Текст книги "Эхо Мертвого озера"

Автор книги: Рэйчел Кейн

Соавторы: Кэрри Райан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

30
Гвен

Сэм звонит, когда я возвращаюсь в город. Едва услышав его голос, понимаю: что-то произошло.

– Что случилось?

– У нас проблема.

Съезжаю на обочину и включаю аварийные огни. Сердце колотится как бешеное.

– Говори.

Он так тяжело вздыхает, что его напряжение передается мне по телефону.

– Кец ездила в лабораторию, и они сделали анализ образцов крови из нашего дома.

Я хмурюсь:

– Вроде хорошая новость…

– Это был Леонард Варрус.

Это имя – как гром среди ясного неба.

– Боже мой…

– Да, – говорит Сэм и после недолгой паузы добавляет: – Они думают, что я тоже имею к этому отношение.

Звучит так смехотворно, что я и правда смеюсь:

– Серьезно? Что за ерунда. Они не могли так подумать…

– У них есть доказательства.

Смех застревает в горле. Вдруг я понимаю, почему у Сэма такой голос. Ему страшно. По-настоящему страшно. И это приводит меня в ужас.

– Погоди. Ты хочешь сказать, что полицейские – и моя лучшая подруга Кец тоже – думают, что ты убил Леонарда Варруса? Прямо в нашем доме?

– Кец – вряд ли, а вот другой детектив – он новенький, детектив Диакос, – похоже, уверен, что я замешан.

Мысли путаются. «Но ты бы никогда…» Я не заканчиваю фразу: просто не могу. Я хотела сказать, что Сэм никогда не сделал бы ничего подобного, никогда не прибегнул бы к насилию – даже против врага. Но так ли это на самом деле?

Он не один год преследовал меня и мою семью. Именно он нарисовал мишени на наших лицах. Он выследил нас в Стиллхаус-Лейке.

Леонард Варрус угрожал нашей семье. Семья для Сэма все, и я не знаю, на что он способен, чтобы защитить нас. Может, и на убийство.

Видимо, Сэм читает мои мысли, потому что произносит:

– Гвен, клянусь, я совершенно ни при чем.

Я ни за что не попросила бы его поклясться, но все равно рада, что он так сказал.

– Знаю.

Мы оба очень долго шли к этому, и нам потребовалось немало усилий, но теперь я люблю Сэма и доверяю ему как никому.

И все же я знаю, что есть какие-то вещи, которые он скрывает от меня. Как и я что-то скрываю от него. Сэм никогда не рассказывал мне, что именно Мэлвин записал в дневнике сестры Сэма, – подробности ее гибели. А я никогда не рассказывала, как близка была к смерти в Мрачном заливе.

И дело не в том, что Сэм не поймет, или осудит, или станет любить меня не так сильно. Просто я должна разобраться в себе и только потом рассказывать кому-то другому.

Сэм судорожно вздыхает, и я понимаю, как ему тяжело и одиноко. Мне нужно быть с ним. Мы должны быть вместе. Как семья.

– Выезжаем сегодня вечером, – я уже все решила. – Будем в Стиллхаус-Лейке к утру.

– Но ты не можешь…

Я свирепею. Не терплю, когда мне указывают, что можно, а что нельзя.

– Разумеется, могу.

– Журналисты уже здесь. Ланни сказала, они шныряют вокруг дома. Как только ты приедешь, они примутся за тебя, а значит, и за Коннора. Мы не можем так поступить с ним.

У меня внутри все переворачивается. Я думаю о Конноре, оставшемся в мотеле. Как он успокоился после нашего последнего разговора. И во многом потому, что мы решили пока остаться здесь – подальше от всего. От того, что случилось в школе. Хотя мы не можем прятаться вечно. Рано или поздно вернемся домой, и Коннору придется столкнуться с реальностью.

– Не нравится мне это. По-моему, неправильно быть так далеко от тебя. Сейчас нужно держаться вместе. Единым фронтом.

– Мне тоже не нравится, но я боюсь, что если вы с Коннором приедете, станет только хуже. И сейчас-то все довольно паршиво… Плохо, Гвен. Совсем плохо.

Роняю голову на руль. Почему с нами всегда так? Почему наша жизнь катится под откос в самый неожиданный момент?

Я снова выпрямляюсь:

– Расскажи.

