Текст книги "Мера преданности"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Глава пятая
По пути к родительскому дому я кипела от злости, не в силах вымолвить ни слова. Дорога заняла всего пятнадцать минут: дом стоял в окрестностях Брекенриджа, в живописном месте, хоть и не настолько живописном, как коттедж Райли. Этот дом был вдали от всех, а главное, там не было Райли.
Как они с Кайлой посмели так со мной поступить? И почему я ничего не замечала? Они спали уже год, а ко мне он за три года даже не прикоснулся!
Мы свернули на дорожку к дому, и меня затошнило. Желудок пронзила судорога, желчь хлынула в горло, и я поняла: меня сейчас вывернет.
– Выпусти меня! – крикнула я и задергала ручку, думая, что дверь закрыта.
Джош выбежал из машины, открыл мне дверь и одним плавным движением опустил меня на землю.
Снега навалило по колено, но я все же смогла сделать несколько шагов, прежде чем меня вырвало. Я корчилась в спазмах, и вместе с обедом и желчью меня покинули остатки стабильности. Мне хватило благоразумия отойти в сторону. Я упала на колени и заплакала.
Я хрипло рыдала, джинсы промокли от тающего снега, и ноги заледенели, служа напоминанием, что все это мне не снится. С мечтами было покончено. Мои мечты замерзли и разбились, когда я открыла эту чертову дверь. Мои тщательно продуманные планы рухнули. Не осталось никакой определенности. Райли, папа, даже мама – все меня покинули.
– Что еще тебе нужно? – кричала я, обращаясь к тому, кто, похоже, меня не слышал. – У меня ничего больше нет! Может, хватит? – Я обмякла на снегу, закрыла лицо замерзшими пальцами и зашлась ужасными, безобразными рыданиями.
Джош укутал меня теплой курткой, судя по запаху, своей. Легко подхватил на руки и отнес к дому.
– Нет, – выпалила я, и он остановился. – Я сама.
Его руки на миг напряглись, будто он не хотел меня отпускать, но потом он бережно поставил меня на землю.
– Я принесу сумки.
Снег захрустел под его удаляющимися шагами.
Кое-как переставляя ноги, я дошла до двери. Снег покрылся твердой ледяной коркой, но я даже радовалась тому, что идти по нему так трудно: это напомнило мне, что я еще жива и все еще здесь.
Боль, холод, напряжение в мышцах были необходимы мне как воздух.
Я достала ключи из кармана свитера и открыла дверь. Щелкнула выключателем, и дом, новенький, как с картинки каталога, предстал передо мной во всей красе. За дверью была небольшая прихожая, где все еще стояли наши лыжи в чехлах с прошлой поездки на День благодарения. Я прошла в гостиную и включила термостат. В углу с шипением зажглась печь: пошел газ, и вспыхнуло пламя. Хорошо, что пилотная горелка не потухла. Хоть одна приятная новость на сегодня.
В доме была кухня, гостиная, столовая, ванная и три маленьких спальни. Я ласково погладила большую фотографию на холсте: мы всей семьей в прошлом году на горнолыжном склоне. Коснулась папиного улыбающегося лица и ощутила покалывание в онемевших пальцах. К ним вернулась чувствительность, а ко мне – воспоминания, и я услышала его смех, как если бы он стоял рядом. Мамины глаза сияли, она казалась такой влюбленной. Теперь от нее осталась лишь пустая оболочка.
– О чем думаешь? – Джош поставил наши сумки на ковер в гостиной.
Я даже не попыталась улыбнуться.
– Этот дом был моим убежищем. Папа купил его, пообещав, что однажды уволится из армии.
Джош взял со столика фотографию в рамке: на ней Гас и папа стояли, перепачканные шоколадом, и улыбались. Они готовили брауни, но что-то пошло не так.
– Хорошо, что у вас есть этот дом. Он будет напоминать о нем.
