Текст книги "Мера преданности"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава десятая
Кринж. Только этим словом можно было описать мое состояние, когда я сидела рядом с Джошем Уокером, и он молчал. Впрочем, я сама просила его со мной не разговаривать, но это было неважно. Или важно?
Он сверлил меня взглядом, но стоило к нему повернуться, как он притворялся, что смотрит на профессора. К вечеру пятницы я была готова сожрать себя заживо от угрызений совести.
Я вела себя как форменная сучка. Джош приехал в ответ на звонок моего братишки, что делало его практически богом по сравнению с другими парнями. И он был не виноват, что мы оказались соседями. Джош жил в этой квартире уже два года. Когда я об этом узнала, то чуть не сгорела со стыда.
– Земля вызывает Эмбер! – Сэм заметила, что я смотрю в одну точку – точнее, на постер «Дэйв Мэтьюс Бэнд» на стене нашей гостиной.
– Да. Просто задумалась.
Она запахнула халат и поправила тюрбан из полотенца.
– Мы с девчонками идем выпить. Хочешь с нами? Тебе не помешает отвлечься… и, может, даже развлечься с кем-нибудь.
Я оглядела гору домашки на кофейном столике.
– Увы. – Не хотелось ни с кем «развлекаться», но отвлечься мне правда не помешало бы. – С удовольствием бы с вами выпила, но у Гаса рано утром тренировка, и я обещала маме его отвезти.
– Она тебя попросила?
– Нет, я сама предложила. – Сэм ничего не ответила, и я оторвалась от учебника по раннему обучению. – Что?
– Уже месяц прошел, Эмбер.
Можно подумать, я не помнила, сколько прошло со смерти отца. Месяц, два дня и одиннадцать с половиной часов с тех пор, как военные позвонили в дверь.
– И что? Ей нужна помощь.
– Я не говорю, что она ей не нужна. Послушай, я восхищаюсь тобой и тем, что ты делаешь. Ты пожертвовала многим, не все на такое способны. Я просто говорю, что, может, пора поверить в нее? Например, жди, пока она сама тебя попросит, не решай сразу, что ей не по плечу любая задача.
– Ты не понимаешь.
Она села рядом и взяла мою руку, державшую тетрадку.
– Ты права. Не понимаю. И никто не поймет, что вам пришлось пережить. Но я видела, какой может быть твоя мама. Я наблюдала за ней, когда твой отец в предыдущие два раза уезжал на войну, я помню ее еще в Канзасе. Она крутая. Не недооценивай ее. К тому же ваша бабушка все еще живет с вами, так?
– Да, она все твердит, что скоро уедет, но как будто ждет чего-то, какого-то знака, что с нами все будет в порядке. А я рада, что она еще здесь, иначе переехала бы домой. – Я улыбнулась, поняв, от чего меня уберегла бабуля. – Но бабушка ничего не смыслит в хоккее.
Сэм хитро улыбнулась:
– А может, ты из-за Джоша взяла на себя этот развоз на тренировки?
Я густо покраснела:
– Мне надо перед ним извиниться.
– Так иди извинись. – Она встала и промокнула волосы полотенцем. – Он же там, за стенкой. Иди к нему и скажи все, что должна. А я пошла наводить красоту. – Она продефилировала в спальню.
Сэм не нуждалась в моей помощи в «наведении красоты»: какой бы наряд она ни выбрала, тот непременно подчеркнул бы все ее многочисленные достоинства.
Я посмотрела на часы: 19:15. Засосало под ложечкой, и я поняла, что все-таки пойду к Джошу и извинюсь. Я отложила учебники и встала с дивана. В чем пойти? Прямо так, в джинсах и кофте на молнии? Ну да. Ни к чему пытаться произвести впечатление. Лучше, чтобы мой наряд как бы говорил: «Держись от меня подальше!» Я не накрасилась и не побрила ноги, но кто бреет ноги, прежде чем идти извиняться? Правильно – никто.
Я вышла из квартиры, не дав себе шанса струсить, и подошла к соседней двери. Три раза постучалась, затаила дыхание и приготовилась снова выставить себя дурой.