– После нашего разговора с Лео тот пошел в полицию и подал заявление, что я угрожал ему. Якобы я сказал, что доберусь до него и все такое.

– А ты правда угрожал?

– Не помню. Хотя вполне возможно. Я не помню подробностей, но Лео, видимо, записал разговор. У калифорнийской полиции есть расшифровка.

В голове пульсирует, я сжимаю виски:

– Это несерьезно. Он первый угрожал нам. Так что его обвинения сомнительны.

– Лео был в Стиллхаус-Лейке, – продолжает Сэм. – Распечатки его звонков это подтверждают. Он приехал позавчера вечером, а потом пропал. Его мобильник выключен. Он опоздал на обратный рейс в Калифорнию. Не пользовался кредитками. Он исчез.

– Он взрослый человек и может приезжать и уезжать, когда вздумается. И если никто не говорил с ним пару дней, это не доказывает, что Лео убили.

– За исключением крови в нашем доме, – замечает Сэм.

Да, верно. Факт не в нашу пользу.

– Ладно, а как насчет алиби? Ты же был с Ланни в Рейне.

– Я тоже так думал. И поэтому не обратился к адвокату, когда детектив предложил побеседовать. Я же знаю, что невиновен, вот и решил, что все будет в порядке…

В его голосе такая горечь, что у меня замирает сердце. Я не могу винить Сэма за то, что он решил обойтись без адвоката. Когда вы невиновны, то уверены: система защитит вас. Но система действует не так. Она предназначена для вынесения обвинительных приговоров и предотвращения их отмены.

Хотя сейчас слишком поздно объяснять это Сэму.

– У них есть запись с камеры, когда я выхожу из отеля. Я пошел присмотреть за Ланни, когда она отправилась на вечеринку. На парковке, где я сидел в машине, нет камер, так что нельзя доказать, что я там действительно был. Примерно в это время дорожные камеры засняли мой пикап по дороге в Стиллхаус-Лейк.

Я качаю головой, пытаясь разобраться:

– Но откуда у них снимки твоей машины, если ты никуда не ездил?

– Я не знаю. – В голосе Сэма слышится отчаяние. – Какой-то абсурд.

– Ты сам сидел в машине, так что угнать ее не могли, – замечаю я.

Сэм соглашается.

– Значит, кто-то взломал полицейские камеры или замаскировал другую машину под твой пикап.

– И то, и другое очень сложно, – отвечает Сэм.

– Ты же сам говорил, что Варрус разбогател? С деньгами все гораздо проще.

Сэм ничего не отвечает, да и что тут скажешь… Ведь за деньги и правда можно купить многое. Мы сами убедились в этом в случае с «Авессаломом». Когда кто-то при деньгах выбрал вас своей мишенью, вы мало что можете.

– Мы будем бороться, – говорю я. – Лео наверняка где-то ошибся. Не мог не ошибиться. У него не хватит ума провернуть такое, ни разу не проколовшись. Как только мы во всем разберемся, обвинение против тебя развалится.

– Если разберемся, – отвечает Сэм.

Я хмурюсь. Это не похоже на него – быть таким пессимистом.

– А Кец что говорит? Она же тебя знает – знает, что ты не имеешь к этому никакого отношения.

– Я с ней не говорил. Я пока в участке. Детектив попросил задержаться, на случай если у него еще появятся вопросы.

31
Кеция

Как только вечером звонит телефон, я сразу понимаю: это тот самый звонок, которого я боялась. Делаю глубокий вдох, беру себя в руки и провожу пальцем по экрану для ответа. Не успеваю сказать «привет», как Гвен рявкает:

– Как это понимать, черт побери?

Конечно, я знаю, о чем она. О допросе Сэма Диакосом и о том, что я не вмешалась.

– Я знаю, Гвен. Мне очень жаль.

Мне правда жаль. Утром я доверилась интуиции и попросила детектива Диакоса поговорить с Сэмом, а теперь сомневаюсь, правильно ли поступила.

– Ты считаешь, что Сэм имеет отношение к происшествию в нашем доме? – резко спрашивает она.

– Нет, конечно.

В другой ситуации меня обидел бы такой вопрос, но сейчас я понимаю ее страх.

– Его подставили, – говорит Гвен.

Я довольно долго изучала улики и пометки, сделанные Диакосом в ходе допроса, и я с ней согласна:

– Похоже, что так.

