Текст книги "Наступление бури"
Автор книги: Рэйчел Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
Мне вспомнилась Прада на мосту, ее презрение и злоба.
– Теперь, освободившись от хозяев, они станут освобождать других, – предупредила я. – Пачками.
– Да. Ну и заваруха. Богом клянусь, Джо, я даже не знаю, переживем ли мы это. Вроде бы здесь приняты все возможные меры предосторожности, так что здание, хочется верить, защищено. Своему джинну опять же я заранее приказал защищать мою жизнь от любых посягательств и велел всем нашим сделать то же самое, но будет ли в этом толк, черт его знает? Тебе ведь известно, какие они мастера обходить приказы, когда не хотят их выполнять.
– Да уж, – согласилась я, – еще как известно. Слушай… будь осторожнее. Я тебе брякну, как только что-нибудь выясню.
– Спасибо. Нельзя допустить, чтобы Флорида осталась без присмотра.
Это я тоже прекрасно понимала. Существовали зоны, где климатические процессы требовали особого внимания. Калифорния нуждалась в надзоре круглый год, в таких штатах, как Оклахома, Канзас, Миссури и Техас, где зарождались торнадо, дополнительный мониторинг осуществлялся весной и летом.
Ну а в сезон ураганов Флорида требовала неустанного отслеживания, и если Джон куда-то запропастился, дело могло кончиться очень плохо.
Я вздохнула и побрела к своей машине.
Региональный офис Хранителей располагался неподалеку от резиденции Национальной Службы Погоды в Корал-Гейблс, что было довольно удобно: порой мы совещались с ними и использовали их данные. Но офисные помещения Хранителей находились в соседнем семиэтажном здании, с привычной коричневой мраморной облицовкой и стеклянными панелями окон. Никаких надписей, только латунная табличка с номером, на входе охрана. Ключа на магнитной карте у меня не было, так что пришлось сидеть в машине и ждать, пока какая-то особа не заехала на стоянку и не направилась к дверям. Я ее не знала, да и она, скорее всего, к Хранителям отношения не имела: они занимали лишь несколько помещений в семиэтажном здании, где размещался еще целый ряд организаций.
Я пошла следом за ней, улыбнулась охране, как и она, после чего эта особа, вставив карточку, открыла дверь, и мне удалось прошмыгнуть за ней в фойе. Я лениво побрела к лифту. Свет внутри был приглушенный, неяркий, располагавший к дремоте, лифт двигался неспешно. Существует некое универсальное правило, относящееся ко всем деловым и административным зданиям: чем мягче освещение, тем медлительнее лифты, так что у меня было достаточно времени подумать о том, что делать, если, добравшись до места назначения, я окажусь на поле боя. Ясно ведь, что как от бойца толку от меня в моем нынешнем состоянии никакого.
Чертовски хотелось надеяться, что все дело в неполадках на телефонной линии. Это, конечно, была довольно жалкая попытка самоуспокоения, но что поделать: иногда оптимизм – это единственный действенный наркотик.
Правда, действует он, как и любой другой, временно.
Наружная дверь, ведущая к офисам Хранителей, выглядела так, словно кто-то приложился к ней кувалдой: панель расщепилась, из-под гладкой коричневой фанеровки виднелась голая древесина. Замок был выбит, и его части валялись на застилавшей коридор ковровой дорожке, разбросанные по пространству футов в десять. По обе стороны зияли выбитые окна, а когда я осторожно продвигалась среди всего этого разгрома, у меня под ногами похрустывали осколки стекла.
Наполовину опасаясь, что застану внутри одних покойников, я приблизилась к внутренней двери и услышала доносившиеся оттуда голоса, среди которых сразу выделила медленный калифорнийский говорок моего бывшего босса.
Внутреннее напряжение спало, сменившись волной облегчения. Джон Фостер был жив, а я не попала в переделку.
Я постучала в то, что осталось от двери, и заглянула в пролом.
Джон, без пиджака, но в рубашке с галстуком – непринужденный деловой стиль, стоял, сложив руки на груди. С ним была Элла, его помощница, можно сказать, правая рука: невысокая, плотная матрона, обладавшая весьма умеренными навыками Хранителя, но зато, как никто другой, умевшая заставлять упрямых и независимых по натуре сотрудников Джона работать вместе, как одна команда.
