Текст книги "Эхо Мертвого озера"

Автор книги: Рэйчел Кейн

Соавторы: Кэрри Райан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Над каминной полкой есть зеркало, и когда я подхожу ближе к фотографии, то вижу свое отражение. Звучит бредово, но я очень похожа на Джульетту.

Это они сделали меня так похожей на нее.

Неудивительно, что ее мама сразу забыла все эти сюси-пуси и прочую хрень, когда меня увидела.

Я поворачиваюсь к Уилле:

– Это что за херня?

Она поднимает руки ладонями вверх, словно защищаясь:

– Это вышло случайно, клянусь. Мы с Мэнди в тот вечер накрасили Джульетту, вот и решили повторить.

По ее щеке скатывается слезинка, потом другая.

– Пожалуйста, не сердись. Я не хотела, чтобы так получилось, правда. И Мэнди тоже.

Я скрещиваю руки на груди и по-прежнему хмуро смотрю на Уиллу, раздумывая, верить ей или нет. Я понимаю ее оправдания, но они выставили меня тварью. А я этого не люблю.

Уилла делает осторожный шажок ко мне и шепчет:

– Слушай, только не говори ей, но, я думаю, ты нравишься Мэнди. Поэтому она захотела, чтобы ты пришла сюда потусоваться с нами. И хочет, чтобы ты пришла сегодня на вечеринку. Вот она и подумала, что ты скорее согласишься, если накрасить тебя как следует.

Меня греет мысль, что Мэнди с ее идеальной прической, маникюром и гладкой кожей заинтересовалась мной. Мой гнев стихает.

– Ты же понимаешь, я не могу пойти в таком виде, – киваю на фотографию на каминной полке. – Я не могу выглядеть как она.

Уилла кивает в ответ:

– Понимаю. Давай помогу тебе все смыть?

Она ведет меня в ванную и берет губку, но я отмахиваюсь. В конце концов мне удается самой смыть косметику. Правда, в процессе этого приходится худо одному из полотенец Ларсонов.

Когда я уже почти заканчиваю, раздается стук в дверь. Открываю. Уилла молча протягивает мою одежду. Я быстро переодеваюсь, радуясь, что на мне больше нет платья пропавшей девушки.

Умытая, снова в своих обрезанных джинсах и рваной футболке, выхожу из ванной. Мэнди ждет в другом конце коридора, прислонившись к стене и заведя ногу за ногу. Завидев меня, она подходит ближе.

– Уилла сказала, ты расстроилась…

Я скрещиваю руки на груди:

– Вы поступили по-свински и выставили меня мерзавкой.

Она морщится.

– Ты же знаешь, я бы никогда не сделала это нарочно. – Я не смягчаюсь, и тогда Мэнди протягивает руку, сплетая свои пальцы с моими. – Ты же мне веришь?

Она делает шаг ко мне. Я чувствую ее близость. От этого трудно сосредоточиться и еще труднее злиться.

– Пожалуйста, пообещай, что придешь сегодня на вечеринку.

Я выгибаю бровь:

– Даже в таком виде?

Чуть раньше Мэнди ужасала такая перспектива. Сейчас она только улыбается. Ее взгляд задерживается на моих губах. Мне становится жарко, под кожей начинает зудеть.

– Можешь одеться как хочешь.

Я уже готова взять быка за рога и поцеловать ее, когда звонит телефон. Я бы пропустила звонок, но вдруг это Коннор… Поскольку он сейчас на стреме, придется ответить. Достаю телефон из кармана.

– Надеюсь, у тебя что-то важное, – рявкаю я.

– Возвращайся, – говорит он. – Мама скоро приедет за нами – меньше чем через полчаса. Она с ума сойдет, если узнает, что ты сбежала.

Чертыхаюсь себе под нос.

– Уже иду. – Виновато смотрю на Мэнди. – Извини, мне пора.

– Будешь сегодня? На вечеринке? – спрашивает она.

Я прижимаюсь губами к ее губам. Поцелуй закончился, даже не начавшись. Но мне хочется шокировать ее, вывести из равновесия.

– Постараюсь.

А потом поворачиваюсь и ухожу не оглядываясь.