– Тогда почему ты сидишь сложа руки? – Я слышу злость в ее голосе, и это ранит меня в самое сердце. – Кец, почему ты не позвонила мне сразу, черт побери? Я бы сказала тебе, что Сэм ни при чем!

Она явно намекает на предательство. Стараюсь пропустить это мимо ушей. Я знаю, о чем Гвен думает, но не говорит вслух: после всего, через что мы прошли в Сала-Пойнт, как я могла не позвонить ей в ту же минуту, когда в деле всплыло имя Сэма?

– Потому и не позвонила, что знаю: Сэм невиновен, – отвечаю ей. – Я участвую в расследовании, и это все осложняет. Предупреди я тебя, полицию могли бы обвинить как минимум в предвзятости, а как максимум – в сговоре. Меньше всего твоей семье нужно, чтобы расследование осложнилось обвинениями в пристрастности. Если твои недоброжелатели решат, что к тебе относятся по-особенному из-за наших личных отношений, то никогда не поверят в невиновность Сэма даже после снятия официальных обвинений.

– Они и так не поверят. Для них мы всегда будем виноватыми.

– Прости. Ты же знаешь, я никогда бы не сделала ничего, что могло бы подвергнуть опасности тебя или твою семью.

– Я знаю. Просто… – Гвен не может подобрать подходящие слова.

– Ты напугана, – заканчиваю я за нее. Гвен – одна из самых сильных людей, которых я знаю, и ей нелегко признать свою слабость.

– Мне не нравится, что мы так далеко. Не нравится, что Сэм там совсем один.

– Он не один, – напоминаю я. – Мы с Хави присмотрим за ним. Не дадим в обиду.

– Кец, у тебя связаны руки. Ты не можешь вмешаться, если нет доказательств. Твои возможности не безграничны.

Вот только Гвен забывает, что я все поставила на карту, когда помогла ей в Сала-Пойнт.

– Не забывай, что я готова на все, когда речь о тебе и твоей семье.

– Все равно я должна быть рядом с Сэмом.

– Ты должна прежде всего позаботиться о Конноре, – напоминаю я. – А я позабочусь о Сэме и Ланни. Обещаю.

– Как там Ланни? В порядке?

– Снова пошла на пробежку.

Даже по телефону я догадываюсь, что Гвен хмурится.

– Но уже поздно.

– Я сказала ей вернуться до темноты. У нее с собой телефон и перцовый баллончик. – Гвен набирает в грудь воздуха, чтобы возразить, но я обрываю ее. – Ей нужна отдушина, – говорю я. – Сегодня она испекла кучу печенья. Она не может целыми днями сидеть взаперти. Ланни знает, как обезопасить себя.

Гвен вздыхает:

– Проверь, чтобы она бегала без наушников. Ей нужно быть начеку.

Я улыбаюсь:

– Хорошо, напомню ей.

– Сообщишь, как будут новости по делу?

– Конечно, – обещаю я.

– Не нравится мне это, Кец.

– Знаю.

Мы прощаемся. Я со вздохом отключаюсь и потягиваюсь, пытаясь найти хоть какое-то облегчение от постоянной боли в суставах. Хави замечает, подходит и кладет руку мне на живот. Чувствую, как ребенок шевелится под его прикосновением, и улыбаюсь, несмотря на напряжение в моем теле.

– Все в порядке, querida[28]28
  Любимая (исп.).


[Закрыть]? – спрашивает он.

Я киваю, но потом передумываю и качаю головой:

– Не знаю, правильно ли я поступила, подключив Диакоса. А если он решит обратиться к окружному прокурору?

– Ты сделала то, что считала нужным. Диакос – хороший, опытный полицейский. Не зря его повысили до детектива.

– Он просто чертов ребенок, – ворчу я. – Поверить не могу, что позволила ему поговорить с Сэмом без меня. Я бы его попридержала. О чем я только думала?

У меня начинается изжога, и я прижимаю ладонь к груди, словно это как-то поможет.

Хави прижимается губами к моему виску.

– Тебе надо успокоиться, corazon[29]29
  Сердце мое (исп.).


[Закрыть]. Вспомни, что сказал доктор насчет твоего давления сегодня утром.

Я оборачиваюсь, упираю руки в бока и пристально смотрю на него.

– Знаешь, что на самом деле помогает снизить давление? – И продолжаю, не дожидаясь ответа: – Сказать кому-нибудь успокоиться.