Открылась дверь, и передо мной возник невероятно сексуальный блондин.
– Привет, – произнес он и окинул меня оценивающим взглядом.
– Привет. Я Эмбер, соседка, – представилась я.
Он соблазнительно улыбнулся:
– Привет, Эмбер, соседка.
– Да. – Я заглянула ему за спину. – Джош дома?
Он, кажется, расстроился:
– Вот же блин. И как он все успевает? Но ты не в его вкусе…
Я вопросительно приподняла бровь, и он выпалил:
– Ты очень сексуальна, ничего такого, просто он предпочитает…
– Барби? – Я прекрасно знала вкусы Джоша.
– Именно. – Он открыл дверь и посторонился, пропуская меня в коридор квартиры, которая была точь-в-точь как у нас, но с зеркальной планировкой. – Уокер! К тебе пришли! – Он повернулся ко мне: – Если с ним вдруг не срастется… – Он обезоруживающе улыбнулся. – Меня зовут Джаггер.
Я попыталась не обращать внимания на подкат. Это было сложно, так как Джаггер явно был мастером флирта.
– Очень приятно, Джаггер.
– Мне тоже. – Он высунул язык, и я увидела, что у него пирсинг.
– Джаггер, отстань от Эмбер, пожалуйста.
У меня перехватило дыхание. Я шумно выдохнула.
Джош стоял, привалившись к стене и скрестив щиколотки. На нем были серые фланелевые пижамные штаны, свободно державшиеся на бедрах. Достаточно потянуть вниз, и…
Я раскрыла рот, не в силах ничего с собой поделать. Он был без рубашки. Под покрытой татуировками бархатистой кожей перекатывались мышцы. Я помнила вкус его кожи. При мысли об этом бедра пронзили электрические разряды. Даже просто находясь с ним в одной комнате, я начинала думать, что идея Сэм «развлечься с кем-нибудь» не так уж и плоха.
– Еще один повержен в прах[6]6
Отсылка к хиту «Another One Bites the Dust» группы Queen.
[Закрыть], – пробормотал Джаггер и оставил нас наедине.
Джош не шевелился: ждал, что я сделаю первый шаг. И я его не винила: как-никак, это я посылала очень противоречивые сигналы. И он не знал, чего от меня ждать.
Я подошла и встала так близко, что пришлось чуть приподнять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Я чувствовала исходивший от него слабый запах сандала. Я стояла, неотрывно глядя на него, и не могла сказать то, что должна была. Как объяснить то, чего я сама не понимала? Его карие глаза прожигали меня насквозь, но мне не хотелось, чтобы это прекращалось.
Он потянулся ко мне и взял за подбородок.
– Десембер?
Я молчала, боясь сболтнуть лишнего. Губы хотели одного, а голова другого. Сердце ускорилось, дыхание сбилось. Я положила щеку ему на ладонь, повернулась и вдохнула его невероятный запах. Тело Джоша покрывали капельки воды: он только что вышел из душа.
Блин. Я хотела его. Хотела, чтобы он прижал меня к кровати, дивану, кухонной столешнице. Я нуждалась в этом парне. Мне нужен был только Джош и больше никто.
И я набросилась на него – схватила за затылок и прижалась губами к его губам. В этот раз не было ни предисловий, ни ласковых просьб. Просто наши губы яростно сомкнулись, и мы были к этому готовы. Я впустила в рот его язык – и Джош застонал. Его руки скользнули по моей спине, сжали ягодицы и приподняли меня. Он развернулся и прижал меня к стене.
Да. Именно это мне и нужно.
Мои пальцы вцепились в его влажные волосы. Мне хотелось притянуть его как можно ближе. На вкус он был как клубничное мороженое, и я представила, как оно капает ему на живот, а я слизываю капли… Я невольно застонала и прижалась к нему бедрами.
Его фланелевые штаны ничего не скрывали.
