывает глаза:

– Конечно, как скажешь.

Но Уилла только сильнее злится.

– Это была моя игра, – в ее голосе гнев. – Я все продумала. Все шло по плану.

– Нет, – возражает Мэнди. – Твой план был только в том, чтобы Ви пристрелила Коннора.

Я в полном шоке. О чем она, черт побери?

Она хочет сказать, что это было подстроено? Что Уилла нас подставила? Все во мне сжимается, в глазах меркнет, мне становится холодно. Сердце разрывается от каждого ее слова.

– Шанс был, – настаивает Уилла. – Мой план работал, пока ты не облажалась.

Мэнди подбоченивается, явно недовольная:

– Ты правда считаешь, что я виновата?

– С тобой всегда так, – шипит Уилла. – Ты – жалкое ничтожество, а когда понимаешь, что все идет не так, то мухлюешь.

Выражение лица Мэнди становится убийственным.

– Я не мухлевала.

Уилла продолжает сражаться с веревками. Она уже высвободила одну руку и изо всех сил пытается дотянуться до остальных узлов.

– Ты мне поможешь или нет?

Мэнди хихикает.

– Серьезно? После всего, что ты сейчас наговорила? Вряд ли.

– Понимаешь теперь, о чем я? Ты – гребаное ничтожество.

Щеки Мэнди вспыхивают.

– А вот и нет! Мы спорили на то, чтобы они поссорились друг с другом. Они этого не сделали. Ты проиграла. Я выиграла. Приз остается у меня. Точка.

Она направляется к двери.

– Сука хренова, – шипит Уилла. – Ты правда собираешься оставить меня вот так? Связанную? В крови? А как ты думаешь, что будет, когда приедут копы?

Мэнди пожимает плечами:

– Это не моя проблема.

В глазах Уиллы вспыхивает огонек.

– А станет твоя, когда я скажу им, что все это устроила ты.

Мэнди фыркает, но Уилла еще не закончила:

– Это ты спустила курок. Это твои отпечатки на пистолете. И отпечатки на ноже тоже. Мне даже не придется врать.

Мэнди делает шаг к Уилле с угрожающим видом.

– Ты не посмеешь, – шипит она.

Но Уилла, похоже, нисколько не испугана.

– С чего бы?

Она невинно хлопает глазками, и на мгновение я вижу ту самую девушку, с которой познакомился. Застенчивую, милую, кокетливую, беспомощную. Удивительно, как быстро она может менять маски.

Уилла так ловко обвела меня вокруг пальца… Наверное, я оказался очень легкой добычей: ведь я так отчаянно хотел, чтобы хоть кому-то было не наплевать на меня, что хватило чуть-чуть участия и пары ласковых слов. Стыдно представить, что же Уилла на самом деле думает обо мне. Наверное, она смеялась про себя, когда я раскрывал ей свои тайны и изливал душу… И считает меня жалким.

Я смотрю на себя ее глазами, и мне так противно! Мой самый страшный кошмар.

– Ты все это затеяла, – продолжает Уилла. – Тебе и прибирать за собой.

Мэнди несколько секунд сверлит Уиллу взглядом, трясясь от ярости и негодования.

– Хочешь, чтобы я прибралась? Ладно.

Она с громким топотом приближается ко мне. На какое-то мгновение мне кажется, что она собирается выстрелить. Прикончить меня.

Я напрягаюсь, готовясь к тому, что Мэнди нацелит пистолет мне в голову. Вместо этого она нагибается и что-то поднимает с пола. Мой телефон, запоздало понимаю я. Выронил его, когда схватил нож, чтобы освободить Уиллу.

Мэнди поворачивается и идет к выходу, заодно забрав телефон Ви. И уходит, хлопнув дверью.

Ненадолго становится тихо. После ухода Мэнди возникла какая-то пустота, которая заполняется не сразу. Уилла откидывается обратно на спинку стула и шипит, зажимая свободной рукой бок, а когда отводит руку, та вся в крови.

– Вот же гребаная сука, – бормочет она себе под нос, продолжая распутывать веревки, которыми привязана к стулу.

Это наш шанс спастись. Моя голова раскалывается от боли, но в конце концов мне с большим трудом удается пошевелиться. Я со стоном встаю на четвереньки. Не знаю, получится ли подняться на ноги. Вряд ли: мой организм протестует, меня корежит.

Уилла, наверное, слышит меня, потому что поворачивает голову в мою сторону. Когда она понимает, что я жив, на ее лице мелькает удивление. Но в следующую секунду это выражение меняется. Она снова невинная, испуганная, растерянная. Подбородок дрожит, широко распахнутые глаза блестят от слез.

Поразительно, как она умеет полностью перевоплощаться. И как правдоподобно…

– Коннор, – вздыхает она, морщась от боли и всхлипывая. – Ты жив… Слава богу! Я так за тебя волновалась… Ты должен помочь мне, пока она не вернулась. Я же говорила, Мэнди – психопатка. Ты сам видел.