– Кец…

Я качаю головой. Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и злюсь еще сильнее: я не люблю плакать, но в последнее время делаю это почти каждый день из-за чертовых гормонов беременности.

– Ты не понимаешь, – я вытираю глаза. – Из-за меня Сэм может угодить за решетку.

Едва я произношу это, как входная дверь распахивается, с громким стуком ударившись о стену. Я оборачиваюсь, рука машинально тянется за пистолетом, но я уже убрала его в сейф, когда вернулась домой.

Однако Хави по-прежнему при оружии. Он отталкивает меня назад, загораживает и выхватывает пистолет.

В комнату врывается Ланни. Может, она и заметила пистолет Хави и его оборонительную стойку, но ничего не говорит. Вместо этого подбоченивается и вздергивает подбородок.

– Что, черт возьми, вы несете? Что значит «Сэм может угодить за решетку»?

Хави расслабляет плечи и плавным, едва заметным движением засовывает пистолет обратно в кобуру. Я выхожу из-за его спины.

– Ланни, дорог…

Она только качает головой и упрямо стискивает зубы. Я столько раз видела это выражение у ее матери, что понимаю: спорить бесполезно.

– Скажите, что случилось, – требует Ланни.

Я смотрю на Хави. По его лицу понятно: о чем сказать Ланни, решать только мне. И я решаю рассказать ей все. Если нам приходится жить под одной крышей и я отвечаю за Ланни, то хочу, чтобы она все знала. Знание – это оружие.

Со вздохом отодвигаю стул от кухонного стола и опускаюсь на него.

– Я говорила о том, что случилось в вашем доме.

Ланни садится напротив. Ее спина еще напряжена, выражение лица настороженное. Она молча ждет продолжения.

– Мы предполагаем, что там кого-то убили. Тела нет, так что наверняка не знаем, но было много крови. Уже установлено, что она принадлежит человеку по имени Леонард Варрус.

Ланни морщит лоб, пытаясь вспомнить это имя.

– А я его знаю?

– Может, и нет. Он был знаком с твоими родителями и, видимо, угрожал им. Сэм пригрозил ему в ответ, а теперь Варрус исчез. Возможно, его нет в живых.

Ее передергивает от предположения о причастности Сэма.

– Сэм никого не убивал. Он бы не стал. Если только это не самооборона.

Я медлю с ответом. Хави подходит сзади и ободряюще кладет руку мне на плечо.

– Могут появиться улики, которые доказывают его причастность. Расследование ведет другой детектив. Сейчас рассматривается вопрос, выдвигать ли обвинения.

После недолгого раздумья плечи Ланни опускаются.

– Черт… Это хреново, да?

Надо бы попросить ее следить за языком, но это не мое дело. К тому же сейчас самое подходящее время для ругательств.

– Ну да, не очень хорошо, – соглашаюсь с ней.

Она морщит лоб:

– А почему не вы этим занимаетесь?

Я опускаю глаза на стол, царапая большим пальцем его деревянную поверхность. Внутри все сжимается от беспокойства.

– Я побоялась обвинений в предвзятости. Я уверена, что Сэм совершенно ни при чем, и решила, что будет лучше, если такой же вывод сделает кто-то другой, незаинтересованный. – Поднимаю глаза и встречаюсь с ней взглядом. – Возможно, я ошиблась.

Ланни обдумывает мои слова, прикусив губу и уставившись куда-то в пустоту.

– Какие улики против папы?

Я понимаю, к чему она клонит, и не уверена, что это хорошая идея.

– Знаю, ты хочешь помочь, но…

Ланни не дает договорить. В ее взгляде столько решимости, что на секунду у меня перехватывает дыхание: сейчас она так похожа на свою мать…

– Это моя семья, – заявляет она. – Я не хочу помочь, а помогу. С тобой или без тебя.

32
Гвен

Встаю спозаранку, хотя накануне легла очень поздно. Первым делом проверяю, как дети: разумеется, еще спят. Пишу Сэму, он не отвечает. Раздумываю, не написать ли Кец, но вспоминаю, как важно высыпаться во время беременности.

Поэтому, чтобы отвлечься, снова погружаюсь в расследование. Начинаю с папки, посвященной Джульетте. Я уже перечитывала все не один раз, но сейчас стоит взглянуть под другим углом – в свете того, что я узнала от Джосайи. Может, это и нелепо, но что, если Джульетта на самом деле маниакальная социопатка? Значит, я что-то упустила, потому что считала ее милым, слегка наивным, но в общем-то обычным подростком.