Правда, раз уж речь зашла о команде, то никого из нее на виду не было.
Элла выглядела крайне раздраженной. Если Джон был одет так, словно его перехватили по пути на деловую встречу, то ее, похоже, вырвали из дома. Она была в голубых джинсах, свободной белой футболке и надетой поверх нее расписной гавайской рубашке. Ее седеющие волосы выглядели растрепанными.
Оба они повернулись на стук, и при виде меня у Эллы отвисла челюсть.
– Джо! – взвизгнула она, бросилась к двери, отбросила ее в сторону своей обутой в «Найк» ногой, и, прежде чем я успела ответить «Эл», заключила в теплые, мягкие объятия и потащила через порог в офис.
Там тоже царил беспорядок. Правда, помещению досталось все-таки не так, как двери, но кто-то порезвился и здесь: стулья опрокинуты, компьютеры сброшены, бумаги раскиданы, шкафы для хранения документов повалены, металлические ящики вытащены и выпотрошены, а их содержимое вывалено на пол. И повсюду вмятины от сильных ударов.
– Приятно посмотреть, как вы разукрасили местечко: никак экстремальный стиль в духе «Войны роботов», – сказала я. Джон, средних лет мужчина с элегантно седеющими висками, улыбнулся, но улыбка вышла неискренней. Ему было явно не по себе.
– Ладно, признаю, шутка не к месту. Что здесь произошло?
– Это мы как раз и пытаемся выяснить, – ответил Джон и обвел рукой помещение. – Извини, Джоанн: рады, конечно, встрече, но, как сама видишь, у нас тут некоторый беспорядок.
– Пол пытался досюда дозвониться, но не смог и послал меня взглянуть, что да как. – Я осмотрелась кругом и подняла брови. – Ограбление?
– Сомнительно.
Элла пнула ногой разбитый плоский монитор.
– Ценную электронику не взяли, а наличности здесь никакой не было. Может, хулиганы малолетние, они на такое способны.
– Только не говори «нынешняя молодежь», ладно? Я ведь никогда не думала о тебе как о бабушке, несмотря на седину.
Она взглянула на меня исподлобья.
Джон глубоко вздохнул, сунул руки в карманы брюк и, глядя на меня, сказал:
– Это неприятно, но ничего страшного с нами не случилось. Спасибо тебе, извинись за меня перед Полом. У моего сотового несколько часов назад батарейка полетела. Ты-то как?
Говорил он осторожно, натянуто, чего можно было ожидать. Я по взгляду его видела, что он находит мое появление все более и более подозрительным. И то сказать, недавно он возил меня на место преступления, практически в этом преступлении обвинил, и вот теперь мы стоим посреди его раздолбанного офиса, и я заявляю, что нагрянула по поручению босса. Можно догадаться, как он мог это истолковать.
– Это не моя работа, – заявила я. – Уж ты-то должен знать меня лучше, Джон.
Джон с Эллой переглянулись.
– Да, конечно, – промолвила она, – никто на тебя и не думал.
Он промолчал. Стоял себе, сложив руки.
Я набрала воздуху и нырнула головой в омут:
– У вас тут проблемы с джиннами, да?
– Что? – Джон нахмурился. – Нет, нет, никаких.
У него, ясное дело, джинн имелся, у Эллы, насколько я знала, нет. Лишь четыре Хранителя во Флориде обладали магическими помощниками, а всего таких, по последним подсчетам, на всю Северную и Южную Америку было около двух сотен. Пугающе малое число, но стоило подумать о двух сотнях джиннов, решивших убить своих хозяев, как оно начинало казаться пугающе большим.
– Ты о чем вообще толкуешь? Какие проблемы?
– Некоторые джинны вырываются на свободу. А вы что, не слышали?
И снова они переглянулись. Молчаливый обмен посылами, расшифровать которые я не могла.
– Нет, – ответил наконец Джон. – Ничего такого не слышали.
– Но слышали о том, что некоторые Хранители взбунтовались?
Он помрачнел.
– Да. Но не думаю, что нам следует обсуждать эту тему с тобой.
Это он мне, особо не нежничая, дал понять, что я больше не в деле, а стало быть, самые забавные и интересные вопросы не для меня. Ладно – я обвела рукой разгромленный офис.