Я покачала головой:
– Это так несправедливо. Все планы рушатся. Все вокруг рушится. – Я смахнула слезу. Дурацкие слезы никак не прекращались. – Почему он не стал банкиром? Или электриком?
Джош поставил фотографию на столик. В его взгляде читалось напряжение.
– Люди в нем нуждались, Эмбер. Он спас много жизней.
– Да, но только не свою.
Тишина в доме вдруг показалась невыносимой – от нее болели уши. В этих стенах всегда звучал смех и резвились дети, мама забывала о своих правилах, а папа – об обязательствах. В воскресенье утром родители запирали дверь спальни, а мы сами готовили себе завтрак. Это была наша гавань. Была. С недавних пор вся моя жизнь внезапно стала повествованием в прошедшем времени.
Джош придумал идеальный способ меня отвлечь.
– Вспомни о нем что-нибудь хорошее.
– Например?
Он пожал плечами:
– Что угодно. Что тебе в нем особенно нравилось?
Начни я перечислять, в этом списке оказалось бы десять тысяч пунктов. Как выбрать всего один? И все же, наверное, это будут…
– Дневники.
– Дневники?
Я улыбнулась и вспомнила, сколько раз заставала папу за компьютером. Он сидел, ссутулившись, и набирал текст.
– Каждый день он вел дневник. Печатал на компьютере. Мол, писать от руки ему недосуг. А мне кажется, он просто сам не понимал свой почерк. У него был ужасный почерк. – Смешно было об этом вспоминать. – Он хранил свои записи на компьютере. Говорил, что эта привычка помогает очистить ум и подготовиться к новому испытанию. В этом заключалась его суперсила: отпускать события, просто признав их существование.
Я бы тоже хотела обладать такой суперсилой. Хотела бы излучать покой, как папа.
А еще я вдруг поняла, что мне хочется прочесть эти дневники, в частности те, что он написал за последние несколько месяцев. Я бы узнала, о чем он думал, чего боялся и почему работа была так важна для него – важна настолько, что ради нее он был готов лишиться жизни.
Я несколько раз медленно моргнула, будто надеялась стереть из памяти события последних нескольких недель и очистить ум.
– Что ж, раз у нас весь вечер свободен… – Я прошла на кухню, взобралась на стол и, дотянувшись до шкафчика над холодильником, достала бутылку с прозрачной жидкостью и зеленой ленточкой. – Текилы?
Джош медленно улыбнулся, а я чуть не уронила драгоценный груз. Его улыбка сбивала с ног. Он провел рукой по коротким волосам, и я увидела кровь на его пальцах.
– С тобой все в порядке? – спросила я, поставила бутылку на стол и потянулась к Джошу.
Он пожал плечами:
– Костяшки опухли, но кровь не моя.
Я подвела его к большой раковине и смыла кровь Райли. Красные потеки бледнели, смешиваясь с водой, и исчезали в стоке.
– Лед приложить?
– Ни к чему. Со мной все нормально, правда.
Я оглядела распухшие костяшки, касаясь его руки. Представила эти руки на своем теле. Взглянула на него и заметила, как потемнели его глаза: кажется, мы думали об одном и том же. Наши взгляды встретились, я облизнула внезапно пересохшие губы и выпустила его руку.
Отчаянно хотелось забыться, и я не стала противиться этому желанию.
– У меня в сумке лаймы. Достань их, и напьемся, – сказала я.
– Желание леди – закон, – пошутил он и вытащил из сумки маленькие зеленые фрукты.
Три рюмки спустя текила подействовала, и в животе разлилось тепло. Я бросила в мусорку выжатый ломтик лайма и запрыгнула на столешницу. Я была босиком и в сухих пижамных брюках, так как мокрые джинсы пришлось снять.
Джош стоял напротив, привалившись к столешнице. Он выпил столько же, сколько я.
– Тебе уже лучше?
Я потянулась к верхнему шкафчику и достала пакет чипсов. Сметана и лук – папины любимые.
