Текст книги "Эхо Мертвого озера"

Автор книги: Рэйчел Кейн

Соавторы: Кэрри Райан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

17
Кеция

Я уже подъезжаю после работы к дому отца, когда по рации передают экстренный вызов. Что-то в Стиллхаус-Лейке, адрес знакомый: дом Гвен, чуть дальше по дороге.

– Вот черт, – ругаюсь себе под нос. Полицию вызывают к ней домой не в первый раз. Обычно речь о незаконном проникновении или порче имущества, но я обещала Гвен присматривать за домом и должна убедиться, что все в порядке.

Достаю телефон, набираю диспетчерскую, называю себя и спрашиваю:

– Я рядом, что случилось?

– Срочный вызов от мужчины: они с женой сняли дом на выходные, а когда приехали, то увидели, что все в крови.

Я округляю глаза. Первая мысль о Гвен: она или кто-то из ее семьи ранены. Но я вспоминаю, что сегодня утром получила от нее сообщение: они уехали из города. Их не может быть в Стиллхаус-Лейке, в доме, залитом кровью.

Я уже дала задний ход и пячусь по подъездной дорожке обратно на шоссе.

– Есть пострадавшие? Признаки угрозы?

– Пока у нас нет информации. Полиция уже в пути.

Выезжаю на шоссе и жму на газ, даже не потрудившись включить фары или мигалку.

– Буду там через две минуты.

Доезжаю еще быстрее. Вылетаю на подъездную дорожку и вижу возле почтового ящика мужчину и женщину, прижавшихся друг к другу. Женщина сильно дрожит, глаза мокрые, на щеках потеки туши. Мужчина обнимает ее одной рукой, утешая.

Выбираюсь из машины, держа наготове снятый с предохранителя пистолет – на всякий случай. Подхожу к ним и указываю на значок, прикрепленный к моим брюкам.

– Сэр, мэм, я детектив Кеция Клермонт, полиция Нортона. Это вы звонили в участок?

Мужчина кивает:

– Мы здесь не живем, просто арендовали дом. На двери есть электрический замок, но, когда мы подошли, чтобы ввести код, она была открыта. Я подумал, может, там еще работают уборщики после предыдущих арендаторов или что-то в этом роде, но когда мы вошли…

Он медлит. Женщина утыкается головой ему в грудь.

– И что вы увидели? – поторапливаю я. Мужчина сглатывает ком в горле.

– Кровь. Очень много крови.

– Вы не видели тела или раненых?

Мужчина слегка краснеет.

– Мы… мм… мне даже в голову не пришло. Мы были в таком шоке… Не знали, что делать.

– Не видели, в доме кто-то есть? Ничего не слышали? Может, заметили какое-то движение?

– Нет. – Он смотрит на жену, которая тоже качает головой.

– Ладно. Оставайтесь здесь, а я посмотрю.

С пистолетом в руке бегу трусцой по подъездной дорожке. Издалека слышу приближающийся вой полицейских сирен. Я могла бы дождаться подкрепления, но, если внутри раненые, промедление может оказаться смертельным.

Дойдя до входной двери, вижу, что она приоткрыта. На секунду замираю и прислушиваюсь. Ни шагов, ни криков о помощи. Если там кто-то есть, то они или мертвы, или без сознания, или устроили засаду.

Прилив адреналина заставляет сосредоточиться, обостряя все чувства. Я действую автоматически, как учили. Поднимаю пистолет, пинком распахиваю дверь и осматриваю комнату.

Пусто.

Где-то на периферии сознания отмечаю детали: удушливый запах крови, залитые ею стены, тяжелая, гнетущая тишина пустой комнаты – как удар под дых. Но прямо сейчас это не так важно, и я иду дальше.

Я уже бывала в этом доме десятки раз и хорошо его знаю. Так что у меня уходит немного времени, чтобы пройти по коридору, заглядывая во все комнаты, и убедиться: здесь никого нет.