16
Гвен

Приложение с картами показывает, что поездка к Бо по адресу, найденному нашими программистами, займет полчаса, но оно не учитывает состояние старых проселочных дорог. Пока я объезжаю колдобины и несколько миль плетусь за трактором, проходит около часа. Добравшись до гравийной подъездной дорожки, съезжаю на обочину и глушу мотор.

По законам штата, мне нельзя проносить оружие в полицейский участок, поэтому я держу пистолет в бардачке. Открываю кобуру и достаю свой «ЗИГ-Зауэр». Быстро проверяю, есть ли патрон в патроннике, прежде чем сунуть пистолет в наплечную кобуру под мышку. С оружием я всегда чувствую себя увереннее, особенно в такой непонятной ситуации.

На улице тепло и душно – последние остатки лета цепляются изо всех сил, прежде чем уступить место осени. Вокруг в основном равнины, невспаханные поля между зарослями кудзу[24]24
  Кудзу – лианное растение семейства бобовых, крайне распространенное на юге США.


[Закрыть].

Начинаю спускаться по подъездной дорожке, которая раньше была посыпана гравием, а теперь почти вся грунтовая, и оглядываюсь по сторонам. Тишину вокруг не нарушает даже жужжание насекомых или чириканье. Подъездная дорожка под конец превращается в грязное месиво. За ним виднеется старенький трейлер. Кто-то постарался украсить его – венок из сухих цветов на двери, несколько чахлых кустиков под окнами, ступеньки с окантовкой, но это напрасные усилия. Алюминиевые панели трейлера заржавели, а для обрушения крыши хватит одного-двух ливней с градом.

Я медленно подхожу к трейлеру, чтобы меня могли заметить изнутри. Москитная сетка на двери путается, когда я откидываю ее, чтобы постучать в основную дверь. Ответа нет. Стучу снова. По-прежнему тишина.

Складываю ладони домиком и заглядываю в окно. Вижу маленькую гостиную – диван и глубокое кресло, рядом квадратный журнальный столик. Вытертые подлокотники в самых изношенных местах прикрыты салфетками, ковер кое-где протерт до дыр, но в целом все выглядит аккуратно.

Спускаюсь по ступенькам и обхожу трейлер сзади, чтобы осмотреться. Обнаруживаю там несколько хозяйственных построек разной степени ветхости. Вокруг мусорные кучи – старые шины, разный металлолом, на бетонных блоках лежит заржавевший двигатель. Еще дальше – несколько автомобилей, на которых не ездили годами, если не десятилетиями.

Некоторые укрыты старым брезентом, обтрепавшимся по краям от дождя и ветра. Но одна машина выделяется – ее брезент совсем новый. Подхожу и отгибаю угол – посмотреть, что под ним.

У меня перехватывает дыхание. Старый драндулет по описанию очень напоминает тот, который, по словам Уиллы и Мэнди, увез Джульетту. Я обхожу его со всех сторон, стараясь не прикасаться на случай, если там остались улики. Он выглядит вполне прилично – гораздо лучше своих соседей. Шины лысые, но не спущенные, а грязевая корка под арками колес почти свежая.

Подхожу сзади взглянуть на номер. Он временный, срок истек четыре года назад. Фотографирую и отправляю снимок офицеру Парксу с сообщением, где я и что ему, возможно, тоже захочется посмотреть. Вдруг слышу вдалеке прерывистый визг и замираю, прислушиваясь. Похоже на звук двигателя на холостом ходу. Потом он с шумом набирает обороты и снова трогается с места. Достаю пистолет и, держа его сбоку в опущенной руке, пробираюсь мимо машин обратно к трейлеру.

Уже издалека мне бросается в глаза что-то яркое, как вспышка, желтое и знакомое: школьный автобус. Кто-то выходит из него и идет по подъездной дорожке, опустив голову и не глядя по сторонам, с большим рюкзаком на плече. Кричу ему, пока не подошел слишком близко. Нужна дистанция, чтобы он не напал внезапно, а я могла воспользоваться пистолетом.