– Как думаешь, это с тем не связано?
– Сомневаюсь.
– Правда? А что, тут такое сплошь и рядом творится, да?
– Нет, это в первый раз, – встряла Элла. – Я все-таки грешу на малолеток, хотя время не самое подходящее. Но джиннам крушить кабинет нет ни малейшего резона. Правда, если это все же Хранители, то да, у них резон мог и иметься.
– Это могло быть сделано с целью похищения документов? Или их уничтожения?
И опять эта игра в гляделки.
– Вынужден снова указать, – промолвил Джон, – что это не предмет для обсуждения с посторонними. Пол попросил тебя проверить, ты проверила: мы целы и невредимы. Вопрос закрыт, так что можешь идти.
Это звучало обидно. Я долго работала под руководством Джона, и отношения у нас были дружеские. Не то, конечно, чтобы особо уж тесные, но мы общались, бывало, выпивали, судачили о семейных делах, делали друг другу подарки на Рождество. Я ему жизнь свою доверяла: просто невероятно, чтобы вот так, за одну ночь, все переменилось.
Впрочем, стоит ли удивляться, учитывая, сколько всего за последнее время переменилось.
– Джо, пойми, ничего личного, – сказала Элла. – Ты ведь уволилась, хотя мне до сих пор трудно в это поверить. Ты самый преданный делу Хранитель, какого я когда-либо встречала.
– Я была самым преданным делу Хранителем, какого ты когда-либо встречала. И уж поверь мне, раз ушла, у меня были на то причины.
– Ну, знаешь, сейчас не время обсуждать всякие глупые разногласия, – заявила она. – Плохого Боба больше нет, и мы потеряли здесь трех Хранителей. Насколько я слышала, половина старших сотрудников организации или погибла, или выведена из строя, а остальные просто не знают, что в данной ситуации делать. Мы едва-едва удерживаем ситуацию.
Я чуть было не пропустила это завуалированное предложение вернуться мимо ушей, но услышала в нем нечто, заставившее меня насторожиться.
– Что за три сотрудника? – вырвалось у меня. – Плохой Боб понятно, я тоже. А кто третий?
– Элла, – попытался остановить помощницу Джон, но ее уже понесло.
– Мы лишились еще одной сотрудницы двое суток назад. Кэрол Ширер. Погибла в автокатастрофе.
Вполне возможно, опять же устроенной джинном: они имели обыкновение использовать в своих операциях естественные силы. Удары наносились стремительно и наверняка, так что Хранители просто не успевали отреагировать и отдать соответствующие приказы своим джиннам – а без приказа и не будучи в настроении, джинны не выступали в их защиту. Победителем в итоге оказывался Ашан. Возможно, он систематически наносил такие удары то здесь, то там, выискивая слабые места. Не исключено, что Джон уже был намечен к уничтожению, но защищен своим джинном и без приказа. Кажется, у них двоих всегда были прекрасные отношения профессионального характера.
– Жаль, что такое случилось с Кэрол. Но вернуться сейчас я не могу, даже если бы меня приняли. К тому же, честно говоря, толку для вас от моего возвращения было бы мало. У меня имеются некоторые, хм, затруднения.
Джон поднял на меня расфокусированный взгляд, какой бывает, когда прибегают к Сверхвидению, что бы там ни увидел, помрачнел еще пуще и кивнул. Без комментариев. Он понял, какой ущерб мне нанесен.
– Так или иначе спасибо за предложение, – промолвил Джон. Хотя я на самом деле ничего такого не делала.
– Давайте помогу прибраться. Хоть наведу порядок после всего того хаоса, какой устраивала здесь не один год.
Джон согласился не сразу, но рабочие руки ему требовались. Я позвонила Полу и сообщила, что все в порядке. Джон призвал своего джинна – юного красавца с сияющими белыми алмазами глаз – и, пробормотав несколько команд, устранил самые тяжкие повреждения. Я за всем этим, уж поверьте, следила во все глаза… но не заметила ни малейших признаков назревающего бунта. Похоже, они с джинном ладили, как всегда. Я ощущала эту сдержанную доброжелательность – не любовь, даже не дружбу, а скорее хорошее партнерство. Во многих отношениях Джон Фостер являлся образцом того, каким должен быть Хранитель.