Последней проверяю комнату страха возле кухни. О ней почти никто не знает, но это идеальное укрытие. Бедром отодвигаю шкаф, скрывающий вход, и открываю толстую металлическую дверь с кодовым замком рядом на стене. Набираю код и слышу, как открываются замки.

Если там кто-то есть, они поймут, что я вот-вот войду. Сердце бешено колотится. Собираюсь с духом, открываю дверь и облегченно выдыхаю.

Пусто.

Только убедившись, что в доме безопасно, возвращаю пистолет в кобуру и осматриваюсь. Мужчина не шутил, сказав, что внутри очень много крови. Почти каждый дюйм гостиной покрыт ею. Брызги широкой дугой разлетелись по стенам и потолку, огромные лужи покрывают пол. В основном кровь засохшая, но кое-где еще поблескивает.

Вонь просто невыносимая. От резкого медного запаха у меня сводит внутренности. Инстинктивно кладу руку на низ живота. Живот еще не слишком заметен, хотя приходится использовать резинку для поддержания брюк.

Я очень стараюсь скрывать беременность. Меньше всего хочется, чтобы против меня использовали еще и это – хватает того, что я миниатюрная чернокожая женщина.

Я до сих пор не чувствовала, как ребенок шевелится, но все равно так приятно держать руку на маленькой выпуклости… Меня успокаивает мысль, что он или она там, внутри, в безопасности. Не знаю, гормоны это или физиологические изменения в мозгу из-за беременности, но мне очень тяжело думать о насилии. Не могу не думать о ребенке и не ужасаться, представляя, что с ним или с ней что-то случится.

Слышу снаружи писк рации, опускаю руку и, обернувшись, вижу на пороге двух полицейских. Тот, который впереди, оглядывает место происшествия широко раскрытыми глазами.

– Смотрите под ноги, – предупреждаю, пока он не успел войти. – Когда слишком много народу, можно затоптать улики. Надо как можно скорее вызвать криминалистов.

Он что-то говорит полицейскому, стоящему сзади, и тот начинает куда-то звонить.

– Нашли кого-нибудь? – спрашивает он меня.

Я качаю головой:

– Здесь пусто.

Он по-прежнему озирается вокруг.

– Вы же знаете, что это дом той самой женщины, которая была женой серийного убийцы. Думаете, это как-то связано?

– Ее зовут Гвен Проктор, – подчеркиваю я. – И – нет, я так не думаю.

Как только станет известно прежнее имя Гвен и кем она приходилась Мэлвину Ройялу, неизбежно поползут слухи. Но я сделаю все, чтобы помешать этому.

– Мы даже не знаем, человеческая ли кровь, и не узнаем, пока не приедут эксперты, – добавляю я.

– Если человеческая, у нас на руках труп. Никто не мог потерять столько крови и выжить, – озвучивает мою мысль полицейский.

Наверняка дело достанется мне: в полиции Нортона всего два детектива, а я как раз на месте преступления. Учитывая, кто такая Гвен, и ее прошлую жизнь в Стиллхаус-Лейке, это дело с большой вероятностью получит огласку, что означает тщательное расследование.

Не то чтобы я не привыкла к пристальному вниманию. Как единственная женщина-детектив в департаменте, к тому же чернокожая, я работаю под прицелом тех, кто ждет, когда я облажаюсь. И стараюсь не давать им в руки то, что можно использовать против меня.

Осторожно пробираюсь через гостиную к двери, стараясь не наступать на брызги крови, хотя это практически невозможно. Выхожу, достаю из кармана перчатки, надеваю и осматриваю дверь. Криминалисты определят точнее, но на первый взгляд никаких следов крови ни на дверной ручке, ни на косяке. Любопытно. Ведь что бы здесь ни случилось, вряд ли кто-нибудь мог скрыться, не потеряв так много крови и не запачкав все, к чему прикасался.