Он спотыкается, останавливается и наконец поднимает голову. Едва взглянув, я понимаю, что парень моложе, чем я думала, – всего на год-другой старше Коннора. Белый, высокий, мускулистый, худощавый, с растрепанными каштановыми волосами, загаром и светлыми глазами, он явно много времени проводит на улице.

Он похож на парня, которого описала Мэнди и который увез Джульетту. То есть передо мной, возможно, тот самый человек, с которым Джульетта уехала два месяца назад. Моя первая мысль – он такой юный; вторая – он невиновен. Но я лучше других знаю, как обманчива бывает внешность. При взгляде на Мэлвина Ройяла никто не подумал бы, что он серийный убийца.

Я слегка поворачиваюсь, чтобы не было видно пистолет.

Передо мной, по сути, еще ребенок, и я не хочу его пугать; но и нельзя терять бдительность.

Я машу ему другой рукой:

– Эй, я просто хочу, чтоб ты знал, что я здесь. Так что не удивляйся.

Он отвечает не сразу:

– Ладно. А вы кто?

– Гвен Проктор, частный детектив.

Парень на секунду задумывается:

– Ладно.

И даже не спрашивает, зачем я здесь… Странно. Если б я вернулась домой и увидела, что по моей территории разгуливает неизвестно кто, то потребовала бы ответа, с какой целью. Хотя, возможно, он уже знает, зачем я здесь.

– А как твое имя? – спрашиваю я.

– Тревор Мартиндейл.

– Не возражаешь, если я задам несколько вопросов, Тревор?

Он переминается с ноги на ногу:

– Наверное.

Я указываю через плечо:

– Вон там твой пикап?

Тревор хмурится, похоже, не понимая, о чем я.

– Который под новым синим брезентом, – уточняю я.

В его глаза появляется проблеск понимания.

– А, ну да. «Такома». Это моего дяди Рэя. У него проблемы с законом, и он оставил машину здесь, пока не выйдет из тюрьмы.

– Ты когда-нибудь водил его?

Парень мнется:

– Вообще-то мне нельзя…

Что не означает, что он этого не делал.

– Я не скажу твоему дяде.

Тревор улыбается:

– Я не из-за дяди беспокоюсь.

Улыбаюсь в ответ:

– То есть ты, возможно, прокатился пару раз…

Парень слегка краснеет.

– Ну, может, разок-другой.

– Ты когда-нибудь подбирал девушек на дороге и катал их?

Его щеки вспыхивают ярче, он кивает и бормочет «может быть».

– Ты знаешь девушку по имени Джульетта Ларсон?

Тревор чешет в затылке:

– Кого?

Я повторяю имя, он ненадолго задумывается.

– Вряд ли. У нас большая школа.

Понятно, что он мог знать ее под придуманным именем, которое она использовала в своем аккаунте. Я спрашиваю об этом и внимательно изучаю выражение его лица, пытаясь рассмотреть хоть какой-то намек на узнавание. И ничего не вижу. Тревор качает головой.

– Не-а. Я уже сказал, что у нас в школе много народу, а я не особо запоминаю имена.

Я слышу полицейские машины задолго до того, как вижу: вой сирен эхом разносится по пустынным полям. Тревор тоже слышит их, склоняет голову набок и хмурится:

– Интересно, что это?

Судя по сиренам, машина не одна, и мне лучше не оставаться рядом с Тревором, когда приедут полицейские. Особенно учитывая пистолет в руке, который я не хочу прятать в кобуру, пока не отойду от Тревора подальше.

– Мне пора, – прощаюсь с ним. – Спасибо, что нашел время ответить на вопросы.

И обхожу его по дуге, направляясь к началу подъездной дорожки.

– Я чем-нибудь помог? – спрашивает Тревор. На его лице нетерпеливое ожидание и надежда, совсем несвойственные потенциальному похитителю пятнадцатилетней девочки.

Я киваю:

– Да, помог.

Он довольно улыбается:

– Отлично. Хорошего дня, мэм.

Есть в нем что-то такое, что пробуждает мой материнский инстинкт. Хочется защитить его, а почему – сама не знаю. Тревор уходит по дорожке к трейлеру, а я так и стою на полдороге.