Что повергло меня в уныние, напомнив, что я и в лучшие-то времена такой не была. Я была неряшливой, несобранной, взбалмошной. Не могла встроиться в систему, даже когда хотела.
Я помогла Элле в хлопотном деле возвращения папок на полки и, пока занималась этим, поняла, что по большей части они имели отношение к персоналу. Содержали детальные отчеты о нашей деятельности, и приятно было ощутить, что благодаря часам, проведенным за клавиатурой, все это не канет неведомо куда. А то я подозревала, что итоги всех моих нелегких трудов попросту растворятся в эфире и будут поглощены голодными демонами. Или злокозненными вольными джиннами.
Когда я подняла папку этак пятнадцатую, толстенную, битком набитую бумагами, оказалось, что на ней написано мое имя. Я помедлила, оробев, а потом открыла ее. Скрепки и разделители почему-то отсутствовали, отчеты и прочие документы местами скомкались, словно их вынимали, а потом запихивали внутрь в спешке.
Но на самом верху находился приказ, подписанный Полом Джанкарло, исполняющим обязанности Национального Хранителя. Он предписывал держать меня под постоянным надзором для выявления признаков подозрительной активности, связанной с мошенничеством, шантажом и получением прибыли за незаконное управление погодой.
Меня сначала бросило в холод, а потом в жар, да такой, что прожег меня от самой макушки до желудка, где и угнездился. В этом документе Пол фактически обвинял меня в том, что я, сговорившись с двумя другими Хранителями (в том числе с Плохим Бобом), направляла ураганы, шторма и торнадо на специально намеченные участки побережья, где фирма, именуемая «Райское королевство», вроде как занималась строительством дорогих курортных отелей и кондоминиумов, которые систематически, перед самым открытием, становились жертвой стихийных бедствий.
А фирма получала страховку.
Ни одного объекта это «Райское королевство» в строй так и не ввело. Название было мне знакомо, ведь на разрушенную стройку этой компании меня возили. Туда, где погиб отец с ребятишками, а торнадо превратил строящийся отель в развалины.
Я полистала страницы. Фотоснимки убедительно показывали, что стройка изначально велась с нарушениями. Использовались нестандартные, некачественные материалы, не соблюдались строительные нормы в отношении прочности конструкций. Будь эти здания введены в эксплуатацию, они оказались бы смертельно опасны, однако страховые выплаты соответствовали покрытию расходов на строительство безупречных сооружений.
Я раньше знать не знала про это «Райское королевство», но теперь меня начала бить дрожь от ярости и немного – от страха.
Джон вырвал папку у меня из рук, захлопнул ее и, хмуро глядя на меня, передал Элле, которая молча принялась поправлять и разглаживать бумажки.
– Можно задать вопрос: я не должна была увидеть эти документы?
Правда, Элла могла думать иначе: возможно, она намеренно оставила именно эту папку валяться на видном месте, чтобы ее подобрала я.
– Ты же знаешь, я не могу об этом говорить.
– Что же получается: я уже не вправе очистить свое имя?
– Да никто твое имя не чернит, – заявил он и опять скрестил руки. Вид у него был усталый. И седины в его волосах, по сравнению с тем, что я помнила, заметно прибавилось. – Послушай… ну да, ходили разговоры в связи со смертью Плохого Боба. Многие считали, что ты убила его, чтобы заткнуть ему глотку.
– Это была самооборона! – чуть не сорвалась на крик я. Он кивнул, но, судя по позе, оставался при своем мнении.
– Черт побери, Джон, ты мне не веришь? Ты же знал этого ублюдка. Это был жуткий, испорченный старик…
– Он был живой легендой, – мягко указал Джон. – Ты убила легенду. Надо понимать: неважно, что за дерьмо он собой представлял и что за гадости вытворял: этого сейчас никто не помнит. Все помнят его достижения, а не грехи.
«Он мне демона в глотку запихал!» – хотела закричать я. Но не могла. Да и не имело это значения: Джон был прав. Боб в глазах многих являлся лицом неприкосновенным, чуть ли не святым, а я злокозненной стервой, прикончившей беззащитного старика у него же дома. Вне всякого сомнения, махинация с «Райским королевством» была его рук делом: во всем чувствовался его стиль. Надо думать, он вовлек в этот бизнес и других Хранителей, но меня даже не пытался. Уж он-то знал, что я бы на это не пошла.