– А хуже просто быть не может. – Я открыла чипсы, сунула пригоршню в рот и передала пакет Джошу. – Но хватит обо мне. Отвлеки меня.
– Как? – Он прищурился.
Поцелуй меня. Заставь забыть обо всем.
– Расскажи, что случилось с плохишом Джошем Уокером из школы. Помню, у тебя были длинные волосы…
– Я начал играть в хоккей.
– …и черный мотоцикл…
– Стоит в гараже.
– Но почему? А что с остальными запрещенными развлечениями, о которых нельзя говорить?
– Десембер, с тех пор шесть лет прошло. И ты сама стала бы ездить на мотоцикле колорадской зимой?
– Ты прав.
Он смял пустой пакет из-под чипсов и положил на столешницу позади себя. Мне было интересно следить за каждым его жестом.
– Ты стал совсем другим.
Он сжал кулаки, и костяшки рук побелели.
– Каким именно?
Я зажмурилась и представила его глазами себя прежней, пятнадцатилетней.
– Ты был популярным парнем, спортсменом и плохим мальчиком, которому плевать на правила. Прости, но иногда ты вел себя как полный придурок! – Кажется, текила развязала мне язык.
Джош рассмеялся, подавился текилой и чуть не выплюнул ее.
– Так, значит, – ответил он.
– То есть я хочу сказать, что в школе ты был очень крутым. – Я посмотрела на Джоша и утонула в его глазах. Они потемнели, и я не могла прочитать эмоции в его взгляде. – Но в хоккейный сезон ты становился не просто местным красавчиком. Ты был богом. Все девчонки о тебе мечтали, и ты… осуществлял их мечты. Ты менял их чаще, чем ленту на клюшке, но тебе было все равно. Ты был бабником, Джош.
Он провел языком по нижней губе, слизывая остатки текилы. Я смотрела на него во все глаза.
– А что ты думаешь обо мне сейчас? – спросил он.
Мой взгляд был прикован к его губам. И мои губы затрепетали, когда я представила, из-за чего девчонки за ним бегали.
– Я пока не решила, – ответила я.
Он не сделал мне ничего плохого – напротив, был добр, даже слишком идеален, но я не забыла о бессчетных девичьих сердцах, которые он разбил.
– Справедливо. – Он потер ладонями лоб. – Я перевелся в вашу школу в девятом классе, и мне пришлось нелегко.
Я кивнула. Я его прекрасно понимала. В моей престижной школе, где учились детки богачей, обычную девчонку из семьи военного не приветствовали с распростертыми объятиями. Но все изменилось, когда в восьмом классе ко мне проявил интерес всеобщий любимчик Райли, и мы начали встречаться. Райли. Будь проклят этот Райли.
– Хоккей стал моим пропуском в новый мир, но не избавил от слухов. Почему любая дичь, которую творишь в школе, преследует тебя вечно, и только переезд в другой город спасает?
– Смотря какая дичь. А ты по-прежнему спишь со всем, что движется?
Как и Райли.
Он схватился за сердце.
– Добить меня решила?
– Правда больно бьет.
И сегодня как никогда.
Он лукаво задвигал бровями и кивнул на мой наряд.
– Ради девушки в пижаме с утятами я готов сделать исключение.
Мне захотелось рассмеяться, но я лишь улыбнулась. Кажется, смеяться я разучилась.
– Еще по одной?
Он приподнял брови, будто хотел спросить: «Ты серьезно?»
– Уверена?
Я оценила свое состояние. Меня не тошнило, мне не было плохо, лишь приятно гудела голова, и я решила, что еще от одной рюмки ничего не будет. Слизнула соль, опрокинула текилу, закусила лаймом. Алкоголь приятно обжег горло, и тепло разлилось по телу. Вот бы она спалила мое сердце, чтобы я ничего не чувствовала.