Хочется броситься ему вслед, предупредить, что копы едут как раз за ним, посоветовать не сопротивляться. А если мой инстинкт ошибается? А если Тревор просто ловкий манипулятор, который умеет заставить других поверить в свою безобидность?

В конце концов, разве то, что случилось с Джульеттой, не его рук дело? Заманил ее в интернете и убедил встретиться?

Я так и стою на том же месте, когда первая патрульная машина сворачивает на подъездную дорожку. За ней еще несколько, с сиренами и мигалками. Тревор, не успевший зайти в трейлер, поворачивается к ним.

Копы выскакивают из машин с пистолетами наготове и кричат, чтобы он поднял руки и опустился на колени. Тревор растерянно замирает и делает себе только хуже: получается, он не подчиняется приказу. Крики становятся громче.

Наконец Тревор вскидывает руки вверх, всхлипывая:

– Просто скажите, что нужно сделать, и я сделаю! Вас так много, и я не понимаю, чего вы все хотите…

Два офицера бросаются на него, скручивают руки и валят на землю. Он падает с глухим стуком и не сопротивляется, когда с него срывают рюкзак и надевают наручники. Только плачет, прерывисто всхлипывая, пока они тащат его за собой и заталкивают в машину.

У меня внутри все переворачивается. Зачем же так? Мы даже до сих пор не знаем, тот ли он, кого мы ищем.

Один из полицейских подходит ко мне:

– Вы Гвен Проктор? Это вы нас вызвали?

– Да, я. Я тоже вооружена – у меня слева в наплечной кобуре пистолет. Чтобы для вас не было неожиданностей.

Он согласно кивает:

– Шеф уже едет с ордером. Он хочет поговорить с вами. Просил вас не уезжать.

– Я припарковалась на дороге. Подожду в машине.

Офицер морщится:

– Мне жаль, но он попросил меня проконтролировать вас, а я не смогу, если вы будете далеко.

Я скрещиваю руки на груди:

– И что вы предлагаете?

– Может, вам удобно подождать в нашей машине?

Черта с два. За свою жизнь я насиделась в полицейских машинах.

– Лучше посижу на ступеньках.

Полицейский собирается возразить, но моя поза и выражение лица ясно дают понять: этот спор ему не выиграть. Офицер кивает.

– Ну что ж, ладно, – ворчит он.

Возвращаюсь к трейлеру, присаживаюсь на нижнюю ступеньку и жду. Шеф Паркс появляется только через полчаса, едва удостоив меня взглядом. Первым делом он с одним из офицеров идет куда-то за трейлер – наверное, смотреть пикап.

Я уже начинаю злиться, когда наконец ко мне подходит все тот же полицейский.

– Шеф готов поговорить с вами.

И, не дожидаясь ответа, поворачивается и идет обратно. Это такое давление со стороны шефа – заставить меня самой пойти к нему. Чтобы разозлить меня, но не настолько, чтобы я могла дать отпор.

На заднем дворе копы толпятся возле старых машин. Они уже содрали брезент с пикапа и открыли передние дверцы. Оглядываюсь в поисках криминалистов, но не нахожу. У меня остается неприятный осадок: дело слишком серьезное, чтобы рисковать потерей улик из-за плохой организации.

Шеф Паркс, завидев меня, снова кивает. Он горд и важен, что неудивительно. Наверное, это его самое крупное дело, и он не хочет упустить награду, если найдет весомую улику. Уверена, сюда уже мчатся фургоны репортеров, чтобы заснять все на камеру.

– Миз Проктор, – говорит он вместо приветствия. – Похоже, у вас выдался удачный денек.

Шеф улыбается, но смотрит серьезно. Еще бы, он работал над этим делом несколько месяцев, а я провела в их городке меньше суток и, возможно, обнаружила ключ к разгадке, который не нашли остальные.

– Вы уверены, что это тот самый пикап, который увез Джульетту? – спрашиваю я его.

– Он подходит под описание свидетелей.

Я не напоминаю ему, что их описания настолько общие, что можно считать подходящей почти любую машину. Вместо этого указываю на офицера, перегнувшегося через переднее сиденье:

– А где криминалисты? Вас не беспокоит, что они могут уничтожить улики на потенциальном месте преступления?