Смотрю под ноги в ожидании увидеть следы волочения или другие признаки перемещения тела, но ничего не нахожу. И вообще не вижу ничьих следов, кроме собственных, поскольку не наступать на брызги невозможно.

– Как думаете, что здесь произошло? – спрашивает офицер.

Я качаю головой:

– Даже не представляю.

Он явно не прочь поболтать и строить разные догадки, но мне это неинтересно.

– Возможно, соседские дети разбрызгали краску…

– Здесь нет запаха краски, – замечает он.

Я ничего не отвечаю.

Криминалисты приезжают довольно быстро – я встречаю их фургон на подъездной дорожке.

– Привет, Бето, – окликаю мужчину средних лет в ветровке. Я много раз работала с ним. Он классный специалист и не болтает о том, что видел на местах происшествий, – и то и другое я ценю в коллегах.

Он берет сумку и идет к дому:

– Так, и что же ты мне приготовила?

– Наверное, это тот случай, когда тебе лучше увидеть самому, – отвечаю я.

Он смотрит на меня:

– Все настолько паршиво, да?

– Представления не имею, что произошло. Надеюсь, просто какой-то розыгрыш.

Мы останавливаемся у входной двери и надеваем защитные костюмы, чтобы еще больше не затоптать место происшествия. Едва заходим внутрь, Бето издает тихий свист:

– Да, похоже, здесь что-то случилось. Это точно. – Он расстегивает молнию на сумке и достает пробирку и ватную палочку. – Когда ты приехала, в доме никого не было?

Я киваю.

Бето проводит палочкой по кровавому пятну и наносит мазок на стекло. Через несколько секунд хмыкает и поднимает пробирку повыше, чтобы я могла рассмотреть.

– Кровь человеческая.

Мое сердце замирает. Я еще надеялась, что это кровь животного, которую разбрызгали ради какой-то идиотской шутки. Но если человеческая, дело принимает чертовски серьезный оборот.

– Можно определить, одного человека или нет? – спрашиваю я.

– Возьмем образцы, сделаем анализ и выясним.

– А если это один человек, он мог выжить, потеряв столько крови?

На самом деле я хочу знать, нужно ли нам искать тело.

Бето разводит руками:

– Трудно сказать.

В дверях вижу еще одного криминалиста в защитном костюме вместе с фотографом.

– Не буду вам мешать, – говорю я Бето. – В досье есть все необходимое, чтобы обойтись без меня. Но если нужно, дайте знать. Держите меня в курсе, когда что-нибудь найдете.

Выхожу из дома, кивнув второму эксперту и фотографу. Вечер уступил место ночи, похолодало. Подъездная дорожка к дому Гвен заставлена машинами «Скорой помощи». У одной до сих пор включена мигалка, и все вокруг окрашивается то красным, то синим.

У меня кружится голова. Останавливаюсь, опираясь рукой о фургон криминалистов, чтобы сохранить равновесие. Я уже не первый раз чувствую слабость во время беременности. Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз что-то ела, но не могу. Может, стоило позавтракать?

Хавьер был бы в ярости. Он знает, что я часто так увлекаюсь работой, что забываю поесть. Раньше он просто закатывал глаза, но теперь, когда я беременна, следит за мной. И не раз угрожал провести обеденный перерыв в полицейском участке – убедиться, что я ем как следует.

Смотрю на часы. Хавьер сегодня работает допоздна, так что поужинаю у Изи. Наверняка отец заметил проезжавшие мимо дома полицейские машины и понял, что, скорее всего, я занята и опоздаю. Он будет волноваться за меня, но нужно еще кое-что сделать, прежде чем ехать к нему.

Быстро пишу ему сообщение, что все хорошо, но у меня дела, так что пусть ужинает сам, а я буду позже.

Затем делаю глубокий вдох и набираю номер, по которому боялась звонить.

Гвен отвечает после второго гудка:

– Привет, Кец. Все в порядке?

Похоже, она чем-то занята. Я знаю, как она погружена в свои дела, и не люблю ее отвлекать.