– Я тебя тоже помню. Ты тогда была такая милая. – Рюмка звякнула об стол. – У тебя тогда волосы сильнее вились, и ты вечно ходила растрепанная, как дикарка. Ты была тихоней и всегда опускала глаза, когда я проходил мимо в коридоре, но я замечал тебя и знал, кто ты. В тебе было что-то особенное… огонь. Дотронешься – и сгоришь.
Я опустила голову и уставилась на его босые ноги.
– Этот огонь потух.
Он подошел ко мне так близко, что я ощутила его тепло даже сквозь толстую фланелевую пижаму. Ласково взял меня за подбородок, поднял мою голову и заглянул в глаза. Сердце дало осечку. В его глазах полыхало пламя. Это пугало и выбивало почву из-под ног.
– Огонь внутри тебя не может потухнуть. Когда-нибудь все это останется позади, ты снова вдохнешь полной грудью, и огонь разгорится с новой силой. Я это знаю, и именно в этом твоя невыразимая красота.
– А Райли, похоже, так не считает. Сколько раз я просила его хотя бы прикоснуться ко мне, но он всегда твердил, что если не сможет пойти дальше, то не стоит и начинать. Оказалось, он просто не хотел меня. Я была для него недостаточно хороша. – Будь я трезвой, никогда бы в этом не призналась. Глаза защипало, по щеке скатилась слеза. Джош смахнул ее большим пальцем. – Что со мной не так?
Он медленно покачал головой и взял мое лицо в ладони. Провел кончиком большого пальца по моей нижней губе, и у меня перехватило дыхание.
– С тобой все так.
– Тогда почему он с ней переспал, а ко мне даже не прикасался? – жалко пролепетала я и тут же пожалела о своих словах, но было уже поздно.
– Потому что он гребаный козел, вот почему. – Райли редко сквернословил в моем присутствии, но в устах Джоша ругательства звучали почти ласково и даже возбуждали. Я напрочь забыла о жалости к себе. Его взгляд скользнул по моим губам – те затрепетали и разомкнулись. – Ты самая сексуальная девчонка из тех, кого я видел. И так было всегда.
Он поцеловал меня. Без промедлений и колебаний. Просто потянулся ко мне, и наши губы сомкнулись. На вкус он был как текила и лайм с примесью чего-то сладкого и порочного. Его язык скользнул мне в рот, и я не стала возражать: я хотела этого. Он начал исследовать каждый уголок моего рта, нащупывая все самые чувствительные участки и останавливаясь, лишь чтобы сделать передышку.
Когда он снова нагнулся и поцеловал меня, я не сдержалась и застонала. Выгнула спину и прижалась к его груди. В ответ и он глухо выдохнул, а у меня голова пошла кругом от ощущения власти над ним. Я поняла, что сделаю что угодно, лишь бы снова услышать этот звук.
Я отодвинулась от столешницы и обвила руками его шею и спину. Чувствовала движение мышц под его кожей – их дрожь сводила с ума, а голова кружилась от осознания, что Джош здесь и предоставлен лишь мне. В ответный поцелуй вложила всю себя, всем сердцем возжелав его и этой близости. Хотелось чувствовать, и кто, как не Джош, мог в этом помочь. Я знала, что не пожалею о ночи с ним, пусть даже одной-единственной.
Он выпустил мое лицо, его руки скользнули по моей спине и обхватили ягодицы. Джош крепко прижал меня к своему мускулистому телу. Мне захотелось увидеть его целиком, убедиться, что на вид он так же потрясающ, как на ощупь. Я на миг оторвалась от губ Джоша и стянула с него футболку. Он затаил дыхание и впился в меня жадным взглядом. Он хотел меня. Меня!
Я улыбнулась, надеясь, что соблазнительная улыбка мне удалась, и оглядела его с головы до ног. Боже, он был прекрасен, как греческий бог. Татуировки в стиле трайбл со странными символами покрывали все правое плечо и заходили на грудь. Я провела по узору пальцем. У него была мягкая кожа, но под ней ощущались твердые мышцы. На животе прорисовывались все кубики, и их резные контуры вели вниз, к застегнутым джинсам. Идеальное мужское тело, которое в эту минуту было целиком в моем распоряжении.