Он оторвался от моих губ и скользнул языком по шее. Я отпустила его голову и расстегнула молнию на кофте. Он приподнял меня выше – мышцы на его руках напряглись, и ожил узор татуировки. Я коснулась губами его ключиц, выгнула шею и ударилась затылком о стену, чуть не уронив картины. Я посмотрела на него сверху вниз – он покусывал меня и тут же успокаивал место укуса ласковым поцелуем. Когда он поднял голову, его глаза были такими темными, что я едва различала зрачки. Он жаждал меня.
Что ж, по крайней мере, мы хотели одного и того же. Я зажала его лицо в ладонях, наслаждаясь бархатистостью его свежевыбритой кожи.
– Джош, – прошептала я.
Его глаза расширились, и я в них утонула. Он опустил меня ниже, прижался, и от его восхитительной близости мне захотелось стянуть с него штаны ногами. Джош вновь поцеловал меня, и все мысли улетучились.
Я не могла заставить себя оторваться от его губ. Он то ускорялся, то замедлял темп, и я никогда не могла предсказать, что будет дальше. То отдавал мне контроль, то полностью брал все в свои руки. Какие-либо рациональные мысли стерлись, осталась лишь одна: как скорее его раздеть. Хотелось увидеть, куда ведут эти линии на его животе. Я скользнула руками по его груди, провела ладонью по животу и нащупала край штанов. Поддела резинку. Хотелось во что бы то ни стало его почувствовать, коснуться его нежной кожи…
Он застонал, продолжая целовать меня, точь-в-точь как тогда, в Брекенридже. Это был самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.
– Десембер… – Он коснулся лбом моего лба и прерывисто задышал. – Больше всего на свете я хочу отнести тебя в спальню, но, боюсь, ты хочешь не этого.
Минуточку. А чего я, собственно, хочу?
О боже. Я же практически напала на него в коридоре его квартиры! И это после того, как сама неоднократно просила его не спешить! Да что со мной не так?
Я спрятала лицо в ладони.
– Боже, что я творю?
Он ласково убрал мои руки.
– Действительно, что ты творишь? – В его глазах теперь читалась не страсть, а сочувствие. Такому Джошу я точно не могла противостоять.
– Пришла извиниться за то, как с тобой обращалась. За противоречивые сигналы… – Я рассмеялась. – Но вместо этого набросилась на тебя, так что теперь придется извиняться еще и за это.
– Ты жалеешь, что набросилась на меня? – Он улыбнулся, и у меня снова подкосились ноги.
Я решила перестать притворяться.
– Нет. Не жалею. Жалею, что это случилось так не вовремя.
Его улыбка померкла. Он провел большим пальцем по моим губам.
– Я же сказал, что всегда рядом и готов исполнить любой твой каприз, Эмбер. Хочешь – набрасывайся на меня, хочешь – извиняйся. Я полностью в твоем распоряжении.
Я полностью в твоем распоряжении. Я нуждалась в нем, но боялась это признать, ведь мне нужно было научиться полагаться на себя. Почему же мне тогда казалось, что моя опора – в Джоше?
– Пойду-ка я дальше делать уроки. – Отговорка даже мне показалась неубедительной.
Он отошел назад.
– А я пойду приму душ.
– Разве ты только что не…
Его глаза вспыхнули, и мне пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не принять его предложение пойти в спальню.
– Да, но мне нужен еще один. Холодный.
Джош Уокер из-за меня принимает холодный душ? Может, пойти с ним и сделать воду погорячее…
– О. Что ж, прости и за это тоже.
Хотя на самом деле мне было ни капельки не жаль.
Он медленно и соблазнительно улыбнулся.
– Не извиняйся. – И снова прижал меня к стене, наклонился и остановился в миллиметре от моих губ. Я не собиралась поддаваться. Во второй раз я бы перед ним не устояла, а к отношениям я пока была не готова. – Хотя если это твоя манера извиняться, можешь обижать меня сколько угодно. Я готов стать ковриком, о который ты вытираешь ноги.
Он ласково поцеловал меня в губы.
– Мне пора.
Мне было трудно дышать. Нужно было скорее уходить… пока есть силы.
Он открыл дверь и проводил меня взглядом, пока я не переступила порог своей квартиры.
– Десембер? – окликнул меня он.