Но делать нечего – придется сказать как есть.

– Привет, Гвен. Я сейчас в твоем доме в Стиллхаус-Лейке. Боюсь, тут кое-что произошло.

18
Гвен

Услышав напряжение в голосе Кец, я сразу съезжаю на обочину и останавливаюсь. Сердце колотится так, что отдается в ушах. Я спрашиваю:

– Что случилось?

– Нам позвонили твои арендаторы и сказали, что в доме что-то не так. Я оказалась совсем рядом и приехала первой. Входная дверь была открыта, а внутри кровь. Много крови.

Я делаю глубокий вдох:

– Что случилось? Кто это был?

Она колеблется долю секунды:

– Видишь ли, там никого. Только кровь. Ни тела, ни пострадавших.

Я хмурюсь:

– Значит, они в больнице, да? Если столько крови…

– Уже проверила. Ни в одной больнице или клинике в этом районе нет пациентов с такими ранениями.

У меня внутри все сжимается от тревоги, что кого-то ранили в нашем доме, и теперь он лежит где-то совсем беспомощный.

– А вдруг они истекли кровью, пытаясь добраться до помощи? Ты проверила все дороги к больницам? Может, машина съехала в кювет или…

Кец прерывает меня:

– Гвен, ты не понимаешь. Это ненормально. Я видела много несчастных случаев и преступлений и знаю, как бывает, когда люди избивают друг друга до полусмерти или пускают в ход оружие. На месте преступления всегда такой бардак – кровавые отпечатки рук и ног, кровь на стенах, опрокинутая мебель… В твоем же доме ничего похожего. Только кровь. Никаких следов борьбы, никаких признаков, что куда-то тащили тела.

Я моргаю, пытаясь понять ее слова. Знакомое чувство страха начинает пульсировать глубоко внутри, и я изо всех сил стараюсь подавить его.

– Значит, это розыгрыш. Дом громят не в первый раз, чтобы так по-идиотски выразить свое отношение к нам.

– Кровь человеческая. Мы проверили.

Я стискиваю руль, чтобы унять дрожь в руках.

– Значит, крови много?

– Не уверена, что кто-то мог выжить, потеряв столько.

Я холодею, поняв, что Кец имеет в виду.

– Думаешь, в доме кого-то убили?

– Вполне вероятно.

Всем остальным показалось бы, что Кец говорит сдержанно, как настоящий профессионал, но я‐то слышу дрожь в ее голосе. Она напугана. А ее не так легко напугать.

Я закрываю глаза. Не может быть. Только не снова. В голове мелькают воспоминания, как я только переехала в Стиллхаус-Лейк. Вскоре в озере нашли изуродованные тела убитых женщин. Тот же почерк, что у Мэлвина.

Они оказались пешками в чужой игре – бывший муж использовал их, чтобы отомстить мне. Они погибли из-за меня. Я достаточно долго посещала психотерапевта и знаю, что не должна винить себя. Их убил Лэнсел Грэм, последователь Мэлвина[25]25
  См. роман Р. Кейн «Мертвое озеро».


[Закрыть]. Но если б не я, эти женщины остались бы живы.

Так кто жертва на этот раз? И кто оставил кровавый след, чтобы заявить о себе?

– Это не совпадение, – говорю я. – Такого не может быть. – И еще сильнее стискиваю руль. – Мой дом выбрали неслучайно. Это адресовано лично мне. Угроза или предупреждение.

Когда я переехала в Стиллхаус-Лейк, Кец была гораздо моложе, но уже служила в полиции. И не может не заметить связь с теми убийствами.

– Согласна, похоже на то. Но мы не можем принять эту версию как официальную, пока не получим больше информации. – Она и сама понимает, что несет ту собачью чушь, которую и положено нести полицейским.

– Кец…

– Я понимаю, – обрывает она. – Но и ты пойми: когда дело касается тебя и твоей семьи, мы должны действовать по закону. Мы не сможем долго скрывать все от журналистов, особенно в таком маленьком городе. А пресса – это всеобщее внимание, так что мы должны действовать тщательно и не идти напролом.