Я просунула руку под пояс его джинсов и потянула, прижавшись к Джошу всем телом.
– Ты… – Мне было трудно говорить из-за сбивающегося дыхания. – Ты невероятный.
Он медленно, обольстительно улыбнулся, и меня окатила волна желания. Еще никогда я так никого не хотела.
– Эмбер, – прошептал Джош, почти касаясь губами моих губ, запустил пальцы мне в волосы, вынул шпильки и снова страстно меня поцеловал.
Да. Да. Да! Я обхватила его талию ногами и сцепила сзади щиколотки. Он то целовал меня, то нежно покусывал мою нижнюю губу. Джош сводил меня с ума. До смерти хотелось к нему прикоснуться, и я не стала сдерживаться: запустила пальцы в его короткие волосы, провела рукой по широкой спине, ее выпуклостям и впадинкам. Кожа была теплой и гладкой, и мне захотелось узнать, какая она на вкус.
Я отстранилась и грубовато его оттолкнула. Он возбужденно засмеялся, ничуть не возражая. Из-за того, что я сидела на столешнице, наши головы оказались почти на одном уровне, и я потянулась к его шее и провела по коже языком, ощутив гулкий пульс, вкус греха и райскую сладость. Джош судорожно вздохнул, и я успела еще разок коснуться его языком, прежде чем он вновь перехватил инициативу.
Он запустил руку мне в волосы, потянул и отклонил мою голову назад. Мягко прикусил шею. Это было божественно. Всякий раз, когда он касался меня языком, тело пронзали электрические разряды, кожа покрывалась мурашками, а между ног пылало. Я вцепилась в пояс его джинсов: хотелось держаться за что-то, найти опору, иначе, казалось, я растаю и растекусь лужицей по столу.
Джош потянул за рукава моего свитера, и я завозилась, пытаясь быстро его снять. Скорее бы ощутить его прикосновение голой кожей. Вспыхнуть под его касаниями и отдаться потоку. Он покрыл поцелуями мою шею, голые плечи, провел языком по нежной коже в локтевой складке. Никогда не думала, что прикосновения в этом месте могут так возбуждать, а оказалось – еще как.
Он опустил руки мне на колени и начал подниматься к бедрам. В предвкушении его прикосновения я сжалась, как пружина, но так и не дождалась. Джош ухватил низ моей кружевной майки и остановился, наблюдая за реакцией. Я вытянула руки над головой: я была не против. Он медленно потянул майку наверх, и когда кружево накрыло мне глаза, прижал мои кисти к кухонным шкафам по обе стороны от головы. Снова поцеловал меня, и на миг я перестала дышать. Как же он хорошо целовался! Он держал мои руки, и я не контролировала ситуацию. Могла лишь принимать его ласки.
А на них он не скупился. Джош целовал меня, пока у меня не вырвался стон. Я выгибала спину и крепче к нему прижималась, желая близости. Мои глаза по-прежнему закрывало кружево, и все ощущения обострились. Наконец он стянул мою майку через голову и бросил на столешницу рядом со свитером.
Я судорожно отдышалась. Слава богу, он был примерно в таком же состоянии. Прильнув к нему, потянула за волосы, приближая к себе его губы и тело. Я хотела пойти с ним до конца. Прямо сейчас.
Одной рукой он расстегнул бюстгальтер, другой нежно провел по моей щеке, а я не могла дождаться, когда его прикосновения станут смелее. Наконец ладони скользнули под белье и сжали мою грудь, а я высвободилась из бретелек. Неужели!
Бюстгальтер упал рядом с майкой. Я откинула голову, ударившись затылком о шкафчик, и полностью отдалась рукам Джоша. Он куснул меня за шею и покрыл поцелуями грудь. Его язык знал, что делать, и у меня задрожали колени. Стоны бесконтрольно срывались с губ, и я не могла остановить то, чего жаждала каждой клеточкой тела. Я схватила его за затылок и утонула в сотрясавших меня волнах ощущений.