Видимо, она держит меня за идиота. Или думает, что последние несколько минут я был без сознания и ничего не знаю. И тогда я действительно поверил бы ей. Она прекрасная актриса, и я повелся бы на ее игру без всякого сомнения.

– Перестань, – говорю я.

Ее глаза округляются, словно я сделал ей больно.

– Коннор? О чем ты?

Наблюдая за ней, я понимаю, что не должен винить себя за то, что поддался на ее уловки. У нее явно большой опыт, а я стал легкой добычей, потому что хотел ей верить.

Я вздрагиваю и прерывисто вздыхаю. Что-то не так с одной стороной моего лица. Провожу по ней пальцами, они снова краснеют от крови. Я моргаю, с трудом осознавая, что случилось. Пытаюсь найти рану, и меня едва не тошнит, когда я нащупываю край скальпированного лоскута кожи.

Мне выстрелили в голову. И почему-то я жив. По крайней мере, пока. Нужно добраться до Ви. Нужно вытащить нас отсюда. Нужно доехать до больницы.

Уилла снова зовет меня, но я больше не хочу ее слушать.

– Я все видел, – решительно заявляю я. – И слышал, как вы ругались. Я знаю правду.

Уилла лихорадочно соображает, пытаясь придумать, как выкрутиться. Как удержать меня под контролем.

– Это же шутка, – лепечет она. – Мы просто шутили.

Отстойное объяснение – мы оба это понимаем. Я даже не утруждаюсь сказать это вслух.

Думаю, как бы подняться, но тело протестует. Приходится ползти к Ви по полу на четвереньках.

– Ви, – зову ее. – Я здесь. Я иду к тебе.

Лужа крови у нее под головой увеличилась, на футболке повыше живота тоже растекается красное пятно.

– Ви, – повторяю я, добравшись наконец до нее. Кладу руку ей на плечо и переворачиваю на спину. – Ну же, давай, – прошу ее, наклоняясь ближе, слушаю ее дыхание и нащупываю пульс. – Ты должна держаться.

Она всхлипывает, и я едва не теряю сознание от облегчения. Ее ресницы трепещут, губы шевелятся, пытаясь что-то сказать, но она не издает ни звука.

По крайней мере, жива. Хотя серьезно ранена. Ей хуже, чем мне.

– Твой телефон, – кричу я Уилле. – Где он?!

Поворачиваю к ней голову, но ничего не вижу. Как будто левого глаза вообще не существует. Машу перед ним рукой – и опять ничего не вижу. Это не к добру. Приходится поворачиваться всем телом, чтобы разглядеть Уиллу.

– Серьезно, где он?

Она качает головой:

– Мэнди забрала его, когда меня похитила.

Опять несет свою дурацкую чушь.

Да пошла она… Цепляюсь за стену, чтобы встать. Еле держась на ногах, пошатываясь, подхожу к ней. Уилла все еще привязана, так что проверить ее карманы нетрудно. Но она не соврала: телефона нет.

Ладно. Значит, найду другой способ позвать на помощь. Выбора нет.

Ковыляю к двери и дергаю за ручку. Дверь не открывается. Дергаю сильнее, хотя от такого усилия комната начинает вращаться вокруг меня. Дверь по-прежнему заперта.

– Что за фигня?

Глаза закрываются от боли, в голове барабанная дробь, за шиворотом мокро, но я собираюсь с силами и толкаю дверь плечом. Не поддается. Пробую снова, посильнее, и меня едва не тошнит.

– Нас заперли.

– Правда? – спрашивает Уилла с другого конца комнаты. – Вот сучка…

Она хотя бы перестала притворяться.

Упираюсь головой в дверь, пытаясь сообразить, что делать. Лежащая на полу Ви открывает глаза, вздрагивает и закрывает лицо рукой.

– Черт, – стонет она, перекатываясь на бок.

Чуть не задыхаясь от радости, падаю на колени и подползаю к ней.

– Ви! Ви, ты меня слышишь?

Она убирает мою руку со своего лба.

– Какого дьявола… – Боль накрывает ее волной, она стискивает зубы. Она тяжело ранена. Но сейчас хотя бы в сознании. Почти.

А потом я слышу какой-то странный звук. Где-то на заднем плане, так что его легко не заметить. Сначала я не могу понять, что это. Хотя звук знакомый. Напрягаюсь, прислушиваясь. Тело понимает все раньше, чем мозг, и меня переполняет страх.

А потом я чувствую запах дыма, и тут до меня доходит. И до Уиллы тоже, потому что она вдруг замирает с широко раскрытыми глазами.

– Эта сучка подожгла дом…

Но это не самое страшное. Самое страшное, что мы не можем выбраться. Она заперла нас в этой комнате, нам не убежать.

Мэнди собирается сжечь нас заживо.