Если она действительно социопатка, а я этого не заметила, паршивый же из меня детектив.

Начинаю с ее компьютера, просматривая ее интернет-историю точно так же, как делала это с Кевином. Джульетта подолгу зависала в интернете и днем и ночью. Часто смотрела уроки макияжа, посмотрела несколько показов мод и ролики, обучающие позировать для фотографий.

Потом переключаюсь на ее телефон. Это резервная копия, которую сделали ее родители с ее мобильника на новый телефон, а не просто материалы из досье ФБР. Есть что-то личное, особенное, когда держишь телефон в руках и просматриваешь приложения, как делала бы сама Джульетта. Не сравнить с беглым просмотром сухого отчета о его содержимом.

Просматривая телефон, вдруг кое-что замечаю. И у Джульетты, и у Кевина установлена одна и та же игра. Причем у Джульетты нет никаких других игр, даже пасьянса. У Кевина их полно, но все хитрые, сложные. А эта с виду очень-очень простая – обычно сын такими не интересуется.

Проблема в том, что у меня нет копии телефона Кевина. Федералы с помощью программы извлекли из него все данные и составили отчет. В нем перечислены все приложения, установленные в мобильнике, но запустить их нельзя.

Зато можно у Джульетты. В этом преимущество полноценного клона телефона: он работает. Запускаю приложение, и сразу появляется начальный экран с предложением ввести свое имя. Недолго думая, пишу: «Джульетта». Изображение на несколько секунд зависает, и игра вылетает. Делаю еще несколько попыток, перебирая разные варианты, но результат тот же.

Пожав плечами, уже собираюсь забыть про приложение как неработающее, но что-то останавливает меня. Если оно не работает, зачем тогда его оставлять? И у Джульетты, и у Кевина телефоны настроены так, что неиспользуемые приложения автоматически удаляются. Но раз эта игра не требовала переустановки, значит, использовалась недавно.

Как вышло, что два совершенно незнакомых человека совсем недавно использовали одно и то же неработающее приложение? Это бессмысленно. Включаю ноутбук и углубляюсь в фэбээровский отчет о данных, извлеченных из телефона Кевина. Странно, что это приложение занимает необычайно много места – гораздо больше, чем любые другие игры.

Здесь что-то не так. Открываю новую вкладку в браузере и ищу информацию об игре. Увидев первый же результат поиска, округляю глаза и едва не смеюсь. Оказывается, это никакая не игра, а замаскированный под нее чат.

Секретное приложение.

Значит, нужен пароль. Пробую ввести код блокировки экрана Джульетты – не подходит. Сижу, уставившись на загрузочный экран, и пытаюсь понять, что делать дальше. А потом вспоминаю объяснения Коннора, как он получил доступ к аккаунту Джульетты на сайте знакомств. Он говорил, что в материалах дела есть список ее паролей, и они укладываются в определенную схему.

Беру папку и листаю, пока не нахожу страницу с показаниями сына. Конечно, у Джульетты есть пароль, которым она пользуется в качестве основного, а на разных сайтах использует его варианты. Чувствую себя неловко, поскольку совсем недавно ругала Коннора ровно за то же самое. Но меня уже не остановить. После нескольких попыток успешно преодолеваю заставку.

И в награду за старания получаю окошко чата. В списке контактов Джульетты есть только один, с которым она переписывалась, – Бо. Скорее всего, тот самый – с сайта знакомств. Тот, кого мы проследили до дома Тревора Мартиндейла.

«Кто угодно может подменить IP-адрес», – напоминаю я себе. Не факт, что именно Тревор переписывался с Джульеттой.

Начинаю просматривать переписку – сотни сообщений, если не тысячи, за несколько месяцев. И вдруг – стоп! – знакомое лицо на фото. Сообщение от Бо, но на фотографии – Тревор. Он сидит на корточках на заднем дворе возле старых автомобилей, держа на руках щенка.

Я недоуменно моргаю. Я почти убедила себя, что Тревор невиновен – его как-то подставили, чтобы свалить вину за чужое преступление. Учитывая его чистосердечное признание и все, что я узнала от его бабушки, он не мог похитить Джульетту. Единственная ниточка между ним и ней – показания Уиллы и Мэнди, которые казались мне все более неубедительными. Но теперь я уже ни в чем не уверена.