Он приподнялся, поцеловал меня в губы один раз, второй и коснулся лбом моего лба. Мы оба прерывисто дышали.
– Боже, Эмбер, – вырвалось у него.
А я сказала единственное, что пришло в голову:
– Еще.
Он поднял голову и заглянул в мои глаза, будто видел мою душу.
– Поверь, ты хочешь совсем не этого.
Я легонько провела ногтями по его гладкой груди и рельефным мышцам. Его глаза потемнели.
– Нет, я хочу именно этого. Не останавливайся, прошу.
Я не узнала свой голос, хриплый и умоляющий.
Он закрыл глаза и стиснул зубы. Он пытался совладать с собой. Погладил меня по талии, легонько сжал и ухватился за столешницу. Отстранился. Нет, пусть не прекращает! Только не сейчас, когда мне наконец стало так хорошо и я почувствовала себя живой.
– Умоляю, Джош, – повторила я.
– Ты не понимаешь, о чем просишь. – Он склонил голову, как в молитве.
– Я девственница, но не идиотка.
Да, я была девственницей. Много ли девчонок встречались с парнем три года и не занимались сексом? Я заерзала на месте, пылая от желания.
– Прошу, Джош.
Он глубоко вздохнул, и все его мышцы напряглись. Если бы я взялась описать его невероятно сексуальное тело, у меня не нашлось бы слов, одни восхищенные вздохи. Я хотела ощутить его над собой, вокруг себя и внутри.
– Обними меня, пожалуйста.
Он издал утробный звериный рык и накинулся на меня, впившись в губы и украв сердце. Джош хотел меня. Я чувствовала его меж своих бедер, когда он стащил меня со столешницы и взял на руки. Я обхватила его талию ногами и крепче вцепилась в шею, и он, держа меня за ягодицы, направился в коридор. Его сильные руки возбуждали, и я поняла, что готова снять с него штаны, не доходя до кровати.
– Какая комната твоя?
– Вторая слева.
Я снова начала его целовать и в этот раз сама сунула язык ему в рот. Он застонал, крепче прижал меня к себе и углубил поцелуй. Боже, как хорошо.
Я приземлилась на что-то мягкое. Кровать. Да, так даже лучше. Он навалился на меня всем телом. Такого наслаждения я не испытывала никогда. Он поцеловал мою грудь, его руки блуждали по всему телу, и от этих прикосновений оно вспыхивало, грозясь сгореть дотла.
Я вцепилась в подушку и принялась яростно ее сжимать. Голова металась из стороны в сторону, а бедра двигались сами по себе. Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Мне это было необходимо.
– Джош…
– Знаю.
Я едва не вскрикнула от облегчения, когда он наконец стащил с меня пижамные штаны. Помогая ему, я приподняла таз и неуклюже заерзала, но мне было все равно. Наконец я освободилась от них. Джош провел руками по моим голеням, погладил нежную кожу за коленями и верхнюю часть бедер.
Он навис надо мной, наши тела заскользили друг по другу, и это было так прекрасно, что я затрепетала. Мы снова слились в грубом поцелуе, а его рука скользнула вниз по моей талии и наконец – наконец! – оказалась под трусиками. Мои бедра приподнялись ему навстречу в молчаливой мольбе, и он застонал, продолжая меня целовать. Его пальцы скользнули туда, где я промокла насквозь.
– Боже, Эмбер!
Когда он коснулся моего клитора, искры пронзили тело, и с губ сорвался странный звук. Я вцепилась в Джоша, вонзила пальцы в его упругие плечи, исказив татуированный узор на коже. К нему было так приятно прикасаться – казалось, это все, что мне нужно.
Он снова стал гладить меня, и я поняла, что больше не выдержу: я хотела его слишком сильно. Я прошептала его имя, он ответил нежным поцелуем и проскользнул в меня пальцем. Мои бедра напряглись, я хотела еще – я требовала еще. Он понял смысл моих сдавленных стонов и добавил к первому пальцу второй.