Я не хотела оборачиваться. Не хотела видеть его полуобнаженное тело и татуированные узоры, которые мне не терпелось обвести языком…
– Да? – откликнулась я.
– Надеюсь, тебе спится крепче, чем мне.
Я удивилась столь резкой смене темы.
– У тебя бессонница?
Он медленно покачал головой:
– Теперь я знаю, что нас разделяет стена, что ты буквально на расстоянии вытянутой руки лежишь в постели… какой уж тут сон.
Все мои мышцы расслабились, и по телу пробежала дрожь возбуждения. Можно ли испытать оргазм от слов? Между нами повисла заряженная тишина.
– Спокойной ночи, – сказал он.
Я ошеломленно таращилась на него, пока он не закрыл дверь. Зашла в квартиру, заперла дверь, сползла по стене на пол. Из-за угла выглянула Сэм: она уложила волосы и почти закончила макияж.
– Ну что, извинилась?
Я могла бы ничего ей не рассказывать, но должна же у меня быть подруга, которой можно довериться во всем? За пять лет нашей дружбы Сэм никогда меня не предавала.
– Я чуть его не съела и долго думала, как снять с него штаны – руками или зубами. Если под извинениями ты имеешь в виду это, то да, извинилась, – выпалила я.
– Не может быть! – Она подняла меня с пола и обняла за плечи. – Ну-ка выкладывай, как все было.
Она усадила меня на кровать, подошла к туалетному столику и продолжила краситься, глядя на меня в зеркало.
– Даже не знаю, что сказать.
Она повернулась ко мне:
– Начни с того, как тебе удалось закадрить парня, по которому ты сохла в восьмом классе?
Ах, восьмой класс. Тогда я не просто сохла по нему, я фантазировала о нем и писала наши имена рядом на последней странице тетрадки по английскому. Джош был мечтой любой девчонки, но меня в нем пленили не мышцы. Нет, меня притягивала его бунтарская улыбка и полное пренебрежение общественными нормами.
– Земля вызывает Эмбер, ау!
– Что?
– Заблудилась в Джошландии?
– Думала, как все изменилось. Пять лет назад мне не хватило бы смелости даже заговорить с ним.
Наши социальные орбиты никогда не пересекались. Джош был Солнцем, а я – Плутоном, даже не полноценной планетой.
– Помнишь, мы поспорили, что ты не сможешь пригласить его на школьный бал? – Сэм красила ресницы с ловкостью профессионального визажиста.
Я вспомнила и рассмеялась.
– Слава богу, его уже пригласила Вики Брэйзер! А то мне пришлось бы умереть от стыда.
– Ну а теперь сама с ним замутила, гляньте на нее!
Я поморщилась:
– Ну… не совсем. Мы как бы замутили друг с другом, но… не совсем.
Сэм погрозила мне пальцем:
– Ты позволила такому парню улизнуть, не откусив кусочек?
– Он вроде как… отказал мне.
Догадывалась ли она обо всей глубине моего унижения? Думаю, да.
– Хм.
– И что значит это «хм»?
Она продолжила красить ресницы.
– А то, что у него такая же репутация, как в старших классах. Все девчонки за ним бегают, и он позволяет им себя поймать. На самом деле Джош отлично подходит для целительной интрижки. Он редко возвращается на луга, где уже пощипал траву. И все же это странно…
– Сэм, не томи!
Она поймала в зеркале мой взгляд:
– Не знаю, подружка. Что-то я не слышала, чтобы он отказывал красивым девчонкам.
– Отлично, значит, я для него недостаточно красива?
– А ты спроси его сама завтра на тренировке. Прежде он всегда оправдывал свою репутацию.
– Ну да, логично спросить самой: «Эй, Джош, почему ты не переспал со мной, когда я на тебя набросилась?» – ты бы стала спрашивать парня о таком?
Я застегнула кофту до подбородка, вдруг почувствовав себя страшной дешевкой.
– Ты на него набросилась?
– Тем вечером, когда застала Райли с Кайлой.
Мы с Сэм так толком и не обсудили Райли и Кайлу. Она знала, почему я ушла от Райли, высказала свое «фи» в отношении Кайлы, но ни разу не добавила: «Я же говорила».