Шеф Паркс смотрит на меня долгим и тяжелым взглядом. Совершенно ясно: я ему не нравлюсь. Но он не может открыто проявлять враждебность: ведь это благодаря мне он только что, возможно, раскрыл дело, которое не давалось ему несколько месяцев.

– Мои парни знают, что делать. Я сам их обучил.

Настаивать бесполезно – он будет только сильнее упираться руками и ногами. Такие, как Паркс, не любят, когда им указывают. Особенно если указывает женщина.

– Нужно, чтобы вы приехали в участок дать показания. Уверен, вы понимаете это, – говорит он.

– Разумеется, – киваю я.

Паркс прищуривается:

– Надеюсь, вы никак не навредили моему расследованию. Я очень расстроюсь, если узнаю, что вы сделали что-то незаконное, и это скомпрометирует найденные нами улики.

Я бы охотно посоветовала ему вести себя иначе и быть более благодарным, но хорошо знаю, какой властью пользуются шефы полиции в маленьких городках. Похоже, Паркс из тех, кто способен арестовать и затолкать человека в камеру и только потом придумать причину. Вместо ответа я скрещиваю руки на груди.

– И как же вы узнали, что нужно приехать сюда? – спрашивает он. – Это как найти иголку в стоге сена.

Я решаю не впутывать Коннора. Не стоит, особенно с учетом того, что взлом чужого аккаунта можно расценить как уголовное преступление.

– Нашла фейковый аккаунт Джульетты на сайте знакомств. Она часто общалась с парнем по имени Бо. Я попросила свое агентство вычислить адрес по IP и приехала сюда. – Пожимаю плечами. И не могу удержаться, чтобы не добавить: – На самом деле довольно просто.

Судя по прищуренному взгляду шефа полиции, он не в восторге от моей последней фразы.

– Ну что ж, мне нужно взять у вас показания сегодня вечером, по свежим следам. Я хочу, чтобы к утру дело было закрыто.

Вспоминаю растерянное лицо Тревора, когда полицейские машины с воем мчались по подъездной дорожке. Что-то мне во всем этом не нравится.

– Если этот парень виноват. Может, и нет, – замечаю я.

Шеф полиции смеется:

– Предоставьте детали мне. Я попрошу сопроводить вас обратно.

Он поворачивается и возвращается к пикапу, что-то бормоча себе под нос, отчего остальные смотрят в мою сторону и хихикают.

Во мне нарастает раздражение. Как я могла так сильно ошибиться в этом человеке при первой встрече? Тогда меня поразило, что он охотно позволил мне участвовать в расследовании. Поделился информацией. Теперь-то понятно, что он просто был в отчаянии.

Если версия окажется верной, он присвоит все заслуги себе, это ясно. Хотя неважно. Главное – выяснить, что с Джульеттой. Но у меня все равно остается нехорошее предчувствие.

Возвращаюсь к своему внедорожнику мимо вереницы полицейских машин. В одной из них вижу на заднем сиденье силуэт Тревора с опущенной головой.

Не останавливаясь, иду к своей машине, забираюсь внутрь, облегченно вздыхаю и открываю приложение, отслеживающее местонахождение детей. Метки Коннора и Ви в кофейне, куда я заходила утром. Хороший выбор. Нельзя винить их за то, что они проторчали там полдня, – я сама провела утром в кофейне несколько часов.

Звоню Коннору, он что-то бурчит. Значит, до сих пор дуется. Надеюсь, новости его обрадуют.

– У меня для тебя кое-что есть: мы отследили IP-адрес того аккаунта и нашли потенциального подозреваемого.

– Серьезно? – Обида Коннора мигом сменяется энтузиазмом, которого я не замечала уже давно. Это напоминает о прошлом, когда мы больше времени проводили вместе. Когда сын не был таким угрюмым и чужим. От этих воспоминаний у меня начинает болеть сердце. Как я могла не замечать, насколько сильно мы отдалились друг от друга? Конечно, в последнее время мне приходилось много ходить по врачам, заниматься физиотерапией и к тому же лечить душевную травму… Но нужно взять себя в руки. Быть рядом с детьми. Больше участвовать в их жизни.