И вот сейчас я чуть ли не слышала, как он хохочет надо мной в аду. Хотелось верить, что ему там очень жарко, а чтобы охладиться, приходится пить соус «Табаско».
– Ничего об этом не знаю, – заявила я. Джон посмотрел на меня как-то странно, потом повернулся к Элле. Она подняла брови и молчаливым кивком указала ему на дальний конец помещения. Он повернулся и молча пошел туда, где его джинн легкими, плавными движениями пальцев приводил в порядок поврежденный письменный стол. Расщепленные планки соединялись заново, выбоины разглаживались.
– Джон на эту тему говорить не может, – промолвила Элла, – но мне всего пара лет до пенсии и карьеры не делать, так что бояться особо нечего. Так вот, золотце, утверждать, будто ты ничего не знала насчет этого «Райского королевства», не в твоих интересах. Лучше придумай другую историю, да побыстрее.
– Что? Почему?
Она разгладила бумаги из моей папки и принялась закреплять их в скоросшивателе.
– «Райское королевство» принадлежит твоему боссу, Марвину Макларти, Дивному Марвину. Ведущему прогноза погоды.
Она выдержала эффектную паузу.
– Так что не надо говорить, будто ты ни о чем ни слухом ни духом. Он принял тебя на работу без собеседования. Ты должна была знать его до того, как пошла устраиваться на студию.
Ах он ублюдок. Змей! Пудель драный! Я поверить этому не могла. Он казался слишком тупым для таких корыстных махинаций. Выходит, Дивный Марвин инвестировал деньги в мошеннические строительные проекты, действуя рука об руку с Хранителями. Из чего следует в первую очередь, что он о нас знал… и ведь точно, права она. Я послала резюме, и принял он меня практически без вопросов, только увидевшись. Я-то, конечно, приписала это своему несказанному обаянию, но, похоже, за этим стояло нечто иное.
Кто-то порекомендовал ему принять меня. Кто-то, понимавший, что рано или поздно их махинации привлекут к себе внимание и тогда им понадобится козел отпущения. А на эту роль, судя по всем бумагам, лучше всего подходила я.
Если Марвин действовал в связке с Плохим Бобом, это многое объясняло. В первую очередь высочайшую точность прогнозов, которая, должно быть, забавляла Плохого Боба. Надо же, как ловко они все проворачивали, не привлекая внимания Хранителей. А ведь Плохой Боб имел рейтинг куда выше, чем у Джона Фостера, и, кроме того, действительно являлся легендой. Какие могут быть вопросы к легенде?
Только вот Боб Бирингайн предпочел поступиться профессиональной этикой и репутацией в обмен на прекрасный особняк, весомый банковский счет и прочие удобства, которые сулит участие в организованной преступной деятельности. Оно бы и ладно, но… Дивный Марвин? Кто вообще мог подумать, что такой идиот окажется мошенником? Хотя, возможно, в этом-то и была фишка.
Элла смотрела на меня в ожидании ответа. Которого у меня не было.
– Ты веришь, что я не виновата? – спросила я.
– Конечно, верю, Конфетка. Не смеши.
При этом по ее по-прежнему сосредоточенному на мне взгляду чувствовалось, что этот поспешный ответ не был искренним.
Она сказала неправду.
– Если ты и была замешана, нынче-то, черт возьми, вся организация разваливается. Многовато это для любой женщины.
Она по-прежнему не сводила с меня взгляда.
И тут до меня дошло кое-что по-настоящему важное. Со смертью Большого Боба манипуляции с погодой не прекратились, а поскольку себя я из этого уравнения всяко исключала, круг подозреваемых становился весьма и весьма узким.
Это не Джон. Я покосилась на него: он разговаривал со своим джинном. Внимательно слушал то, что тот говорил, не прекращая своих легких, плавных движений.
Ни страха, ни настороженности, ничего такого. Нет, я сердцем чуяла, что Джон Фостер на роль злодея не годится.