– И что он сказал?
Я подтянула колени к груди.
– Что не станет спать со мной, пока это не будет касаться только нас двоих. Пока я не решу все свои проблемы.
Сэм выронила тюбик с тушью для ресниц и застыла с открытым ртом.
– Ну ни фига себе. Похоже, Джош Уокер на тебя запал.
Я боялась даже улыбнуться:
– Это кто еще на кого запал.
Глава одиннадцатая
Весь кофеин мира не мог меня спасти: тренировка у Гаса начиналась в семь утра. Он собирался полчаса, еще пятнадцать минут я везла его на стадион, десять минут разговаривала с мамой, пытаясь выяснить, в порядке ли она, а после тренировки обещала зайти и поговорить еще. Плюс ехать до мамы от моего дома было полчаса. В общем, пришлось встать в пять утра в субботу и пожертвовать утренней пробежкой. Такие изменения режима давались мне нелегко, но ради Гаса стоило сделать усилие.
Семиминутная остановка в «Старбаксе» меня взбодрила. Без кофеина мне было никак не проснуться. Так уж был устроен мой организм.
Я затянула шнурки на коньках Гаса, поцеловала его кудрявую макушку и отправила на лед, легонько хлопнув по попе.
– Покажи им, тигренок!
– Ха! Еще как покажу, – ответил он.
До конца сезона оставалось две недели, затем начинались матчи плей-офф. Я смогу еще немного продержаться. Мама больше не лежала в кровати целыми днями, но и не совсем пришла в себя. Ее улыбка и смех были фальшивыми, но блинчики – настоящими. Я боялась надеяться понапрасну, но решила, что, если еще немного побуду на подхвате, она вернется к нам и станет прежней.
Сидя на ледяных трибунах, я грела руки стаканчиком с мокко. Кивнула двум блондиночкам, которых видела здесь на прошлой неделе, – те сидели рядом, как Труляля и Траляля, – и постаралась не таращиться на их наряды, совсем не подходящие для детской хоккейной тренировки в семь утра. Я надеялась, что они отморозят все свое богатство. Прогнав злые мысли, поискала глазами тренеров, но Джош еще не пришел. На него это было непохоже: он никогда не опаздывал на хоккей.
Я достала учебник и погрузилась в зубодробительную тему раннего обучения. Если дочитаю сегодня, все выходные можно будет посвятить любимой истории.
Прочитав несколько страниц, я поднимала голову, якобы чтобы посмотреть на Гаса. Но кого я обманывала: я искала Джоша. Наверное, следовало извиниться за вчерашнее, но с извинениями у меня не складывалось. Начну просить прощения и, глядишь, опять накинусь на него, как бешеная собака.
– Похоже, сегодня Уокера не будет, – пробормотала Труляля с заднего ряда.
Я уставилась на Гаса, приказывая себе не оборачиваться и не смотреть на болельщиц. Но это не помешало мне подслушать их разговор.
– Да уж, – вздохнула Траляля, – стоило ли вставать в такую рань, раз мы даже позавтракать его не вытащим!
– Можно попробовать с Джаггером, – ответила Труляля.
Раньше я ни разу не видела Джаггера на льду. Оказывается, он тоже работал тренером.
– Ты уже с ним переспала.
– Только потому, что Джош не проявил ни капли интереса.
Мой кофе чуть не полился из носа.
– Да, в последнее время он сам не свой. Всем отказывает, – недовольно заметила Траляля. – И Джаггер, классный, конечно, но он – не Джош.
Он всем отказывает. Я попыталась сдержать улыбку, больше не подслушивать и сосредоточиться на учебе, продолжая следить за Гасом, когда тот выходил на лед. К концу матча на его счету был один гол и один ассист[7]7
Ассист – результативная передача в хоккее, помогающая другому игроку забить гол.
[Закрыть]. И всякий раз он махал мне, совсем как взрослый. Я очень им гордилась.
Папа бы тоже им гордился.