И, конечно, я понимаю это только тогда, когда предстоит провести почти весь вечер в полицейском участке, давая показания. Я не сомневаюсь, что если б решила отложить это до завтра, шеф Паркс без колебаний послал бы за мной патрульную машину и вежливо настоял на моем личном присутствии в участке. И не сомневаюсь, что он заставит меня ждать очень-очень долго, пока не соизволит побеседовать.

– Мы еще точно не знаем. Полиция уже допрашивает подозреваемого, но чтобы узнать больше, нужно время.

– А если это он, значит, я практически раскрыл дело, да?

Я смеюсь:

– Уверена, тебе воздадут по заслугам.

– Вот видишь… Разве ты не рада, что взяла меня с собой и позволила участвовать в расследовании?

– Рада. Насчет расследования… боюсь, я вернусь очень поздно, так что вам придется побыть одним. У полиции есть ко мне вопросы, и они хотят, чтобы я приехала в участок дать показания. По дороге туда заскочу в кафе забрать тебя и Ви и отвезти в мотель. Уже поздно, и я не хочу, чтобы вы возвращались в темноте.

– А… гм… – Коннор с минуту мнется и спрашивает: – А ты далеко? Я только что заказал еще кофе и хочу знать, не отменить ли заказ.

Смотрю на приложение с картами.

– В получасе, наверное. Или чуть больше.

– Хорошо. Пойдет. – Я думаю, что он уже закончил разговор, но вместо этого Коннор делает паузу и добавляет: – Постой… Если ты уже практически раскрыла дело, значит, мы скоро уедем отсюда?

– Не знаю, – отвечаю я. – Может быть.

Он спрашивает как-то странно, и я добавляю:

– Это же хорошо?

Еще одна пауза.

– Как думаешь… может, нам лучше задержаться здесь ненадолго?

Я удивлена и самой просьбой, и тем, как робко Коннор об этом спрашивает.

– А есть серьезная причина?

– Да нет, просто… – Он вздыхает. – Я пока не особо хочу возвращаться.

– Из-за школы?

Сын молчит так долго, что я волнуюсь, не слишком ли давлю на него. Наконец он произносит:

– Они считают, что я тоже замешан, мама.

Во мне тут же просыпается защитный инстинкт.

– Кто считает? – возмущенно требую я.

– Все ребята в школе. И в новостях пишут. Да вообще все.

Я вскипаю от гнева:

– Как они могли такое подумать?

– Ты же понимаешь: яблочко от яблони недалеко падает… Убивать у меня в крови. И все такое.

Снова гребаный Мэлвин Ройял. Он по-прежнему вредит нашей семье, и конца этому нет. Прикрываю глаза, ненавидя себя за то, что сейчас я так далеко от сына. Хочется обнять его и защитить.

– Милый, все будет хорошо.

– Просто пока Кевин не очнется и не сможет рассказать правду…

Я прикусываю язык, чтобы промолчать. Коннор верит в своего друга куда больше меня.

– Прошло уже много времени, – продолжает сын, – но я хорошо помню, как было с папой: журналисты, письма с угрозами, постоянное внимание… Я не хочу повторения. Это началось до отъезда, но я потом смотрел в интернете, и все стало только хуже. Я просто хочу, чтобы хоть раз в жизни все было нормально.

Сын так расстроен и напуган, что у меня сердце разрывается.

– Понимаю, – отвечаю я. Если б я могла исполнить его желание, то обязательно бы это сделала. Но я не могу. Зато могу дать ему больше времени на передышку. – Нам не обязательно возвращаться прямо сейчас, если ты не готов.

Я слышу, как он вздыхает – сдержанно, но с явным облегчением.

– Спасибо, мам.

Немного поколебавшись, я предлагаю:

– Знаешь, если тебе захочется поговорить о том, что случилось…

Долгая пауза.

– Знаю.

Я жду продолжения, но Коннор молчит. А потом говорит «скоро увидимся» и отключается. Я возвращаюсь в город, сжимая руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Если б я могла снова убить Мэлвина Ройяла за то, что он сделал с нашими детьми, я не колебалась бы. И его смерть оказалась бы гораздо мучительнее.