– Но это моя семья, – огрызаюсь я.

– Думаешь, я не знаю? – выпаливает она в ответ. – А ты знаешь, о чем я сразу подумала, когда увидела все это? Что я ужаснулась: а если это кровь кого-то из вас? И я лишилась тебя, или Сэма, или кого-то из детей?

Кец так взволнована, что мой гнев стихает. Мне и в голову не приходило, что она тогда пережила, о чем думала.

Я вздыхаю:

– Прости, Кец. Мне просто страшно, что же все это значит. Я привыкла к угрозам по электронной почте, на форумах, на сайтах. А тут что-то новое. Это… – Я качаю головой.

– Мы еще не знаем, что случилось, – напоминает Кец. Я ценю ее оптимизм, хотя мы обе понимаем: сейчас он неуместен.

– Знаем, что ничего хорошего, – отвечаю я. – Раз это касается моей семьи и нашей жизни в Стиллхаус-Лейке.

– Я отправила образцы крови в лабораторию и попросила сделать все как можно быстрее. Криминалисты сейчас осматривают место происшествия, но поскольку в доме жили арендаторы, там будет много посторонних отпечатков пальцев, которые нужно исключить. – В ее голосе усталость и пустота.

Знаю, Кец делает все возможное. Но у меня нет времени ждать, пока будут готовы результаты лабораторных исследований и отсеются лишние отпечатки. Мне нужно знать, кто это сделал, прямо сейчас. Знать, с каким врагом предстоит столкнуться.

Будучи полицейской, Кец ограничена в своих действиях в отличие от меня, гражданского лица. Есть вещи, которые мне позволены, а ей – нет. Мне нужно ехать туда немедленно. Увидеть все самой, чтобы разобраться.

– Уже выезжаю, – говорю я. – Буду к утру.

Мы прощаемся, и я сразу звоню Сэму. Тот отвечает легко и шутливо.

– Дай-ка угадаю, – говорит он, прежде чем я успеваю произнести хоть слово. – Ланни тебе не ответила, и ты звонишь, чтобы проверить, как она. Не переживай, все в порядке. Я стою прямо рядом с ней – хочешь поговорить?

Я облегченно вздыхаю оттого, что Сэм говорит своим обычным тоном. Обычный – это хорошо. Значит, он и Ланни в безопасности. По крайней мере, сейчас.

– Кое-что случилось, – говорю я. И почти физически чувствую, как он напрягается. Молчит, ожидая продолжения, и я быстро передаю ему рассказ Кец.

Сэм реагирует так же, как я, и засыпает меня теми же вопросами, которыми я засы́пала Кец. И, как и я, разочарован, что так мало информации.

– Мы еще ничего не знаем, вот в чем проблема, – говорю я. – Ясно только, что это угроза. Так и задумано. Сейчас заберу Коннора и Ви, соберемся и поедем – нужно быть в Стиллхаус-Лейке к утру.

– Подожди, – просит Сэм. – Надо сначала все обдумать.

– Не о чем думать. Кто-то угрожает нашей семье. Нужно принять вызов.

– Нужно действовать с умом, – возражает Сэм. – А если это ловушка, чтобы заманить тебя в Стиллхаус-Лейк?

– Меня не так уж трудно найти, – бурчу я. – Если б кто-то захотел напасть на меня, незачем устраивать ловушку. Благодаря интернет-троллям наш адрес в Сети доступен всем желающим.

– И все-таки до тебя не так просто добраться, Гвен, – возражает Сэм. – По крайней мере, сейчас. Кому придет в голову искать тебя в Гардении, Северная Каролина? Но как только ты отправишься в Стиллхаус-Лейк, снова станешь мишенью.