В груди привычно защемило. Боль не утихла, иногда она по-прежнему накатывала резко, иногда отступала, но постепенно погружалась все глубже на дно моего сердца, освобождая место для чего-то другого. Я могла улыбаться успехам Гаса и радоваться его улыбке.
Я отправила ему воздушный поцелуй. Игроки в черно-золотой форме сбились в кучу и ликовали. Ему это было нужно. Да и мне тоже.
Гас помахал мне, а Джаггер сделал вид, что поймал мой воздушный поцелуй, и отправил поцелуй мне в ответ. Я не удержалась и рассмеялась.
Труляля и Траляля это заметили.
– Эй, рыженькая! – окликнула меня одна из них.
Я призвала на помощь все свое самообладание и повернулась:
– Да?
– Это тебе Джаггер Бейтман послал воздушный поцелуй? – Труляля, прищурившись, смотрела на меня, губы обиженно кривились. Только этого мне не хватало.
Я глубоко вздохнула. Точь-в-точь начало ролика, где безумные хоккейные мамашки устраивают потасовку.
– Я его соседка. Мы просто прикалываемся. А он твой парень? – спросила я, хотя прекрасно знала ответ на этот вопрос.
Мне показалось, или она покраснела?
– Нет. Просто знакомый. Очень хороший знакомый, – многозначительно добавила она.
Траляля прищурилась:
– Ага, а Джош, его сосед по квартире – мой очень хороший знакомый.
Ну и сучка.
– А, Джош – он тоже живет по соседству и тренирует моего братишку. А ваших младших братьев как зовут?
Труляля и Траляля покраснели до ушей.
– Мы просто пришли поддержать команду, – выпалили они.
– Ясно. – Я уставилась на их декольте и вскинула брови. – Вы правы. Малышам нужна поддержка в семь утра.
Дети покатились в раздевалку, а Джаггер подозвал меня.
– Увидимся, девочки. Не простудитесь! – Я взяла сумку и пустой стаканчик и встала. Мне не терпелось скорее прекратить наше общение.
– В чем дело? – спросила я Джаггера, стоявшего у входа в раздевалку. – С Гасом все в порядке?
Джаггер обезоруживающе улыбнулся, но мне почему-то не захотелось срывать с него одежду и набрасываться с поцелуями. Так действовал на меня только Джош. И слава богу: еще не хватало кидаться на всех без разбору.
– Гас сегодня был звездой. У него ремешок порвался, когда он снимал шлем. К понедельнику надо его починить, Гас наверняка забудет.
– Починю обязательно. Спасибо, Джаггер. – Несмотря на все его улыбочки и шутки, похоже, он серьезно подходил к тренировкам, и мне это нравилось.
– Не за что. – Он прислонился к стене и сменил тему. – Знаю, ты здесь из-за Гаса, но Джош тоже при чем, верно?
Я не видела смысла врать соседу Джоша и кивнула:
– Представляю, как жалко это выглядит.
– С тобой он ведет себя иначе, – заметил Джаггер, оценивающе глядя на меня.
– Он с каждой девушкой ведет себя по-разному, – прощебетала Труляля, неожиданно свалившись нам на голову. – Привет, Джаггер.
Джаггер улыбнулся новоприбывшим.
– Хизер, Софи, рад встрече.
Блин, теперь я знаю, как их зовут. Я бы предпочла называть их Труляля и Траляля.
Минутку. Хизер? Не та ли Хизер, что писала Джошу сообщение, когда мы были в машине?
– А где Джош? – спросила Хизер, она же Траляля.
– Да, неужели опять исчез? – спросила Софи, она же Труляля.
– В эти выходные он занят. – Джаггер как-то странно на меня посмотрел, и я не поняла, к чему этот взгляд. – Эмбер, еще увидимся. Гас сейчас выйдет. Не забудь про ремешок, ладно?
Я кивнула, стараясь дышать ровно, и повернулась спиной к девчонкам, имевшим виды на моих соседей.
– Ты же знаешь, что Джош примерно каждый месяц куда-то пропадает? – Откуда ни возьмись передо мной нарисовалась Хизер. – Впрочем, зачем тебе знать… он ведь просто твой сосед.