Прокручиваю переписку дальше, пока не натыкаюсь на еще одну фотографию. Снова Тревор. Он стоит в кузове своего пикапа, голый по пояс, с поднятыми над головой руками на фоне красочного заката. Есть и другие его снимки – с друзьями, на пляже, на футболе.

Откидываюсь на спинку кровати, голова идет кру́гом. Пока сложно делать какие-то выводы, кроме одного: Тревор и есть Бо.

Бо – это Тревор. Он похитил Джульетту, но зачем?

«Понятное дело зачем», – думаю я с замиранием сердца. Прокручиваю переписку до конца. Последние сообщения отправлены за несколько дней до исчезновения Джульетты.

Бо: Давай встретимся. Лично.

Джульетта: Ты серьезно?

Бо: Да, давай сделаем это.

Джульетта: Как? Когда?

Бо: Я возьму машину, поеду на юг и найду место, где мы сможем побыть наедине. Скину сообщение.

Джульетта: Правда? Я наконец встречусь с тобой? Поверить не могу! Я мечтала об этом месяцами.

Бо: Да, я тоже.

Джульетта: Я люблю тебя.

Следующее сообщение от него – просто ссылка. Перехожу по ней. Приложение карт открывается с флажком посреди какой-то глухомани. Прокручиваю страницу, пока не появляется название дороги – Траппер-роуд, петляющей среди государственного леса.

Чтобы лучше рассмотреть местность, переключаюсь на вид со спутника. Среди густого соснового бора иногда проглядывает лесовозная просека. Еще увеличиваю масштаб и с удивлением обнаруживаю на карте темное пятно. Похоже, какое-то строение.

Сердце бьется быстрее. Странное место для встречи. Если только вы не хотите, чтобы точно никто не помешал.

Строю маршрут и удивляюсь, что это место всего в нескольких милях отсюда по прямой, а по дороге получается больше часа езды. Смотрю на часы: ого, уже начало рабочего дня…

Думаю, не позвонить ли шефу Парксу и сообщить о своем открытии, но вспоминаю его предупреждение во время нашей последней встречи. Он закрыл дело и сделал себе громкое имя. А я поставила бы под сомнение его достижение. Вряд ли он обрадуется.

Риск слишком велик. Я поеду сама и осмотрю окрестности: не найдется ли чего-нибудь интересного. А если найдется, то всегда успею позвонить Парксу. Хватаю ключи и просовываю голову в соседнюю дверь. В комнате детей еще темно, они валяются в постелях, лица подсвечены экранами телефонов.

– У меня появились кое-какие дела. Меня не будет по крайней мере несколько часов. С вами все будет в порядке?

– Конечно, – отвечает Коннор. Ви согласно кивает.

Я жду, что они спросят, куда я еду или можно ли им со мной, но они не спрашивают. Только Ви просит:

– Ничего, если мы попозже сходим в кафе?

– Держите телефоны при себе, – наставляю их. – И смотрите в оба.

Ви закатывает глаза:

– Да, да, остерегайтесь бугимена, бла-бла-бла…

Коннор, похоже, чувствует мое раздражение таким ответом и понимает, что я могу вот-вот передумать и запретить им пойти в кафе. Он откладывает телефон в сторону, садится в кровати и смотрит прямо на меня.

– Мы будем вести себя осторожно, мам, обещаю.

– Да, миз Пи, – добавляет Ви. – Я просто тебя дразнила. Мы будем паиньками.

– Сообщу, когда вернусь. – Я пока не говорю, что, возможно, очень скоро мы поедем в Стиллхаус-Лейк. Вряд ли они обрадуются, но что поделаешь…

Сажусь в машину и, перед тем как выехать с парковки, звоню Майку. Когда он отвечает, на заднем плане очень шумно. Значит, я отвлекаю его, ну и плевать. Рассказываю о секретном приложении.

– То есть мы его пропустили? – уточняет он.

– В материалах я ничего не нашла.

Он чертыхается.

– Спасибо, что сообщила. Я сделаю это приоритетной задачей.

– Если появится что-нибудь насчет Коннора, скажи сначала мне. Обещай.

Помедлив, он отвечает:

– Ты будешь первая, кому я позвоню.