Кэрол Ширел я знала не слишком хорошо: может, и она, но судить трудно. И как теперь, после ее гибели в автокатастрофе, это выяснить? Если это была Кэрол…
И что это Элла по-прежнему так на меня смотрит?
– Джон знает? – спросила я.
– О чем?
– Насчет Марвина.
– О, конечно. Поэтому и не стал с тобой говорить. Понимаешь, его это просто убивает: он и рад бы верить тебе, но… черт возьми, Конфетка, он ведь идеалист. Сама ведь знаешь, как Джон все воспринимает. У него нет чувства реальности.
И тут во мне созрело решение броситься в бассейн с аллигаторами.
– Ладно, – промолвила я, понизив голос, как бывает, когда девушки секретничают между собой, – только между нами, я в этом бизнесе не участвовала. Но ты ведь и сама это знаешь, верно? Я о чем – Плохой Боб рассказал мне об этом в то утро, я об этом размышляла, но даже не догадывалась, что все продолжается. А оно ведь продолжается, несмотря ни на что. Верно?
– Ты ведь не думаешь, будто я могу иметь к этому отношение, правда? – промолвила она, моргнув.
Я подняла брови.
По прошествии доли секунды она опустила веки и прошептала:
– Только не сейчас, не при нем.
Хорошо, что я не смотрела ей в глаза: она, наверное, прочла бы в моем взгляде горе. Но Элла ничего не заметила. Повернулась, закончила приводить в порядок бумаги в моей папке, аккуратно скрепила их и вернула на место. Но не все. Сдвинула несколько в мою сторону, сопровождая это кивком, безошибочно означавшим «забери».
Меня мутило, но пришлось изобразить улыбку. Взяв бумаги, я, будто бы между делом, убрала их в свою сумочку. Элла проследила за этим со странной улыбочкой, потом подмигнула и занялась другими папками.
Я испустила глубокий вздох и направилась к Джону и его джинну. Джинн взглянул на меня, точнее, сначала взглянул, а потом пристально всмотрелся полыхающими белым пламенем глазами. Такая замедленная реакция могла бы показаться забавной, тем паче что я не сразу сообразила, в чем тут дело: вроде ничего странного в моем облике не было. И только потом, после первоначального замешательства, до меня дошло, к чему он проявляет такое внимание.
Моя рука непроизвольно легла на живот, как будто таким способом я могла защитить мое дитя, еще не родившегося джинна, от его взгляда.
Он отвел глаза, а я убрала руку и вызывающе вздернула подбородок, словно предлагая ему высказаться. Он лишь поднял брови, так невыразительно, что это едва не вызвало у меня смех, после чего повернулся к Джону и спросил:
– Ну что, с этим вроде бы все?
У него был английский акцент, прямо дворецкий, да и только. Джон вежливо поблагодарил его, и он – пуфф! – исчез. Мне хотелось узнать, как его зовут, но спрашивать было бы невежливо. Предполагается, что когда вы встречаете вместе джинна и Хранителя, джинна вы вообще как бы не замечаете. Впрочем, не думаю, чтобы эта норма этикета была разработана джиннами.
– Прошу прощения, Джон, но мне нужно идти, – сказала я.
Он кивнул и протянул мне руку. Я пожала ее, задержала в своей и, подавшись вперед, легонько поцеловала его в щеку. От него исходил сухой, вязкий запах одеколона и табака.
– Остерегайся, – произнесла я, когда мои губы оказались возле его уха, уронив голос до шепота. – Не доверяй никому.
Пальцем на Эллу я, разумеется, не указывала, ничего подобного, ну а от предостережения в общем смысле никому еще вреда не было. Он слегка отстранился, нахмурился, а потом, собравшись, ответил мне спокойным кивком.
– Сейчас тебе нужно бы поостеречься.
– Тебе тоже, – заявила я и направилась через все еще не прибранную комнату к восстановленной джинном двери.
Конечно, это было никакое не ограбление. Кто-то вломился сюда, чтобы познакомиться с документами, и мое личное дело, в частности, было прочесано очень частым гребнем.
Походило на то, что дело до меня было решительно всем – хорошим ребятам, плохим, таким, про которых я не могла даже сказать, те они или другие. И вообще черт знает кому.
Я начинала серьезно подумывать о том, чтобы прибрать бутылку с Дэвидом и сестрицу и свалить из страны.