Она смерила меня взглядом и ухмыльнулась. Похоже, решила, что мои джинсы и толстовка с эмблемой «Тигров» никуда не годятся.
Подключилась Софи:
– Да, примерно раз в месяц ему нужно… немного расслабиться.
– Ага, с новой девчонкой, – буркнула себе под нос Хизер, но я ее услышала. Впрочем, на это она и рассчитывала.
Из раздевалки вылетел вспотевший Гас, чему я очень обрадовалась.
– Эмбер! – воскликнул он. – Видела, как я забил гол?
Я взяла у него клюшку, но сумку с экипировкой он не хотел отдавать ни в какую.
– Да, звездочка моя.
– Дамы! – Гас кивнул девушкам.
Кажется, кое-кто проводил слишком много времени с Джошем.
– До встречи на следующем матче, болельщицы, – с милой улыбкой попрощалась я. Девчонки злобно зыркнули на меня, и мы с Гасом направились к выходу. – Отпразднуем победу пончиками?
– А то!
Через сорок пять минут, купив пончиков и моккачино, мы подъехали к дому. Я несла стаканчики с кофе, Гас – пакет с пончиками, и, что поразительно, никто ничего не уронил. Мама с бабушкой сидели в столовой. Когда мы вошли, мама вымученно улыбнулась.
Гас достал коробку и запихнул себе в рот пончик с шоколадной глазурью, не потрудившись взять салфетку и вымыть руки. После тренировки у него всегда разыгрывался аппетит.
– Как матч? – спросила меня мама, удивленно глядя на Гаса.
– Прекрасно, «Тигрята» выиграли со счетом три к одному. Гас забил гол, а еще ему засчитали ассист. – Я раздала стаканчики с кофе, а стакан Эйприл оставила в держателе. Она наверняка еще спит, зато не будет жаловаться, что я про нее забыла.
– Молодец! – воскликнула бабуля.
Гас вытер лицо рукой.
– Спасибо, ба! Ма, а ты придешь на следующей неделе? Все родители придут, это последний матч перед плей-офф.
Мамина улыбка померкла, а я чуть не ответила за нее.
– Посмотрим, как пройдет неделя, ладно?
Никто не стал говорить, что, вообще-то, она не выходила из дома с самых похорон.
– Ладно! – Он снова потянулся к коробке с пончиками, но мама захлопнула крышку.
– Сначала в душ, вы воняете, мистер, и не забудь кинуть грязную одежду в стирку.
– Да, мэм, – проворчал он и послушно поплелся в прачечную.
Она приструнила его. Значит, ей не все равно. Что-то во внешнем мире привлекло ее внимание, на самом деле привлекло, она не притворялась. Я невольно улыбнулась и села. С одной стороны сидела мама, с другой – бабушка, и на душе вдруг стало легко, будто тяжелая ноша упала с плеч.
Не успела я прожевать и половину пончика с заварным кремом, как идиллию разрушил телефонный звонок.
– Алло? – Я спешно проглотила пончик, чтобы не говорить с набитым ртом.
– Десембер? Это капитан Уилсон.
Я знала, что это рутинная проверка, что капитан просто звонит узнать, как у нас дела, но в животе все равно ухнуло. С этим человеком у меня были лишь неприятные ассоциации.
– В чем дело, капитан?
Мама встрепенулась, и я почувствовала на себе ее пристальный взгляд.
– Вам передали кое-какие вещи. Я могу заехать примерно через пятнадцать минут и привезти, вы не против?
– Да, конечно. Ждем. – Я повесила трубку и повернулась к маме: – Через пятнадцать минут приедет капитан Уилсон. Хочет нам что-то передать.
Меня вдруг охватила паника, сердце сжалось. Я судорожно сглотнула. Что такого важного не может подождать до понедельника? Документы? Новые страховые выплаты?
– Как это любезно, он согласился приехать в субботу утром, – заметила бабушка.
Мама ничего не сказала. Я не хотела знать, в чем дело.
Я встала и пошла наверх будить Эйприл. Открыла дверь ее комнаты, и в нос ударил запах алкоголя и рвоты.