Я прикрываю глаза, вспоминая недавний разговор с Коннором. Тот сказал, что не хочет возвращаться домой – туда, где его могут узнать. После нашего разговора я поискала сына в интернете, и меня чуть не стошнило. Столько ярости и лжи обрушилось на пятнадцатилетнего мальчика, который не сделал ничего плохого…

Но в этом и проблема. Никто не хочет верить, что он ничего не сделал. Вот если б сын серийного убийцы сорвался – совсем другое дело. И как только эта история станет известна всем, – а это только вопрос времени, – то «тролли», которые метили в меня, начнут преследовать его.

У меня внутри все сжимается при мысли, что волна ярости в Сети накроет сына. Откашливаюсь, чтобы унять дрожь в голосе, и спрашиваю:

– А если происшествие в Стиллхаус-Лейке как-то связано с Коннором? Со стрельбой в школе?

Сэм секунду раздумывает:

– Не исключено.

Он говорит разумно и рассудительно. Не знаю, как у него это получается. Мой разум пылает, а тело борется, чтобы не дать гневу выплеснуться наружу. Хочется разнести весь мир в клочья, найти тех, кто угрожает сыну, и просто разорвать. Знаю, это бессмысленно, но воображение уже не остановить.

– Я же знаю тебя, Гвен. Нет такой опасности, с которой ты не готова встретиться лицом к лицу. Но я не уверен, что прямо сейчас это лучший выход. По крайней мере, пока мы не узнаем больше.

– То есть ты считаешь, что нужно просто сидеть сложа руки и ничего не делать?

– Нет, я считаю, что ехать нужно мне.

Его предложение ошарашивает: оно настолько очевидно – и все же не пришло мне в голову…

– Мы – команда, Гвен. А быть командой означает поддерживать друг друга.

Ему даже не нужно произносить «Сала-Пойнт» – это и так повисает в воздухе. Когда Джонатан Уотсон угрожал нашей семье, я все скрывала и не рассказывала Сэму. Думала, так будет лучше. Думала, смогу справиться с Уотсоном сама, но не сумела. И в итоге мне понадобилась помощь Кец и Сэма. Без них я погибла бы.

Я вздыхаю. Хоть я и доверяю Сэму свою жизнь и жизни моих детей, мне трудно не пытаться держать все под контролем. Трудно не пытаться делать все самой, хотя я знаю: это не лучший вариант.

– А Ланни? – спрашиваю.

– Могу отвезти ее к Кец и Хави. Они присмотрят за ней, пока мы не узнаем больше.

Я киваю. Разумно. Но тогда уик-энд для будущих абитуриентов закончится для Ланни раньше, а ей будет нелегко это принять.

– Давай я сама скажу ей?

Я вспоминаю, сколько раз приносила дочери плохие новости. Сколько раз открывала дверь ее комнаты и говорила, что у нее пятнадцать минут на сборы и прощание с привычной жизнью. Сколько раз приходилось отвечать «нет», когда она просила разрешить ей то же, что и всем ее ровесникам.

После раздумий Сэм предлагает:

– Давай лучше я.

Ненавижу себя за то облегчение, которое ощущаю после его слов, но не отказываюсь:

– Передай ей, что мне жаль. И что я придумаю, как загладить вину. Обещаю.

– Она все поймет, – уверяет Сэм, но мы оба знаем: полной уверенности нет. И еще мы знаем, что наступит момент, когда Ланни откажется понимать. Потому что больше не выдержит.

Нельзя допустить, чтобы это произошло.

– Береги Коннора и Ви и занимайся расследованием, – продолжает он. – Об остальном я позабочусь.

– Слушай, Сэм… Спасибо.

– Я люблю тебя, Гвен. Вместе мы справимся с чем угодно, ведь мы семья.

Его слова согревают. Так хорошо, когда есть кто-то, кого можно любить и доверять ему без вопросов и сомнений…

– И я тебя люблю.

– Позвоню, как доберемся.

Я улыбаюсь. Сэм знает, что я буду на нервах, пока он снова не выйдет на связь.

– Поезжай осторожно.