– Какая ты упругая. Идеально.
Меня опутала густая паутина наслаждения, а он тянул за нити, пока мои бедра не сомкнулись и все внутри не сжалось. Движения его пальцев напоминали игру на музыкальном инструменте: он точно знал, когда нажать сильнее, а когда отступить.
Он прилег рядом со мной и прерывисто задышал мне в ухо. Меня сотрясала мелкая дрожь. Я по-прежнему цеплялась за него. Мне нужна была опора, иначе я просто не выдержала бы этого напряжения, этого невыносимо сладостного натяжения нитей…
– Джош, пожалуйста…
Он ласково поцеловал меня в щеку, надавил на клитор большим пальцем, а другой рукой слегка ущипнул за сосок. И я потеряла контроль.
Внутри меня произошел маленький взрыв, и весь мир вокруг разлетелся на осколки. Остался только Джош. Он довел меня до оргазма и нежно успокоил. Он точно знал, что делать, чтобы смягчить сотрясавшую меня остаточную дрожь.
Прошло не меньше минуты, прежде чем я пришла в себя.
– Господи, Джош! – Я повернулась и поцеловала его, одновременно пытаясь отдышаться. – Я никогда… это было просто… я не…
На его губах играла сексуальная улыбка. В бледном свете луны его глаза казались еще более темными и загадочными.
– Да, – одним лишь этим словом он ответил на все мучившие меня вопросы.
Я потянулась к его животу, чтобы расстегнуть джинсы – ткань натянулась и наверняка причиняла ему немало неудобств. Но он перехватил мою руку, поднес ее к губам и поцеловал в ладонь. Я затрепетала.
– Эмбер…
Нет? Неужели он не хочет? Он только что подарил мне первый в жизни оргазм и теперь отказывает в близости?
– В чем дело? – Я провела свободной рукой по его напряженному животу, но он и ее перехватил.
– Сегодня мы этого делать не станем.
Я хотела возразить, но его лицо было полно решимости. И меня окатило жгучей волной унижения.
– Ты меня не хочешь? – еле слышно пролепетала я. Не может быть!
Он поцеловал мои пальцы и прижался ко мне бедрами. Я почувствовала выпирающий бугор под его джинсами.
– Очень хочу, поверь. Я хочу тебя больше всего на свете.
– Тогда что не так? – Я обвила его ногой, и он резко втянул воздух.
– Ты что, нарочно? – прорычал он.
Я рассмеялась.
– А разве не такой был план?
Он раздосадованно вздохнул, высвободился из моих объятий и притянул меня к себе со спины, но старался не касаться бедрами.
– Я этого очень хочу. Я хочу тебя, Эмбер. Но пусть сегодня будет про тебя, а не про нас. Тебе это было нужно, я рад угодить, но дальше мы не пойдем. – Он прижался ко мне, и я застонала от желания ощутить его внутри. – Я хочу, чтобы это касалось только нас, а не кого-то другого.
Нас? Я не могла этого представить. Столько мыслей роилось в голове, что для нас пока не осталось места.
От усталости у меня начали слипаться глаза. Теперь я понимала, почему девчонки рассказывали, что от оргазмов лучше спится. Кайла так всегда говорила. Хотя я искренне сомневалась, что Райли был способен на то, что Джош вытворял с моим телом.
Джош укрыл нас одеялом, а я из последних сил потянулась, скользнула рукой по его спине и просунула ее под джинсы, нащупав его восхитительный зад.
Он рассмеялся, и во мне чуть снова не вспыхнуло желание. Но Джош медленно достал мою руку, зажал ее в своей ладони и обнял меня, заключив в теплый кокон.
– Хватит меня совращать, – подразнил он, и вскоре его дыхание успокоилось.
Я заснула с улыбкой.




