– Блин, Эйприл! – Я зажала нос рукавом и окинула взглядом неподвижную фигуру на кровати. Сестра спала в одежде. – Просыпайся!
Она пробормотала что-то невнятное и глубже зарылась в гнездо из одеял. Я предприняла еще одну попытку и тихонько потрепала сестру по плечу. Она дыхнула на меня, и я чуть не пожалела, что тронула ее.
Смерть. От нее пахло смертью, дерьмом и текилой. Я схватилась за край одеяла и сдернула его.
– Какого хрена, Эмбер?! – рявкнула она.
– А ну вставай и быстро в душ! Сейчас приедет капитан Уилсон, мы нужны маме. – Я кинула одеяла в корзину для белья. Они провоняли рвотой.
– Отдай одеяла и оставь меня в покое. Я плохо себя чувствую. – Она зарылась лицом в подушку.
Я спокойно прошла по коридору в ванную, налила большой стакан воды и достала из шкафчика две таблетки обезболивающего. Вернувшись в комнату, присела на кровать и погладила Эйприл по голове.
– Я знаю, что ты плохо себя чувствуешь. Прими это.
Глупая, глупая девчонка.
Она села и сонно мне кивнула, выпила таблетки и глухо плюхнулась на матрас.
– Спасибо. А теперь уходи.
Я встала и оценила масштабы ущерба. Эйприл побледнела, покрылась испариной, от нее воняло, она мучилась от похмелья. Бабуля бы съела ее с потрохами, но я не могла подвергнуть их обеих такому испытанию. Я подняла стакан воды как можно выше и опрокинула ей на лицо. Она завизжала, отряхнулась и завопила:
– Ах ты сучка!
Я вылила из стакана последние капли и поставила его на ночной столик.
– Угу. Она самая. А теперь вставай. – Я щелкнула задвижкой и открыла окно. В провонявшую блевотиной комнату ворвался ледяной колорадский воздух. – Хочешь напиваться как взрослая? Тогда имей дело с последствиями. Бегом в душ и, ради бога, почисти зубы!
Я подождала, пока она зайдет в ванную. Прежде чем захлопнуть дверь, Эйприл показала мне средний палец. Что ж, пусть злится сколько влезет: мне было все равно.
Гас успел спуститься в столовую и взяться за третий пончик. Он только что принял душ, но уже был весь в шоколаде.
– Эмба, – с набитым ртом обратился он ко мне.
– Чего?
Он проглотил прожеванный пончик.
– Можно твой пончик с клубничной глазурью?
Я посмотрела на десерт, который купила из-за Джоша: вчера у его губ был клубничный вкус.
– Можно, – кивнула я, – а потом иди смотреть кино в свою комнату. У нас тут взрослые дела.
Гас кивнул – все его мысли были заняты клубничным пончиком – и побежал наверх. За столом остались мы втроем. Тишину нарушало лишь тиканье старинных часов.
У меня возникло ощущение, будто я еду на американских горках, и вагонетка медленно подбирается к первой вершине. Но я не знала, что ждет меня за обрывом, высокий ли он и насколько стремительным будет падение. Выскочит ли сердце снова из груди и когда вернется обратно.
Впрочем, в этой непредсказуемости и в том, что я не знала, как подготовиться к удару, даже была своя прелесть.
В дверь позвонили, и я вздрогнула, хотя знала, что к нам должны прийти. Мы встали, и в этот раз дверь открыла мама.
– Капитан Уилсон.
– Рад видеть вас, мэм, – ответил он и снял фуражку, прежде чем переступить порог. – Куда можно пройти?
Мама указала на гостиную. Вошли двое военных и внесли большой черный пластиковый ящик. Потом еще двое – и внесли второй такой же. Ящики поставили возле дивана по обе стороны от кофейного столика. Какого черта?
Военные отошли и стали неловко переминаться с ноги на ногу. Я пригляделась. На коробках контрастной белой краской было написано: «Ховард, 5928».
Это были папины вещи, которые он брал с собой в Афганистан.




























